Текст книги "Исетская Академия. Дневники мертвеца (СИ)"

Автор книги: Анна Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава тринадцатая, рассказывающая о зловещей находке

5 октября 1830 года по Арагонскому календарю

Первый месяц в Исетской Академии завершился неспокойно, и Ланж всерьез задумалась о возвращении домой. Да, там ее никто не ждал, но и на каждом углу смертельные опасности на голову не падали. Это захолустье оказалось не таким уж и спокойным, как предсказывал Гастон, и теперь бедный фамильяр неподвижно лежал на кровати, пока Соланж перекачивала в него свои силы.

Но в начале октября она заметила, что хитрый пес успел поправиться, и беззастенчиво притворялся смертельно больным. Прежняя Соланж взъярилась бы, но пришедшая ей на смену – лишь искренне обрадовалась, продолжая окружать Гастона заботой.

Декан оборотней ходил такой злой, что даже маги, ведявы и витряники не рисковали показываться ему на глаза. Онежский также не уступал ему в ярости, и вдвоем на пару они наводили ужас на всю Академию. Студенты не знали, что на самом деле случилось, и строили весьма любопытные догадки. Они сопоставили исчезновение Дианы Окской, и то рассказывали о ее исключении, то о смерти из-за несчастной любви. Тогда и всплыло много подробностей о ее неразделенных чувствах к Герману Герцогу – оборотню из богатой семьи.

Соланж тщательно отбирала подслушанные сведения, пытаясь найти только важные и правдивые. С ректором она старалась не встречаться, что было легко из-за его постоянной занятости. Однако декан магов Бунин стал проявлять к ней повышенный интерес, что сначала испугало ее, потом – разозлило, а в итоге – обрадовало. Раньше за ней толпами увивались мужчины, но за время судебного процесса и последующей травли она и забыла, что она – красивая женщина, и внимание к ней вполне естественно.

Пятого октября после ужина девушка закрылась в своей комнате, и хотела уже принять ванну, как фамильяр настойчиво закашлял.

– Что такое, Гастон? Простуда мучает?

– Твоя несообразительность, дорогая.

– Знаешь, когда ты мешком валялся на подушках, и молчал круглыми сутками, ты мне нравился больше.

– Ложь, – уверенно ответил пес. – Ты сходила с ума от страха. Теперь ты понимаешь, что чувствовал я в тот день, когда вытаскивал тебя из петли.

От жутких воспоминаний Соланж Ганьон поежилась, но на провокацию поддаваться не стала.

– Так чего ты хочешь?

– Узнать, из-за чего меня чуть не прикончили!

Украденный у Герца сверток они спрятали, и договорились, что не станут открывать до выздоровления Гастона.

– Неужели тебе не интересно, что там?

– Нет, Гастон, совершенно не интересно. Я сюда приехала не тайны исетской глуши разгадывать, а вернуться в строй, снова стать той Соланж, какой я была до трагедии с Флер. А по факту мы снова попали в передрягу, едва выжили, и теперь притворяемся, ежедневно увязая во лжи. С меня хватит, я просто хочу доработать до конца контракта, и перевестись в столицу. Там тоже есть Академия, главная во всей империи.

На самом деле завернутый в тряпки сверток страшно пугал ее, капля за каплей пропитывая сердце безнадежностью. Что бы там ни лежало – от этого следовало избавиться давным-давно, но фамильяр категорически отказывался.

– Ланж, подопечная моя бесшерстная, тот оборотень гнался за мной по всему подземелью, загнал в угол и едва не убил. Я чудом обнаружил маленький подкоп в стене, так и спасся. И я заслуживаю знать, что такого важного в этом треклятом свертке, что меня за него едва не задрали!

Француженка вздохнула, и сняла маскирующую вязь с коробки со всякой ерундой, с пугающей находкой на дне.

– Надеюсь, это что-то ценное, – завилял хвостом Гастон.

– Золотые слитки?

Фамильяр бросил на нее уничижительный взгляд.

– Слитки весили бы больше. Мне и ценные бумаги сойдут.

Оценив практичность своего друга, Ланж Ганьон создала проверочную вязь, пытаясь определить уровень опасности предмета, но магический фон был абсолютно чистым.

– У меня нет рук, но я лапами быстрей открыл бы сверток, – подначивал Гастон, и девушка уступила.

