Текст книги "Калейдоскоп. Многомирье (СИ)"

Автор книги: Анна Мерхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

Комната, магистры, ее друзья, – все мелькнуло перед ней и тут же исчезло.

Часть 2. Пурпурный мир

– То есть суть твоей теории в том, что вымышленная история из одного мира может являться переложением реальной истории из другого?

– Коротко говоря, да. Сам подумай, Иэрос. Ни одно событие не обходится без информации. Это и данные в виртуальном пространстве, и мысли, и эмоции, и слова, которые мы проговариваем, обращая их в никуда. Что, если эта информация сохраняется в отдельном плане реальности? Более того, что если она дрейфует, из-за чего ее со временем могут уловить восприимчивые представители других миров?

– Звучит очень странно, Тео.

– Но не невозможно.

– В нашей вселенной все возможно и все относительно. Даже если исследовать ее вдоль и поперек, всегда остается вероятность, что кусочек остался неизученным.

– Это из околофилософской книги?

– Нет, это закон подлости.

– Понимаю.

– Значит, ты больше не будешь изучать дхеосов, Тео?

– Да. Ордену хватит работ, которые я успел написать. Я займусь теорией информационного поля.

– А ты не слишком много берешь на себя? Это же совершенно новая область исследований, никто в союзных мирах и не думал к этому подступаться.

– Поверь мне, Иэрос, я уже взял на себя слишком много, когда попытался подступиться к твоей расе.

Глава 13

«Калейдоскоп», – пронеслось у Милы в голове, когда она покинула Зеленый мир. Вокруг нее кружили сотни разноцветных кристаллов. И каждую секунду они перемещались, заставляя узор бесконечно меняться. В какой-то миг кристаллы задрожали и расплылись, окружив посланницу морем перетекающих друг в друга красок. А еще через секунду море испарилось, уступив место радужному вихрю. Следующая секунда – и вихрь вернулся к кристаллическому узору. Один рисунок сменял другой, и каждый следующий все больше напоминал очертания комнаты. Вспыхнул последний рисунок – испещренный трещинами бордовый шкаф, и все померкло. Трещины побледнели и исчезли, бордовый цвет уступил место коричневому, стены за ним перестали блестеть. Телепортация завершилась.

– Мы на месте, – сообщила Аминта. – Мила, ты не зажмурилась?

– Нет. А нужно было?

Только теперь посланница вспомнила, как муза закрывала ей глаза во время первого перемещения.

Вдоволь насмотревшись на бледное от волнения лицо Милы, Аминта добавила:

– Ну, у тебя особые способности, так что, наверное, тебе слепота не грозит.

– И на том спасибо.

Они оказались в маленькой комнатушке, заставленной шкафами и оттого казавшейся еще меньше. Воздух был спертый и имел странный запах – после свежести Зеленого мира он казался невыносимым.

Скрипнула дверь, и темноту прорезала полоска света.

– И кто здесь начисто забыл о правилах приличия?

– Друзья, – спокойно ответила Аминта, подходя ближе и протягивая руку. – Давно не виделись, Лизи.

– Еще бы столько же не видеться, – фыркнул собеседник. Однако на рукопожатие ответил.

Когда он показался в проеме полностью, Мила проверила энергетический рисунок. С радостью увидев ярко-голубой смерч, посланница оглядела дхеоса с ног до головы. Он выглядел как мальчишка, только вошедший в подростковый возраст: невысокий, с непропорционально длинными руками и ногами, веснушчатым лицом, не потерявшим детскую округлость, но уже с пылающим юношеским взглядом, который не мог загасить даже серебристо-голубой цвет глаз. Голос оставался детским – это Мила поняла, пока Лизи разговаривал с Аминтой:

– Старушенция, кого ты в приступе маразма приволокла?

– Друзей, – ответила муза непривычно ровным голосом.

– Ну, ясное дело не любовников… Хотя я могу это устроить.

– А можешь еще более явно напомнить о том, кем являешься, а, голубые штанишки?

– Это он о чем? – тихо спросил Реджинолд у Милы, пока дхеосы продолжали сыпать насмешками в адрес друг друга.

– У эротов – дхеосов, вызывающих состояние влюбленности, – есть негласное правило насчет одежды. Они одеваются только в белый, розовый, красный, синий или голубой, а украшения могут быть только серебряными.

