Текст книги "Исетская Академия. Дневники мертвеца (СИ)"

Автор книги: Анна Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава шестидесятая, рассказывающая о прорыве обороны

26 марта 1831 года по Арагонскому календарю

К счастью защитников Исети на их стороне была Телена – мордовская ведява, чья природная сила позволяла ей незаметно передвигаться по Академии. Сначала русалка не придала значения, увидев Ланж с фамильяром Ильи Мизинцева, но потом услышала звук падающего тела, и мгновенно догадалась, что предатель был все время рядом. Она проследила за ними, и увидела, как к похитителям присоединился Дробилин. Тогда она сопоставила все события последнего года, и пришла к выводу, что рядовой преподаватель больше подходил на роль шпиона, а фамильяр Мизинцева вполне мог служить сразу двум магам. К сожалению, такое случалось у не родовых духов.

Оставлять парижанку с мертвецами и предателем было опасно, но и подмогу как-то следовало вызвать. Телена осторожно выскользнула из подземелья, разминулась с оборотнем Германом Герцогом, направлявшимся вниз, и совершенно случайно наткнулась на Бориса Бравадина, который бегал по всей Академии в поисках Соланж.

– Мертвецы в подземелье, Ганьон у них! – выпалила она на одном дыхании.

– Но они не могли прорваться, пока кровь ректора...

– Нам нужно найти Онежского.

– Иди за ректором, а я пока пойду за Соланж. Где она?

– Не время геройствовать! Там Герцог и мертвецы, нам нужна помощь.

Бравадин нахмурился, но русалка была права, и он, не теряя ни минуты, схватил Телену за руку, и побежал в медицинский пункт. Там должен был находиться Онежский, раненный в плечо.

Не успели они добежать до заветного коридора, как навстречу выскочили мертвецы, осыпая темной вязью. Борис создал кокон, как Соланж в начале учебного года, и смертельные заклятия разбились о купол. В ответ нежить получила усиленную порцию осколочной вязи, но мертвые были менее восприимчивы к боли, и продолжали сжимать ребят в кольцо. Тогда студент вложил оставшиеся силы в призывную вязь, чувствуя, как невидимые волны расходятся по всей Академии. И на призыв ответили.

Со спины на мертвецов напал Рыков со своими студентами-оборотнями. Огромные волки с запачканной кровью шкурой без жалости смели задние ряды нежити, но враг перегруппировался, и один ученик упал с перебитой лапой. Вожак, в котором угадывался декан, перепрыгнул через съежившихся в гуще сражения Бориса и Телену, и впился клыками в ранившего волка мертвеца. Дальше Бравадин решил не досматривать, заодно прижав к себе лицо ведявы. Русалка подумала, что и не такое еще видела во время тайных ритуалов, но на секунду ей стала приятна забота, и она решила притвориться обычной наивной девчонкой.

Очень скоро бой закончился.

– Вставайте, – скомандовал Рыков. – Они прорвались, нужно собрать побольше воинов.

– Подождите! – воскликнул Бравадин. – Соланж попала в плен.

– Я видела их, отведите нас к ректору, – перебила Телена.

Декан обернулся волком, пригибая передние лапы к земле. Мордовская ведява неуверенно взобралась к нему на спину, сзади пристроился Борис, и в сопровождении оборотней они быстро преодолели оставшееся расстояние.

В лекарских палатах их появление произвело фурор: раненные маги и прочие защитники Исети расхохотались, увидев всклокоченных студентов верхом на декане факультета. Глеб Рыков вернул людской облик, и метнул убийственные взгляды на весельчаков.

– Господин Онежский! – воскликнула Телена, подбегая к ректору. – Она в плену, мертвецы захватили Соланж.

Смеявшийся секунду назад мужчина подскочил с деревянного стола, не жалея плеча натянул рубашку, и засыпал ведяву вопросами наравне с Иваном Буниным и Ильей Мизинцевым.

– Подождите, вы не знаете главного. Предатель, которого мы искали, это Антон Дробилин, преподаватель плетения вязи.