В покрытых грязью холщовых тряпках, перевязанных бечевкой, лежали старые дневники. Черная кожаная обложка сильно потрескалась, а листы приобрели такой оттенок, что стало ясно, как часто ими пользовались. Девушка брезгливо поддела первый дневник ногтем, но Гастон глухо зарычал.

– Что не так?

– От них пахнет так же, как и от Герца.

Девушка припомнила, что фамильяр бормотал в бреду.

– Гастон, что ты имел в виду, когда говорил…

– То и имел, Ланж. Герц не пах живым существом. От дневников исходит такой же запах.

– Черт, дружок, я почти поверила!

– Я не шучу, – злобно оскалился пес. – Герц был мертв.

– Послушай, – как можно мягче начала Соланж, – я понимаю, что мы оба многое пережили, и тебе особенно досталось. Но это же не повод впадать в религиозность! Черти и нежить – это сказки, выдумки Церкви. Мертвые не ходят по земле, они покоятся в своих могилах, что бы ты там ни почувствовал. Нет такой магии, которая смогла бы воскресить ушедшее за грань.

– Я не сошел с ума, Соланж.

– Но мы оба видели оборотня: он передвигался, разговаривал, соображал, чего не делают мертвые.

– Мы не знаем наверняка, потому что раньше их не видели. Но мы и Красного Бога не видели, а ведь верим в него!

– Ладно, ладно, – не спорила девушка. – Если ты считаешь дневники опасными, давай мы от них избавимся!

Фамильяр замер в нерешительности, но все же отказался.

– Нет, я хочу знать, что там.

– Воля ваша! – без энтузиазма ответила Соланж.

Она открыла первую попавшуюся рукопись, и поняла, что это продолжение. Пересмотрев несколько дневников, она нашла нужную, и они с Гастоном углубились в чтение.

«Московское княжество, Калуга, леса у села Ольховка, девятнадцатое января 1630 года.

Прошло ровно восемьдесят девять дней, как я очнулась в реке у родного поместья. Тогда у меня не было времени вести летопись, и все, что случилось до сего дня, я буду писать по памяти. Благо, она у меня теперь превосходная. Хотя трудно назвать благом все, что со мной произошло.

В то утро я открыла глаза, не осознав, что больше не дышу, не испытываю холода или жажды. Я еще помнила страх, объявший меня при встрече с тварью из леса. Я обманулась обликом любимой матери, но моя сестра Машенька, или Мария Федоровна, как ее величал отец, не поверила твари, и попыталась сбежать. Тварь настигла ее, но сестра не позволила ей добраться до себя. Ее закопали как отступницу, самоубийцу, не спасли ее душу, не совершили положенный обряд. Меня не нашли, и сочли мертвой. Я бы и хотела рассказать правду, чтобы мир узнал, и был готов, но твари выследили меня, и мне пришлось бежать.

Спустя месяц я смогла скрыться, но понимала, что погоня никогда не закончится. Отныне я принадлежала к их виду, стала частью их «семьи», но воспоминания и пережитая боль терзали, не давали окончательно остыть, превратиться в тварь, подобно той, явившейся в облике моей матери.

Ровно через год я вернулась домой. Отчаявшаяся, одичавшая, я пришла обратно, и увидела пепелище. От усадьбы ничего не осталось, отец погиб, люди погибли, многие пропали. Я понимала, что произошло, и куда делись исчезнувшие. Точнее, кем они стали, и впервые почувствовала настоящий холод, равнодушие, ледяной азарт.

Это была первая годовщина моей смерти.»

Глава четырнадцатая, рассказывающая о выморочном княжестве

6 октября 1830 года по Арагонскому календарю

– Ланж, одумайся!

– Поздно, пес поганый, надо было слушать меня раньше.

Фамильяр сто раз пожалел, что принес дневники, ибо Ланж пришла в такое возбуждение, что всю ночь металась по комнате, то намереваясь бежать к ректору, то к декану Бунину. В итоге Гастону удалось ее утихомирить, но теперь она решила пойти в библиотеку за недостающими сведениями.

– Дорогая, нам нужно вести себя осторожно! Герц не просто так искал эти записи. В Академии явно есть кто-то, кто знает больше, и преследует свои цели. Мы можем попасть в опасную ситуацию.

– Мы и так по уши в навозе, Гаст!

