Текст книги "Калейдоскоп. Многомирье (СИ)"

Автор книги: Анна Мерхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

– Хватит! – рявкнула магистр Комнисен.

Посланница оторопела и замерла.

– Беломирцы беспокоятся о благе Ордена и других миров. Точка. Без их вмешательства от Каторхо остались бы лишь упоминания в книгах. Они заставили магистров того времени сменить приоритеты, они открыли дополнительные порталы, чтобы увести выживших из королевства. Они лично прорубили путь к резиденции, где пряталась я. Без них я бы давно была мертва.

– И не забудь, именно благодаря им ты получила способности, превозносящие тебя над любым серомирцев – над большинством людей, если говорить откровенно, – закончила Рирха уже спокойнее. По крайней мере, Мила перестала бояться, что та снова закричит.

– И-извините. Я постараюсь изменить свое мнение.

Мила потупила взгляд. Она не сердилась на магистра Комнисен. Та искренне считала, что обязана беломирцам жизнью. «Даже если на самом деле могло быть иначе», – Мила по-прежнему не верила в святую доброту странных пришельцев.

– Хорошо, – голос Рирхи оставался твердым, если не сказать жестким. – Миллат Рапак-инве, оставляю ее тебе.

Херта кивнула, подходя ближе. Рирха направилась к лестнице, ведшей в смотровую комнату.

– Комментировать твое поведение я не буду. Перейдем к делу. Закрой глаза.

– Стой.

Выражение лица Херты стало таким же суровым, как до того у Рирхи.

– Прости, но я совершенно не понимаю, что мне делать. Объясните мне хоть кто-нибудь, какими именно способностями меня наделили?

– Мы это выясним после того, как закроешь глаза и сосредоточишься. Постарайся ощутить на этой площадке что-то помимо обычных материальных предметов.

– Но что именно?

– Не поверишь, но я не знаю. И никто не знает. Беломирцы не сказали, какие способности обретут избранные. До операции надо мной никто понятия не имел, что случится.

– То есть я буду изучать эти способности без чьей-либо помощи? – Мила начала осознавать абсурдность ситуации. –Тогда почему ты здесь?

Херта вздохнула.

– Уж точно не по своей воле. Но Рирхе нужен помощник, который будет следить, чтобы ты не разнесла никого и ничего. К тому же у меня богатый опыт обучения бестолковых новичков.

– Вот зараза, – пробормотала Мила себе под нос. – Хорошо, готовься – бестолковый новичок будет разносить все и вся.

Мила сделала глубокий вдох, затем такой же глубокий выдох. Закрыла глаза. И начала сосредоточенно думать. Может, Жоэль и Херта могли увидеть не-пойми-что по наитию, а ей, даме умной и талантливой, требовались пошаговые инструкции.

«Нужно увидеть или почувствовать нечто особое. То, чем я смогу управлять. Херта чувствует скорость, а может, даже само время. Жоэль… Перемещение предметов силой мысли, создание энергетических полей… Наверное, она контролирует пространство. Это было бы логично, одной власть над временем, другой – над пространством. А мне не могли местечко оставить? Итак, у нас тупик. Что еще можно увидеть и ощутить? Звуковые волны? Бред. Но, может, и правда волны? Или потоки энергии? Мельчайшие частицы…»

Мила замерла, боясь упустить момент. Стоило ей представить потоки энергии – как их рисовало подпитываемое научной фантастикой воображение – и возникло жжение на кончиках пальцев, а перед глазами поплыли цветные пятна, словно под веки пробивался свет. Тогда она распахнула глаза.

Свет не исчез. Стоявшая напротив Херта сверкала ярче новогодней елки. Особенно выделялись голова и область груди в районе сердца. А цвета вокруг, наоборот, потускнели. Мила перевела взгляд наверх. Несмотря на толстое стекло, Рирха тоже выглядела как сияющее пятно. Правда, в отличие от стражницы, ее сияние было слабее и имело розовый цвет. «Интересно, этот свет отражает их способности или это признак того, что они живые?»

– Ты что-то увидела, верно? – нарушила тишину Херта. – Рассказывай.

Мила огляделась. К сожалению, других ярких объектов на площадке не было; только поблескивали линии электрических кабелей.

