Текст книги "Калейдоскоп. Многомирье (СИ)"

Автор книги: Анна Мерхина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)

– Эй, хочешь, чтобы об тебя споткнулись? – сердито спросила Херта. Паулус не ответил, продолжая осматривать почву, вернее, то, что от нее осталось.

«Не выйдет», – он покачал головой. Магия роста всегда давалась ему с трудом, несмотря на усердные занятия. Бабушка ругала Паулуса, проклинала его отца, соблазнившего ее дочку – чистокровную эльфийку, но развить дар внука не могла. Паулус понуро взглянул на росточек. «Даже если я отдам все силы, вряд ли смогу вырастить хоть одно деревце».

Он поднял глаза на Дерека: тот выпускал залпы в стоявших на возвышении крандов, хотя по лицу магистра было ясно, что он этого совершенно не хочет. Рядом расположились Зоя и Херта. Именно стражница удерживала фэйри от атаки: она двигалась и стреляла так быстро, словно у нее в руках плазменный пулемет из любимых игр Элеоноры.

Паулус повернул голову: Иэрос, вернее, его силуэт, мчался в их сторону. Очень скоро за ним вдогонку бросятся остальные фэйри.

«Остальные не сдаются. Значит, и я обязан попытаться. Надо показать фэйри, что мы не враги. А это, – он посмотрел на повалившиеся стволы крандов, – была вынужденная оборона».

Исследователь сосредоточился и направил импульс в землю. С освобождением пленников ему повезло. Может, удача улыбнется снова?

Вскоре он почувствовал, как предплечья немеют, а сердце ускоряет свой стук. Паулус улыбнулся: нашел! Вдобавок к ростку целых три семени откликнулись на его заклинание и теперь жадно вбирали энергию, пробиваясь сквозь толщу земли и пепла.

– Уходим?

– Да, пора. С бильвизами мы разобрались, остальные фэйри не опасны.

– Во имя предков, Клэптон, ты даже этим тварям имена придумал!

– Давайте не будем спорить. Нужно убираться отсюда… Паулус, в чем дело?

Паулус слышал, но не обращал внимания. Сейчас все силы, которые он сохранил после полутора суток в плену и суматошного побега, утекали к трем маленьким росткам – четвертый, увы, так и не смог прорваться.

– Паулус, что ты творишь?! – закричала Элли.

Ростки стремительно поднимались вверх. Паулус схватили за плечо, готовясь устроить хорошую встряску.

– Не надо, – давление прекратилось, – он что-то выращивает.

– Сейчас не время для садоводства! Дайте я…

– Мисс Рапак-инве, – судя по голосу, Дерек улыбался, – выращивание дерева мира – это не просто садоводство.

– Клэптон, объясни! – кажется, Иэрос был не настроен выслушивать витиеватые формулировки Дерека. Скрип и шелест становились громче: фэйри приближались, готовые расправиться с обидчиками.

Паулус медленно выдохнул, посылая остатки силы в ростки. Один стал деревом с рифленой листвой, два других – раскидистыми кустами с липкой листвой. Исследователь понял это, когда одна из веток хлестнула его по лицу, оставив на щеке россыпь ворсинок.

Все, даже Херта и Иэрос, ахнули от удивления. Паулус открыл глаза. На фоне темной земли разноцветные деревца смотрелись еще выразительнее. Он поднялся, потирая руки. Перед глазами все поплыло, Паулус пошатнулся. Его подхватил Дерек.

– Тише, друг мой, – он подмигнул. – Знаешь, из тебя получится хороший садовник.

– Или фокусник, – пробормотала Элли.

В другой ситуации Паулус бы раздулся от гордости и счастья. Но сейчас он мечтал о сне и только о нем. Паулус зевнул и помотал головой. По телу пробежала приятная дрожь.

– Вы чувствуете? – настороженно спросила Херта. Похоже, вибрацию ощутили все.

– Это фэйри, – в голосе Дерека сквозила радость вперемешку с замешательством. – Смотрите! Они нам кланяются.

– Не нам, а ему, – поправил коллегу Иэрос.

Бильвизы, зелигены, фэйри, которым Клэптон не успел придумать старомодные имена, – все они склонились к земле. Те, у кого имелись передние конечности, переплели их в жесте мира-дружбы – так же приветствовали людей фэйри из Долины.