Декан магов Бунин, осознавший, что его подставил собственный подчиненный, заскрипел зубами от желания скрутить негодяя в бараний рог.

– А помогал ему фамильяр главного библиотекаря, – решительно сказала русалка, глядя в глаза изумленному мужчине. – Я видела ее, ящерку Пиявку: она выманила Соланж, и сдала Дробилину.

Теперь уже зубами скрежетал Мизинцев, понимая, что его собственный фамильяр осквернил между ними связь, а он и не заметил. Какой позор!

– Они в подземелье, я оставила их, чтобы позвать вас, и по дороге едва не попалась Герману Герцогу. Уверена, он спускался к мадмуазель Ганьон.

Ректор не стал демонстрировать эмоций, а просто схватил за плечо ведяву, и подтолкнул к выходу.

– Веди меня к ним.

Оба оставшихся в Академии декана, главный библиотекарь, Бравадин и несколько бойцов отправились с ними вызволять парижанку, но коридор, в котором оборотни десять минут назад бились с мертвецами, уже кишел нежитью. Онежского едва не охватило отчаяние от мысли, что он не успеет, что его любимая девушка снова попадет в руки врага, как и все остальные обитатели замка. Мужчина сжал кулаки, призывая свою магию.

Говорят, загнанный в угол зверь сражается с особой жестокостью, и на этот раз даже хладнокровная ведява испугалась увиденного.

Глава шестьдесят первая, рассказывающая о коралловом амулете

26 марта 1831 года по Арагонскому календарю

– Ланж, Соланж, солнечный ангел, – с бархатной хрипотцой пропел Герцог, глядя на свою пленницу. – Наконец-то все встало на свои места! Вы, – он кивнул мертвецам, – уведите ее.

– Уберите от меня свои руки! – вскричала девушка. – Я лучше погибну, чем стану такой же мерзостью как вы!

Оборотень укоризненно покачал головой.

– Откуда столько предубеждения? Быть мертвым не так уж и плохо. Но да тебе это не грозит, не волнуйся, ты мне нужна живой.

Поняв, что она станет для него зверушкой в клетке, парижанка из последних сил толкнула конвоира, и попыталась сбежать, но второй мертвец с поразительной ловкостью метнулся наперерез, сбивая девушку с ног.

– Опять мы ходим кругами, – с теми же интонациями вздохнул Герман. – Тебе не улететь, птичка, привыкай. Поднимите ее.

Ее резко поставили на ноги. Соланж с омерзением посмотрела на Антона Дробилина, злорадствующую Пиявку, и повернулась к Герцогу.

– Да и на что тебе жаловаться? – с искренним недоумением спросил парень, вытирая кровь с ее лица. – Ты останешься в живых, не всем так сегодня повезет, поверь! Мы уже неплохо проредили бойцов Сухтелена, ранили много ваших магов, а скоро захватим и всю Академию. Смирись, Соланж, ты доблестно сражалась, но там, где есть победители, есть и побежденные. Твоя учесть будет не самой ужасной.

По его кивку девушку повели к выходу, выбирая самые неожиданные ходы. Оборотень явно знал Академию лучше многих, раз ему удалось помочь врагу проникнуть в крепость, и теперь он также незаметно для остальных выводил из подземелья пленницу. Парижанка с горечью подумала, что никто не узнает, куда она делась, жители Исети превратятся в нежить, а они с верным Гастоном навсегда застрянут в какой-нибудь глухой дыре, где их будут держать под стражей до скончания веков.

Мысленная волна от ее фамильяра нахлынула так неожиданно, что она на секунду ослепла. Гастон создавал образ, и девушка сначала долго не могла понять, чего он хочет, а потом сердце на секунду замерло.

– Нет! – вскричала она, забыв о мертвецах.

Но было поздно: Гастон применил почти все свои остаточные силы, создавая выброс потусторонней энергии, характерной забытью. Мертвецов впечатало в стену, раздался звук хрустнувших костей, и девушка обрела свободу, едва не стоившую ее фамильяру жизни.

– Как ты мог? – бросилась она к нему. – Я не выживу без тебя, засранец!