– Честно говоря, мне пока нечего рассказывать. Я вижу свет – внутри тебя, внутри Рирхи. Но где его источник, не понимаю. Может, ты испробуешь на мне свои способности. А я посмотрю, что могу сделать в ответ.

Херта усмехнулась. Отступив на несколько метров, она сосредоточилась и подалась вперед. Ее свет стал ярче и покрыл все тело. Секунда, две – и вот она стоит рядом. В последний момент Херта отклонилась вправо. Но Мила все равно отпрыгнула в сторону. Мало ли как у стражников принято обращаться с новичками.

– Ты видела, как я перемещаюсь? – опешила Херта.

– Кажется, да. Точнее говоря, не тебя, а твой светящийся силуэт.

Стражница нервно хихикнула, чем напугала посланницу еще больше. Мила отшатнулась, заодно спасая глаза от слепящего света.

– Может, и остановить меня сумеешь? – вкрадчиво спросила Херта.

– Не знаю, не уверена. А если не получится?

Но стражница уже умчалась к другому краю площадки.

Теперь их разделяло около пятидесяти метров. Херта махнула рукой, давая сигнал приготовиться. Мила кивнула, сделала глубокий вдох и подняла руки. Не зря ей пальцы так жжет – возможно, это признак того, что она может использовать ладони. Хотя бы лицо закроет.

Херта стартовала. К счастью, она опять в последний момент ушла в сторону.

– Ты хоть что-нибудь сделала?

– Не-а. Ты слишком быстрая. Я не успеваю даже глазом моргнуть. Буквально.

– Хо-ро-шо. Я постараюсь двигаться медленнее. Немного медленнее.

Херта убрала выбившуюся из пучка прядь и умчалась обратно. Снова махнула рукой. Мила снова кивнула. На этот раз она сразу сосредоточилась на свете внутри Херты. И развела руки в стороны, представляя, как тот исчезает.

Сияние не померкло, но хаотично рассеялось. Одновременно с этим стражница замедлилась. Растерявшись от непроизвольного торможения, она споткнулась и распласталась на полу.

Мила вскрикнула и рванула вперед. Нечестно получается: тренируется она, а синяки будут у Херты. Впрочем, пол оказался очень справедливым. Не добежав полметра, посланница поскользнулась и шлепнулась возле стражницы.

– Дамтума тебе за шиворот, – фыркнула Херта, кое-как вставая. – Меня однажды Лендер вихрем остановить пытался, и я все равно прорвалась. А ты с первой попытки…

– Со второй, – прокряхтела Мила, поднимаясь на ноги. – И ты бы лучше радовалась, что мы в одном положении… то есть в одной команде.

– Все в порядке?

К девушкам быстрым шагом возвращалась Рирха.

– Да, госпожа магистр.

Рирха вздохнула.

– Слава Богам. Вы отлично начали. И я бы хотела остаться, но мне нужно идти на Совет магистров. Вряд ли я успею вернуться, так что заканчивайте тренировку без меня.

Попрощавшись с Милой и Хертой, Рирха осталась на месте. Словно хотела что-то сказать, но не решалась. Потом резко развернулась и пошла к выходу.

– Слушай, – вдруг осенило Милу, – а как объяснить наши способности окружающим?

– Никак. Если спросят, говори, что они врожденные. И именно из-за них тебя приняли в Орден. Гораздо важнее не проговориться о потере универсального ключа.

– Как же все запутано.

Убедившись, что магистр Комнисен действительно ушла, Мила осторожно спросила:

– А ты доверяешь этим беломирцам?

Херта пожала плечами.

– Пожалуй. Хотя не так безоговорочно, как магистр Комнисен. Беломирцы ничего не просят, и проблем не создают. Разве что иногда просят отловить ту сумасшедшую, но это несерьезно. А до остального мне дела нет.

– Но…

Один ледяной взгляд Херты, и Мила сразу закрыла рот.

– Пойми, даже если мы для них – инструмент или подопытный образец, в этом нет ничего ужасного. В моем мире исследования проводят менее гуманным образом.

– И приказы порой отдают куда более бестолковые, – пробормотала Херта себе под нос.

