Текст книги "Калейдоскоп. Многомирье (СИ)"

Автор книги: Анна Мерхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

Не успела Мила осмотреть пол, как мимо виска пролетела игла.

– Во-первых, я могу перемещаться так же, как и ты.

Инсвенон подошел к ней и воткнул клинок в правую ладонь. Мила застонала от боли, из глаз брызнули слезы.

– Во-вторых я гораздо лучший мечник, чем ты.

Мила молчала. Ее глаза метались вдоль энергетических линий в рисунке Инсвенона – как у Либера, у него внутри кружил рой эмоциоников. Только мерцающей спирали и сетки не было. «Это были рисунки маскировки! Голографической и заклинательской» – посланница вспомнила иллюзии, которыми заменили ее и Реджинолда в Ордене.

Инсвенон вытащил меч из ее ладони. Мила осмотрела и оружие: клинок полыхал алым с синими вкраплениями, особенно выделялся рунический символ у самой гарды. Эфес, наоборот, горел голубоватым пламенем.

– Больно, да? – Инсвенон заметил скривившееся лицо Милы. – Этот меч не так прост, как кажется. Тебе еще повезло, что я не знаю всех его свойств.

Посланница не сводила с противника гневного взгляда. Умирать с перекошенным от страха лицом она не собиралась.

– Послушай, я не хочу тебя убивать. Ты можешь мне пригодиться. И поверь, если бы я собирался от тебя избавиться, – Инсвенон царапнул ее щеку лезвием, – я бы это уже сделал.

Он кивнул головой вправо.

– Прости, мне отсюда не видно, – Миле очень хотелось плюнуть ему в лицо, но, полулежа, она могла оплевать разве что свою одежду.

Тогда Инсвенон рывком поднял ее на ноги, придавив пальцами рану на левом предплечье. Мила взвизгнула от боли. Он усмехнулся. Совсем как Либер во время поездки на гиромобиле. «Это точно Либер! Интересно, куда он дел маскировку?»

Инсвенон развернул ее, заодно сжав рану в боку, и шагнул назад. Мила же приросла к месту.

Перед ней лежала рухнувшая утром балка. На один из штырей был насажен Гирд. В луже его крови и лежала до этого Мила. Глаза Мейера были широко раскрыты, грудь не поднималась.

Посланница отвернулась, пытаясь подавить приступ тошноты. Но сместив взгляд, она заметила покореженную инвалидную коляску.

Теперь она не сдержалась. Подбежала к перилам, перегнулась, и ее стошнило остатками завтрака вперемешку с желчью. Когда приступ прошел, Мила отерла рот рукавом и развернулась, ища глазами Грейс.

Миссис Морель сключилась возле стены. Неподвижная, но с такого расстояния будто бы невредимая. Словно кукла, у которой кончился завод, и она свалилась с подставки.

Пошатываясь, Мила подошла к ней и присела. Теперь она видела следы крови на стене и рану на затылке Грейс. Правая ладонь по-прежнему пульсировала от боли, поэтому посланница отерла левую и приложила к шее женщины, пытаясь нащупать пульс. И, кажется, она его нашла: слабый, готовый оборваться в любую секунду.

– Ее можно спасти, – начал Инсвенон, подходя.

– Не приближайся! – вскрикнула Мила. Инсвенон действительно остановился.

– Ты слышала о Панацее? Созданное пришельцами лекарство, вылечивает практически любое земное заболевание. Каждому уроженцу Синего мира полагается одна доза один раз за жизнь. У меня такая есть.

В доказательство он достал капсулу с полупрозрачной зеленой жидкостью и сунул ее во внутренний карман белого пиджака. Почти не порванного пиджака, с досадой отметила Мила.

– Ты отправишься со мной в Белый мир. А перед этим мы вылечим Грейс. Так что иди сюда.

Мила отступила в сторону. Инсвенон усмехнулся.

– Попробуешь напасть, и я раздавлю капсулу.

Но посланница думала не об этом. Она вперила взгляд в его меч и, превозмогая боль, развела руки в стороны, кое-как шевеля пальцами.

Отделить энергию от меча она не сумела – видимо, та была частью металла, из которого его выковали. Но под воздействием ее силы меч задрожал и вырвался из руки Инсвенона. Инсвенон бросился на нее, а Мила уже переключилась на рой эмоциоников. Крутанула кистью, и существа одно за другим стали отделяться от тела Инсвенона. Он начал задыхаться, попятился, упал.