– Все беремся за руки и становимся по обе стороны от нашего божества, – шепотом распорядился Дерек.

– Что? – окончательно вымотавшийся, Паулус едва соображал. – Зачем? Какое из меня божество?

Остальные послушались Клэптона.

– Так, грудь вперед, – фобос стукнул исследователя по спине. – Выпрямись и покровительственно улыбайся.

Паулус не очень понимал, что от него хотят, поэтому просто широко улыбнулся.

– Не как влюбленный дурачок!

– Он иначе не умеет, – отозвалась Элеонора; впрочем, она сразу добавила: – Паулус, представь, что они твою шутку не поняли.

Паулус усмехнулся.

– Вот так отлично, – кивнул Иэрос. – А теперь куда, Клэптон?

– Навстречу фэйри. Надо обменяться с ними воспоминаниями. Пусть поймут, что мы не враги.

Процессия направилась к склонившимся фэйри. Поскольку новое божество еле волочило ноги, Иэросу и Дереку пришлось его приподнять и нести над землей.

– Клэптон, ты халтуришь, Паулус из-за тебя набок заваливается, – прошептал фобос.

– Я не спал несколько дней, отстреливался от фэйри, которым совершенно не хочу вредить, и в отличие от вас не могу вмиг превратиться в сверхсильного красавца!

Иэрос не успел ответить: фэйри были совсем рядом, а сердитый шепот мог их отпугнуть.

Магистры отпустили Паулуса. Тот рухнул на землю, даже не пытаясь встать. Судя по звуку, Дерек и Херта хлопнули себя по лбу одновременно.

К счастью, после падения Паулус оказался в коленопреклоненной позе, похожей на ту, в которой стояли фэйри. Когда те осмелились поднять головы и увидели снизошедшего до них покровителя, они немедленно согнулись еще ниже. Даже маленькие клубни мели листьями землю.

Все молчали, никто не шевелился. Зоя, Херта и Иэрос просто не знал, как общаться с фэйри. Что до Дерека и Паулуса, оба туго соображали, а молодой исследователь вдобавок принял позу, очень удобную для сна.

Положение спасла Элли. Качая руками и напевая торжественную мелодию, она доковыляла до фэйри – последние дни тоже дались ей тяжело – и коснулась стоявшей ближе всех зелигены. Элли тронула листву фэйри, провела по воздуху две линии и коснулась висков Паулуса. Как ни странно, зелигена поняла все сразу и пустила отростки из-под рук-листьев.

– Эй, – Элеонора коснулась плеча Паулуса, – ты не спишь?

– Нет, но хочется, – пробормотал тот, не поднимая головы.

– Потерпи немного. Покажи им, что мы хорошие. И что сейчас нам нужна помощь.

Теплота в голосе Элеоноре мгновенно оживила Паулуса. Когда его виски пронзила боль, а кожа головы зачесалась, он был полностью сосредоточен и готов к обмену мыслями. «Хорошо, что я не видел, как магистр с Хертой и Зоей стреляли в фэйри. Значит, и она не увидит», – подумал Паулус, прежде чем в него полились переживания старой зелигены.

То, что он увидел, испугало его больше видений, насылаемых Иэросом. Огонь, настоящее багряное море, пожирающее все, с чем оказывается рядом. А вокруг этого моря едва видимая, но крепкая ограда, не пускающая наружу ни пламя, ни фэйри. Ограда окутывала всю поляну. Но не эту – то место представляло собой возвышенность с множеством бугорков, усыпанных узорами из вьющихся растений. Малыши-клубни так любили с них скатываться. Теперь крохи бились до изнеможения об ограду, боясь оглянуться на алого монстра за спиной. Он уже пожрал их древесных собратьев – столь же могучих, сколь и медленных.

А зелигена? Она вместе с несколькими малышами и сестрами успела выбраться до того, как ограда отрезала их от дома. Вот к невидимой стене прильнула ее сестрица. Лепестки яркие – она была еще совсем юной. Ее наполненные страхом глаза вскоре исчезли в багровом свете.

Дальше картины стали нечеткими. Паулус увидел, как выжившие фэйри столкнулись с бильвизами. Те показали им свой разрушенный дом – ту самую низину, где они сейчас находились. Тогда здесь лежало два растоптанных человеческих тела, а рядом с ними обломки установки – кажется, это был эмиттер силового поля. Наконец, Паулусу показали, как один из бильвизов взял кусок металлической обшивки и, издав резкий скрежещущий звук, воткнул его в свою ветвь.