Возразить было нечего. Мила отвела взгляд.

– Наверное, ты права.

– Разумеется. А теперь давай вернемся к тренировке. Хотя я понятия не имею, что с тобой делать.

– Почему? Мы же отлично начали.

Очередной холодный взгляд.

– Потому что ты управляешь потоками энергии, но сама их не создаешь. Ты сродни безупречному заклинательскому щиту. А я привыкла атаковать обычным оружием.

– Но ты можешь влиять на скорость предметов и людей.

Херта устало потерла виски.

– Для отработки атак это умение тоже не годится.

– Да какая разница? Главное, что я вижу твою силу, твою энергию.

– Думаешь, сможешь подавить мое воздействие?

Во взгляде стражницы сквозило недоверие.

– Возможно. Твою ураганную беготню я уже остановила, – гордо заявила Мила.

Херта впервые с их знакомства ухмыльнулась. Секунду спустя она уже кричала с другого конца поля:

– Посмотрим, как тебе повезет в этот раз!

* * *

Вечером того дня Элли потащила Милу в ателье – познакомить с магистром Клареттой Бенедетти, а заодно обеспечить новой одеждой. Кларетта оказалось итальянкой из Серого мира, полноватой, но привлекательной. Во всяком случае, ее фигура вызвала у Милы неподдельную зависть. К тому же глава архива покоряла своим обаянием. Один взгляд лучистых карих глаз, одна фраза, произнесенная звонким голосом, и вот ты уже второй час сидишь с ней в единственном свободном от швейных принадлежностей уголке и пьешь чай со сдобными булочками. Мила даже не заметила, как согласилась приходить к Кларетте каждое утро, чтобы та могла поколдовать над ее волосами.

– Я встаю очень рано, и заняться до утреннего Совета нечем. Хранилища данных никуда не убегут. А так хоть вспомню юность, когда сестре косы плела. Ты не переживай, – Кларетта сверкнула улыбкой на загорелом лице, – кораблей на голове я плести не стану.

За разговором стало ясно, что магистр Бенедетти вела архив сведений не только об Ордене, но и о каждом его члене. Причем последний расположился в ее голове. Говорили об Аминте, точнее, о привязанности к ней магистра Иэроса. От «гордой чудачки» музы перешли к «ответственной девочке» Херте. Оказалось, что ее род Рапак-инве уже много лет служит личной охраной короля Оморено. И отдавать в Орден Херту, старшего ребенка, они не собирались. По слухам, беломирцы добились своего, лишь пригрозив распылить мать Херты на атомы. «И почему я не удивлена?» – хмыкнула Мила, приготовившись слушать скандальную историю дальше. Однако Кларетта неожиданно принялась рассказывать о Рейне Глаубере и Оникке. Потом о Ясухиро Яно – Мила чуть не подавилась, когда узнала, что тому давно перевалило за сорок. И, наконец, о Зое. Узнав, что знакомство у девушек вышло неудачным, Кларетта с жаром вступилась за подопечную:

– Да, она очень зажатая и несговорчивая, я понимаю. Но она такая ответственная, такая терпеливая. У нас ведь работа рутинная, но утомительная – проверять состояние каталогов в архиве, вносить новые тексты, править и обновлять старые. А она не жалуется. Досадно, что она в ателье не заглядывает, вы бы подружились.

«Сомневаюсь», – подумала Мила, но не решилась огорчать гостеприимную Кларетту. Вместо этого она начала задавать вопросы о Киро Бенедетти.

– Нет, он не мой брат.

Мила понимающе кивнула.

– Однофамильцы?

Кларетта откинулась назад.

– Нашу связь сложно объяснить, но я постараюсь. Ты ведь знаешь, что Синий мир разделял историю и географию Серого вплоть до начала двадцатого века? Так вот, то же касается и многих семейств. В Синем мире тоже жили Бенедетти. И около пятидесяти лет назад их сын, как и мой отец, отправился в Африку. Только не строителем, а врачом. Встретил местную девушку и влюбился. Мой отец вернулся в Италию и завел семью на родине, а тот, что из Синего мира, женился на африканке. Киро их старший сын.

– То есть вы все-таки не родственники?