Эмоциоников внутри Инсвенона оказалось не пять и не шесть, как раньше казалось Миле. Пора было рассеивать тех, что покинули тело. Но разделение причиняло врагу такую боль, что посланница продолжила. «Ненавижу! Сволочь! Нобуо, Ясухиро, Гирд, Грейс, Жоэль, Сесилия, ее отель, – ты за все заплатишь!» – думала Мила, вытягивая эмоциоников наружу.

В какой-то момент боль и усталость затуманили ей голову, и Мила потеряла контроль. Разделение остановилось. Инсвенон замер. В его руке сверкнул розовым маленький камень. В тот же момент эмоционики накинулись на Милу. Она повалилась на пол, корчась от боли. Голову разрывал шепот десятков голосов, живот скрутило, сердце молотком застучало по ребрам. «Пожалуйста, пусть это прекратится! – она зажмурилась. –Я не буду сопротивляться! Я впущу их! Или нет? Нет! Я выдержу! Я не могу сдаться!»

Боль исчезла. Миле казалось, ее разум отделился от тела, погружаясь в забытье. Рядом раздался хриплый смех.

– Видишь, глупое порождение Эрос? Я все же могущ… могуществ…

Что-то глухо ударилось об пол. Больше Мила ничего не видела и не слышала, растянувшись без чувств на площадке.

Когда она очнулась, по площадке разносились два голоса. Держа глаза закрытыми, Мила прислушалась. Говорила женщина.

– Довольно! Тама Сарра, уведи его. Думаю, каман Оль Ронук вынесет ему справедливый приговор.

Ответ прозвучал на непонятном языке. Воздух зазвенел, и все резко стихло. Вскоре тишину разбил звук шагов. Кажется, женщина, шурша одеждой, шла к Миле. Посланница замерла. Женщина снова вздохнула и стала поднимать Милу.

Пусть в голове шумело, и думать было тяжело, посланница решила сопротивляться. А потому она открыла глаза и попыталась наотмашь ударить женщину. В итоге Милу просто уронили на пол. Тело напомнило о заработанных ранах и ушибах жуткой болью. Посланница вскрикнула.

– Извини. Я не знал, что ты пришла в себя. Но зачем ты хотела драться?

– За надо, – буркнула Мила и тут же умолкла, увидев, с кем говорит. Перед ней стоял тощий мужчина под два метра ростом, с угловатым лицом ярко-желтого цвета и темными узкими глазами. Пришелец. «Были они смуглые и золотоглазые… Только наоборот», – подумала Мила. Поднявшись на ноги, она заметила еще одну деталь: гладко выбритую голову украшали замысловатые татуировки. Почти как у дхеосов. Правда, Мила отчего-то не допускала мысли об их родстве.

– Извините, – тихо произнесла Мила.

Пришелец покачал головой.

– У меня нет причин делать тебе больно, – прозвенел его высокий голос. – Мы пришли за иномирцем, который ранил тебя.

Его лицо источало сочувствие. Но посланница не верила. И, похоже, пришелец это понял. Вновь покачав головой, он сложил ладони на груди.

– Мое имя Вэкко Зено Оль Ронук. Я контролирую соблюдение порядка в Снэйл-сити.

– М-мила Константиновна Артемьева. Я посланница Ордена Защиты Миров.

– Рад познакомиться, эм… Как в твоем мире выражаются? Мисс Артемьева?

Мила кивнула – нет смысла объяснять, как говорят в ее родной стране, – и продолжила следить за пришельцем.

– А вас как называть?

– Каман Оль Ронук, если соизволишь.

Подавив смешок, Мила продолжила:

– Каман Оль Ронук, что с миссис Морель и мистером Мейером?

– Для них все закончилось, – пришелец старался вложить в эти слова хотя бы подобие печали. Но даже люди не всегда на это способны.

Мила поникла. В глазах противно защипало, а мысли вновь затуманилось от вины и горечи. А еще от страха: «Что теперь будет с Аркеллом и Элли? А ведь я могла помочь их матери…»

– Подождите! – от крика посланницы пришелец вздрогнул. – А ваша Панацея? Неужели уже поздно?

– Скорее всего, да. Кроме того, миссис Морель уже получила свою Панацею.

– И оттого она в инвалидном кресле, – по желтой коже камана Оль Ронука побежали рыжие пятна. Мила вспомнила о том, как раздавать себе мысленные подзатыльники.