Паулус открыл глаза. Напротив него стояла зелигена. Ее зеленые миндалевидные глаза не моргали: она явно ждала ответного послания. Исследователь сосредоточился. Он постарался вспомнить каждую деталь того момента, когда Дерек привел их в Долину фэйри.

В голове появилась странная тяжесть, как будто ее занял кто-то еще. «Должно быть, так ощущается связь», – решил Паулус и продолжил погружаться в воспоминания. Он показал, как на Долину напали, показал смерть Нобуо и Яно-сана – картинка при этом стала смазанной, показал фэйри на собрании Ордена. Настал черед его встречи с фэйри в этой низине. Прокручивая оставшиеся образы, Паулус с легкой грустью отметил, как часто в них всплывала Элеонора. Ничего не поделаешь, ведь воспоминания – это то, что ты видел и слышал. А на Элли он смотрел даже чересчур часто.

Пульсация в висках прекратилась. Зелигена отступила назад. Фэйри образовали круг – видимо, для совместного обсуждения.

Члены Ордена тоже образовали свой круг, и Паулус стал его центром.

– Что она тебе показала? – озвучил волновавший всех вопрос Дерек.

Сбивчиво, с трудом подбирая слова – английский вдруг показался Паулусу невыносимо сложным, он пересказал историю фэйри.

– Вы были правы, господин магистр, – сказала Элеонора, когда Паулус замолчал.

– Да. Не сказать, что меня это радует.

– И каков наш новый план? – Херта, в отличие от остальных, всегда думала о деле. – Нельзя оставаться здесь. Нужно хотя бы вернуться в Долину.

– С этим может возникнуть небольшая проблема, – ответил Иэрос. – Понимаете, меня в Ордене подменяет Лизимакхос – один из наших посланцев. Будет немного странно, если я, еще один я, появлюсь в Долине.

– Разве вас не заметили, когда вы спасали Паулуса? – уточнила Элли.

– Я использовал дар устрашения. Заговорщики видели чудище. Даже если они поняли, что это был фобос, вряд ли могли догадаться, который именно.

Паулус вдруг понял, что слушает разговор безо всякого внимания. Он с трудом поднялся и сразу пожалел об этом. Плечо ему подставила Зоя – единственная, кто не участвовала в обсуждении.

– Устал? – она скорее утверждала, чем спрашивала.

Паулус кивнул.

– Мы тоже, – в голосе Зои было больше досады, чем утешения.

– Ой, смотрите! – воскликнула Элли.

Зелигена, с которой Паулус обменялся воспоминаниями, вернулась. Из-под ее листвы показались тонкие лозы. Паулус понял, что «говорить» опять будут с ним: других людей фэйри будто не замечала. С помощью Зои исследователь сел на колени и подался вперед. По вискам снова стукнули маленьким молоточком, и перед глазами замелькали картинки. На этот раз зелигена смотрела на происходящее из зарослей. Полянe, которая когда-то была ей домом, заставили палатками. Они выглядели прочнее походных шатров Желтого мира. «Наверное, работа синемирцев или серомирцев». Картинка резко сменилась – теперь по поляне сновали люди. Одни сворачивали палатки, другие копали ямы, третьи возились с техникой. «Что они задумали?» – недоумевал Паулус, пока не увидел, как один юноша выронил ящик. Шедший рядом напарник подхватил тару, всучил ее обратно, а потом резко отчитал молодого человека. При этом он активно махал руками. Паулус знал эти жесты. Так часто делала Элеонора, рассказывая про особенно эффектный взрыв в синемирском фильме.

Исследователь отклонился назад, обрывая связь. В голове затрещало, даже зелигена припала к земле. Видимо, не стоило так резко прекращать контакт. Но в тот момент боль волновала Паулуса меньше всего.

– Здесь есть еще одна поляна фэйри!

– Да, ты нам уже говорил, – ответил Иэрос.

– И там была база эмоциоников.

Пока все пытались захлопнуть рты и осмыслить услышанное, Херта спросила:

– Была? А что там сейчас?

– Судя по всему, минное поле.