– Дай угадаю, все цвета связаны с любовью?

– Именно. Кажется, белый символизирует чистоту и самоотдачу, розовый – нежность, синий – верность и что-то там еще.

На самом деле Мила прекрасно знала символику эротов, впрочем, как и многие другие обычаи дхеосов. Просто ей показалось, что такой серьезный человек как Реджинолд посчитает эти знания ненужными.

– Ясно…. Хотя нет, кое-что не ясно, – принц округлил глаза. – Получается, что в твоем мире озерники, то есть люди, не способны полюбить сами?

– Почему же? Способны, – Лизи неожиданно переключился на их разговор. – Они могут испытывать состояние творческого расслабления, то есть вдохновения, могут влюбляться, могут видеть сны и пугаться, конечно. Но если эти состояния вызываем мы, переживания получаются насыщеннее.

– Понимаю, – кивнул Реджинолд. Миле показалось, что он сдерживался, чтобы не засыпать эрота вопросами.

– Итак, о чем это мы? Ах, да! – Лизи вновь насупился и повернулся к Аминте. – Кто это и что они здесь делают?

– Я же сказала, это мои друзья. Мальчик – наследный принц Оморено.

– Его Высочество Реджинолд? – теперь Лизи смотрел на принца с большим интересом.

– Да. А девочка – член Ордена, посланница. Ее приставили к Реджинолду для охраны. Понимаешь ли, это Высочество пытаются убить, и даже в Ордене ему небезопасно.

– Они там совсем обленились, – хмыкнул эрот. Муза согласно вздохнула.

– И не говори, белая рубашечка.

– Стоит мне переодеться, твоя колкость потеряет всякий смысл.

– Ты не переоденешься, иначе станешь розовым комбинезончиком, – ухмыльнулась Аминта и подтолкнула Милу и Реджинолда вперед.

– В общем, знакомьтесь, отдыхайте, а мне пора. Если буду долго отсутствовать, наши враги заподозрят, что мы не такие идиоты, как они надеялись.

– Стой! – спохватился Лизи. – А что нам делать с…

– Они детки умные, сами все расскажут.

– Ах, да, Мила! – Аминта подмигнула. – Именно Лизи повинен в твоей несчастной первой любви.

С этой прощальной фразой муза исчезла в яркой вспышке.

– Надеюсь, последние слова Кислинки не испортят нашего знакомства, – сказал Лизи, когда Аминта переместилась.

– Кислинки?! – обижаться Мила и не думала.

– Да, на острове ее так лет четыреста за глаза называют.

Посланница хотела сказать, что за четыреста лет Аминта наверняка узнала о кличке, но вместо этого глупо захихикала. Глупо, потому что рядом был невозмутимый Реджинолд.

– Давайте познакомимся, как подобает. Я эрот, один из посланцев, которые следят за Пурпурным миром. Меня зовут Лизимакхос. И хотя одна неприятная старушка зовет меня Лизи, пожалуйста, зовите меня Макхос.

– Очень приятно.

– Я принц королевства Оморено, Реджинолд Парсисен Морено-реге. Впрочем, вы и так это знаете.

– А я Мила Артемьева, посланница.

– Будем знакомы. Давайте уже уйдем из этой кладовки, и я представлю вас остальным. Чувствую, ночка будет веселая, – последнюю фразу Макхос тихо пробубнил себе под нос, пока держал дверь для Милы и Реджинолда.

– Дорогие друзья, – провозгласил он, входя в просторный зал – видимо, гостиную. – У меня очень важное объявление. Наша горячо любимая Аминта привела сюда друзей. На сохранение.

– Макхос, – пробормотала девушка, поднимаясь с дивана. – Мы еще не проснулись, говори проще.

– Ага, – согласились два голоса, обладатели которых находились под грудой пледов у окна.

– Эти двое – наследный принц Оморено и приставленная к нему посланница. Его Высочество хотят убить. Кислинка не придумала ничего умнее, как приволочь их к нам, – Макхос обернулся к Миле и Реджинолду. – Извините за резкость.

– Вообще-то, мысль дельная, – тем же хрипловатым голосом ответила девушка на диване. После чего встала, пригладила разметавшиеся белые локоны, оправила складки пышного платья-балахона. Когда ритуал был закончен, она приветливо улыбнулась.