– Формально нет.

Кларетта помолчала.

– Но семья не ограничивается кровным родством. Ведь Киро – это версия меня из Синего мира, старший ребенок последнего поколения Бенедетти. Он мне как брат, понимаешь?

Вернувшись к себе, Мила сразу загрузила пособия по устройству Ордена. На первой странице располагались фотографии нынешних магистров, в том числе Киро Бенедетти и Иэроса, с которыми она не успела познакомиться. Магистр Киро выглядел точно так, как Мила и представляла. Ровесник Кларетты, широкоплечий мужчина с негрубыми чертами лица и широким ртом, на фотографии растянутым в полуулыбку. Взглядом Киро тоже напоминал некровную сестру – в темных глазах плескался теплый свет.

Да, на самом деле Мила угадала лишь с цветом кожи да пронзительным взглядом, но остальное хотя бы не противоречило ее фантазии.

Зато облик магистра Иэроса ее разочаровал. Другие дхеосы притягивали к себе внимание пестрыми нарядами и фантастическими прическами. А глава центра связи был бледным, с короткими темными волосами и спокойным взглядом иссиня-черных глаз. Даже нос с горбинкой и белоснежная куртка, заменявшая накидку магистра, не придавали образу изюминки. Если бы в графе «раса» не стояло «фобос», Мила приняла бы Иэроса за студента-старшекурсника.

«Фобос, значит», – поиск в базе данных Ордена выдал больше ста результатов. Но Мила ограничилась краткой справкой, которую планшет вывел наверху: «Фобосы – одна из четырех рас дхеосов, населяющих Пурпурный мир. Для подпитки пси-тела используют волны страха. При нахождении рядом с ними восприимчивые индивиды могут испытывать необъяснимое беспокойство. Обладают развитыми способностями к трансформации физического тела. Подробнее – см. работы проф. Креспена».

– И вот он должен насылать страх? Тоже мне ужас, летящий на крыльях ночи, – Мила зевнула и отложила планшет. Завтра ей предстояла новая тренировка с Рирхой и Хертой. Завтра начнутся занятия с Элли.

– И вообще завтра будет новый увлекательный день. Но сперва…

Еще утром Мила обнаружила в настройках комнаты узор, называвшийся «Кодовым». В этом режиме на стенах выступало полотно текста. Разумеется, зашифрованного.

– Разберемся с этим по-быстрому! – решила Мила, открывая текстовый редактор в планшете.

Час спустя глаза закрывались сами собой, голова гудела, а текст оставался набором латинских символов. Даже последняя строчка, состоявшая из короткого «Ayadaille», не поддавалась расшифровке.

– Нет, это издевательство какое-то! – воскликнула Мила, откидывая планшет в сторону. Повертев регулятор, она вернула волновые узоры и рухнула в кровать. Стена мигнула и оповестила о новом сообщении – Нобуо услышал шум и хотел убедиться, что его соседка в порядке. Мила тихо вздохнула и стала набирать успокоительно-извинительное сообщение.

– Хватит. Пора спать, – пробормотала она, гася свет.

Глава 8

Очередную прядь оттянуло назад. С тихим щелчком раскрылась заколка.

– Это неспроста, – Кларетта вздохнула и закрепила локон. Мила вздрогнула. Беспокойство в тоне Кларетты не пугало. За две недели общения посланница успела понять, что глава архива с волнением рассказывает даже о мелких неприятностях, вроде пропавшего из ремонтной мастерской набора отверток. Однако сегодня обычно аккуратная Кларетта вгоняла заколки резко, с напряжением. Значит, странные звери-мутанты с окраин Оморено, о которых она говорила, представляли серьезную проблему.

– Вы уверены, что они не появлялись раньше?

– На островах Оморено нет густой растительности, а эти существа размером с волка. Посланцы бы давно их обнаружили.

Кларетта покачала головой.

– Совсем скоро коронация принца Реджинолда. Уверена, это кто-то из придворных. Хочет помешать наследнику занять трон.

– Среди придворных всегда есть те, кто хочет чему-нибудь помешать, – ответила Мила и поморщилась – очередная заколка оцарапала висок.