– После аварии миссис Морель оперировал наш медик, а не земной. Ее выживание – это чудо по человеческим меркам. Однако она… У нее было для нас столько же благодарности, сколько воды в пустыне.

Мила не сразу осознала, что скрывала в себе последняя фраза.

– Вы знали, что она планировала восстание против вас? Откуда?

– Онир Мназон помог нам.

«Ах да, ведь дхеосы в первую очередь пекутся о выгоде для себя и своего мира», – Мила закусила губу. Она тихо плакала, даже не понимая этого.

– Это жестоко.

– А с нашей стороны справедливо.

Каман Оль Ронук замолчал, всем видом показывая, что эта тема закрыта.

– Что вы собираетесь делать с Аркеллом Морелем? И с миссис Креспен? В ее отеле сегодня случился пожар.

– Мы знаем. Но местные службы вернули порядок. Старшие друзья ограничились спасанием тех, кто застрял в малом здании.

– В том числе Жоэль Креспен? Она в порядке?

– Она в больнице, – увидев, как побледнела Мила, Вэкко Оль Ронук добавил. – Панацея ей не требуется.

Посланница хмыкнула: слабое утешение. Она очень хотела увидеть Жоэль и Сесилию.

– Переместить тебя к ним?

Мила помотала головой. Сейчас она не сможет им все объяснить. К тому же она бросила Жоэль посреди пожара. Смотреть девочке в глаза после этого она не сможет. По крайней мере, не сейчас.

– Нет? Тогда я перемещу тебя в больницу Ордена.

Не дав посланнице вставить хоть слово, Вэкко Оль Ронук взял ее за руку, быстро ощупал и достал универсальный ключ. Повертел его в руках, не обращая внимания на рассерженную Милу.

– Извини, – сказал пришелец, возвращая ключ. – Я могу телепортироваться внутри одного мира. И я не могу включить твой инструмент. Поэтому соизволь.

Мила вновь с трудом удержалась, чтобы не захихикать. Взяв универсальный ключ, она перенесла их в медицинский центр Ордена.

Когда перемещение завершилось, Вэкко недоверчиво огляделся.

– Мы в Калейдоме. В Ордене, как вы и хотели, каман Оль Ронук.

Пришелец кивнул и щелкнул пальцами. Фаланги у него были длинные. Может, поэтому звук вышел таким громким.

– Я вынужден переговорить с миссис Комнисен. Ты нам очень помогла опять. Спасибо.

Он сложил руки на груди и закрыл глаза. А когда открыл, сразу развернулся.

– Жаль, что тобой занялись они, а не мы.

– Что?

Вэкко Оль Ронук вздрогнул.

– Совершенно ничего, – он покачал головой и вышел из палаты.

Мила осталась одна. Прислушалась, но до нее долетало только эхо шагов в коридоре. За окном наливалось чернотой небо – в Зеленом мире близится ночь. Больше ни о чем думать не хотелось.

Мила заползла на койку и свернулась калачиком.

– Хочу, чтобы это поскорее закончилось.

Эпилог. Зеленый мир

– Почему они позволили Дереку умереть? Он не должен был!

– Но, Аффа, ты же помнишь историю. Помнишь, что было в книге?

– Но книга иногда ошибается.

– Не в этот раз, искорка.

– Почему?

– Книга – мое переложение истории. Я не могу знать все. Потому и она не может, это верно. Но некоторые вещи, те, что особенно важны, мы с ней знаем наверняка. Понимаешь?

– Да.

– Честно-честно?

– Ага.

– Не будешь больше плакать из-за Дерека? Нет? Вот и замечательно.

– Я попробую вернуть его.

– Как скажешь.

– Потому что он должен быть жив. А ты просто очень глупая, мама.

– Не буду спорить… Пойдем играть?

– Нет. Уходи. Я буду ждать, пока папа не вернется.

Паулус очнулся раньше, чем флайер поднялся в воздух. Оглядевшись, он заметил рядом Элеонору – она лежала без сознания. Впрочем, как и Зоя.

На шум пришла Оникка. Вскоре она уже жалела, что не проигнорировала шорохи, ведь Паулус обрушил град вопросов и просьб именно на нее. Все ли в порядке на возвышенности? Куда они направляются? Чем он может помочь? Почему ему нельзя участвовать?