– Добро пожаловать на базу острова Филакас. Я муза, Фэйдра, или просто Фэй.

– Мила.

– Реджинолд.

– Рады знакомству, –закончили принц и посланница хором.

Фэйдра указала на окно.

– А вон та гора одеял – это Жоэль и Орфей.

– Пвивет, – отозвался плед, из-под которого в ту же секунду вынырнула растрепанная девочка. Нет, поняла Мила, приглядевшись – почти девушка. Несмотря на маленький рост, фигура Жоэль выдавала в ней подростка. В два прыжка преодолев расстояние от окна до двери, Жоэль оказалась перед Милой и Реджинолдом.

– Вада с вами познакомиться, – живо проговорила она, слегка картавя – наверное, французским у нее было не только имя, но и происхождение.

Недолго думая, Мила изучила энергетический рисунок Жоэль: сияющая золотистая аура, чуть ли не добела раскаленная возле сердца и головы. «Она действительно одна из избранных. И до нее не успели добраться», – Мила выдохнула. Реджинолд заметил это. Очевидно, он все понял и потому широко улыбнулся:

– Мы тоже очень рады.

– Хи! – вырвалось у Жоэль, когда принц поцеловал ее ладонь. Мила умилилась этой картине, подметив похожую радость на лице Фэйдры.

Именно в этот трогательный момент организм напомнил о себе урчанием в желудке.

– Ой! – Мила накрыла живот ладонью, как будто могла приглушить звук.

– Мы ничего не ели с утра, – пояснил Реджинолд. – Возможно, у вас найдется что-нибудь…

Не успел он договорить, как Жоэль энергично закивала, тряхнув копной рыжих кудряшек, и убежала в соседнюю комнату.

– Сейчас все будет!

– Что-нибудь? – Фэйдра с легкой улыбкой посмотрела на хлопнувшую дверь. – Когда с вами живет Жоэль Креспен, дома будет все, что пси-телу угодно.

– Учитывая, что пси-телу еда не нужна, скорее, все, что не угодно, – Макхос усмехнулся.

Фэйдра покачала головой. Макхос направился в ту же комнату, куда умчалась Жоэль.

– Я помогу нашему рыжему ангелочку, – проговорил он то ли ласково, то ли ехидно. Дверь вновь закрылась. Звон тарелок стал громче. Точнее, он появился. Мила искренне надеялась, что посуда уцелеет.

– Не обижайтесь на него, – обратилась к гостям Фэйдра. – Он славный, просто нервный. Влюблять людей – тяжелая задача. А отыграться ему не на ком, разве что на Аминте.

– Мы видели, как они ругались. Хотите сказать, что это их способ здороваться?

Фэйдра кивнула.

– Пожалуй, это лучше придворных бесед, – заметил Реджинолд. Мила пожала плечами – она слышала придворные разговоры только в фильмах.

Вскоре в комнату вплыла Жоэль. При помощи своих способностей она удерживала в воздухе два заставленных едой подноса, за что получила далеко не два комплимента от Реджинолда и Милы. Следом показался Макхос с чайником и гроздью – иначе не скажешь – чашек в руках. Их сразу подхватила Мила, за что получила от эрота полный благодарности взгляд.

– Эй, Орфи, – обратилась Фэйдра к горе пледов на подоконнике, пока Мила и Жоэль расставляли посуду. – Мы устраиваем чаепитие. Ползи к нам.

– Думаешь, стоит?

– Однозначно стоит, – Фэйдра скрестила руки на груди. – Хватит, Орфей, это уже невежливо.

– А пугать гостей – вежливо?

Однако после короткой заминки покрывала слетели на пол, и высокий мужчина спрыгнул с подоконника. Не успела Мила удивиться, как он там уместился, по спине пробежали мурашки. «Фобос», – поняла она. Находясь возле них, Мила невольно испытывала тревогу, впрочем, как и большинство членов Ордена. Никто не смог понять, в чем причина. Возможно, в том, что способность испытывать страх заложена у человека на уровне инстинктов и имеет большее значение, чем, например, вдохновение. Сон, конечно, тоже необходим, но ониры отвечают не за сам сон, а за сновидения. Единственным фобосом, рядом с которым у Милы душа не уходила в пятки, был магистр Иэрос, достигший, по слухам, необычайного уровня самоконтроля.