– Неплохо сказано. И все же мне это не нравится. Семья Рапак-инве, эти гордецы, отказались от помощи Ордена. А ведь понимают прекрасно, что мутантов ни заклинательством, ни местной наукой не создашь. Кто-то воспользовался иномирными технологиями. Впрочем, Рапак-инве по-прежнему обижены, что их старшего ребенка забрали в Орден без их согласия.

Последняя фраза врезалась в мозг Милы так же сильно, как до этого шпилька в волосы. «А вдруг и мои родители были против? Да что там, я даже не уверена, что их предупредили, прежде чем забрать меня в Орден», – посланница поникла.

– Выше голову, Мила, – теплые пальцы Кларетты прошлись по затылку. – И еще, пока я помню. Возьми те листы бумаги, пожалуйста. Нужно передать их Зое.

* * *

Мила перевернула лист и тряхнула рукой. Уже целую страницу исписала, а ведь только начала рассказ. Но нельзя не уверить родителей в том, что кормят вкусно, люди кругом дружелюбные, а обстановка миролюбивая и безопасная. «За здоровье тоже не волнуйтесь. Врачи здесь очень умелые, – Мила хмыкнула, – особенно мистер Глаубер». Уже на первой неделе посланнице пришлось признать, что без помощи Рейна она бы долго оправлялась после операции. Сдержанно вежливый, скрупулезно внимательный и поразительно образованный, он лечил быстро и умело. Однако вслух Мила отделывалась сдержанной благодарностью и обещанием соблюдать предписания. «Кстати, его любимая фраза – «я полагаю». А «glauben» на немецком значит «полагать». Забавное совпадение, верно?» – вспомнила Мила, как пыталась подколоть Рейна. Улыбка быстро сползла с лица. В памяти всплыла холодная усмешка, которой Глаубер наградил ее шутку. «Лучше бы ворчать начал, как Херта», – подумала посланница и снова склонилась над листом. Самое время рассказать о том, как ее тренируют…

Херта тренировала жестко. Мила могла по тридцать раз отрабатывать один и тот же удар, а стражница даже не думала ее прерывать. Если посланнице давали передышку после двадцати раз, это считалось поблажкой. За поблажкой всегда следовала череда упражнений, чтобы не сбавлять темп.

Хуже всего пришлось, когда Рирха сочла, что Миле пора применять в бою оружие. Против того, чтобы посланница использовала фау-плекс, никто не возражал. Кларетта рассказала потом, что магистр Вайшер отчитал мистера Зеглера за своеволие, но его это мало волновало. Наоборот, он неоднократно заглядывал на полигон, чтобы узнать, как идет освоение его изобретения.

Но Миле было тяжело. Когда она тренировалась на манекенах, у нее неплохо получалось, если не брать в расчет множество промахов. Но вот сражаться с кем-то более живым, чем набивная кукла, Мила не могла. Сама мысль о том, чтобы ранить человека до крови, вызывала тошноту и липкий страх, сковывавший все тело.

Херта злилась. Она старалась это не показывать, но Мила видела перерастающее в ярость недовольство на лице стражницы.

– Великие Духи, да что с тобой такое?! – не выдержала она, когда Мила в очередной раз полоснула мечом по воздуху.

– Промахнулась, – Мила старалась не выдавать тревоги. Подобные «проявления слабости» сердили стражницу еще больше.

– Я вижу. А еще я видела, как ты этим же приемом разрубила деревянного болванчика надвое.

– Я предупреждала, что не могу сражаться с живым человеком.

– А в бою ты что будешь делать? Ждать, пока враги выпустят вместо себя зачарованных кукол?

Мила отвела взгляд.

– Давай хотя бы заменим мечи на деревянные шесты. Так мне будет легче.

Херта вздохнула и направилась к встроенному шкафу. Мила отчеркнула носком кроссовка линию – границу между собой и стражницей. «Почему она так злится? Людей в Сером мире учат, что убийство – это плохо. Она не может этого не знать. И потом, на свете мало проблем, для решения которых обязательно нужно убивать», – размышляла Мила, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Отвратительное, обезоруживающее чувство. Хотелось забиться в темный уголок и сидеть там, пока ее не вытащат и не согреют. Мила обхватила себя руками.