– Ты не выживешь, если продолжишь здесь сидеть! Вперед, глупая!

Поднявшись с пола, фамильяр со своей хозяйкой побежал по коридору, плохо ориентируясь, но надеясь оторваться от погони. Герцог несколько минут приходил в себя, но, когда понял, что парижанке удалось ускользнуть, боль отошла на второй план, и он помчался вслед за ней. И гнал его вперед не гнев, а тот азарт, который еще не угас в мертвеце окончательно.

Вырвавшись из подземелья, Ланж увидела большую брешь в стене, возле которой стояла Диана Окская. Весенние сумерки еще не сменились ночью, и мрачный коридор заливало мягким светом.

– Куда ты так летишь, птичка? – издевательски улыбнулась Диана.

– Уйди с дороги, – решительно ответила Ланж, принимая боевую стойку.

– Я убью тебя, пришлая. Ты отняла у меня Германа.

Они закружили, внимательно высматривая движения друг друга.

– Твой волчара мне без надобности.

– В том-то и дело, – болезненно скривилась Окская. – Он не был тебе нужен, но достался именно тебе, а не мне после всех перенесенных унижений. Ты была рождена в богатстве и достатке, и не знаешь, как несладко приходится таким как я. Но да все это в прошлом, – жестко отчеканила мертвая.

Разведя руки, она сплела темное заклятие: Ланж едва успела создать кокон, как в него ударилась разжижающая вязь. В тесном пространстве два потока силы схлестнулись в яростной битве, и от последовавшего взрыва девушек раскидало в разные части коридора.

Как раз в этот момент их нашел Герцог, увидев Диану у стены, и Ланж у самой пробоины. Парижанка нервно дернулась, и едва не сорвалась вниз.

– Не шевелись! – закричал оборотень. – Я сейчас подойду, и оттащу тебя от края. Только не двигайся!

Она не желала попасть к нему в руки, но и стать пятном у подножия горы тоже не хотелось. Как говорили в России, из двух зол выбирают наименьшее.

Наблюдавшая за ними Диана окончательно уразумела, что первым делом Герман бросился на выручку парижанке, больше всего боялся, что она упадет, пострадает, и ему никакого дела не было до Дианы. Перед глазами поплыло, и Окская, не отдавая себе отчета, поднялась на четвереньки, выгибая конечности, как настоящая мертвячка, и бросилась на Соланж. Оборотень перехватил ее в считанных сантиментах от парижанки, они покатились кубарем по полу, не переставая бороться, но в итоге Герцог умудрился всадить ей удлинившиеся когти в живот.

Диана заверещала, хватаясь за рану, но оборотень потерял к ней интерес, помогая Соланж. Закинув ее на плечо, и схватив оглушенного Гастона за шкирку, он понес их дальше по коридору, не оглядываясь на Окскую.

Ланж долго приходила в себя, и, когда к ней вернулась способность мыслить, она таким жалобным голосом попросила Германа остановиться, что он опустил ее на пол открытой галереи, наблюдая, как бледная девушка хватает ртом воздух.

Ганьон прижала руку к груди, словно таким образом могла вернуть в норму намеревавшееся вырваться сердце, и почувствовала под одеждой какое-то украшение. Странно, она же вернула фамильную подвеску отцу...

Амулет! В тот роковой день, когда Диана похитила на ярмарке ребенка, казахская торговка, оказавшаяся кочевницей Данарой, подарила ей талисман, сказав, что он защитит ее от врага, и что его всегда нужно держать у сердца. Соланж понравился амулет, и она с ним не расставалась, но и представить не могла, как обычная безделица может спасти от нежити.

«Этот амулет наполнен жизнью, – как-то вечером сказала Данара, когда они ужинали в юрте. – Сделанный из коралла, он несет в себе силу крови, живой крови, людской крови. Он наполнен энергией солнца, тепла, огня, света, всего, что делает этот мир живым и прекрасным, и чего не постичь больше мертвым. Не думай, что только ваши земли полны зла, о нет, такова природа тьмы, она существует всюду, поэтому храни свой амулет. Для нас он – оберег, а для них – погибель.»