– В конце концов, я эльфийский целитель! Дайте мне пару минут, и все раненные смогут снова сражаться!

– Сражаться? Опять? Помогать надо? – сонно пробормотала Элеонора, приоткрывая глаза.

– Вот видите, даже Элли рвется в бой! А уж мне ли не, – Паулус хотел по привычке подколоть коллегу, но замолчал. – А уж мне ли не знать, как она намучилась.

– Да, всякое тут было, – Элли отвернулась, скрывая смущение. Причиной была не сама похвала, а тот, от кого она шла. Элеонора никак не могла выбросить из головы их с Паулусом поцелуй. «Я ему нравлюсь? Раз поцеловал, значит нравлюсь. Но нельзя понравиться за одну секунду. В таком случае, как давно я ему нравлюсь? И если я ему давно нравлюсь, то все это время он… мы с ним…». Элеонора схватилась за голову, чувствуя, как ее привычная картина мира покрывается трещинами.

– Все в порядке, Элли? – Паулус тронул ее за плечо, слегка сжав.

По коже Элеоноры будто пустили электрический ток. Она дернулась в сторону, чуть не упав.

– Да-да, все нормально! Я готова сражаться!

– А я тем более!

Два сияющих взгляда вперились в Оникку. Она лишь сложила руки на груди.

– Сначала я хочу услышать, от чего именно вы настрадались, и что произошло в лесу, – произнесла она приказным тоном.

Исследователи наперебой принялись уверять ее, что ничего серьезного не произошло, и вообще это было преувеличение. Магистр Сабенн-кури кивнула. Воодушевившись, Паулус и Элли продолжили доказывать, что они с удовольствием поучаствуют в дальнейших боевых действиях. Хотя бы посмотрят на них из-за смотрового стекла флайера.

Оникка окинула взглядом Зою, мирно лежавшую на койке. «Интересно, если бы очнулась, тоже присоединилась к этой комедии?» – подумала магистр Сабенн-кури, старательно скрывая ухмылку. Как бы молодежь не старалась, ее не проймешь. Ее опыт работы целителем хранил в себе многое. Например, вливание эликсиров в рот капризным карапузам, чьи родители при первом же отзвуке плача становились сильнее любого миллата Рапак-инве и страшнее любого Кешиссе. Или лечение загадочного недуга, мешавшего юным дамам провести ночь со своими не слишком юными мужьями. И солдат, готовых сражаться, пока с них снимают мерки для гроба, Оникка повидала предостаточно. Поэтому, когда Паулус и Элеонора умолкли – очевидно, чтобы набрать воздуха на очередной монолог – она бросила на них суровый взгляд.

– Помогать вы никому, кроме себя, не будете. Остальных раненых тоже не трогать, Паулус. Мне рассказали о твоих заклинательских подвигах, хватит. Энергетическое истощение – не голодание, лечебным не бывает. Все ясно? С флайера ни шагу.

– Но, госпожа магистр, это несправедливо! Я полуэльф, нашей выносливости даже Этеричи позавидует! Да и эльфийские заклинания исцеления сильнее озерских!

– Хочешь сказать, ты один будешь полезнее отряда целителей и врачей?

– Именно! – Паулус попытался встать и по привычке оперся на руки; его лицо скривилось – вывих дал о себе знать. Оникка бросила на него очередной строгий взгляд. Скрывая алеющие от стыда щеки, Паулус отвернулся.

– Как скажете, госпожа магистр.

Гул мотора усилился: флайер снижался.

Вскоре открылся задний люк, выехал трап. Вместе с другими врачами Оникка вышла наружу. Флайер посадили практически на склоне, чтобы не застрять в лесной чаще. «Хорошо, что силовое поле отключили, иначе мы бы зависли над Долиной, – подумала магистр Сабенн-кури. – Знать бы еще, почему?»

Через мгновение она знала ответ. Долина сгорела. Пламя уже затухало, но картину это не красило. Тут и там виднелись обожженные ветки кустарника и – Оникка вздрогнула – стволы погибших крандов. Зато центр Долины полнился жизнью: островок в середине пруда скрывала сияющая ледяная корка, а вокруг нее крутился водяной вихрь, заливавший берег.

Рядом посадил Стрижа Лендер, главный помощник Вайшера.

– Что здесь произошло?

– Точно не знаем. Когда мы приземлились, Долина уже полыхала. Были еще сотрудники научного центра. А с ними солдаты.