«Привет, я твой рассудок, – заговорил внутренний голос. – Хватит утопать в жалости к себе. Пора сосредоточиться на деле». «Да катилось бы все к черту!» – фыркнула Мила, но расстраиваться почти перестала. Как раз вовремя – к ней быстрым шагом возвращалась Херта. Она отдала Миле деревянный шест и забрала фау-плекс.

– Держи! Это обычный дзё.

– Спасибо, – тут посланница заметила, что стражница оставила себе клинок. – Эм, Херта, а тебе удобно сражаться с мечом на поясе?

– Нет. Поэтому меч будет не на поясе.

Херта достала оружие из ножен. Мила попятилась.

– К-как так?

– Вот так. В чем дело? Нападать на других ты пока не можешь, но защищаться точно в состоянии.

Меч рассек воздух там, где стояла посланница. Она присела и попыталась подставить Херте подножку. Та подпрыгнула, и едва ее ноги коснулись земли, замахнулась мечом. Мила оказалась быстрее – быстрым тычком шеста она оттолкнула Херту назад.

Стражница выпрямилась и пропала из виду. Едва успев перестроить зрение, Мила заметила, как светящаяся тень пронеслась сбоку. Посланница метнулась вперед, и меч лишь оцарапал ей спину.

Дальнейшее сражение напоминало те, что Мила видела в старых боевиках. Например, в «Матрице». Вот только никто не предупреждал, что реальные враги более меткие и ловкие. Даже когда это не настоящий враг, а противник на тренировке.

Времени осмотреться не было. Все силы уходили на то, чтобы уловить движение Херты и, попытавшись предсказать, откуда придет удар, увернуться. Пару раз Миле удалось попасть по Херте шестом, но это не помогало. Постепенно стражница начала оттеснять ее к стене. Сил почти не осталось, отчаяние и страх захлестнули сознание. «Она ведь не убьет меня?» – вот все, о чем думала Мила. А стена между тем приближалась. Разум окончательно сдался, уступив место волне эмоций. Сделав очередной отскок назад – Херта пыталась ударить по ногам, – Мила упала. Шквал из волнения и страха достиг пика. А затем резко схлынул. Наступило затишье – время спокойного рассудка. Больше посланница не боялась и не сомневалась.

Откатившись в сторону, она вскочила на ноги – в другое время она бы поразилась своей прыти – и помчалась к другому краю площадки. Херта бросилась следом. Мила чувствовала, как противница приближается со спины, но продолжала бежать, готовясь к прыжку. Стражница прыгнула, посланница тоже. Херта приземлилась на твердый пол. Мила оказалась рядом. Перехватив шест двумя руками, она ударила стражницу плашмя по животу. Херта попятилась назад, Мила нанесла еще один удар, а затем еще – по руке. Меч выпал и с глухим лязгом ударился о пол. Стражница лежала рядом. Шест уперся ей в живот, а правую руку Мила придавила ногой. Противницы тяжело дышали, не сводя друг с друга взгляда.

– Вот видишь, – прохрипела Херта, спихивая с себя дзё. – Можешь, когда захочешь.

Мила тут же убрала шест и отошла в сторону.

– Давай закончим на сегодня, хорошо?

– Ни за что.

Стражница рывком поднялась на ноги и оказалась возле посланницы.

– Скажи мне честно: ты почувствовала, как внутри тебя что-то сломалось, как ты ступила на путь зла, или как там принято говорить?

– Нет! – воскликнула Мила и отвернулась. Совесть действительно всколыхнулась лишь на мгновение, когда посланница наступила Херте на руку. Остальное время Мила не испытывала стыда. И вот за это было стыдно.

– Неужели это нормально – отнимать чью-то жизнь?

– Ты совсем глупая? – Херту буквально трясло от негодования. – Во-первых, хватит драматизировать. То, что ты замахнешься на кого-то мечом или пустишь в него град льдинок, еще не значит, что ты его убьешь. Во-вторых, нет, это не нормально.

– Но это необходимо! – крикнула стражница, набрав воздуха для новой речи. – Не можем мы иначе решать серьезные конфликты, не умеем достигать истинно мирных соглашений. Мы раним и убиваем, чтобы не быть ранеными или убитыми. Такие уж мы есть – что озерники, что эмотивисты, что люди. Смирись или эволюционируй…

«Нет».