Не зная, что из этого получится, но впервые молясь Красному Богу с неистовой надеждой, Соланж подняла руку, и осторожно дотронулась к щеке Герцога. Оборотень застыл, глядя на нее расширенными зрачками, а потом несмело прикоснулся к ее волосам.

– Мне страшно, – прошептала Соланж, чувствуя, как дрожит ее голос.

Но Герцог обманулся, ибо сам принимал желаемое за действительное.

– Не нужно, я тебя защищу!

Герман наклонился к ее губам, и парижанка поддалась, одновременно сдергивая с шеи амулет. «Второго шанса у нас не будет!» – мысленно твердила девушка, призывая очнувшегося фамильяра не вмешиваться. «Пора!» – сказал Гастон, понимая, что медлить больше некуда.

Девушка решительно обняла оборотня, и, пока тот радовался ее чувствам, быстро набросила ему на шею амулет. Герцог отстранился, взвился на ноги, пытаясь сорвать с себя удушающий талисман, но не мог даже к нему прикоснуться. Громкие крики огласили галерею.

– Прости, – на глазах девушки вскипели слезы. – Ты не виноват в том, что с тобой сделали. У тебя должна была быть другая жизнь, ты не заслужил смерти и перерождения в нежить. Но время пришло, ты должен отпустить это существование, и отправиться дальше. Прости, Герман!

Он отчаянно рванулся к противоположной стене, но споткнулся о низкий борт, и упал с огромной высоты.

Соланж уткнулась в лохматый бок Гастона, размазывая по нему слезы.

***

Диана Окская с трудом выбралась из Академии: нанесенные Германом раны лишали ее сил, тело с трудом подчинялось, но на остатках воли, под покровом ночи она сумела улизнуть незаметной, и спряталась у реки.

– Мы захватили почти все подземелье, силы обороняющихся на исходе, – раздался гортанный голос.

– Хорошо, – зловеще рассмеялась мать мертвецов Мара. – До рассвета осталось несколько часов, но живые его не увидят. Когда взойдет солнце – эти земли будут принадлежать мертвым.

Она повернула голову, и увидела скорчившуюся у обрыва Диану.

– Дитя, что ты здесь делаешь?

Окская поведала о предательстве Герцога, и попросила уничтожить его и Соланж Ганьон.

– Любопытно, да, – протянула Мара. – Но, Диана, я дала ему разрешение забрать парижанку себе. Вроде, я объявила тебе свою волю, а ты ослушалась.

– Но сначала вы пообещали мне, что она умрет!

– А потом – поменяла свое решение, и ты должна была подчиниться.

– Я не отдам ей Герцога!

Мара сощурила болотные глаза, и подошла к раненой.

– Он был прав, ты глупая и помешанная. Не пойми меня неправильно, мне все равно, кто мне служит, я с уважением отношусь к чужим порокам. Но из вас двоих мне куда больше полезен Герцог, как представитель знатнейшей семьи среди оборотней.

Не тратя больше слов, Мара ударила ногой Диану, сталкивая девушку с обрыва. Ледяная Исеть объяла ее со всех сторон, но Окская не напоролась на камни, а позволила реке унести себя от мертвой матери.

Ниже по течению она кое-как выбралась на берег, демонстрируя чудеса живучести, но, не пройдя и десяти шагов, девушка поняла, что осталось ей не долго. Как же стало горько и больно, обидно, что все закончится так, что ее вторая жизнь была такой же безрадостной и бессмысленной, как и первая!

Только тогда Диана поняла, что изначально была сама виновата в своих бедах: никто не заставлял ее влюбляться в Германа Герцога, навязываться ему, терпеть пренебрежительное отношение со стороны всей Академии, считавшей ее дурой, когда она позволяла парню вытирать о нее ноги, лишь бы добиться хоть какого-нибудь внимания. Она сама вышла в лес искать ответы, попалась в руки Мары, и сделала много зла, в котором не раскаивалась, но которое теперь осознавала.