– И где эти люди сейчас?

Лендер указал на угасающие очаги огня.

– Они начали по нам стрелять – даже члены Ордена. Сопротивлялись при захвате до последнего. Пришлось обезвредить.

Оникка не стала уточнять, как именно обезвредили противников. Вероятность того, что хоть кто-то из них выжил, в любом случае была ничтожно мала.

– А что внутри купола?

Как раз в этот момент воронка водяного вихря стала опускаться в пруд.

– Понятия не имею. Мы не сумели подобраться к нему.

– Зато мы сумеем.

Оникка не заметила, когда их нагнали Иэрос и Аминта.

– Я мог бы переместиться внутрь, – предложил фобос. – Если нам повезет, я выведу оттуда и магистра Клэптона, и мисс Рапак-инве, и Его Высочество, и выживших фэйри.

– И мистера Глаубера не забудь.

С каждым названным именем Оникка и Лендер все больше округляли глаза и все пристальнее вглядывались в ледяной купол. Они не понимали, почему столь странная компания оказалась в Долине, откуда дхеосы об этом знают, и главное – как они уместились на таком маленьком клочке земли?

– Пойдем, Эри. Им нужно время, чтобы отмереть, – сказала Аминта, оценив состояние собеседников.

Махнув на прощание, дхеосы переместились под купол, оставив прочих членов Ордена топтаться на краю склона. Они ведь отправились в Долину с обычной проверкой. Поэтому все оборудование для пожаротушения оставили отряду стражников на возвышенности.

«А что до врачебной помощи, – Оникка заметила два тела между корней дерева, – она здесь уже не требуется».

Она нервно потерла шею: ей не хватало любимого платка. Но на рискованные операции она его не надевала. Рейн когда-то посоветовал. От напряжения ногти царапнули по шее.

Оставалось терпеливо ждать. Вглядываясь в корку ледяной полусферы, Оникка думала то о тех, кто скрывался внутри, то о тех, кто оставался во флайере. Как она ни старалась, не смогла привести стражников в чувства. Наверное, причина в эмоциониках. Как иначе объяснить, что на заклинательство эмоций ее пациенты реагировали совершенно неправильно – жаром и судорогами. «Боги всемогущие, что же творится в Ордене?»

Раздался треск. Ледяной купол оседал, превращаясь в воду. Вскоре потоки соединились в единую волну, загасившую последние искры в Долине.

На этом чудеса не закончились. Через котлован пруда протянулась ледяная дорожка, по которой шла целая процессия. «Аминта, Иэрос, миллат Рапак-инве, о, вот и Его Высочество, – вглядывалась Оникка. – Рейн! Он здесь! Но где же Дерек?»

– Как вы? – магистр Сабенн-кури первой выбежала им навстречу. – Вас нужно немедленно осмотреть.

– Мне кажется, это можно отложить, – начал Реджинолд, но его перебила Херта:

– Его Высочество недооценивает свои ранения. Позаботьтесь о нем, а я пока…

– А вы пока пройдете с мистером Уайланом, – Оникка махнула рукой одному из врачей.

– Александр, отведи их во флайер и осмотри.

– Да, госпожа магистр.

Взгляд Оникки вернулся к опустевшему островку.

– А где Дерек? Он не с вами?

Херта и Реджинолд вздохнули. У Оникки екнуло сердце.

– Магистра Клэптона окружили на берегу, – начал Рейн. – У него при себе была взрывчатка. Он воспользовался ей, чтобы спасти нас и фэйри.

Магистр Сабенн-кури кивнула, ощущая, как наливается тяжестью шея.

– Ясно. Что ж, мистер Уайлан доведет вас до флайера. Думаю, мисс Фомина, мисс Морель и спаэль Нобили-субе будут рады вас видеть.

– Зоя, Элли и Паулус там? Тогда и мы с вами, – Аминта подхватила Иэроса под руку и понеслась к трапу, на бегу возвращаясь к детскому облику.

Херта и Реджинолд, сопровождаемые Александром, последовали за дхеосами. Замыкал процессию Рейн. Помедлив, Оникка решила поговорить с ним сейчас. Его исчезновение прошлой ночью было очень странным, и, зная об эмоциониках, Оникка не могла оставаться спокойной.

– Рейн, ты точно в порядке? – она посмотрела на него в упор. – Когда ты пропал вчера…

– Госпожа магистр, я умею держать эмоции под контролем. И это не изменится, кто бы ни пытался на меня повлиять.