– Вот дрянь, – скривился Иэрос.

– А ведь Орден даже не догадывается, – пробормотала Элеонора. Дерек и Херта задумчиво молчали.

– Но ведь, – подала голос Зоя, – магистр Иэрос не собирается возвращаться в Долину. И Паулусу не стоит этого не делать. Даже мы с Элеонорой можем не возвращаться.

– Думаешь, вы вчетвером сможете разобраться с эмоциониками, прежде чем они взорвут поляну? – спросил Дерек со скепсисом.

– Эм, да, – судя по тому, как оробела архивница, в ее голове план звучал не столь безнадежно.

Паулус опять ощутил тяжесть в голове. Усталость брала свое. А если вспомнить его подвиг с выращиванием деревьев на голой земле, удивительно, как он еще не упал в обморок.

– А мне что прикажете делать? Вернуться в Долину и сказать, что вас пожрали местные протонасекомые? – упорствовал Дерек.

– Но она права, господин магистр, – голос Херты звучал издевательски бодро. – На поляну фэйри никто не ждет атаки. Эффекта неожиданности может хватить для успешного нападения. Тем более что с ними пойдет магистр Иэрос.

– Сид, как думаешь, ты сможешь разобраться с их детонаторами? – Элли включилась в работу без лишних предисловий.

– Это у тебя надо спрашивать.

– Ты думаешь, я помню, какие функции тебе добавляла?

Сидасионна патетически вздохнула.

– Разберемся как-нибудь. Я сделаю все, что смогу.

Дерек вопросительно посмотрел на Иэроса. Тот с улыбкой кивнул. Словно по волшебству, такая же улыбка озарила лицо Клэптона.

– В таком случае, полагаюсь на вас, – Дерек хлопнул в ладоши. – Паулус, показывай дорогу.

– Я не знаю, куда нам идти. Зелигена не объяснила, – сообразив, о чем его попросят теперь, Паулус добавил: – Послушайте, я еле волочу ноги, и в голове мысли путаются. Может, Элли нас поведет?

– Я не против, но… – Элеонора кивнула на фэйри. – Как им это объяснить?

– Очень просто. Как дождь осенью вызвать.

Паулус чувствовал себя так, словно выпил кувшин хорошего оморенского вина. Он поднялся и хлопнул в ладоши. Разошедшиеся по низине фэйри, сразу обратили на него взгляды. Стараясь двигаться изящно – непростая задача в его состоянии, Паулус коснулся пальцами головы и затем, словно сняв с себя венец, торжественно возложил этот невидимый символ власти на голову Элеоноры. Глянул на фэйри: те вроде бы поняли жест. Но когда Элеонора наклонилась к одной из зелиген, фэйри снова вперили взгляды в своего божественного садовода.

Паулус не растерялся. Будучи в полудремотном состоянии, он был готов осуществить первую подвернувшуюся идею. Даже если идея была странная. Даже если потом ему будет стыдно вспоминать об этом. Но в тот момент, нисколько не смущаясь, он повторно переложил невидимый венец на голову Элли и быстро поцеловал ее в губы. Элеонора разинула рот от удивления. Кое-как поклонившись и наградив Паулуса смущенным взглядом, она повернулась к фэйри. Те немедленно отправили к ней старшую зелигену.

Довольный своим выступлением, Паулус попятился, поскользнулся и рухнул на землю с улыбкой, полной удовлетворения.

– Видите, как надо, Иэрос? А вы все комплименты да намеки. Подошли бы к Аминте и…

– Что ж ты так с Грейс не поступил, а?

– Господа магистры, когда вы начнете думать о деле? – негодовала Херта. – И вообще, помогите Паулуса поднять – он сознание потерял.

– Я, эм, могу помочь, – предложила Зоя. Стражница закатила глаза. Магистры, наконец, отбросили взаимные подколки и склонились над исследователем.

– Давайте ко мне на спину – ему не привыкать, – предложил Иэрос.

«А хорошо я поработал», – подумал Паулус сквозь дрему. Окончательно он заснул, когда они выбрались из полумертвой низины.

