Текст книги "Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11. Дебош…

– Слушай, а у вас тут вообще поддержка матерей-одиночек от государства есть? – вопросы посыпались, как из рога изобилия.

Дмитрий удивлённо вскинул брови.

– Поддержка?

– Ну да, выплаты какие-то или, может, помощь едой?

– Нет, конечно, – усмехнулся он. – Государству нет дела до обычных людей.

Я недовольно поджала губы.

– Хорошо, а паспорта? Они у вас есть?

– Что?

– Документы! Удостоверения личности!

– Есть. Они называются дорожные грамоты или купеческие записи, но нужны только тем, кто путешествует или занимается торговлей… – Говоря о своей работе, парень приосанился, стал отвечать увереннее. Но совершенно без высокомерия. Видимо, ему нравилось дело, которым он занимался.

– То есть, если я живу в городе, мне они не нужны?

– Если вы не имеете титул, то нет…

Я задумалась. Интересно, есть у меня титул или нет? Наверное нет, потому что, уходя из поместья, я не обнаружила никаких документов.

– А рождение ребёнка? Его нужно регистрировать?

– Обычно да, в городской ратуше или у храмовников.

– А если не зарегистрировать?

– Тогда ребёнка не признают законным гражданином, и у него не будет прав наследования.

– Но если он не наследник, то какая разница?

Дмитрий пожал плечами.

– В таком случае это просто формальность.

– То есть можно не регистрировать?

– Можно.

Я продолжала шагать, глубже погружаясь в мысли, но тут же вынырнула с новым вопросом, который не имел для меня принципиального значения, а был задан скорее для общего развития.

– А что с сиротами? Есть приюты?

– Есть, но жить там – последнее дело.

– Почему?

– Потому что там плохо.

– А подробности?

– Вам лучше не знать.

Я недовольно покосилась на него, но переключилась на другой вопрос.

– Ладно. А как насчёт медицинской помощи? Лекари у вас… у нас частные или государственные?

– И такие, и такие. В госпиталях лечат бесплатно, но там мало лекарств и много пациентов. А за хорошего лекаря придётся платить.

Я задумалась.

– Значит, мне лучше не болеть.

– Это действительно мудрое решение…

Дмитрий слегка усмехнулся, но тут же посерьёзнел, когда я спросила:

– А суды? Как решаются споры между людьми?

– Всё зависит от того, о каком сословии речь. У крестьян – общинные старосты, у горожан – судейские при ратуше, у аристократов – специальные заседатели.

– А если обычная женщина захочет подать в суд?

– Смотря на кого.

– На работодателя, например.

Дмитрий хмыкнул.

– Ну, формально это возможно. Но на практике никто с этим не связывается.

Я нахмурилась.

– То есть, если меня обманут с оплатой, мне просто придётся смириться?

– Или искать свидетелей и влиятельных покровителей.

Я тяжело вздохнула.

– Понятно. Значит, рассчитывать могу только на себя.

– Как и все, – согласился Дмитрий.

Я открыла рот, чтобы задать новый вопрос – возможно, самый важный, но вдруг заметила, что мы уже стоим перед прачечной.

Дмитрий остановился, а я продолжала думать.

Его ответы рисовали передо мной картину мира, в котором мне предстояло выживать.

И с каждым новым ответом становилось ясно: здесь мне никто не поможет.

Ну что ж.

Я не привыкла сдаваться и рассчитывать на кого-то другого.

И всё-таки кое-что вертелось на языке: имел ли тот самый муж право выгонять меня с ребёнком, не имея доказательств моей вины?

А вдруг я имею права на его дом?

Как это узнать?

Мысли были туманные, нереальные в своей сути, но я ведь не должна отмахиваться и от таких вариантов, правда?

Я же не для себя стараюсь, а для Серёженьки…

Но озвучить всё это мне не дали.

Из-за угла появились прачки, вероятно, тоже возвращающиеся с рынка. Все они, как и я, жили при прачечной.