– Меня зовут Орфей. Рад встрече.

Голос у фобоса оказался мягким и тягучим. Темные, почти черные глаза, завораживали. Одежда – легкий плащ, брюки, свитер, длинный шарф – несмотря на темные тона, не казалась устрашающей. И, тем не менее, Мила дрожала. «Пантера, кружащая вокруг жертвы», – пронеслось у нее в голове. Видимо, ощутив ее страх, Орфей скривился и отошел назад. Тревога отступила вместе с ним.

– Видишь, Фэй? Бесполезно.

– Перестань! Сколько тебе, ночной мой? Полсотни лет, не больше. Еще научишься.

– Допустим, – Орфей сел и откинулся в кресле. – Но сейчас они боятся.

– Извините, – тут же ответили Мила и Реджинолд.

– Я тебя не боюсь! – воскликнула Жоэль. – Почти.

Фобос промолчал, но Мила с удовольствием отметила, что уголки рта у него поползли вверх.

– Ладно, вы устали, вы голодны, так что, пожалуйста, не стесняйтесь меня и садитесь за стол. Только повара поблагодарить не забудьте, – последовал кивок на смутившуюся Жоэль.

– Спасибо большое, – протараторила Мила, уже принимаясь за лежавшую с краю тарелки булочку.

– Премного благодарен, – вежливо произнес Реджинолд. Жоэль покраснела до кончиков ушей.

Принц сел рядом с Милой, Жоэль подала ему тарелку с брускеттой – назвать эту красоту бутербродом язык не поворачивался. Дхеосы взяли по чашке и принялись неспешно пить травяной отвар. Воспользовавшись моментом, Мила проверила энергетические рисунки Фэйдры и Орфея. «А нам везет», – улыбнулась она, не заметив аномалий. Кивнув Реджинолду и надеясь, что тот ее понял, посланница продолжила запоздалый ужин.

Глава 14

Надоедливое солнце било прямо в глаза. В комнате было душно и жарко, рука ныла – видимо, затекла за ночь. «Утро добрым не бывает», – поморщился Паулус. Осмотревшись, он нашел палату такой же, какой она была прошлой ночью: мирно посапывающая Элли, проекции Милы и Реджинолда и несколько пустующих коек. Окно наглухо закрывали жалюзи, и свет снаружи не пробивался. Видимо, кто-то включил потолочные светильники на полную мощность.

– Ты уже проснулся?

Паулус вздрогнул и завертел головой. В дальнем углу возле двери обнаружилась Зоя.

– Давно ты здесь сидишь?

– Да. Магистр Комнисен попросила вас разбудить. Я пыталась, но вы никак не просыпались. Поэтому я сделала освещение ярче.

– А если бы ослепляющий свет не помог?

Зоя пожала плечами и отвела взгляд в сторону.

– Впрочем, это неважно, – Паулус потянулся и зевнул. – Надо разбудить нашу спящую далеко не красавицу.

Он свесил ноги с койки и тряхнул головой, чтобы согнать остатки сна. Зоя не сводила с него взгляда.

– Что-то не так?

– Нет. Не знаю. Но, эм, ты ведь не ненавидишь Элеонору?

– Не ненавижу.

– И даже, ну, любишь по-своему?

Паулус нехотя кивнул.

– По-своему я ее очень даже люблю.

– Тогда почему вы с ней ругаетесь? А еще Нобуо говорил, даже с ним вы иногда ссоритесь.

– А ты осмелела, как я вижу.

Зоя насупилась. Паулус задумчиво посмотрел в потолок. После сна он становился особенно разговорчивым.

– Честно говоря, я не до конца понимаю, почему мы с ней ссоримся. Раньше я ни с кем не позволял себе ругаться. Но после знакомства с Элли, я начал препираться с… Пожалуй, со всеми, кто хоть что-то для меня значит.

– Ясно, – Зоя, как могла, сохраняла равнодушие, но до конца презрение скрыть не сумела. Паулус это почувствовал, но промолчал. «Пусть думает, что хочет, – решил он. – И вообще, Элли слишком сладко спит».