Глава 27

Мила искренне надеялась, что за ночь она отдохнет, и будет чувствовать себя лучше. В каком-то смысле так и получилось: усталости в теле не ощущалось, а рана на голове начинала болеть, только если до нее дотронуться или дернуть за остатки волос. Но стоило проснуться, как накопившиеся за вчерашний день мысли вернулись в голову. И все они путались, разбивались и сталкивались, не давая сосредоточиться ни на одной. В какой-то момент посланница настолько погрузилась в размышления, что не заметила, как застряла в подаренной Жоэль вязаной кофте.

– Мисс Артемева, – в дверь постучали. – Я могу войти?

– Одну минутку.

«Если одной мне хватит, конечно… Ай!» – Мила пыталась выпутаться как можно скорее. Пальцы цеплялись за петли, голова тщетно пыталась пролезть сквозь рукав. В итоге посланница все же одолела кофту и открыла дверь. Внутрь зашла одна из горничных, толкая перед собой столик на антигравитационной платформе.

– Вы заказывали завтрак в номер.

– Да? – «Наверное, это миссис Креспен постаралась». – Да! А что там, напомните?

– Традиционный английский завтрак, – ответила горничная с идеальным британским акцентом. Мила очень постаралась, чтобы вежливая улыбка не растянулась в глупую ухмылку.

– Спасибо вам.

– Пожалуйста. Ах, да, – девушка наклонилась и взяла с нижней полки столика небольшую коробку. – Вам передали посылку.

Вручив Миле коробку и выдав заученное «Не стоит благодарности. Приятного вам аппетита. До свидания», горничная скрылась за дверью.

В коробке лежали две белые заколки с голубыми камнями и записка от Аркелла. Юный посланец писал, что ими можно закалывать головной платок, чтобы тот не слетел в неподходящий момент.

«А еще они пойдут к вашим глазам», – добавил он в конце. Мила широко улыбнулась, хотя и удивилась: вчера Аркелл не выказывал ей особой симпатии.

Но заколки были такие изящные, что посланница не устояла и занялась головным платком.

Едва она закончила с прической, в дверь снова постучали.

– Мисс Артемева, это Сесилия Креспен. Я могу войти?

– Конечно!

Зайдя в комнату и поздоровавшись, Сесилия встала возле зеркала.

– Я не помешала?

Мила краем глаза посмотрела на свой завтрак, но отрицательно мотнула головой.

– Чудесно. Грейс хотела переговорить с вами. А я подумала, что нашей системой связи вы пользоваться не умеете.

– Не умею, – подтвердила Мила, чувствуя, как накатывает волнение. «Если Грейс хочет поговорить сейчас, не дожидаясь, пока я приеду на базу, это должно быть нечто важное».

Сесилия нажала на кнопку в раме, и зеркало отъехало в сторону, открывая сенсорную панель. Все так же молча Сесилия активировала экран и набрала номер для вызова.

Мгновение спустя на экране появилось лицо Грейс Морель.

– Здравствуйте, мисс Мила.

– Здравствуйте, – посланница сглотнула. Грейс перевела взгляд ей за спину.

– Спасибо за помощь, Сесилия. Можешь нас оставить?

– Не могу.

Грейс вскинула брови.

– В последнее время ты перестала рассказывать мне о том, что происходит в Ордене, – спокойно пояснила Сесилия. – А мне кажется, я имею право знать.

– Что-то мне подсказывает, ты и так все узнаешь от своей дочери, – Грейс отвела взгляд в сторону. – Хорошо, пусть так. Мила, расскажите нам, что случилось в Зеленом мире три дня назад, и что последовало за этим.

Мила вдруг поняла, насколько две подруги были схожи. Может, Сесилия и казалась мягче Грейс, но обе они обладали выдержкой истинных леди.

– Да, конечно, – не повиноваться миссис Морель сейчас было невозможно.

Поборов путаницу у себя в голове, Мила начала рассказ. Заодно снова проверила Сесилию: та была обычным человеком. Волноваться не о чем. Но почему-то об эмоциониках Мила так и не упомянула. Словно пытаясь вновь возвыситься в глазах Реджинолда, она теперь подозревала всех вокруг. Единственным исключением была Жоэль. Мила надеялась, что беломирцы не отдали бы дар той, кто легко может предать Орден.

Мила закончила рассказ на размолвке с Реджинолдом. Когда она замолчала, Грейс нахмурилась.

– Вы склонны верить Авве-кансе? – уточнила Сесилия.