Их было человек шесть, впереди шла Клекса (кстати, это было прозвище, а звали эту крикливую бабу Клара.)

Увидев меня вместе с Дмитрием, они замерли и перестали смеяться.

Клара побледнела, потом покраснела, насупилась, ноздри большого носа начали раздуваться, как у быка.

Сейчас, при дневном свете, я поняла, что она не так уж и стара. На вид ей было не больше тридцати, а в полумраке прачечной она показалась женщиной в возрасте.

Худая, нескладная, носатая – она производила противоречивое впечатление.

Но портила её не худоба, а зверское выражение лица…

Наконец, прачки снова пошли вперёд. Почти все, кроме Клексы, милейше улыбались моему спутнику и… строили ему глазки.

Я опешила.

Значит, он действительно так популярен?

Впрочем, парень видный, симпатичный, а теперь ещё и умный, при хорошей должности.

Неудивительно, что каждая хочет ему понравиться.

Но ведь у него невеста есть!

Прачки прошли мимо, поздоровавшись с Дмитрием, и даже Клекса растаяла, послав ему мягкую улыбку, отчего вдруг стала даже чуточку симпатичней.

Мне же достался ледяной взгляд.

Прачки вошли в прачечную, и их голоса стихли.

Я повернулась к Дмитрию.

Все вопросы выветрились из головы, а тут ещё и Серёжка завозился. Его пора переодеть и покормить.

– Спасибо тебе, – произнесла я с благодарностью. – И за тот подарок в виде продуктов тоже. Это ведь ты, правда?

Парень смутился, но утвердительно кивнул.

– Я помогу занести, – вызвался он, но я отказалась.

* * *

Я начала разбирать продукты из корзины и замерла, обнаружив между лепёшками небольшой бумажный свёрток. Осторожно развернула его… и ахнула. Несколько бумажных купюр. Что? Откуда это? Дмитрий! Неужели он? Я опешила, внезапно почувствовав тепло, разлившееся в груди, но тут же заставила себя отогнать это ощущение.

Зачем он помогает? Из жалости? Или у него есть другая причина? Я не знала, но в любом случае была благодарна. Искренне. Однако не нужно к этому привыкать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Оставшийся день прошёл спокойно. Я настирала пелёнки и вывесила их сушиться на крыше (в обычные дни я вешала их перед окном на специальную верёвку). Работа, как ни странно, немного успокаивала. Но вот вечер оказался совсем нетипичным. Как только стемнело, снизу послышался шум, быстро переросший в пьяный дебош. Неужели это то, о чём предупреждал Дмитрий?

Я заперла дверь, покормила Серёжку, напевая ему колыбельную, полюбовалась его пухлыми щёчками и попыталась уснуть на жёстком матрасе. В углу комнаты обнаружился небольшой камин – я топила его каждый вечер. Тепла от него было немного, но всё же хоть какой-то уют. Дрова разрешала брать хозяйка, высчитывая их стоимость из зарплаты. А по весне можно будет и вовсе не топить.

Я проваливалась в сон, но вскоре пьяные крики внизу переросли в потасовку. Кто-то с грохотом опрокинул стол, раздался звон разбитой посуды. Я раздражённо сжала кулаки, чувствуя дикую усталость, но старалась не обращать внимания. Однако хуже всего стало, когда кто-то начал ломиться ко мне в дверь.

Я вскочила, сердце заколотилось. Серёжка во сне завозился.

Снаружи раздался пьяный голос:

– Эй, вставай, девка, принимай клиента!

Я похолодела.

– Ну же, где ты? – продолжал мужик. – Я соскучился по сочной бабе!

Он попытался дёрнуть ручку, но дверь была заперта.

– Мне сказали, что ты принимаешь двоих за раз! – хохотнул он. – После меня товарищ тоже придёт. Хочешь подзаработать кругленькую сумму?

Я не верила своим ушам. Почему мне орали, как какой-то дешёвой проститутке?

Но тут всплыла одна деталь… «Мне сказали.» Значит, кто-то специально пустил слух, чтобы доставить мне неприятности.

И я, кажется, знала, кто. Клекса. Кто же ещё? Она сегодня смотрела на меня с ненавистью, когда увидела с Дмитрием.

Неужели положила на него глаз и решила избавиться от "соперницы"? Вот дура! Я же с ребёнком! Кому я такая нужна?!

Тем временем пьяный громила продолжал ломиться в дверь. Серёжка возмущённо заплакал.

Я стиснула зубы. Ладно, Клекса. Ты начала эту игру. Но я её закончу…

Глава 12. Особый дар…

Гнев вспыхнул во мне мгновенно, словно пламя, поддуваемое ветром.

Я резко подхватила расплакавшегося Серёжку, прижала его к себе, чувствуя, как внутри всё сжимается от ярости.

Не хватало ещё, чтобы этот пьянчужка испугал ребёнка окончательно!

Тяжёлым шагом подошла к двери, едва сдерживая желание врезать по ней кулаком. Сережа раскричался, громко, надрывно, как могут только младенцы. За дверью раздалось недовольное сопение, а потом грубый голос раздражённо выругался:

– Какого чёрта?..

– А ну-ка, отвяжись, пьянчуга! – мой голос был твёрд, звенел, словно натянутая струна. – Ты хоть понимаешь, с кем говоришь?

За дверью последовал смешок.

– Ну, с какой-то бабой, которую, говорят, можно…

– Говорят? – я почти рассмеялась от презрения. – Ты, выходит, веришь слухам? Значит, такой же болван, как те, кто их распускает?

Тишина.

Я почувствовала, что задела его.

– Не смей меня оскорблять, девка! – возмутился мужик.

– А ты не смей вламываться в мою комнату! – рявкнула я так, что Серёжка даже перестал хныкать. – Я мать с младенцем, а ты, здоровенный мужик, стоишь тут и орёшь, как последний идиот! Тебе не стыдно?

За дверью послышалось неуверенное сопение.

– С ребенком? А ну тогда… да ладно тебе… Я думал…

– Думал?! – усмехнулась я, подливая в голос ледяного сарказма. – Да ты вообще способен думать? Или только жрать, да на баб кидаться? Кто-то шепнул тебе на ухо сплетню, и ты тут же бросился ломиться в чужую дверь, даже не разобравшись?

Опять молчание.

Но теперь оно мне нравилось.

Я чувствовала, как мой голос вонзается в этого олуха, словно нож в мягкое тесто.

– Может, тебе ещё и указать, кто эту ложь про меня распускает? Или сам догадаешься, умник?

– Подумаешь, ошибся… – буркнул он.

– Ошибся?! – я уже не сдерживалась и позволила злости взять верх. – Да ты позорище! Взрослый мужик, а ведёшь себя, как дешёвый прихвостень. Кто-то свистнул, и ты помчался, как цепной пёс, даже не подумав, что за этим стоит. А теперь послушай меня внимательно: если ты хоть раз ещё попробуешь сунуться ко мне – я лично разнесу твои подвиги по всему городу. Имя у хозяйки спрошу, будь уверен…

За дверью кто-то фыркнул: вероятно, мужик был не один.

Пьянчуга замешкался.

– Слушай… Я…

– Уходи, пока сам не стал главной потехой сегодняшнего вечера, – процедила я. – Или тебе нравится быть дураком, которого водят за нос?

Ответа не последовало.

Дверь скрипнула, когда он, вероятно, опёрся на неё рукой, но ломиться перестал.

– Ладно… ухожу… проклятье, где найти бабу на вечер нормальную???

Послышались удаляющиеся шаги, и через минуту всё стихло.

Я выдохнула, чувствуя, как дрожат руки.

Серёжка снова притих, уткнувшись носом мне в плечо.

Я вернулась в центр комнаты, опустилась на кровать, сердце всё ещё колотилось.

Серёжка уже успокоился, тепло сопел у меня на плече, но я пока не могла расслабиться. Гнев и возмущение всё ещё бурлили внутри.

Этот пьянчуга… Он ведь реально мог сломать дверь, если бы был ещё злее или настойчивее. И всё это – из-за какой-то лживой сплетни. Да, теперь мне точно ясно, что Клекса так просто не оставит меня в покое. Придётся поговорить с ней. Жёстко и без церемоний.

Я задумалась.

Ситуация была на грани. Этот мужик мог оказаться не таким сговорчивым. Мог начать выбивать дверь, угрожать и так далее. Конечно, можно сказать, что мне повезло. Хотя не совсем так.

У меня была одна особенность, на которую на Земле я не так уж сильно обращала внимания. Просто были разные случаи, и вспомнился мне один из них…

Как-то я ехала в автобусе, который шёл в один дальний посёлок. Там находилась психиатрическая больница, и многие с опаской относились к этому месту. Но я тогда думала о своём. Дорога была долгой, автобус трясся на ухабах, пассажиры были обычными – молодёжь, пенсионеры, парочка уставших рабочих, возвращающихся домой. Всё шло своим чередом, пока на одной из остановок в салон не вошёл молодой человек.

Я сразу обратила на него внимание. Что-то в его облике было… необычным. Лицо напряжённое, взгляд рассеянный, одежда неопрятная. Он стал недалеко от меня, бормоча что-то себе под нос.

Краем глаза я заметила, как несколько пассажиров с опаской попятились. Девушка, стоявшая неподалёку, поспешила перейти к выходу, а старушки зашептались:

– Вот ведь… Как можно таких выпускать без сопровождения! Разве можно таким в одиночку по разгуливать?

Каким «таким»? Неужели он болен?

Я прикусила губу. Болтовня старух показалась неприятной. Разве можно так? Ведь он тоже человек… Мне вдруг стало его жаль. Может, потому что парень чем-то напомнил моего Ванечку, а может, потому что я просто увидела в нём что-то, что задело струны души.

Но пока я размышляла об этом, парень начал без причины нервничать. Сначала тихо бурчал, потом всё громче. Голос его становился всё более раздражённым, словно он ругался с кем-то невидимым. Пассажиры начали волноваться, некоторые кинулись к водителю:

– Высадите его! Он опасен!

А я… я вдруг поняла, что не могу позволить этому случиться.

Пока люди отворачивались, я двинулась вперёд, осторожно раздвигая толпу локтями. Встала напротив парня и, не раздумывая, мягко коснулась его плеча.

– Всё хорошо, – приглушённо сказала я. – Не бойся. Ты в безопасности. Никто тебя не тронет.

Он резко поднял голову.

Глаза его метались, были напряжёнными, но, встретившись с моими, постепенно начали меняться. Я видела, как в них сначала промелькнуло удивление, потом растерянность, а потом… облегчение.

Я прямо-таки ощущала, что могу разогнать тучи в его душе.

Парень замолчал, перестал сжимать кулаки и заёрзал, словно не знал, что теперь делать. А на следующей остановке в автобус влетела заплаканная женщина.

– Господи, ты где был?! – Она кинулась к нему, крепко схватила за руку. – Ванюша, ну куда ты убежал, я думала, что с ума сойду!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Надо же, действительно Ваня…

Наверное, это была его мать или бабушка. Она потянула его к выходу, всё причитая, а он продолжал смотреть мне в лицо, выворачивая шею, словно хотел запомнить.

Тогда я поняла: у меня есть способность влиять на людей. Одним тоном голоса, одной уверенностью в словах я могу склонять их к нужному мне поведению. Это не было поводом для гордости. Это был Божий дар.

Дар, чтобы помогать.

Подобное повторялось не единожды, поэтому я была уверена в нем…

И я явно использовала его сегодня.

Буквально чувствовала, как словами припечатываю пьяного мужика к полу, заставляя его осознать, какой он жалкий. Он ушёл не потому, что испугался, а потому, что ему стало стыдно.

Я устало выдохнула.

Теперь стало понятно, о чём настойчиво предупреждал Дмитрий. Он знал, что по вечерам здесь творится черт знает что, но я его не послушала.

Однако первопричина всего этого – Клекса.

Если она действительно подстроила этот инцидент, то должна за это ответить.

Завтра я с ней поговорю.

Не просто поговорю.

Поставлю на место…

Откуда столько уверенности, что у меня получится? Я же сказала, у меня есть дар…

Глава 13. Неожиданное предложение…

Я проснулась от того, что Серёжка заворочался рядом, посапывая и морщась во сне. В комнате было ещё темно, но внизу уже раздавались звуки – кто-то двигал вёдра, кто-то топал тяжёлыми шагами по деревянному полу.

Я села на кровати, потянулась, размяла затёкшие плечи. После ночных событий сон был тревожным, но я всё же отдохнула. Главное, что пьяница больше не вернулся.

Осторожно прижала Серёжку к себе, целуя его в тёплый лобик.

– Доброе утро, малыш, – прошептала я.

Он захныкал, а потом распахнул голубые глазёнки, потянулся. Я улыбнулась, поднялась и первым делом достала остатки еды из корзины. Небольшой кусок хлеба и немного остывшего молока – вот и весь мой завтрак.

После этого занялась Серёжкой: переодела его, тихонько укачала, напоила грудным молоком. Он быстро успокоился, тихонько посапывая на моих руках.

Я думала о предстоящем дне.

Сегодня мне нужно было сделать одну важную вещь.

Поговорить с Клексой.

И если она действительно стояла за тем, что случилось ночью, то я не намерена прощать.

* * *

Прачечная уже наполнилась паром и запахом мыла, когда я спустилась вниз. Женщины работали, полоща бельё в огромных деревянных корытах, а Клекса стояла у стены, что-то громко обсуждая с двумя другими прачками.

Я молча направилась прямо к ней. Поставила корзинку с Сережей на лавке в чуть сторонке и впилась в негодницу взглядом.

Заметив меня, Клекса мгновенно напряглась, её глаза вспыхнули недобрым огнём.

– О, смотрите, наша барыня пожаловала! – громко бросила она, привлекая к нам внимание остальных. – Небось, после трудной ночи отдыхала? Или, может, тебе и работать не надо? Ты ж у нас особенная!

Я ничего не ответила, только сверлила её взглядом.

Она разозлилась ещё сильнее, шагнула ближе. Похоже, чаша ее ненависти настолько переполнилась, что она уже не могла держать ее в себе.

– Тебя вообще кто сюда звал, а? Белоручка! Думала, если разочек в корыте постираешь, то станешь нормальным человеком??? Нет! Ты не такая, как мы! Ты всю жизнь в парчах ходила, а мы с детства вкалываем не покладая рук. И ты думаешь, мы не видим, как ты виляешь хвостом перед Дмитрием?!

Я сжала кулаки. Как много претензий сразу…

Клекса с ненавистью скривилась, увидев, что я не оскорбилась и не стала изрыгать проклятия. И тогда она шагнула ближе и выплюнула мне прямо в лицо:

– Вот только попробуй к Дмитрию сунуться! За него я тебе все патлы повыдёргиваю!

Я выслушала это молча.

А потом, прежде чем она успела сказать что-то ещё, со всей силы влепила ей пощёчину.

Громкий хлопок разнёсся по прачечной.

Клекса замерла, глаза её расширились от шока.

– Это за то, что прислала ко мне ночью мужиков, – процедила я, глядя ей прямо в лицо.

Она отшатнулась, растирая горящую щёку.

Вокруг нас тут же начали перешёптываться. Прачки с интересом наблюдали, некоторые даже хихикнули.

Клекса побледнела, но быстро взяла себя в руки, выпрямилась и начала огрызаться:

– Да что ты мелешь?! Какие мужики?! Никому ты не нужна, шалава дворянская! Тебя саму из дома с позором выгнали, а ты сюда приперлась и нос задрала!

Я шагнула вперёд, заставляя её пятиться.

– Ах, никому не нужна? – мой голос был твёрд. – Тогда почему ночью кто-то ломился ко мне в дверь, называя меня продажной бабой? Кто это устроил, а? Всё же очевидно!!!

Клекса запнулась, но быстро нашла, что ответить:

– Да с чего ты взяла, что это я?! Может, кто-то другой слухи пустил!

– Да, конечно, – я усмехнулась. – Совпадение, что это случилось именно в тот день, когда ты увидела меня с Дмитрием? Совпадение, что именно ты первой начала орать про "белоручку" и "дворянскую дрянь"?

Клекса наткнулась спиной на стену.

Я подошла вплотную, глядя ей в глаза.

– Послушай меня, – прошептала я, но голос мой был холоден, как лёд. – Если ещё раз ты попытаешься подставить меня, если ещё раз из-за тебя кто-то сунется ко мне с грязными намерениями, клянусь, я сделаю всё, чтобы ты сама вылетела отсюда на мороз. А ты ведь знаешь, что в городе без работы долго не протянешь.

Она сглотнула, явно не ожидая такого напора.

Но в этот момент сзади раздался гневный крик:

– Что тут за шум?! Почему вы не работаете, лентяйки?!

Я резко обернулась.

В прачечную влетела хозяйка. Лицо её было красным от злости. Руки она упирала в бока, глаза метали молнии.

– Чем вы тут заняты??? – рявкнула она, оглядывая всех.

Клекса тут же изобразила на лице угодливое выражение.

– Госпожа Радислава! – взвизгнула она, всплеснув руками. – Видите, что эта грымза творит?! Нападает на меня! Я ведь только слово сказала, а она сразу в драку!

Радислава, женщина грубая и предвзятая, незамедлительно подскочила ко мне и остановилась вплотную.

– Ах вот ты какая! – начала она с наигранным негодованием. – А я-то, дура, думала, что ты здесь работать пришла! У нас дружный коллектив, а ты принесла сюда свою высокородную спесь! Главное, как по мужикам шляться, так ты такая же, как и мы, а как опуститься на уровень со своими коллегами, так нос задираешь!

Я стояла перед ней, не двигаясь, только смотрела в её перекошенное злобой лицо.

В этот момент я поняла, что предубеждение этой женщины выше её разума. Если таковой у неё вообще имеется.

Они все ненавидят меня. Никто даже не станет разбираться, виновата я в чём-то или нет.

Клекса запросто устроит ещё какую-нибудь пакость, и никто её за это не осудит.

Стало горько.

Но решимость только сильнее наполнила душу.

За благополучие Серёжки я всех на кусочки порву.

Что угодно сделаю, но не позволю…

– Что здесь происходит?! – раздался напряжённый и властный голос.

Все дружно обернулись.

Дмитрий.

Тот самый Митька-законник.

Клекса побледнела, а Радислава тут же расплылась в угодливой улыбке и всплеснула руками.

– Димочка! А вы-то тут откуда?!

Парень выглядел хмурым, глаза метали молнии.

Я даже не подозревала, что в этом скромном, даже робком человеке может быть такой характер.

– Полина Сергеевна, – голос его звучал непривычно твёрдо. – Пожалуйста, уделите мне минутку.

Я кивнула, схватила корзинку с младенцем и вышла вслед за ним во двор прачечной, на ходу поправляя Серёжкино одеяло и набрасывая на голову платок.