Бедный пес опешил, услышав свое старое прозвище: так маленькая Ланж сокращала его имя, когда только училась говорить.

– Это может быть шуткой.

– Поэтому я и хочу узнать больше, друг. Нам нужна информация. Ты сам сказал, что оборотень похож на восставшего мертвеца. Лекари не выписывают его и Диану из больницы, и не переводят в город. Почему? И почему Рыков был так зол в тоннелях? Тут черт знает что происходит с детьми, и никому до этого нет дела! Где их родители, где попечители, где комиссия из столицы?

– Это тебе не Борре, – проворчал фамильяр. – И с чего ты взяла, что должна все взять в свои руки?

– Ничего я не беру, я просто хочу разобраться!

До завтрака был еще час, Академия только просыпалась, но Соланж всю ночь изводила себя из-за прочитанных строк, и хотела найти рациональное зерно в безумных записях мертвеца. Был ли это розыгрыш, или писательская фантазия? Или все описанное реально? Это и нужно было выяснить.

– Живых мертвецов не бывает, Гастон, не должно быть, но вдруг мы действительно не все знаем о мироздании? Либо же мы узнаем все, что только можно, и поймем, что эти дневники – чья-то шутка.

Фамильяр скептически хмыкнул, но промолчал.

В библиотеке было пусто, даже господин Мизинцев отсутствовал. Ланж сочла это удачей, так как не нуждалась в назойливом внимании. Она создала мощную вязь, вплетая искомые сведения. И ведь нашла!

– Нам туда, Гастон, – указала она рукой вглубь библиотеки.

– Да-да, я понял, я же вижу магическую нить.

– Ну так шевели конечностями! У нас мало времени.

Они остановились у стеллажа с не пользующимися спросом книгами. «Русские удельные княжества» – значилось на нужной им обложке.

– Мда, звучит не слишком увлекательно, – ехидно прокомментировал Гастон, глядя на густой слой пыли.

– Переживешь, дружочек!

«В период феодальной раздробленности Руси возникло много княжеств, находившихся во владении удельных князей. Объясняется это порядком наследования, согласно которому свою часть от общего наследства должны были получить все сыновья князя, а не только старший наследник (как это было принято в других европейских державах).

Именно так и было основано Калужское княжество в 1505 году: после смерти великого князя Ивана Третьего его сын Семен Иванович получил в наследство город Калугу, Бежецкий Верх и Козельск. Однако уже в 1518 году князь Калужский скоропостижно скончался по неизвестной причине в возрасте тридцати одного года. Так как наследников у Семена Ивановича не осталось, Калужское княжество, просуществовав всего лишь четырнадцать лет, стало выморочным (т.е. никто не претендовал и не имел права по закону претендовать на такое наследство), и великий князь Московский Василий Третий включил владения покойного брата в состав Московского княжества.»

– Ха, теперь понятно! – воскликнула Соланж. – Я не знала всех подробностей, поэтому удивилась приписке в конце первого дневника. Калужское княжество действительно существовало, но очень недолго, всего четырнадцать лет. Потом великий князь Василий присвоил выморочное имущество брата, и Калуга стала частью Московского княжества.

– Да, Соланж. И смотри, тут написано, что Калуга долгое время была камнем преткновения между московскими и литовскими князьями, которые боролись между собой за эти земли. Во времена Смуты этот город поддержал самозванцев, и боролся уже с Московским княжеством!

– Ничего себе!

– Подожди, это еще не все. В 1601 – 1603 годах Калуга переживает Великий голод. Как тебе такое? А еще город многократно сгорал дотла, немало пострадал во время польской интервенции, а еще – подвергался нападению крымских татар!

– Какая богатая история у этого города...

И только тут до нее дошел смысл сказанного.

– Гастон! В дневнике написано, что она вернулась домой, и застала одно пепелище!

– Да, и книга из библиотеки подтверждает, что город постоянно горел. Может ли быть это совпадением, Ланж?

Они так увлеклись вековыми тайнами, так кричали от нахлынувшего азарта, что не заметили подошедшего сзади человека.

Глава пятнадцатая, рассказывающая о курьезных встречах в библиотеке

6 октября 1830 года по Арагонскому календарю

– Доброе утро, мадмуазель, – Борис Бравадин наглым взглядом осмотрел Соланж, Гастона, книгу. – Не ожидал вас здесь увидеть.