Мила тряхнула рукой и отложила лист. «О тренировках родителям рассказывать не стоит. Вдруг они не поймут? Я бы еще месяц назад не поняла».

* * *

Странно продолжать письмо, к которому не притрагивалась уже месяц. Но что поделать, если достойный повод нашелся только вчера ночью. Мила щелкнула ручкой и принялась писать:

«Помните, как я сдавала английский в десятом классе? Когда у Маргариты Захаровны сломался аудио-проигрыватель, и она передавала по рядам свой телефон с наушниками, чтобы мы посмотрели видео для первого задания. Так вот, здесь условия сдачи экзаменов еще страннее…»

Вчера Мила проснулась от того, что ее настойчиво трясли за плечи. Или от того, что ей не менее настойчиво кричали в лицо:

– Вставай! Ну, вставай же! Тебе нельзя спать, сегодня важная ночь!

– Прекратите выть, пожалуйста.

– Выть?!

Хватка на плечах мгновенно ослабла, и посланница рухнула в постель.

– Да ну тебя!

Поняв, наконец, что голос принадлежит Элли, Мила открыла глаза и привстала.

– Так-то лучше. Живо собирайся, а то не успеем.

Элеонора включила свет. Теперь Мила отчетливо видела лихорадочный блеск в глазах подруги, а потому сразу вскочила с кровати.

– Что-то случилось? – спросила она, пока натягивала рубашку.

– Для чего дхеосам энергетический обмен и как он проходит? – Элли бросила на Милу пристальный взгляд. – Отвечай быстро.

– Ну, для подпитки их пси-тела. Дхеосы испускают волны энергии и вводят мозг человека в нужное состояние. Мозг человека тоже начинает испускать волны, и, – тут Мила чертыхнулась, поняв, что криво застегнула пуговицы. – И дхеосы поглощают их часть.

Мила хотела спросить, к чему внезапный допрос, но Элли вытолкала ее из комнаты. В коридоре было темно, и пришлось зажечь фонарики в мульти-ручках – так правильно назывались «волшебные палочки». На расспросы Милы ответ был короткий: «Экзамен в экстремальных условиях».

«Экзамен?! – Мила чуть не споткнулась. – Но ведь до него неделя. И меня должны проверять Рирха и магистр Клэптон, а не…»

Элли ворвалась в мысли Милы с вопросом о желтомирских расах.

– …озерники заклинают воду, дриады, как и сильфы, – потоки воздуха, эльфы – жизненную энергию, – бормотала Мила, пока они шли через архив Бирюзового дома, – а змеелики – огонь… Где ты взяла ключ от мастерской?

– У коллеги-оружейника хранится дубликат. А змеелики управляют теплом в принципе, – ответила Элли тоном бескомпромиссного профессора. При этом замок она открывала с видом бессовестного взломщика.

– Теперь скажи, какие родственные узы связывают правителей Волессия и Оморено?

Через мастерскую они промчались, словно на Стрижах. Мила даже не успела рассмотреть металлические грибы, расставленные на столе. Стремительно поднялись по лестнице, молниями пролетели по газону до внутренних стен. Остановились всего один раз – Элли запнулась о развязавшийся шнурок. Даже у ворот она едва замедлилась:

– Мы в ангар, магистр Клэптон поручил выгрузить из флайера записи с полета.

«Какие еще записи?» – недоумевала Мила, проходя мимо зевающих стражников. Спросить Элли она не успела – та умчалась вперед. Рука была вскинута так, словно она разговаривала по коммуникатору. Посланнице пришлось поторопиться.

«Хотя бы вопросами больше не мучает», – Мила вздохнула. Раньше именно она среди друзей была главной любительницей вопросов обо всем на свете. Артем даже дарил ей самодельный значок с полосатой лентой – «орден любопытной Варвары первой категории». Но сейчас Артем в другом мире, а вместо придуманного титула у нее должность в настоящем Ордене. И иногда Миле очень хотелось поменять все обратно. Особенно сейчас, когда Элли вела себя не как иномирка, а как настоящая инопланетянка.