И она решила отомстить мертвой матери за всех, кого та погубила.

Глава шестьдесят вторая, рассказывающая о решающей битве с прошлым

27 марта 1831 года по Арагонскому календарю

Лагерь мертвецов хорошо охранялся, но Окскую все знали, и спокойно пропустили: она наврала о ранении в битве с ректором, и что Мара отправила ее сюда к лекарям. Однако не к перерожденным врачевателям направилась девушка, а к тюремным камерам, где она легко разделалась со стражей, и вошла в грубо вырезанную пещеру.

Хрупкая девочка подняла на нее равнодушные глаза.

– Ты – Анна, автор дневников, – с трудом проговорила Диана, чувствуя, как слабеет.

– А тебя однажды приводила Мара, я помню. Но ты серьезно ранена, и умираешь во второй раз, ты в курсе?

Собирая остатки сил, Диана сплела вязь, освобождая мертвую. Перед глазами потемнело, и она пришла в себя спустя несколько минут, понимая, что лежит на полу, а над ней склонилась Анна.

– Мара напала на Академию, сумела пробиться. Найди ее, и убей.

– Покойся с миром, – прошептала Анна, закрывая глаза девочке.

Тем временем в Академии положение становилось все более отчаянным: мертвые прибывали и прибывали, магия крови больше не сдерживала их, большая часть защитников получила ранения, и сражалась из последних сил.

Онежский создал поисковую вязь, и пробивался к Соланж, несмотря на врагов: его страховали друзья, и он кидался в самую гущу, не беспокоясь о своей безопасности. Парижанка нашлась на открытой галерее, где сидела, обнявшись с Гастоном. Все рванули к ней, окружили, наперебой спрашивая, все ли в порядке, и тут слева раздался шум, издаваемый отрядом мертвецов.

– Вот и все, – спокойно произнес Мизинцев, а Борис побледнел.

Ректор подумал, что студент пережил слишком много, и заслужил шанс на спокойную жизнь, но она оборвется прямо сейчас, под напором нежити. С другой стороны, смерть в бою – почетная участь, на протяжении всей истории люди воевали, и гибли в сражениях, так что ничего нового этой ночью не случится. Жаль только, что они чуть-чуть не доживут до рассвета, но сейчас с ним были все, кому он доверял, и они примут последний бой плечом к плечу.

В этот момент у подножия Академии остановилась Мара, собираясь вступить на почти завоеванную территорию, о чем так долго мечтала.

– Поздравляю, на этот раз ты практически преуспела, – ехидно прокомментировали сзади.

Мара обернулась, и увидела ненавистную Анну, младшую дочь.

– Пришла меня лично поздравить?

– Да, и передать привет от Дианы.

– Какая живучая дрянь, прямо как ты!

– Ну так давай это исправим! Закончи начатое двести лет назад, или это сделаю я. Когда-то ты была моей матерью, а родителям негоже переживать собственных детей.

Два мертвеца сошлись в схватке, которая стала кульминацией их многолетней борьбы. Одна их них была при жизни эгоистичной женщиной, и после смерти сдерживаемые пороки превратили ее в чудовище. Вторая была ребенком, наивным и чистым, пока ее не сделали нежитью, бессердечной и беспощадной. Но у нее был свой собственный моральный кодекс, и все, чего она желала – мести, отмщения той, которая сначала дала ей жизнь, а потом – отняла.

Несколькими уровнями выше Соланж Ганьон и ее друзья смотрели, как на них надвигается враг. Все осознавали, что конец близок, но никто не дрогнул перед армией чудовищ. И вдруг, когда они мысленно попрощались, и попросили прощения у Бога, позади них кто-то выпустил атакующую вязь в мертвецов, и защитники Исети увидели незнакомых военных. На них не было отличительной формы, но рядом стоял граф Сухтелен, и, судя по всему, подмога была его заслугой.

Соланж обрела второе дыхание, и вместе с остальными они отбили первую волну, потом – вторую, и рассредоточились по всей Академии, находя нежить, и уничтожая. Военных оказалось много, и они были превосходно подготовлены, зная, как бороться с мертвыми.