– Я склонна верить всем, пока они не докажут, что недостойны доверия. А что до Либера, я склонна сначала его выслушать, а потом решать, доверять ему или нет.

Уверенность в голосе Милы понравилась Сесилии. Зато Грейс, по-прежнему молчавшая, нахмурилась еще больше.

– Если быть честной, меня тоже смущает поведение Либера, – продолжила миссис Креспен. – Но его назначили магистры, а им я доверяю. Однако впредь я буду более осторожна по отношению к нему.

– Либер сложный человек, – наконец, заговорила Грейс. – У него в каждом деле есть свой интерес. Но я сумела добиться того, что наши интересы по большей части совпадают.

– Даже при том, что он создает множество проблем?

– Худшее, к чему его поведение может привести – отделение Синего мира от Ордена. С этим можно жить, – тонкие губы Грейс изогнулись в усмешке. Мила не придала этой перемене значения. Зато Сесилия склонила голову набок и внимательно посмотрела на подругу. Впрочем, лицо Грейс вновь стало серьезным, и Сесилия промолчала.

– На этом все, – продолжила Грейс. – Благодарю за откровенность, мисс Мила. А сейчас извините, но меня ждут дела. Реджинолд хочет обсудить со мной одну проблему.

– Какую проблему? – выкрикнула Мила, но Грейс уже прервала разговор.

Посланница вздохнула. Она тоже хотела поговорить с Реджинолдом. И извиниться. При условии, что он тоже извинится. Немного помолчав, она перевела взгляд на Сесилию. Та, похоже, не собиралась уходить.

– Миссис Креспен, вы еще о чем-то хотите поговорить?

– Да. Как Эленора ладит с Дереком? И как часто она говорит о Грейс? Или об Аркелле? Дерек в последнее время даже Грейс об этом ничего не рассказывает, не говоря уже обо мне.

«Да, из меня точно хотят вытянуть все возможные сведения», – хмыкнула Мила. И тем не менее, решила ответить:

– Вы знаете, Элли почти не упоминала свою мать, а я спрашивать боялась. Вдруг ее мама умерла, и Элли не хочет о ней говорить, понимаете? Об Аркелле она тоже не рассказывала. С магистром Клэптоном она ладит. Обычно. Только если сердится или нервничает, набрасывается на него как на вселенского врага.

Сесилия кивнула.

– Может, вы мне что-нибудь расскажете? Об Элли и Дереке, я имею в виду.

Сесилия колебалась.

– Прошу вас. Я ведь друг Элеоноры и работаю в Ордене вместе с Дереком. Мне кажется, я имею право знать, что между ними произошло.

Сесилия сделала глубокий вдох и начала рассказывать:

– Возможно, это не совсем правильно. Но так же возможно, что вам удастся повлиять на них. Прежде всего, на Элеонору.

– История эта долгая, – продолжала Сесилия. – Мы с Грейс и Дереком дружили с детства. Мы все выросли здесь, в Эфтейте.

– Эфтейте?

– Federal town number eight, Ef-t-eight[1], – нараспев произнесла Сесилия. – У Грейс был настоящий талант к программированию. В машинах она разбиралась лучше, чем в людях, хотя в детстве старалась подружиться со всеми. Не очень успешно, но все же. Как бы то ни было, едва она закончила университет, ее пригласили в главный научный центр Снэйл-сити. Я осталась в Эфтейте, чтобы принять руководство отелем у отца. Но мы продолжали дружить.

– А магистр Клэптон?

– Он учился вместе с Грейс. И тоже уехал работать в Снэйл-сити. Правда, Дерек одинаково любил и технику, и людей, особенно девушек, – Сесилия усмехнулась. – А девушки любили его. Уж не знаю, сколько их сменилось за годы нашего знакомства.

– И ни на одной не женился?

– Нет. Мне иногда кажется, он своими похождениями старался заставить Грейс ревновать. Но эта версия звучит чересчур романтично, – рассмеялась Сесилия. Мила улыбнулась. Однако она охотно могла поверить и в такое.

– Грейс не ревновала?

Сесилия усмехнулась.

– Грейс не допускала и мысли о романе с Дереком. По ее мнению, он слишком беспечен.

– Магистр Клэптон?!

– Ты не видела его в юности. Дерек действительно смотрел на многие вещи с легкостью. В том числе на то, что наш мир контролируют пришельцы. Он просто не обращал на это внимания.