Рот сам по себе растянулся в широкой ухмылке, а кончики пальцев защекотала энергия Великих Духов. Дотянувшись до соседской койки, Паулус откинул край простыни и слегка ущипнул Элли за локоть, одновременно выпустив заряд оживляющего заклинания. Исследовательницу будто током прошибло: она сжалась, потом резко распрямилась и подскочила. Несколько вдохов спустя Элли сидела в кровати, судорожно оглядываясь по сторонам. По этим самым сторонам обнаружились полупустая палата, закрывающаяся дверь и согнувшийся от хохота Паулус.

– С добрым утром, соня!

– Дурень! – выпалила исследовательница и стукнула его по удачно подставленной голове.

– Не спорю, – усмехнулся Паулус, перехватывая Элеонору за запястье. Когда он поднял голову, оказалось, что они склонились друг к другу так близко, что можно различить зеленые крапинки в серых радужках ее глаз. При этом Паулус продолжал держать Элеонору за руку, не давая отклониться назад. Оба замерли.

Наконец, Паулус ослабил хватку, и Элли смогла отстраниться.

– Выйди, пожалуйста, мне нужно переодеться, – сказала она, отворачиваясь к стене.

– И мне тоже. Почему именно я должен уйти?

– Я девушка. Девушкам принято уступать.

– В двадцать шесть – и все еще девушка? – он скрестил руки на груди. – Будь ты желтомиркой, похвалил бы за целомудрие. Но так как ты из Синего – не верю.

– Просто. Пообещай. Не подглядывать, – процедила Элли и потянулась за одеждой, оставленной для нее на прикроватной тумбочке.

– Было бы за кем, – в очередной раз усмехнулся Паулус, однако честно отвернулся к окну.

– Два голубка на ветке сидят – признаться, что любят, они не хотят, – прокомментировала ситуацию Аминта, бессовестно подслушивавшая с другой стороны двери. Зоя, сидевшая за столом Рейна, промолчала.

– Чего хмуримся? И не говори, что не выспалась. Остальные тоже вторые сутки на ногах.

– Просто так.

– Хмуришься просто так? – теперь Аминта переключила все внимание на Зою. – Дело твое, конечно. Но ты сама не своя, с тех пор как ребят привезли.

– И что? – Зоя отвела взгляд. – Это не имеет значения.

– Как скажешь, – протянула муза, отходя от двери. – Но учти, продолжишь утопать в собственном горе, можешь и не выплыть.

– Да знаю я! – рассердилась Зоя, после чего ойкнула и замолчала.

– Вот, уже лучше, – Аминта присела на край стола. – Если захочешь поговорить, обращайся.

Зоя удивленно посмотрела на нее.

– К Кларетте, я имею в виду.

Зоя качнула головой.

С тихим шелестом дверь открылась, и к ним зашли Элли и Паулус.

– О, вот и вы! До чего шустрые, – пропела Аминта.

– А теперь серьезно, – продолжила она, резко сменив тон. – Вы проспали полдня и многое пропустили. Дерек успел навестить своих лесных друзей и переговорить с ними. Скоро пройдет общее собрание, на котором он покажет их Ордену.

– Он собирается показать всем фэйри?! – рассердилась Элли.

– Он же целую рощу из слов развел о том, что не позволит никому их тронуть, – удивленно проговорил Паулус.

– Чего не сделаешь ради всеобщего блага, – развела руками Аминта. – Ладно, давайте поторопимся. Собрание пройдет в зале Совета, и до начала осталось всего ничего.

Исследователи даже возразить не успели. Муза схватила их за руки и потащила за собой.

– Господин магистр сказал, что не нашел другого выхода, – тихо сказала Зоя, когда все четверо покинули палату медицинского центра. Паулус рассеянно кивнул, Элеонора насупилась.

В молчании они миновали внутренний коридор и оказались в зале Совета – двухэтажном помещении в центре Калейдома, где обычно собирались магистры. Зал был полупустым: около сотни человек переговаривались трибун, то и дело оглядываясь на противоположную стену. Там под выложенной камнями аркой расположились магистры: Рирха, Дерек, Кларетта, Киро и Оникка, вернувшаяся в срочном порядке из Желтого мира.

Паулус впервые осознал, как много членов Ордена сейчас заняты в Оморено. Обычно на собраниях зал всегда был полон.

– О! Чуть не забыла, – Аминта запустила руку в складки платья. – Лови, Элли.

Исследовательнице кинули ее портативный компьютер.