Через час восток посветлел, а уже к полудню защитники собрались на стене крепости, глядя на земли, которые они отстояли. В голове Соланж роилось много вопросов, как и выведанных сведений, которыми следовало поделиться, но она молча вдыхала свежий воздух, наслаждаясь ожиданием бури. Небо темнело с каждой секундой, то тут, то там в землю ударяли молнии, грохот грома заглушал биение сердца.

– Пусть этот дождь очистит нашу землю от пролитой крови, от грязи, оставленной нечестивыми созданиями, – умиротворенно сказал Бунин.

Губернатор согласно хмыкнул, но тут же напрягся, глядя в сторону. Они не сговариваясь обернулись, и увидели ребенка, направлявшегося к ним по лестнице.

Первые капли упали на землю, а за ними хлынул поток, которому давно не было равных. Однако Соланж, Дмитрий, Мизинцев, Рыков, Бунин, Телена, Борис Бравадин, граф Сухтелен и их фамильяры не шевелились, глядя на поднимающегося мертвеца с оторванной головой в руках.

– Знакомьтесь, это Мара! – произнесла маленькая нежить, поднимая руку с окровавленной головой повыше.

Глава шестьдесят третья, рассказывающая о предложении, от которого невозможно отказаться

1 апреля 1831 года по Арагонскому календарю

В пятницу первого апреля в Академии снова было не протолкнуться: родители студентов узнали, что Академия подверглась атаке темных магов, и прибыли на разборки с ректором. Разумеется, говорить правду о мертвецах им не стали, и даже дети согласились солгать, рассказывая, как доблестно они бились с темными адептами.

Кабинет Онежского осаждали толпы родителей, пока он принимал там губернатора и представителей Министерства народного просвещения. Они тихонько обещали любую поддержку, лишь бы не всплыла правда о нежити. Зато в общем зале было столько народу, что Соланж плюнула все правила приличия, и забралась с ногами на стол.

– Вы декан факультета оборотней? – среди общего гомона раздался решительный голос.

Доведенный до бешенства Рыков обернулся, и замер, глядя на высокую девушку-оборотня с иссиня-черными волосами.

– Я сестра студента Шамилева, где он?

Впервые в жизни Глеб Рыков растерялся, приглаживая всклокоченные волосы, и что-то невнятно промычал.

– Вы можете говорить четче? – сурово спросила брюнетка.

– Кхм, он был ранен, незначительно, сейчас ему лучше, но он у лекарей.

– Черт знает что тут творится! Как вы такое допустили? Немедленно ведите меня к нему! – скомандовала девушка.

Вопреки всему, что о нем знали, декан Рыков проблеял извинения, и повел девушку к брату. Проходя мимо заливавшегося смехом Бунина, он мстительно скривился, и скрылся из зала.

Борис Бравадин стоял в окружении родственников, рассказывая, как сражался с врагами, не побоялся остаться с ректором и другими защитниками, когда их окружили адепты. Причем за руку его держала Телена – красивая мордовская русалка, не забывая бросать нежные взгляды на увлеченного парня. Его родители со смесью удивления и интереса смотрели на ведяву, и Соланж подумала, что все у них будет хорошо.

Где-то в глубине прошмыгнул Мизинцев, и умчался в библиотеку. Ланж на секунду стало его жаль: после раскрытия Пиявки, мужчина разорвал связь с фамильяром, отправляя предательницу в забытье. Почувствовав ее грусть, Гастон боднул ее головой в колени, и задорно свесил язык.

«Тебе нечего со мной бояться, хозяйка, все налаживается!» – раздались его мысли в голове парижанки.

Спустя неделю основные действующие лица обороны Исети приехали домой к губернатору, пригласившему их на праздничный ужин. Все это время они разбирались с последствиями битвы, и наконец им выпала возможность отдохнуть, поговорить, и насладиться заслуженным отдыхом.

– Дробилина уже увезли в столицу. Поделом ему! – сказал Сухтелен.

– Подлец, – тихо выругался Мизинцев, не простивший ему Пиявку.