Значит, Рейн не поддался. Губы Оникки тронула легкая улыбка. Теперь можно спокойно зайти во флайер, в самый разгар теплой, если не сказать дружеской, встречи. И когда эти люди, озерники, полуэльфы и дхеосы успели подружиться?

Было много неловких объятий – раны и ушибы давали о себе знать. Каждому не терпелось рассказать о том, что с ним случилось. Но еще больше хотелось узнать, что пережили остальные.

– А где Дерек? – спросила Элли, закончив описывать, как обстреляла врагов из лазерной пушки.

Вновь стало тихо. И зябко. Оникка зажмурилась, стараясь удержать слезы.

– У меня остались дела, – сказала она Рейну, идя к трапу. – А ты оставайся здесь. Пожалуйста.

– Конечно, госпожа магистр.

И Оникка покинула флайер. На ходу она связалась с Рирхой: раненых оказалось слишком много, и магистр Сабенн-кури собиралась разместить их в Бирюзовом доме. Она попросила Рирху ждать ее там – им предстояло многое обсудить.

Закончив разговор, Оникка принялась раздавать указания. «Нужно осмотреть тела, собрать отряд для ночного дежурства». Оникка закрыла глаза, чувствуя слезы на щеках. «А еще нужно отыскать тело Дерека. Хотя бы его часть».

* * *

Мила не знала, сколько пролежала на койке. Может, минуту, может, час. Но случайно пришедшая в голову мысль заставила ее подорваться с места: она же здесь одна. Где Рейн? Где Оникка? Где остальные магистры? «Нужно связаться с Рирхой», – решила Мила и мигом поднялась с кровати.

Мила посмотрела на коммуникатор: матовый экран пересекала глубокая трещина. «Когда только появилась?». Мила решила поговорить с магистром Комнисен лично. Правда, для этого пришлось перейти из Калейдома в Бирюзовый дом и выдержать несколько косых взглядов. Повезло, что коридоры пустовали – в толпе ее непременно остановил кто-то из сердобольных товарищей.

Мила не удивлялась, почему ее вид вызывает подозрения: растрепанная, с пятнами крови на руках, в обожженной одежде, еще и с раной на голове. Посланница сама поражалась, как ей удавалось идти и не падать на каждом шагу. Впрочем, когда она столкнулась с Рирхой в коридоре, то резко попятилась, а затем растянулась на полу.

– Мила! Ты в порядке?

– Я вернулась, госпожа магистр.

– Вижу. Слава Богам.

Рирха помогла подопечной подняться; рука у Милы заныла, и она поморщилась.

– Прошу прощения. Боги, да ты вся изранена. Сейчас же идем в палату. Оникка вот-вот прибудет туда вместе с ранеными стражниками.

– Может, не стоит? Магистр Сабенн-кури будет не до меня.

– Поверь мне, стоит, – Рирха внимательно посмотрела на Милу. Посланница впервые заметила покрасневшие глаза и странную бледность магистра Комнисен. А ведь Рирха даже в минуты беспокойства выглядела как изящная принцесса. «Что-то не так», – поняла Мила.

– Как скажете, госпожа магистр.

Комната главы посланцев располагалась на первом этаже, и, чтобы попасть в медицинскую палату, пришлось идти на лестницу. Внутри Милы стремительно нарастала паника. Рирха шла молча, но с ее лица не сходила пугающая мрачность. «Что же могло произойти в Ордене? Или дело вовсе не в Ордене, а во мне? Вдруг меня в чем-то подозревают?»

На коммуникатор Рирхи поступил вызов.

– Слушаю. Я поняла. Я знаю. Да, не всё. Расскажешь лично, – голос магистра Комнисен звучал на редкость холодно. – Я направляюсь в палату в Бирюзовом доме. Жду тебя там. До связи.

Вызов прекратился, и Рирха тяжело вздохнула.

По коридору второго этажа она шла, натянутая как струна. «Нет, – поправила себя Мила, заметив сжатые губы и прищур глаз, – как тетива лука, с которой готова сорваться стрела».

– Это был посланец с базы в Синем мире. Возможно, ты его знаешь. Либер Авве-кансе.

Мила почувствовала, как внутри что-то оборвалось, а мысли начали путаться: «Но ведь Либер – это Инсвенон! Его забрали пришельцы! Я ошиблась? Мне солгали?»