– Дерек подлатал твою Сидасионну. После атаки в лесу бедняжку вырубило. Но сейчас все в порядке. Так ведь, крашеная модница?

– Кто бы говорил! – возмутилась программа.

– Я же говорю – в полном порядке, – просияла муза и перескочила через ограждение, приземлившись на соседнюю лавку.

Исследователи и архивница переглянулись и сели, каждый погруженный в свои мысли. Зоя с грустью вспоминала Нобуо, Элли мысленно душила Дерека и переживала за бедных фэйри. У Паулуса размышления были интереснее. Он тоже был недоволен магистром Клэптоном, но не мог придумать, как еще отвлечь внимание Ордена от принца Оморено. А еще он переживал за Милу и Реджинолда, оказавшихся без подготовки в Пурпурном мире. И еще больше он беспокоился за Элеонору. Ее горячность и прямота могли навлечь на нее кучу проблем. Особенно сейчас, когда важно действовать осторожно и держать рот на замке. Но у этой сумасбродной девчонки рот даже на защелку не закрывался. А ведь если с ней что-то случится, он… Паулус тяжело вздохнул. он не сможет защитить ее. Даже если бы мог – она не примет помощи. Гордая, своенравная Элли. Умная, но только когда дело касается техники. Ребенок. Проблема. И, как ни странно, лучший друг.

Лучше всех тебя понимают те, кто больше всего похож на тебя. Но, великие Духи, как же они при этом раздражают!

«А Паулус, похоже, не меньше меня на Дерека злится, – подумала Элли, случайно заметив выражение лица коллеги. – Вон как нахмурился».

По залу прокатился перезвон колокольчиков – сигнал к началу собрания. Первым за центральную кафедру встал Дерек. Над аркой вспыхнуло его увеличенное изображение.

– Защитники миров, мои дорогие друзья и коллеги! – зазвучал над трибунами его голос. – Вас собрали здесь, чтобы сообщить важные, но, к сожалению, печальные новости. Уверен, вы слышали об инциденте, произошедшем вчера в лесном массиве Зеленого мира.

– Ха, инцидент! Будто пара деревьев рухнула, – пробормотала Элли.

– Члены нашего Ордена подверглись нападению неизвестных преступников. И хотя нам удалось отразить атаку, мы заплатили большую цену.

– Пафоса поубавь, – продолжала тихо сердиться исследовательница.

– Наши собратья, Мацусита Нобуо и Яно Ясухиро, – проекция сменилась на фотографии погибших, – отдали жизни, чтобы защитить лесную долину и Орден. Их жертва никогда не будет забыта. Их подвиг навсегда останется в нашей памяти.

– Конечно, – магистр горько усмехнулся, – это слабое утешение для тех, кто знал этих достойных людей лично. Я знал. И мне недостаточно вечной памяти, которую получит их смелый поступок. Я хочу справедливости! И наказания для тех, кто осмелился так подло напасть на нас!

Магистры за спиной Дерека подняли головы – в глазах каждого горела решимость. По трибунам пошел одобрительный шепот. «Артисты!» – подумали и Аминта, и Элли, и Паулус. Но никто не произнес ни слова.

– К сожалению, мы пока не знаем, кто совершил нападение, и откуда они родом. Вполне возможно, что это уроженцы Желтого мира, наемники, отправленные сюда, чтобы убить принца Реджинолда. И им это почти удалось. Сейчас Его Высочество в тяжелом состоянии находится в нашей больнице.

«Теперь и к Рейну заявятся «наемнички» – проверить состояние принца, – фыркнула Элли. – Дерек, о чем ты думаешь?!»

– Но мы не будем сидеть сложа руки. Отряды стражников, как и центр связи, уже начали расследование. Не будем забывать и о том, что враг мог пробраться внутрь нашего Ордена.

В воздухе повисло напряжение.

– Речь идет о шпионе, который мог выдать секретные сведения неизвестным заговорщикам.

«Он издевается?! Это же наше единственное преимущество перед врагом!» – удивился Паулус. Элеонора уже кипела от злости. Другие члены Ордена тоже были не в восторге: отовсюду слышались настороженные перешептывания, на лицах застыли страх и недоверие. Дерек, без сомнения, чувствовал это. Но молчал.