– Доброе утро, студент. Решили заглянуть с утра в библиотеку? Весьма похвально, одобряю. Надеюсь, это поможет вам подготовиться к экзаменам получше. Снисхождения не будет!

– А вы к чему решили подготовиться, мадмуазель? Разучиваете историю нашей империи? Тоже экзамен будете сдавать? Если хотите, я могу дать вам несколько уроков, ведь мой покойный дедушка – автор Истории великой России в десяти томах.

Соланж глубоко вдохнула, пытаясь усмирить сразу все нахлынувшие чувства: раздражение, злость, страх. Она не заметила появления чужака, глупо подставилась! Он ведь слышал каждое ее слово, в том числе и о дневниках. А они с Гастоном собирались хранить их в тайне, и вот, пожалуйста!

Вечно этот Бравадин оказывался не в том месте и не в то время. Он что, следил за ней? Ланж с трудом держала лицо, и сдерживала Гастона, лютым взглядом сверлившего фамильяра-кота, принадлежавшего студенту.

– Вы снова переходите границы дозволенного. Неужели беседа с нашим деканом прошла зря? Может, стоит снова отвести вас к господину Бунину?

Рядом раздался смешок.

– Вам крайне повезло, что господин Бунин сам пришел к вам!

Присутствующие повернулись к декану, разглядывавшему их с искренним любопытством. Ланж и Бравадин синхронно с ним поздоровались, и недовольно переглянулись.

– Ну так что опять случилось, господин студент? Вы продолжаете проявлять вопиющее неуважение к преподавательнице? Неужели вы считаете такое поведение достойным? – мягко пенял его декан. – Или вы не считаетесь с моими словами, раз позволяете себе быть грубым с мадмуазель Ганьон после нашей беседы в деканате? – теперь его голос источал угрозу.

Под грозным взглядом Бунина Борис Бравадин заметно сник, хотя не оставлял попыток оправдаться.

– Я просто хотел пожелать доброго утра мадмуазель, и предложил свою помощь, если она пригодится.

– Помощь? От вас? И чем вы можете быть полезны моей коллеге? – от гнева он перешел к веселью. – А я, декан факультета магов, могу к вам обращаться в случае необходимости? А декан ведяв или оборотней?

– Что у вас там про оборотней?

Шесть пар глаз (включая Соланж, Бориса, Бунина и их фамильяров) повернулись на резкий голос, и увидели нахмуренного господина Рыкова, возглавлявшего факультет оборотней.

– Ну? – нетерпеливо повторил он.

– Ничего особенного, – ухмыльнулся Бунин. – А вы тоже по делу с утра в библиотеку? Наша мадмуазель явилась изучать историю, – он указал рукой на книгу, – до конца занятий подождать не смогла. Студент Бравадин здесь для оказания помощи преподавательскому составу, что и умиляет, и пугает одновременно (кто знает, кому достанется привилегия стать следующим ректором, может и этому юноше удастся свершить чудо?)

– Так вы считаете, чтобы стать ректором, необходимо только чудо?

Восемь пар глаз обратились к Дмитрию Онежскому, наблюдавшему за необычным собранием в библиотеке.

– Ну что вы, никто так не считает, господин ректор, – с издевательской почтительностью ответил Бунин, но что-то в его тоне намекало больше на издевательство, чем на почтение.

– А вы сами что здесь делаете? – прищурившись спросил Рыков. – У полок с историей Российской империи. Тоже знания освежаете? Или решили покуситься на власть главного библиотекаря?

– Пока что главный библиотекарь здесь я! – в разговор вступил новый голос, и десять пар глаз обернулись к Илье Мизинцеву. – И я настоятельно вас прошу покинуть библиотеку, немедленно!

Соланж, студент Борис Бравадин, деканы Бунин и Рыков, а также ректор Онежский и пять их фамильяров под надзором строгого Мизинцева вышли из библиотеки. Ланж попыталась спрятать за спиной книгу, но Илья забрал ее, велев приходить вечером, и не нарушать правила пользования книгами.

– Да, он весьма ревностен, когда дело касается его обязанностей и любимой библиотеки, – со смешком сказал Бунин, повернулся, едва заметно подмигнул Соланж, и уверенным шагом покинул собрание.