– Когда основали Орден?

Вскинув голову, Мила поймала пристальный взгляд Паулуса. Впрочем, ловить было не сложно – зеленые глаза исследователя смотрели прямо в ее голубые. Будто Паулус пытался залезть Миле в мозг.

– О, привет. А что ты делаешь… тут? – посланница только теперь поняла, что они добрались до ангара возле пятой тренировочной площадки. В отличие от четырех других, эта стояла в стороне, едва не подпирая внешние стены.

Паулус повторил вопрос. В глубине ангара раздался топот шагов.

– Семьдесят один год назад. А куда ушла Элли?

Шаркнуло, словно кто-то споткнулся. Зато стало понятно, куда пропала исследовательница.

Паулус развернулся и зашагал в том же направлении. Мила последовала за ним. Лицо исследователя было таким же серьезным, как и у коллеги. Разве что глаза блестели не так ярко. И все равно Миле чудилось в их глубине нечто нездоровое. На оклики ни Паулус, ни Элли не реагировали. Сердце заколотилось так, словно посланница мчалась на пределе сил.

Элеонора нашлась возле небольшого самолета – флайера, как их называли в Ордене. Изящный аппарат с округлыми боками и тонкими крыльями заинтересовал Милу давно. В тот день она увидела его скользящим к посадочной площадке словно по шустрой водной горке. Флайер находился в личном пользовании магистра Клэптона. Однако сейчас в нем по-хозяйски сидела Элли. Ее компьютер был подключен к панели управления. Судя по мигающему огоньку, Сид общалась с бортовой системой. Догадка выпрыгнула из череды мыслей, но озвучить ее Мила не успела. Элли и Паулус переглянулись и хитро улыбнулись. Секунду спустя экзамен превратился перекрестный допрос:

– Какое состояние вызывают ониры?

– Ну, ой, ту фазу сна, когда приходят сновидения… Вам точно не нужна помощь?

– А эроты?

– Влюбленность… Может, вы уже объясните, что…

– Чем ограничено применение камней-хранилищ?

– Тем, что заклинательскую силу нужно направлять. А для этого нужен мозг. А у камня его нет. Так что сами они активируют лишь простейшие заклинания, вроде очистительных, – Мила надеялась, что Паулус улыбнется. Она же процитировала его саркастичный монолог слово в слово. Но исследователь хмуро спросил:

– Какие расы существуют в Синем мире?

– Те же, что и в Сером. А еще там есть раса пришельцев с другой планеты.

Элли стрельнула взглядом вниз и поморщилась. Мила начинала сердиться.

– Запомни, – к Элеоноре вернулся тон бескомпромиссного профессора, – будешь делить обитателей Синего мира на расы – получишь большой и тяжелый втык от Старших друзей. Даже их самих инопланетной расой называть не следует – это некорректно, вот.

– Да знаю я, знаю! – вспылила Мила; Паулус и Элли шикнули на нее, разозлив еще больше. – Я бы прекрасно ответила на этот вопрос. Но утром, после спокойного пробуждения и чашки волессийского отвара с французским круассаном. Почему вы вместо этого допрашиваете меня посреди ночи в транспортном ангаре? И что вам нужно в флайере Дерека?

– Они хотят выяснить, в какую часть здешних лесов он летает и для чего.

В воротах ангара стоял Нобуо. Приглушенный свет фонарей с подъездной дорожки очерчивал его силуэт, словно у самурая-одиночки из фильма. Того и гляди заиграет японский струнный инструмент, а Нобуо выхватит катану и скажет что-нибудь про честь, дружбу и дружную честь. Но вместо этого стражник облокотился на створку ворот, и кинематографичный образ разрушился.

– Ребят, вам не надоело?

Со спины раздалось тихое фырканье. Мила обернулась и поняла, что разрушилась еще одна иллюзия. Блеск в глазах исследователей больше не казался ей лихорадочным или пугающим. Элли и Паулус всегда так смотрели, когда задумывали очередную авантюру.

Увидев, как насупилась Мила, исследователи перестали сдерживаться. Волна их хохота столкнулась с возмущенным возгласом посланницы: