Текст книги "Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 26 Нападение

Я остановилась, как вкопанная.

Это был Дмитрий.

Я узнала бы его из тысячи.

Решительное, светлое лицо, всё тот же открытый, ясный взгляд, который когда-то согревал меня в самые трудные дни. Длинные светлые волосы аккуратно завязаны в хвост, но несколько непослушных прядок выбилось на лоб, придавая его облику неожиданную небрежность. Он был очарователен.

Дмитрий, о котором я невольно вспоминала каждый день.

Он вообще не был похож на того, что родился в деревне, а казался истинным аристократом: настолько грациозными были его движения и идеальной осанка. Костюм тройка сидел безупречно, подчёркивая его высокий рост и стройную фигуру. Тщательно выглаженная белая рубашка, жилет с серебряными пуговицами, лёгкое движение руки, когда он поправил манжету – всё в нём говорило о породистости, о воспитании, о принадлежности к миру высокородных.

Но что он тут делает?

Почему пришёл?

Какие у него могут быть дела в этом доме?

Он коротко кивнул остальным ожидающим в коридоре, явно показывая, что закончил, и прощаясь, а затем поспешил прочь.

Я едва успела отступить в тень колонны, чтобы он меня не заметил.

Сердце сжалось так болезненно, что я на мгновение испугалась – вдруг упаду в обморок прямо здесь, среди этих безразличных лиц?

Дмитрий уверенно вышел на улицу. Я не сводила с него глаз, пока он не скрылся за дверьми парадного входа.

Только тогда выдохнула.

Но сердце продолжало колотиться, как безумное.

Боже…

Лучше бы я его не видела.

Он всколыхнул во мне то, чего раньше в сердце даже не было.

Я скучаю по нему.

Но мне нельзя.

Никак.

Ни в коем случае…

Я прижала ладонь к груди, надеясь успокоить этот хаос внутри себя. Но ничто не могло стереть то тепло, что я испытала, глядя в его ясные глаза даже на расстоянии.

В памяти всплыли моменты нашего недавнего общения.

Как он был учтив и заботлив, когда дело касалось меня или Сереженьки. Как мягко звучал его голос, независимо от происходящего.

Зажмурилась, изо всех сил отгоняя эти образы.

Я здесь, в этом доме. И я замужем.

У него есть невеста. Я ему не пара.

Я должна выкинуть его из головы!

Но уже знала – не получится.

Всё, что так старательно прятала внутри себя, теперь поднялось на поверхность и не собиралось уходить вновь…

* * *

Ближе к вечеру в мою комнату постучали. Я открыла дверь и увидела Дарью.

Она стояла на пороге с улыбкой и огромной корзиной, полной пелёнок, крошечных рубашечек и игрушек.

– Вот, решила принести вам с племянником немного полезных вещей, – весело сказала она, входя вовнутрь, словно была у себя дома.

Я приняла её дар с лёгким недоверием. В этой семье было трудно доверять кому бы то ни было. Я знала, насколько искусно здесь умеют притворяться.

Но Дарья, казалось, была искренне рада. Она подошла к кроватке, где мирно спал Сереженька, и с восхищением заглянула в неё.

– Какой же он хорошенький! – прошептала она, чтобы не разбудить малыша. – Настоящий ангелочек.

Наблюдала за ней, ожидая подвоха. Но она лишь улыбалась, глядя на моего сына. Её лицо светилось неподдельной нежностью.

Я немного расслабилась. Может быть, она действительно нормальная?

Дарья отложила корзину, уселась в кресло и посмотрела на меня внимательно.

– Ну, рассказывай, как тебе живётся с моим братом? Всё ли у вас хорошо?

Я замерла.

Лгать не хотелось. Но говорить правду – тем более.

– Всё в норме, – уклончиво ответила я.

Она прищурилась.

– Не верю, – выдала девушка вердикт. – Я же вижу, что вы друг на друга даже не смотрите. Он тебя обижает, да? Расскажи…

Я опустила глаза.

Зачем мне ненужная откровенность?

Возможно, она просто притворяется хорошей, чтобы подловить меня на чём-нибудь. Впрочем, что она может выведать? Сказать мне особенно нечего…

Я вздохнула.

– В каждой семье есть проблемы, – ответила наконец, выставив броню. – Думаю… это наше личное дело.

Дарья помрачнела.

– Ладно, поняла. Ну, ничего, бывает, – сказала она, поджимая губы. – У меня с моим Алексеем тоже далеко не всё гладко, но… жизнь она такая.

Девушка поднялась на ноги и с улыбкой произнесла:

– Ладно, я пойду. Отдыхай.

Заторопилась к двери, а я вдруг почувствовала себя немного виноватой. Вдруг обидела неплохого человека?

Но как только она ушла, я отмахнулась от сомнений.

Нет.

Никакого доверия.

* * *

На следующий день за завтраком Тимофей, как всегда, занял место во главе стола и, развернув газету, без предисловий объявил:

– Учитель найден. Коля начнёт занятия сегодня.

Дарья радостно всплеснула руками:

– Ах, как чудесно! Николай, ты слышал?

Мальчик, сидевший рядом с ней, лишь чуть заметно кивнул, ковыряя ложкой в своей тарелке. Я мельком взглянула на него, но не сказала ничего. До чужих дел мне не было никакого дела.

Пожала плечами и вернулась к своему чаю. Пусть учат мальчика, как хотят – меня это не касалось…

После завтрака отчаянно захотелось немного свежего воздуха. В доме было душно, а мысли путались. Я решила пройтись по двору, чтобы хоть немного прийти в себя.

Выходя через боковую дверь, вспомнила, что в одной из пристроек оставила плед, которым укрывала коляску Серёжи во время вчерашней прогулки (коляску принесли служанки, достали с чердака, сказали, на ней выросли все из этого семейства). Нужно было забрать плед, пока не испортился от сырости.

Я свернула за угол, в тень высокой каменной стены, отделявшей усадьбу от остальной территории. Ветер трепал ветви деревьев, солнце пробивалось сквозь облака.

И вдруг чьи-то крепкие руки схватили меня.

Я даже не успела закричать – огромная шершавая ладонь грубо зажала мне рот и горячее, неприятное дыхание обожгло ухо.

– Хозяин велел передать, чтобы ты молчала, девка, – прохрипел мужчина, пронзая меня взглядом темных, цепких глаз. – Он позаботился о том, чтобы твой муж принял тебя назад, поэтому не испорти ничего! Учти, если проболтаешься и попытаешься сбежать отсюда, пеняй на себя. Пощады не будет!

Мои глаза расширились от ужаса, а сердце застучало так, что казалось – вот-вот выпрыгнет из груди.

Я почувствовала, как его пальцы сжались сильнее, а потом, так же резко, как появился, незнакомец отпустил меня. Я отшатнулась, но ноги отказывались слушаться.

Мужчина стремительно скрылся за поворотом, я успела заметить только невзрачную одежду обычного простолюдина.

Меня начало колотить.

Сделала шаг назад, прижавшись спиной к шершавой стене. В ушах стоял гул, и слёзы сами собою потекли по щекам. Я начала сползать на землю, не в силах устоять на дрожащих ногах.

Угроза была реальной. Я больше не могла притворяться, что это просто игра интриг. Здесь происходило что-то страшное, и я оказалась в центре этого водоворота.

Сжала пальцы, пытаясь справиться с дрожью, но это было бесполезно. Казалось, что сердце вот-вот остановится.

И вдруг крепкие горячие руки – совсем другие – подхватили меня.

– Полина, дорогая… что с вами??? – раздался у самого моего уха взволнованный голос.

Я замерла. Знакомый голос. Дорогой голос!

Едва ли не потеряла сознание.

– Митя… – прошептала хрипло. – Это действительно ты?..

Глава 27 Едва не попались…

Я не смогла ответить на вопрос, что здесь делаю. Пережитый страх сковал меня и отнял речь. Дмитрий некоторое смотрел на меня в полумраке, внимательно вглядываясь в лицо, и кажется, понял всё без слов. Судорожно прижал меня к себе, и я, не раздумывая, вцепилась в его плечи, зарываясь лицом в крепкую грудь.

Тепло его рук, нежные объятия – всё это будто уносило прочь тот ужас, что ещё минуту назад терзал меня. Сердце перестало колотиться, дрожь понемногу утихала. Но в душе всё равно было неспокойно. Весь этот дом, люди, атмосфера – всё нагнетало тревогу. И тот страшный человек… Он появился так внезапно и оказался таким пугающим, что я не выдержала. Никогда не думала, что могу испытать настолько животный страх.

Наверное, накопилось слишком много стресса, да и недавние роды давали о себе знать: после них любая женщина немного взвинчена, и это естественно…

– Полина, не плачь, – тихо прошептал Дмитрий, и я впервые заметила, что он обратился ко мне по имени и на «ты». – Всё будет хорошо. Расскажи, что случилось. Ты чего-то испугалась?

Я не могла ответить. Как я могла сказать ему правду? Дмитрий ничего не видел, а значит, можно было сделать вид, что ничего не произошло. С усилием я выпрямилась, поспешно вытирая слёзы и глядя ему в глаза.

– Почему ты здесь? – выдохнула я, пытаясь собраться. – Ты должен быть на своей работе, со своей невестой…

Он помрачнел.

– У меня нет невесты, – коротко ответил он.

Я замерла.

– Вы расстались? – я напряглась. – Это… из-за меня?

Последние слова я едва прошептала. Мне не хотелось влезать в чужие проблемы, но догадки сами всплыли в голове. Дмитрий посмотрел на меня с лёгкой укоризной.

– Полина, почему вы решаете за меня? – его голос прозвучал строго. – Между мной и Юлией изначально всё было сложно. Я согласился на помолвку только под давлением её отца, но вскоре понял, что совершил ошибку. Я не хочу жениться на женщине, которую не люблю!

Эти слова прозвучали с такой искренностью, что я не могла не поверить. Голова отчего-то закружилась.

– Что же теперь? – прошептала я, чувствуя смятение.

Он пожал плечами, но глаза его горели странным огнём.

– Я потерял работу. Отец Юлии исполнил свою угрозу и добился моего увольнения. Но знаешь, я даже рад. Это был повод найти новое место. И судьба оказалась на моей стороне.

Его улыбка была тёплой, почти радостной. Я не понимала, к чему он клонит, пока догадка не пришла сама. Я ахнула.

– Ты теперь учитель Коли?

Он кивнул.

– Да. И главное, я теперь рядом с тобой!

Но вместо радости я почувствовала страх. Он здесь из-за меня, в доме моего мужа. Это безумие! Я отстранилась, закусив губу.

– Дмитрий, – заговорила я твёрже. – Нам не стоит продолжать это. Я замужем. Тимофей… не самый нормальный человек. Я здесь ради сына, ради его будущего. И пока не собираюсь уходить.

Лицо Дмитрия стало напряжённым, но его ответ поразил меня.

– Я понимаю. Но не отступлюсь. Я буду рядом. Как ангел-хранитель. Даже если я вам совсем не нужен, Полина Сергеевна! – он снова перешел на «вы», уважив, наверное, возведенную мной дистанцию. – Это моё решение, и я буду держаться за него до конца…

Сказав это, он развернулся и ушёл. А я осталась стоять, потрясённая и сбитая с толку. Его слова эхом отдавались в моей голове.

Какая невероятная преданность! Неужели я этого достойна?

* * *

За ужином этим же вечером царила странная атмосфера. Тимофей, как обычно, занимал почётное место во главе стола, излучая властность даже в самых незначительных жестах. Дарья устроилась неподалёку, сияя своей живостью и болтая без умолку. Она щебетала, обращаясь к Коле и Серёже, который, конечно же, был ещё слишком мал, чтобы понимать весь этот фарс. Малыш спал в колыбельке рядом, иногда слегка шевеля маленькими ручками.

Я старалась не встречаться взглядом ни с кем и просто молча ела, изредка поглядывая на Колю. Он сидел напротив, аккуратно держа ложку и время от времени бросая на меня задумчивые взгляды.

Дарья хлопнула в ладоши.

– Ах, да! Чуть не забыла. Я пригласила на ужин нового учителя Коленьки! Надеюсь, ты не возражаешь, братец? – она наклонила голову и посмотрела на Тимофея с лукавой улыбкой.

Тот нахмурился.

– Ужин – это семейное дело, – проворчал он, едва заметно поджимая губы.

Дарья рассмеялась.

– Ну же, Тимофей! – кокетливо протянула она. – Это же особый случай. Как ты можешь быть таким недружелюбным? Мы должны лучше узнать человека, который будет заниматься воспитанием моего сына и твоего племянника.

Я почувствовала, как у меня пересохло в горле. Дарья явно наслаждалась моментом, а Тимофей, хоть и был недоволен, не мог открыто отказаться.

Именно в этот момент в комнату вошёл Дмитрий.

Он был спокоен, даже чересчур. Чистый, безупречно сидящий костюм, волосы, аккуратно собранные назад, но всё равно слегка непослушные. Он выглядел уверенно и благородно.

– Дмитрий, проходите, не стесняйтесь, – сладким голосом позвала Дарья. – Познакомьтесь, это моя невестка, Полина. Полина, это новый учитель Коли, замечательный человек, Дмитрий Харитонов! Я знаю его давно и могу поручиться за его ум и честность.

Я судорожно сглотнула, но промолчала. Дмитрий чуть заметно поклонился в мою сторону, а затем сел напротив, прямо рядом с Колей.

– А тетя и учитель уже знакомы! – вдруг раздался звонкий голос ребёнка.

Я замерла. Сердце застыло, потом сорвалось в бешеный ритм. Откуда Коля мог узнать???

Тимофей медленно поднял глаза на меня. Взгляд ледяной, пронизывающий. Я почувствовала, как в груди сжался тягучий, болезненный страх. Что-то в последнее время у меня совсем нервы сдают. Так, Полина, а ну немедленно взяла себя в руки!

– Коля, – Дарья наклонилась вперёд. – Что ты имеешь в виду, милый?

Мальчик, не осознавая, какой хаос только что вызвал своими необдуманными словами, пожав плечами, пояснил:

– Тётя Полина и мой учитель разговаривали во дворе недавно. Их увидела Радка, когда мыла окно. Я подумал, что они знакомы, если разговаривают…

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. Чёрт! Ребёнок ничего дурного не хотел… но он сказал ровно то, что было нельзя. Тимофей посмотрел на меня, затем на Дмитрия. В воздухе повисло напряжение, способное задушить.

– Полина? – его голос был спокойным, но в нём сквозил скрытый упрёк. – Так вы уже знакомы? Почему ты не упомянула об этом?

Я судорожно перевела взгляд на Дмитрия. Тот сидел спокойно, выглядел бесстрастно, но я знала его достаточно хорошо, чтобы понять: он дико напряжен и… готов ко всему. И он знает, чем грозит разоблачение наших непонятных отношений. Впрочем, угроза этого разоблачения и так висит над головой. Я вообще удивлена, что муж не знает, у кого я работала в последнее время.

– Мы… случайно встретились, – ответила я как можно небрежнее. – Перекинулись парой фраз…

Тимофей продолжал смотреть на меня, и мне казалось, что он вот-вот скажет что-то ужасное, но этого не произошло.

– Так ты знакома с моим учителем, тётя Полина? – Коля заговорил снова, и я мысленно взмолилась, чтобы он замолчал.

В ответ я натянуто улыбнулась, но ничего не ответила, делая вид, что ужасно хочу пить. Отхлебнула из стакана воды и откашлялась.

– Ну вот и познакомились! – звонко рассмеялась Дарья, мгновенно разрядив обстановку. – Дмитрий – замечательный педагог, я уверена, что он принесёт много пользы Коле.

– Конечно, – холодно ответил Тимофей. – Если он действительно хорош…

Он посмотрел на Дмитрия оценивающе, как на предмет, а не на человека. Я видела, как сжались пальцы Дмитрия, но в остальном он остался предельно спокойным.

– Благодарю за доверие, – его голос прозвучал ровно, почти равнодушно. – Я постараюсь оправдать его.

Муж не ответил. Он просто сделал знак слуге наполнить свой бокал вином и перевёл разговор на другую тему.

Я почти не дышала до конца ужина. И когда, наконец, все начали расходиться, почувствовала чужой взгляд.

Повернула голову и встретилась взглядом с Дмитрием. В его глазах не было ни страха, ни смущения. Только уверенность.

Уверенность в том, что он находится там, где нужно.

А я должна была признаться самой себе, что на самом деле безумно рада его видеть…

Глава 28 Старуха

Дни потекли серой, вязкой рекой – неумолимой, тихой, лишённой событий. Я появлялась в других частях дома только на обед и ужин. Остальное время старалась проводить в комнате с Сереженькой. Он рос спокойным, почти безмятежным ребёнком, и, глядя на его крошечные черты, я всё чаще ловила себя на мысли, что только он удерживает меня от полного отчаяния. Его дыхание рядом, его тепло, мягкие пальчики, кулачки, что иногда судорожно сжимались у моего плеча – всё это придавало мне сил.

Иногда я выходила в сад. Небольшими кругами проходила по гравийным дорожкам, не отходя далеко. Сначала искала уединения, потом стало казаться, что за мной могут следить. И в доме, и вне его – я всё чаще ощущала чьё-то присутствие, недоверчивый взгляд, шорох шагов, как будто за каждой дверью кто-то прячется и дышит в затылок.

Наверное, уже паранойя. Это выматывало. И всё же, в саду было легче дышать.

Тимофей, к счастью, был занят чем-то важным. Он почти не появлялся днём. Лишь вечером за ужином мелькал за столом – утомлённый, сухой, сдержанный, и это придавало мне ложную уверенность, что, возможно, он оставит меня в покое. Но обманываться не стоило. Такая тишина всегда предвестие чего-то худшего. Самоуспокоение – самая коварная из ловушек.

Иногда в комнату залетал Коля. Он с любопытством заглядывал в колыбель, где сладко посапывал мой сын. Сначала я относилась к этим визитам настороженно, даже с лёгким напряжением – но со временем смягчилась. Он оказался немного робким, но всё же разговорчивым мальчиком. Умный, наблюдательный, относящийся ко всему с большим вниманием, что бывает у детей, выросших в эмоциональном одиночестве.

– А он совсем не плачет, – сказал он однажды, заворожённо глядя на Сережку.

– Почти нет, – подтвердила я. – Иногда ночью, когда голоден…

– Мне бы такого братика… – пробормотал он и опустил глаза.

Мы молчали. Я не знала, что сказать. Было заметно, что Коля страдает в атмосфере, созданной старшими родственниками. Наверное, ему просто хотелось друга…

А потом он заговорил о Дмитрии. Его глаза загорелись так, как у ребёнка горят только от чего-то по-настоящему интересного.

– А вы знали, что он совсем не заставляет меня зубрить? Мы вчера делали арифметику с фасолинами! А потом учитель предложил мне самому объяснить, почему у Луны нет собственного света. Это было очень интересно!

Я невольно улыбнулась. Дмитрий… Он и правда оказался удивительным человеком. Даже ребёнок это чувствует. Не удивительно, что Коля так к нему тянется.

– А ещё он умеет говорить на диалекте фарли, представляете, тетя Полина!

– Да ты что? – спросила я, и голос мой дрогнул от усмешки. Даже не представляю, что это за диалект.

– Угу, и Дмитрий даже научит меня, если я буду хорошо себя вести. – Коля кивнул с важностью. – Он вообще сказал, что обучение – это как путешествие, и что мы будем искать сокровища знаний. Это же здорово?

Я сдержанно кивнула, не желая показывать, как сильно его слова тронули меня. Дмитрий… Ну почему он так хорош???

Сердце болезненно сжалось. Мысли, как всегда, пошли по опасному пути – что было бы, если бы… Если бы можно было всё бросить, уехать… На край света, куда угодно, где нет Тимафея, нет этих холодных стен и злобных взглядов. Только я, Сереженька… и Дмитрий.

Но я резко отогнала идеалистическую картину. Это было слишком. Слишком сладко. Слишком опасно. Подобные мечты – как иглы с ядом: одна доза – и вот ты уже не можешь жить без неё.

А рядом со мной жестокий мужчина, который имел надо мной власть.

Тимофей не трогал меня, да. Но я помнила его взгляд. И силу его рук. Он просто ждал. Когда я расслаблюсь. Когда сделаю ошибку. И тогда… тогда может случиться что угодно.

Я посмотрела на Колю. Он рассказывал что-то о новых словах, которые они выучили. Я слушала – и не слышала. Он продолжал, не замечая моего рассеянного взгляда, с восторгом делясь радостью.

– Он сказал, что если я буду стараться, то стану великим. Ну… почти. А вы как думаете?

Я очнулась и кивнула.

– Думаю, Дмитрий прав. Ты ведь умный мальчик, Коля.

Он улыбнулся. Искренне. Первый раз за всё время я увидела на его лице выражение простого детского счастья. И поняла – Дмитрий делает больше, чем просто обучает. Он лечит душу ребёнка. В этом доме, полном лжи и холода – это почти чудо.

И всё равно… Я не имею права мечтать. Не имею права даже думать о нём. Потому что каждая такая мысль – это слишком настоящее искушение для меня.

Слишком неясно. Слишком рано. Слишком опасно.

* * *

Однако спокойствие, которым я начала понемногу утешать себя, оказалось иллюзорным. Хрупким, как скорлупа, которую одним щелчком можно расколоть. Оно и было расколото – жестоко, громко и совершенно внезапно. В дом прибыла мать Тимофея – графиня Евдокия Осиповна Горенская.

Я узнала об этом в самый неожиданный момент. Мы с Дарьей сидели в холле на втором этаже. Это был первый случай за всё время моего пребывания здесь, когда она сама меня позвала. Не знаю, что на неё нашло – возможно, ей стало скучно, или же она испытывала то редкое чувство, когда хочется поделиться своими мыслями не с зеркалом, а с живым человеком.

Она говорила что-то о модных фасонах, о глупости некоторых гостей, что наведываются сюда на чай, когда в холл с диким лицом ворвалась служанка.

– Графиня Евдокия Осиповна… уже въехала во двор, – выдохнула она, тяжело дыша.

Дарья мгновенно побледнела. Цвет ушёл с её лица, губы сжались, глаза округлились.

– Что?! – только и смогла выговорить она, а потом быстро встала. В этот момент рядом оказался Коля и схватил мать за руку.

– Мама… – пролепетал он тоненьким голоском. – Я хочу спать. Пожалуйста… Пожалуйста, давай я пойду спать…

Он прижался к её боку, сжав её пальцы в своих ладошках. Его страх был почти физическим. Я смотрела на них с нескрываемым изумлением.

Они её боятся. Реально боятся.

Дарья мягко обняла мальчика за плечи:

– Нет, дорогой, – вздохнула обречённо. – Мы должны встретить бабушку. Иначе она оскорбится. А ты ведь не хочешь провести все выходные без сладкого?

– Не хочу… – всхлипнул Коля, весь сжавшись.

– Вот и славно, – проговорила она с натянутой улыбкой. – А теперь, пойдём. Будем бабушку встречать.

Дарья повернулась ко мне и, бросив быстрый взгляд, сказала чуть тише:

– Полина, тебе тоже придётся пойти. Только помни: мать тебя на дух не переносит. Просто терпи. Не вздумай перечить, если не хочешь повторения прошлых инцидентов.

Я застыла.

Прошлых инцидентов?

Каких?

Но спрашивать не стала. Сердце уже заныло предчувствием чего-то крайне неприятного. Я просто кивнула. Промолчать-то я, думаю, смогу. Но отчего всё вокруг вдруг выглядит таким мрачным, как перед бурей?

Мы спустились вниз. У подножия лестницы – сбор прислуги. Тимофей тоже стоял в холле, лицо каменное. Я шла последней, сжимая руки перед собой. Дарья крепко держала Колю за плечо. Тамара Павловна вдруг выскользнула из тени и, сияя, пронеслась мимо нас, чуть ли не бегом – спешила встретить дорогую «маменьку».

И тут отворилась входная дверь.

Порыв ветра. Скрип тяжёлых створок.

И в комнату вошла она.

Высокая, несмотря на возраст. Прямая, как копьё. В меховом воротнике, с острым подбородком и лицом, покрытым сеткой морщин. И взгляд – пронзающий, оценивающий, хищный.

Молчание.

Графиня Евдокия обвела нас всех прищуренным взглядом.

– Что ж… – протянула она медленно. – Не вижу радости на лицах!

Она шагнула вперед. Стук её каблуков эхом отозвался в высоких стенах холла.

А потом её глаза остановились на мне.

Я инстинктивно отступила на полшага, но уже было поздно. Старуха направилась в мою сторону, остановилась вплотную, и в тот же миг хлёсткая пощёчина обожгла мне щеку вместо приветствия. От неожиданности я пошатнулась и застыла, ошеломленно глядя на дурную женщину.

Все замерли вместе со мной…