– Что-то не так? Ты побледнела.

– Да. Просто он, – теперь Мила не знала, что сказать, чтобы ее не сочли сумасшедшей. – Я бы не доверяла ему. Он принес миссис Морель очень много проблем.

«Гениальное объяснение! Премию Дарвина в студию!» – прокомментировал разум.

– У меня по его вине проблем не меньше. Пришельцы, Старшие друзья, хотят закрыть нам доступ в Синий мир.

– Из-за него?

– Не только. Как мне только что заявил Вэкко Оль Ронук, присутствие наших посланцев создает угрозу их порядку, причем постоянную угрозу.

«Наверное, причина и в самой Грейс. Шутка ли, целый отряд якобы мирных посланцев готовил всемирный переворот», – Мила вздохнула. Глядя перед собой, она чуть не пропустила нужную дверь.

Когда они с Рирхой зашли, в палате работали два врача. Как только они закончили готовить места для раненых, Рирха попросила обработать раны Милы. Сама магистр Комнисен присела на свободную койку возле входа.

– Кстати, тот пришелец тебя похвалил, – добавила Рирха, заметив, что ее подопечная совсем поникла. – Он выразил огромную благодарность.

– Вот как? Здорово, – Мила выдавила улыбку и тут же сморщилась от жгучего укола антисептика.

Когда бинты заняли почетное место на ее руках, голове и теле, врачи вышли, оставляя посланницу и магистра одних. Однако уединение вскоре нарушил шорох отъезжающей дверной панели. На пороге стоял Либер: одежда слегка помята, волосы спутались, в глазах нездоровый блеск.

– Госпожа магистр, я прибыл для отчета.

Мила встала, собираясь потребовать отчета перед собой, но Рирха ее остановила.

– Да, конечно. Полного отчета я не требую. Мне нужны лишь ответы на несколько вопросов.

– Как пожелаете, – Либер скосил взгляд на Милу и предпочел подойти ближе к Рирхе.

– Насколько я знаю, сегодня в отеле «Lare Penates», который принадлежит нашей союзнице, Сесилии Креспен, случился пожар, а за ним последовал взрыв. В спасательной операции участвовали Аркелл Морель, Жоэль Креспен и Мила Артемьева. Где был ты?

Либер, обескураженный холодностью своего магистра, приоткрыл рот.

– П-подождите, то есть вас не волнует, где в это время находились Грейс, Гирд и Мназон?!

– Волнует, – Рирха рассердилась еще больше. – Но я это уже выяснила. На Грейс и Гирда напали в здании ремонтного цеха. А Мназон связывался со Старшими друзьями, самыми надежными стражами порядка на его взгляд. Повторяю: где был ты?

– Я выполнял поручение магистра Киро Бенедетти. Вторую половину дня я провел в тридцати километрах от Снэйл-сити.

«Врет и не краснеет», – фыркнула Мила.

– Каким же транспортом ты добирался? Грейс сообщила, что твой гиромобиль конфисковали.

– На электропоезде. Поэтому поездка получилась такой долгой, – Либер окончательно успокоился.

Рирха не ответила. Она явно о чем-то размышляла, покусывая губу от волнения. Раньше этой привычки за ней не водилось. «Да что же здесь произошло?!» – мысли Милы снова закрутил вихрь тревоги.

– Если позволите, госпожа магистр, вы выглядите измотанной, – заметил Либер. – Это из-за магистра Клэптона? Мне…

Рирха вскинула голову, и Либер мгновенно умолк.

– Завтра я переговорю с Киро, – произнесла она ледяным тоном. – А ты сейчас отправишься в камеру.

– В камеру? То есть в тюрьму?! По какому праву?

– Я твой магистр и вправе назначить наказание. Количество нарушений, совершенных тобой, давно превышает все мыслимые пределы. И, что мне особенно не нравится, ты явился в крепость Ордена впервые за полгода, игнорируя мои приказы. Я вынуждена принять меры.

– Но…

– Достаточно. Обыскивать тебя не буду – ты все-таки не преступник. Посланница Артемьева тебя проводит.

– Конечно, госпожа магистр, – тут же отозвалась Мила. Либер даже не смотрел на нее, продолжая изучать лицо Рирхи. Наконец, он сдержанно кивнул.

– Как вам будет угодно, магистр Комнисен.