Мы отошли на приличное расстояние, и Дмитрий повернулся ко мне.

Глаза его сверкали, губы были решительно сжаты.

– Я услышал… что у вас ночью был инцидент, – начал он.

Я выпучила глаза.

– Откуда?! – прошептала ошеломлённо.

Парень смутился, опустил взгляд.

– Не сочтите за наглость… – он запнулся, словно боялся, что я неправильно пойму, и быстро добавил: – Я платил одной пожилой прачке, чтобы она рассказывала мне, как вы тут поживаете…

Я опешила.

– Зачем?

Дмитрий выдохнул, провёл ладонью по волосам.

– Я волновался, – признался он с горечью. – Это ужасное место, как вам пришлось убедиться. Я пожалел, что посоветовал вам эту работу, и я… – он замялся, словно с трудом подбирая слова. – И я прошу вас… приглашаю вас… поработать у меня, в моей личной конторе… секретарём.

Выдохнул, словно едва решился сказать.

Я изумлённо рассматривала его раскрасневшееся лицо.

Парень нервничал.

А у меня в голове крутились тысячи вопросов.

Зачем? Почему я? Почему ему вообще не всё равно?

– Вы… простите, что? – переспросила я, не веря своим ушам.

Дмитрий отвёл взгляд, но голос его прозвучал уверенно:

– Полина Сергеевна, я вижу, что здесь вам не место. Я не могу позволить, чтобы с вами случилось ещё что-то подобное.

Он выглядел напряжённым, будто боялся моего отказа.

Я перевела взгляд на спящего Серёжку. Работа в прачечной была невыносимой, но я держалась, потому что у меня не было выбора. И несколько минут назад я пообещала себе, что пойду на что угодно ради его благополучия…

Так почему бы мне… не согласиться?

Медленно вдохнула.

– Почему вы это делаете? – уточнила тихо.

Дмитрий напрягся ещё сильнее.

– Потому что мне не безразлично, что с вами будет! – выпалил он.

Я не могла отвести от него взгляда.

Этот человек знал меня всего ничего. Не был мне ни другом, ни родственником.

Но он отчаянно старался помочь.

– И что я должна буду делать?

Дмитрий выдохнул, будто с плеч свалился тяжёлый груз.

– В конторе работа несложная. Разбирать документы, писать письма, делать расчёты. Конечно, вам придётся привыкнуть к юридическим терминам, но я помогу.

– А мой ребёнок?

Парень замялся, но затем твёрдо ответил:

– Он может быть рядом. В конторе есть комната, где вы сможете его укладывать.

Я задумалась.

Это предложение казалось невероятным. Работа, за которую платят больше, чем в прачечной. Чистое помещение. Возможность заботиться о сыне…

Но я знала, что просто так в жизни ничего не даётся. Вряд ли парень позвал меня потому, что ему нужен был секретарь…

– Что вам за это нужно? – тихо спросила я.

Дмитрий вздрогнул, будто я его ударила.

– Да ничего! – почти возмутился он. – Мне не нужно от вас ничего, кроме честного труда!!!

Я всё ещё сомневалась.

И тут он шагнул ко мне ближе и серьёзно добавил:

– Но если вы останетесь здесь, я не прощу себе.

Что-то дрогнуло внутри.

Этот человек говорил искренне.

Он действительно заботился обо мне.

Взглянула на Серёжку. Я не имела права подвергать его опасности.

– Хорошо, – наконец кивнула я. – Я согласна.

Глаза Дмитрия вспыхнули.

– Тогда соберите вещи. Завтра с утра я за вами заеду.

Я медленно кивнула, а затем он развернулся и быстрым шагом ушёл.

Я смотрела ему вслед, не понимая, почему моё сердце вдруг забилось быстрее.

Но одно я знала точно.

Завтра начнётся новая глава моей жизни…

– Сереженька, кажется, всё налаживается… – прошептала я.