– И Грейс это не нравилось?

– Нет, – Сесилия пожала плечами.

Мила чувствовала, что миссис Креспен недоговаривает. Но не знала, как спросить об отношении Грейс к Старшим друзьям и получить правдивый ответ. Пришлось сменить тему:

– А что с отцом Жоэль? И Элеоноры? Они ведь оба французы, а здесь живут англичане.

– К Старшим друзьям бы вас на разъяснительную беседу, – Мила отшатнулась, но широкая улыбка Сесилии ее успокоила. – Мы теперь единый народ, земляне. Но вы правы. Здесь всегда была родина англичан и всегда будет. Однако так вышло, что Британские острова – одно из немногих мест, где можно говорить на разных языках и праздновать, к примеру, день Святого Патрика[2]. Приходиться делиться нашей привилегией с другими нациями. Но есть и плюсы. Например, к нам может приехать обаятельный ученый с чарующим акцентом.

– К тому же холостой. И не один, а с другом, – подхватила Мила, поняв, к чему ведет миссис Креспен.

– Верно. Хотя Коум Морель, в отличие от Тео, не цеплялся за родной язык. Да и его родина – не бывшая Франция, а Канадская Федерация. И ко всему прочему, он был вдовцом с семилетней дочкой на руках.

– Так Элли не родной ребенок Грейс, как и Аркелл?!

Сесилия кивнула. Мила вспомнила, как Элеонора рассказывала о вступлении в Орден: «Мачеха узнала почти сразу».

– Знаю, они очень похожи. Коум надеялся, что это поможет им подружиться, тем более что родная мать Элли умерла, когда та была совсем маленькой.

– Но они не подружились? – спросила Мила, уже зная ответ.

– Нет.

– А за что она недолюбливает магистра Дерека?

– Скажем так, когда-то она доверяла ему больше, чем отцу. А он не оправдал ее ожиданий.

Миссис Креспен поднялась с кровати, давая понять, что разговор закончен. Мила, конечно, хотела знать больше, но понимала, что ни из Сесилии, ни из Грейс, ни из Элли она ничего не вытянет. А из магистра Клэптона?

– Пожалуйста, не спрашивайте Дерека о семье Морель. Хорошо? – спросила Сесилия, остановившись у двери.

Мила сглотнула: именно так она и собиралась поступить.

– Конечно. Я не стану этого делать.

Сесилия коснулась дверной панели, и та отъехала в сторону.

– Простите, – она перевела взгляд на поднос, – кажется, наша беседа лишила вас теплого завтрака.

Мила отмахнулась. Сесилия улыбнулась и вышла. Дверь бесшумно закрылась.

Мила со спокойной совестью и неспокойной душой подскочила к столу и сняла крышки.

– Итак, – улыбнулась она, беря в руки ложку, – овсянка, мисс!

Последний раз она ела эту кашу в летнем лагере. Вот только та овсянка была неотделима от тарелки. Хоть ты ложкой ее колупай, хоть тарелку вверх дном переворачивай. С тех пор Мила к антигравитационной каше не притрагивалась. Сегодня она сделала исключение. Очень вкусное исключение, надо признать.

– Привет, спящая посланница, – Либер, как всегда, врывался без стука. «Интересно, откуда у него ключи?» – подумала Мила, вспомнив о подозрениях Реджинолда.

– И тебе доброго утра.

– Разумеется.

Либер оперся о косяк. «Похоже, им снова оправляет одна из зловредных сущностей».

– Столько еды, – он покосился на ее тарелку, с которой стремительно исчезали тосты и яичница. – Ты не лопнешь, милая?

– А ты подвинь тарелку и отойди, – фыркнула Мила. Однако Либер оказался прав. Она даже не притронулась к фруктам, а уже наелась. Мысленно пожалев о зря потраченных продуктах, посланница взяла в руки чашку и сделала пару глотков.

– Кстати, Либер, ты мне кое-что обещал.

– Я помню, – Либер размазал джем по оставшемуся тосту и надкусил.

– Я здесь ради этого, – добавил он, жуя. – Как только закончишь утолять голод, я готов утолить твою жажду знаний.

– Хороший каламбур, – с каменным лицом ответила Мила. Аппетит пропал окончательно, а внимание целиком переключилось на Либера.