Киро Бенедетти хотел взять слово, но Клэптон жестом остановил его и продолжил:

– Я понимаю вас, мои дорогие защитники. Вы растеряны, возможно, вы усомнились в силе Ордена и проницательности его магистров. Что я могу сказать… Сейчас не время! – прокричал Дерек так, что некоторые даже подскочили на местах.

– Я знаю, что страх и недоверие в таких случаях неизбежны. Так было, есть и будет – мы не любим неизвестность, как и ложные обвинения. Но я прошу вас, – он вышел из-за кафедры и направился к трибунам. – Прошу, в этот трудный час верьте мне, верьте магистрам, верьте устоям нашего Ордена.

– Мы, – Дерек хлопнул себя по груди. – Мы верим вам! Для нас тяжела сама мысль о том, что кто-то из вас готовит заговор против Ордена. Но мы не позволим этой идее сломать нас. И я говорю не о магистрах. Я говорю о каждом члене Ордена, каждом защитнике миров! Нам бросили вызов. Нас хотят запугать и раздавить! Разве мы это позволим? Разве допустим, чтобы кто-то безнаказанно нарушал порядок Зеленого мира и вселенной вообще? Имеем ли мы право погрязнуть во внутренних конфликтах, когда в Желтом мире грядет восстание? Там может начаться война. А мы будем дрожать в уголке или хуже – цапаться друг с другом, как собачонки?!

«Эффектно», – ухмыльнулась Аминта, заметив, как публика, еще минуту назад неодобрительно смотревшая на Дерека, теперь жадно ловила каждое слово и готова была подорваться с трибун.

– Так вы готовы к трудностям? Готовы, как и прежде, защищать порядок вселенной?

– Да! – прогремело на весь Калейдом. А может, на всю крепость.

Элли вздохнула. Паулус улыбался, сам не понимая, отчего.

– Спасибо, – тепло произнес Дерек, а затем жестом подозвал кого-то. Из-под арки над трибуной магистров вышли фэйри. Магистры приветствовали их поклоном, сплетя вытянутые руки в дружественном жесте. Фэйри ответили тем же.

Зал замер. Взгляды сосредоточились на удивительных созданиях, робко шагавших к кафедре. Только Элли и Паулус растерянно переглядывались.

–Хотя бы пиастов и корриган не вытащил из воды, – скривилась Элеонора, глядя на процессию из нескольких гиллиду, зелиген и одного кранда. Последний даже сейчас держал в сучковатой лапе самодельное копье.

– Благородные защитники соприкасающихся миров, позвольте представить вам обитателей Зеленого мира, которых я назвал фэйри.

Живые растения встали рядом с Дереком.

– Это разумные представители здешней флоры, которые во многом схожи с людьми. Именно их поселение враг выбрал первым местом атаки. Полагаю, нас хотели лишить союзника в этом, как раньше казалось, безжизненном мире.

Магистр говорил размеренно, будто нараспев. Убаюканные его голосом, слушатели беззастенчиво разглядывали фэйри. Те, кто сидел на нижних рядах, чуть ли не перелезали через ограждение. Ничего не понимающие фэйри только жались теснее друг к другу и к Дереку, что вызывало у публики еще больший восторг. Аминта скрестила руки на груди. «Конечно, теперь всем наплевать, что ты бормочешь… Даже магистры сидят как заколдованные», – с грустью отметила она, увидев, как на лицах Оникки и Рирхи расползаются блаженные улыбки.

Дерек взял стоявших рядом гиллиду за руки и сошел с кафедры.

– Друзья! Эти хрупкие создания продемонстрировали небывалую стойкость во время атаки. А некоторые, – он уважительно посмотрел на кранда, – отважно сражались за свой дом вместе с нашими защитниками. И иные из них погибли.

Вздох огорчения прокатился по трибунам.

– И потому они искренне сочувствуют нашей утрате! Благородные защитники! Сегодня эти хрупкие фэйри предложили нам помощь! Их удивительная связь с другими растениями Зеленого мира позволит нам создать такую систему охраны, о которой в Синем мире и мечтать не смеют!

– Друзья! – Дерек буквально захлебывался от воодушевления и восторга. – Я считаю… Нет, я уверен! Уверен, что мы должны отплатить им благодарностью! Чтобы ни их, ни наши жертвы не были напрасными. С сегодняшнего дня мы станем бдительнее и решительнее. Мы приложим все силы, чтобы устранить угрозу.