– Студент, составьте мне компанию! – бросил он, не поворачивая головы, но таким тоном, что Борис не посмел ослушаться.

Рыков сверкнул глазами, и, не говоря ни слова, умчался в подземелье.

– Какое утро у нас. Однако! – весело заметил Онежский.

Соланж посмотрела ему в лицо, и заметила, что с начала учебного года он заметно осунулся, бородка отросла, хотя по-прежнему была ухоженной, но морщины вокруг глаз усилились, и общее впечатление свидетельствовало о затяжной бессоннице.

– Ты видел, Гастон, в каком он состоянии? – спросила она у фамильяра, когда они остались наедине. – В Академии явно что-то творится!

– А знаешь, что я еще заметил? Что все утренние посетители библиотеки явились к одному и тому же стеллажу с книгами по истории России.

Глава шестнадцатая, рассказывающая о распознавании темных магов

15 октября 1830 года по Арагонскому календарю

Вся Академия изводилась без новостей о состоянии пострадавших, но утром пятнадцатого октября и Герман Герцог, и Диана Окская появились на занятиях. Что происходило у оборотней, Ланж не знала, но, когда она начала опрашивать шестикурсников по теме урока, дверь резко открылась, и порог переступил декан Бунин. За ним с видом покорной овечки шла Диана.

Ребята не осмелились выказать свои эмоции из-за присутствия декана, и он поспешил раздать предупреждения:

– Наши ученики полностью восстановились после недавних инцидентов. Вопрос исчерпан, и, если вы начнете давить на студентку Окскую – я устрою вам торжественные проводы посреди учебного года.

Грозный взгляд прошелся по каждому присутствующему, и даже Борис опустил глаза. Ланж мягко улыбнулась девушке, и указала рукой на ее парту. Диана кивнула, молча устроилась, и весь последующий урок не отрывала взгляда от сцепленных рук.

Ланж Ганьон была рада, что ее фамильяр исцелился, и находился рядом, потому что ей как никогда нужна была его поддержка: одно присутствие этой девушки вымораживало внутренности. Ланж не понимала, почему студенты не выбегают с воплями из помещения. Лично она с удовольствием сделала бы это, так как бледное лицо Дианы и исходящий от нее холод отдавали чем-то... мертвым. Не живым, потусторонним, неестественным.

И она боялась показывать свой страх, не из-за возможных насмешек, а чтобы враги не узнали о ее осведомленности. Враги... Боже, она подозревала обычных детей, записала их в противники! Может, она слишком увлеклась дневниками? Но воспоминания не лгали: нападение на ученицу в лесу, слова Гастона о том, что он не уловил запаха злоумышленника, потом – стычка с оборотнем в подземелье, едва не стоившая им жизни. Тот парень словно сошел с ума, в тот момент все запреты потеряли для него действительность. Он готов был отнять жизнь, говорил о том, что его «новая семья» будет за что-то мстить. И этот оборотень теперь гуляет по Академии, и ведь никому не расскажешь об угрозе с его стороны!

Гастон отозвался на ее эмоции, посылая в ответ волны спокойствия. Да, надо перестать листать бумаги, урок в конце концов продолжается!

– Итак, давайте проверим, как вы подготовились к сегодняшнему уроку. Я задавала дополнительно прочитать главу о распознавании адептов темной магии. Это очень важно, поверьте, знать, кто ваш враг.

На этих словах Диана дернулась, что не ускользнуло от внимания Ланж.

– Когда вы останетесь один на один с магом, отбросившим моральные принципы, вам придется рассчитывать только на свои силы, умение, реакцию. Но куда лучше предотвратить столь рискованный опыт, и избежать поединка с темным адептом.

– Почему же вы не предотвратили? – ехидно спросил... нет, не Борис Бравадин, а другой ученик.

– Хороший вопрос, студент, – невозмутимо сказала Ланж. Она ожидала подобного вопроса, поэтому он не разозлил ее. – Я бы и сама об этом заметила, но вы меня опередили. Распознать человека, практикующего темную магию, весьма сложно, потому что это должен быть коварный, расчетливый и весьма осторожный преступник. Темная магия – преступление, тот, кто ее использует – нарушает законы, поэтому адепты искусно скрывают свою истинную сущность. Девушка, атаковавшая меня, не была из «темных», отнюдь, просто она отчаялась, и в порыве сложного кипения чувств решила применить любые способы для достижения цели. Поэтому она и умерла так глупо, от своего же срикошетившего заклятия. У девушки не хватило знаний и опыта: настоящие адепты темной магии ни за что так не ошиблись бы! А что касается вас, – она обернулась к ученику Олегу Кумцеву, – боюсь, вам придется отправиться на воспитательную беседу к декану. У меня нет времени разбираться с вами, а господину Бунину придется его найти (и он будет недоволен, уверяю вас!)