Получив от Рирхи ключ-карту, Мила с большим удовольствием завела руки Либера за спину и вывела его из палаты. По дороге она внимательно изучила его энергетический рисунок. Искрящихся пятен стало меньше – вполне возможно, из-за Милы, вытянувшей из Инсвенона нескольких эмоциоников. Спираль и мерцающая сетка были на месте. Но при этом посланница не видела ни яркую точку универсального ключа, ни розовое пятно камня, который Инсвенон использовал против нее.

«Но не могла же я ошибиться! У Либера и Инсвенона одинаково холодный взгляд, одинаково насмешливая улыбка. Энергетика схожая. В кино этих улик было бы вполне достаточно!… Жалко, что у нас не кино».

Тем временем Либер пытался вовлечь ее в диалог:

– Ну, вот и свиделись.

– Признаться, ты меня удивила и даже напугала. Поздравляю.

– Эй, вы с Рирхой решили поиграть: кто кого перехмурит?

– Послушай, мне очень жаль, что я пытался напасть на тебя утром.

– Я понимаю, ты мне не доверяешь, но, прошу, попробуй выслушать.

Безуспешно. Мила лишь сильнее зажимала ему запястья.

– В конце концов, я спас тебе жизнь! – вспылил Либер, когда они оказались на лестнице, ведущей в подвал Калейдома.

Мила ответила, лишь после того как толкнула Либера в тюремную камеру.

– За спасение благодарна. Но за ложь и за все проблемы, которые ты принес Ордену, я бы тебя с удовольствием прибила.

Закрыв камеру и проверив замок, Мила быстро покинула тюрьму. «И ведь я считала убийство негуманным, – думала она, несясь вверх по ступенькам. – Но с некоторыми нельзя поступить иначе».

Дорога от Калейдома до Бирюзового дома не занимала много времени, но его хватило, чтобы Мила успокоилась. Ее мысли вернулись к предстоящему разговору с Рирхой. Поэтому, стоя на пороге палаты, она была раздражена и взволнована одновременно.

И вот дверь открылась. Левый ряд коек занимали раненые стражники; рядом суетилась Оникка, ей помогал Рейн. Справа на ближней койке сидели бок о бок Паулус и Элеонора, на соседней – Зоя, рядом стояли магистры – Иэрос и Рирха. Позади них расположились Реджинолд и Херта. Они о чем-то говорили, точнее, спорили. В стороне ото всех сидела Аминта и беспечно болтала ногами.

Собрались все, кого Мила так хотела и так боялась увидеть. Она не могла развернуться и убежать, пусть идея и становилась соблазнительнее с каждой секундой.

– Привет, – тихо произнесла она, переступая порог.

На нее оглянулись: лица на мгновение осветились улыбками, резко сменившимися выражением тревоги.

– Боже, Мила! – Элли мигом оказалась рядом и уже оглядывала ее голову. – Кто тебя так покромсал?

– Куда вы смотрели, Ваше Высочество? – хмыкнула Аминта. Реджинолд лишь качнул головой и внимательно посмотрел на посланницу.

– Как ты?

– Я… Я так виновата, – на выдохе прошептала Мила, опустив взгляд в пол и надеясь, что ее слез не заметят.

Остальные затихли, переглядываясь.

Элли закусила губу и положила руку Миле на плечо.

– В том, что случилось с моей матерью, нет твоей вины, – но голос исследовательницы дрожал.

– Так вы уже знаете?

– Я рассказала им, – пояснила Рирха.

Мила обвела собравшихся долгим сосредоточенным взглядом.

«Боже, как хорошо не быть одной», – подумала она.

– Спасибо. Спасибо всем вам, – Мила постаралась улыбнуться. Остальные ответили такими же слабыми улыбками. Кажется, на большее сейчас никто не был способен.

– В таком случае, – начала Рирха, – нам следует начать собрание. Надо поделиться тем, что каждому удалось узнать.

– Я бы попросил мисс Артемеву сначала разобраться с эмоциоником внутри меня, – взял слово Рейн.

Мила пристально посмотрела на Глаубера. Эмоционика она заметила сразу. Правда, в отличие от других, этот был бледным и почти не шевелился.

– Да, конечно, – вытерев глаза остатками рукава, Мила подошла к Рейну. Осторожно коснулась пальцами его груди и надавила, выталкивая эмоционика наружу. Взмах руки, щелчок – и существо исчезло.