Дмитрий сдержал эмоции, но душа невыносимо болела после рассказа Соланж и о чувствах Антона к его покойной жене, и о подделанных письмах, и обо всем зле, которое Дробилин совершил за последние годы.

– Соланж, позвольте с вами поговорить наедине, – тихо попросил граф, когда официальная часть ужина закончилась.

Девушка удивленно кивнула, и вышла вслед за ним. Сухтелен открыл дверь своего кабинета, они вошли, и там Соланж увидела двоих незнакомцев.

– Добрый вечер, мадмуазель! – они почтительно поклонились.

– Я оставлю вас! – сказал граф, и действительно ушел.

– Прошу не беспокоиться, мадмуазель, мы вас не задержим.

Маг в дорогом черном костюме казался ей смутно знакомым, и излучал такую силу и властность, что только присутствие Гастона позволило ей сохранить невозмутимость.

– Присаживайтесь, – произнес второй незнакомец, с фамильяром-лисой. – Вы можете называть меня Лисом, в честь моего фамильяра. Настоящего имени пока что я назвать не могу. Итак, мы знаем правду о мертвецах, и знаем о вашем участии в обороне губернии.

Девушка осторожно кивнула.

– Вы когда-нибудь слышали о тайной канцелярии? Наверняка слышали, на то она и тайная, чтобы каждая собака о ней знала, – усмехнулся Лис, не обращая внимания на недовольство Гастона. – Так вот, официально мы называемся Министерством внутренних дел, и у нас было ведомство, занимавшееся вопросами нежити в Оренбургской губернии. Эти, как бы мягче выразиться, дураки потеряли контроль над ситуацией, и едва не погубили важную часть России, поэтому нам пришлось расформировать ведомство, и создать заново.

Соланж продолжала кивать, не понимая, чего от нее хотят.

– И теперь, когда мы увидели, столько проблем скрывают от нас, пытаясь создать видимость благополучия, нам понадобился доверенный маг на службе ведомства, – мужчина улыбнулся. – Мы предлагаем вам, мадмуазель, работу на Министерство внутренних дел Российской империи.

– Но я ведь поданная Франции!

– Нам все о вас известно, поэтому не думайте, что мы преодолели пол-России, просто чтобы разыграть вас. Ваше подданство сыграет нам на руку, потому что никто не догадается и не разоблачит вас. Вот вы бы подумали, что француженке доверят работу на тайную службу в России?

– Но что конкретно вы от меня хотите?

– У нас есть ведомства по различным... существам, в которые никто не верит. Вроде мертвецов. Но вы на своем примере познали, насколько они реальны и опасны, поэтому их нужно выявлять, изучать, уничтожать, а наши прошлые служащие много чего скрывали, беспокоясь больше о доходном месте, чем о благополучии империи.

– Такова человеческая природа.

– Но не все столь корыстны! Вы встали на защиту чужой для вас земли, проявили доблесть и благородство, едва не отдали жизнь за правое дело, поэтому мы хотим, чтобы вы инспектировали магические академии по всей империи, и выявляли угрозы.

Соланж крепко сцепила руки.

– Поверьте, работы у вас будет – непочатый край! Например, в Ладожской Академии полно зла, принесенного варягами много веков назад, а о Псковской Академии я и вовсе молчу.

Глаза девушки загорелись, и собеседники поняли, что она скорее согласится, чем откажется, но благородно дали время подумать.

Когда за ней закрылась дверь, мужчина в черной одежде элегантно опустился в кресло.

– Ну, что ты о ней думаешь? – спросил он.

– Хороша, и умна, – ответил Лис. – Думаю, она превосходно справится с работой на ведомство.

– Хороша, значит, – усмехнулся собеседник. – Ты неисправим, то-то она смотрела на тебя, не отрываясь.

– Скажи спасибо, что отвлекал ее внимание. Рано еще ей знать, что имела честь быть представленной самому императору Николаю!

– А ты не трепись об этом направо и налево, – нахмурился Николай. – Никто не должен знать, что я тайно прибыл в Оренбург.