Олег помрачнел, глядя на нее исподлобья.

– Ну а теперь, когда мы прояснили этот момент, давайте вернемся все-таки к изначальному вопросу. Кто скажет, как можно распознать «темных»?

Количество поднятых рук приятно удивило Ланж, но увидеть среди них Бравадина она не ожидала. Чем его так запугал Бунин, если этот несносный подросток перестал ее допекать?

– Прошу, – указала она на него.

Студент поднялся с места, смотря на Ланж гордо и уверенно.

– Так как ни один темный маг не станет открыто признаваться в своих преступлениях (если он не дурак, конечно), то распознавание может стать трудновыполнимой задачей. В большинстве случаев все заканчивается дуэлью или подлым убийством, если верить недавней статье из журнала «Прововедъ». Иногда они забывают об осторожности, или сталкиваются с наблюдательными магами, однако даже в таком случае необходимо время, чтобы сопоставить все факты, установить наблюдение, и только после этого – реагировать. Так как темная магия под строжайшим запретом, то и обвинение в ее использовании, не подкрепленное доказательствами, будет считаться клеветой, и караться по всей строгости закона. Ну а касательно распознавания, – Борис провел рукой по волосам, – для этого нужно обладать развитым магическим полем, чтобы улавливать искажение от темной магии, и хорошей интуицией.

– Хорошо. А теперь представьте, что кто-то из ваших друзей вызвал у вас подозрения. На что вы будете обращать внимание, чтобы выяснить, ошиблись ли вы, или ваш друг действительно обратился к темной магии?

Бравадин сощурился.

– Я проверю, не изменился ли его круг общения: темные маги обычно стараются отгородиться от ненужных людей, так как теряют интерес к своей прошлой жизни, занятиям, друзьям. Во-вторых, нужно обратить внимание на поведение мага: темные заклинания отравляют, делают адепта циничным, равнодушным, саркастичным. Все это можно списать на простое изменение характера, но также это может быть признаком увлечения темной магией. Еще адепты предпочитают ночную жизнь, так как днем они находятся среди семьи, коллег и прочего несведущего общества. По ночам же они проворачивают свои дела, вроде изучения темной вязи, убийств, встреч с себе подобными.

Пока Борис отвечал, Соланж бросала взгляды на учеников, якобы чтобы удостовериться в их внимательности, но на самом деле ее интересовала одна единственная ученица, которая так и не подняла глаз от своих рук, но была напряженной, натянутой, как струна.

Поставив хорошую оценку Бравадину, Ланж завалила детей работой на дом. Они зароптали, но преподавательница строго их прервала:

– Мы готовимся к первым практическим занятиям по защите от темной магии, поэтому вам необходимо изучить все, что я вам задала.

Недовольство сменилось возбуждением: шестикурсники давно мечтали научиться делать такой же барьер, как Ганьон в начале года.

– А теперь можете быть свободны!

Большинство торопливо покинуло помещение, и Соланж позвала к себе Диану. Фамильяр не изменил расслабленной позы, но девушка чувствовала, как он взведен.

– Диана, – назвала она ее по имени, от чего ученица опять вздрогнула, – я надеюсь, ты действительно хорошо себя чувствуешь, и посещение занятий не причиняет тебе вреда.

– Все хорошо, мадмуазель, – произнесла она тихим голосом.

– В любом случае, я рада, что ты поправилась, и снова присоединилась к нам! Если у тебя будут сложности в учебе, или понадобится моя помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне.

– Благодарю, вы очень добры.

Соланж не уловила в ее тоне и тени эмоций, но заметила кое-что, что до смерти ее напугало. Судя по ментальной связи с Гастоном, он тоже это понял.

В коридоре раздался шум, и в кабинет влетела Пелагея Крысина.

– Мадмуазель, там, там!.. – она указывала рукой на дверь.

– Что случилось?

– Драка, скорее!