Опустошив чашку, Мила встала из-за стола.

– Вот и славно. Горничные все уберут, – Авве-кансе подхватил с блюда абрикос.

– И как ты собираешься говорить с набитым ртом? – проворчала Мила, закрывая дверь номера.

– Ну, по довоге ном гововить немза будет, – промычал Либер; закинув косточку в вазу у стены, он продолжил: – У меня забрали гиромобиль.

– Так ты сегодня тщедушный пешеход, – Мила захихикала, но быстро умолка. Пусть у Либера не было гиромобиля, зато метательные иглы остались.

– Увы, я теперь озерник прямоходящий, ничего не водящий, – не без иронии ответил он. Посланница оторопела. Либер вмиг растерял свою язвительность, став серьезным и печальным.

– Либер?

– Я вернулся. Тот я, который хочет тебе все рассказать.

Мила кивнула и замолчала. Либер тоже. За весь путь до верхнего яруса Снэйл-сити они заговорили один раз – посланница спросила про Реджинолда и Жоэль. По словам Либера, юная посланница поехала на встречу с подругой: редкое удовольствие из-за ее работы в Ордене. Принц оставался у Грейс в штабе.

Мила перевела взгляд с непривычно добродушного Либера на небо за стеклом автобуса –если эту стальную дыню на колесах можно назвать автобусом. Поверх серой глади ползли пухлые тучи.

– Кажется, будет ливень. У тебя есть зонтик?

– Не волнуйся, дождь нам не страшен, – Либер хитро улыбнулся. Мила кивнула, изображая спокойствие. Кончиками пальцев она коснулась скрытого под кофтой пояса, где был закреплен фау-плекс. После вчерашней оплошности Мила поклялась всегда держать оружие при себе. Даже ночью оно лежало у нее под подушкой. Из-за этого посланница боялась шевелиться: вдруг случайно нажмет кнопку, фау-плекс станет косой и отсечет ей голову. Волосы потерять было не так обидно.

– Пойдем, – Либер пропустил Милу вперед. Проходы возле дверей автобуса разделялись на две части: правая для выходящих, левая для входящих. Судя по тому, как стояли люди на остановке, соблюдение правила давно превратилось в привычку.

Автобус остановился, двери отъехали в стороны, два людских потока пришли в движение. Но как только Мила шагнула вперед, Либер притянул ее к себе за локоть. Не успела она опомниться, как пол под ногами исчез, а улица превратилась в картинку из разноцветных граней, мгновенно принявших форму большого темного зала. «То же происходило, когда мы переместились в Пурпурный мир!»

Мила огляделась. Ее окружали огромные площади и высокие стены. Тусклый свет падал из окон под самым потолком, усиленном стальными балками. Справа протянулась линия конвейера с установленными вдоль нее роботами.

– Мы в ремонтном цехе для строительной техники. В целях безопасности его построили в пригороде Снэйл-сити. Мы въезжали в город с другой стороны, поэтому ты и не увидела.

Либер говорил так, будто именно об этом хотела узнать Мила. О каком-то цехе. Не о том, как они в этот цех попали. Впрочем, сопоставив факты, посланница сама все поняла.

– Ты украл универсальный ключ!

– Милая…

– Не надо меня так называть!

– Хорошо, Мила, только успокойся, – Либер поднял руки в примирительном жесте. – Да, у меня универсальный ключ. Но клянусь, я его не крал.

– Значит, за тебя это сделал кто-то другой.

Мила скрестила руки на груди. Немного подумав, она уперла их в бока – поближе к поясу с оружием. Зрение сосредоточилось на энергии внутри Либера.

– Я не крал ключ и не просил украсть его. На твоем месте я бы задумался, кто это был.

– Я об этом давно думаю. Но сейчас, – Мила выделила последнее слово, – я хочу знать, что случилось именно с тобой. Почему я чувствую внутри тебя, не знаю, некое существо? Откуда оно? И как оно тобой управляет?

– Я же говорил, оно не одно.

Разумеется, Мила знала, что оно не одно. Она видела их всех – перетекающих друг в друга, словно пятна бензина в луже. А поверх них вертелась спираль из сотен крупиц света. Мила не понимала, что именно видит, и потому боялась. Но старалась выглядеть смелой и ничего не знающей. Вдруг поможет?