– Что же касается этих ангелов, – он обвел фэйри взглядом, полным отцовской теплоты. – Друзья, позвольте мне набрать отряд добровольцев, чтобы уберечь наших новых друзей от будущих нападений.

– Надеюсь, я прошу не слишком многого, – Дерек покорно склонил голову. Фэйри, не совсем понимая, что происходит, поклонились, сплетя конечности в узел.

Зал встал без чьей-либо команды. И каждый склонился, сцепив руки в замок. Элли, Паулусу, Аминте и Зое тоже пришлось это сделать. Исследователь, как и архивница, были в замешательстве. Муза грустно улыбалась – все же она любила красивые шоу. Элеонора зажмурилась, чтобы скрыть слезы.

– Спасибо! Спасибо вам всем, мои друзья! – выкрикнул Дерек совершенно искренне. Во всяком случае, так казалось.

Постепенно члены Ордена стали расходиться: рабочий день еще не закончился.

Аминта куда-то исчезла сразу по окончании речи Дерека, поэтому Элли и Паулуса до медицинского центра провожала Зоя. Шли молча. Паулус порывался начать разговор, но от Элеоноры исходила такая напряженная аура, что он не решился. Заметив недоумение на лице Зои, он пожал плечами и помотал головой: «Я тоже не до конца понимаю, с чего Элли так злится, но становиться невинной мишенью не собираюсь».

В медицинском центре их встретил Рейн. Он даже успел вернуться к работе.

– Вы вовремя. Я как раз заполняю ваши карточки. Все в порядке? Я имею в виду самочувствие.

– Все хорошо, ничего не беспокоит, – ответил Паулус. Элли ограничилась кивком. Рейн пробубнил что-то на резком родном языке. Впрочем, вздох облегчения служил хорошим переводчиком.

– Магистр Клэптон сейчас придет, – добавил Глаубер. – Он собирается проверить проекции, а заодно переговорить с вами.

– Прекрасно, – процедила Элли, плюхаясь на кушетку. Паулус предусмотрительно отошел к противоположной стене и прислонился к шкафчику с лекарствами.

– Не советую этого делать, – сказал Рейн, возвращаясь к карточкам.

Паулус оглядел шкаф. Внешне он не отличался от прочей безликой мебели. Его аура – другое дело. Паулус вдруг понял, что выбрал шкафчик инстинктивно. Стоять возле него было приятнее всего.

– Особенный шкаф, верно?

– Полагаю, что да. Но причина не в этом. Шкафу почти сорок лет. Ножки расшатаны. Полагаю, его не починить, сколько ни старайся, – закончил Рейн таким тоном, будто лично пытался его отреставрировать. Впрочем, возможно, так и было.

– Почему же его не заменят? – спросила Зоя, пока Паулус проверял, не успел ли он наклонить одну из стенок.

– Прихоть магистра Сабенн-кури. Если не ошибаюсь, этот шкаф принадлежал ее матери.

– О-о-о, – многозначительно протянул Паулус. Осмотрев шкаф более пристально, он заметил закрашенные узоры на стенках. Когда-то это была ажурная резьба, покрывавшая весь шкафчик – Паулус видел такие в лавках травников. Воображение вмиг нарисовало резные листья на дверцах, округлые ручки заменило четырехконечными звездами, а пространство внутри заполнило поблескивающими камнями, ароматными травами, лоскутами мягчайшей ткани и прочим волшебным товаром. Паулус ощутил следы жизненной энергии Оникки и попытался представить ее возле шкафа: сначала маленькой девочкой, восторженно наблюдающей за тем, как мать раскладывает товары по полкам, потом девушкой, бегающей от шкафа к прилавку, и наконец женщиной, аккуратно расставляющей внутри лекарства и с нежностью поглаживающей стерильные голубые дверцы.

– О, вы уже здесь! Как хорошо, – в комнату ворвался Дерек. Видение растаяло в воздухе.

– Я сейчас быстро изложу самую суть нашего плана, а потом, извините, возвращаюсь в Долину фэйри. Хорошо?

– Нет, – отчеканила Элли.

– Ох… Хотите, чтобы я остался здесь? Извините, не могу. Нужно вернуть малышей фэйри домой. Да и чем раньше мы займемся системой охраны для Долины, тем лучше.