Текст книги "Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 32 Наконец-то минутка счастья…

Лес не пугал. Он был просто чужим. Каким-то слишком темным и влажным. Тёмные кроны закрывали солнечный свет так, что атмосфера в нём показалась мрачноватой. Как же Коленька мог прийти сюда?

Прошлогодняя листва шуршала под ногами. Вязко. Запах перегнивших листьев и старой коры бил в нос. Где-то высоко над кронами щебетали птицы, нарушая тишину. Но каждый скрип и треск веток заставляли ёжиться.

Я всё время прислушивалась. Не услышим ли мы плача, крика, стона?

С Дмитрием двигались в одном ритме, почти плечом к плечу. Рука сама тянулась к нему – просто чтобы почувствовать живое тепло рядом. Но сразу же я понимала, что это непозволительное слабоволие. Нет, я не должна думать о своих чувствах. Сейчас важно позаботиться о ребёнке и только о нём.

Мы обогнули кусты орешника – и в следующую секунду я увидела Колю. Он сидел под раскидистым деревом, у подножия которого мох был густым, как ковёр. Мальчик обнимал колени, весь съёжившись, будто хотел превратиться в кого-то совершенно незаметного. Лёгкая куртка была испачкана, на щеке размазанная грязь, волосы торчком. Он не плакал – по крайней мере, вслух – но плечи мелко подрагивали.

– Коля! – выдохнула я и побежала вперёд, едва не распластавшись на тропинке.

Он вскинул голову. Глаза опухшие, лицо мокрое от слёз. Увидел нас, поднялся, как пружинка, будто захотел броситься и сбежать – но не убежал, только отступил назад и закричал:

– Я не вернусь! Мне всё равно! Я найду папу! Буду жить с ним и больше никогда не приеду сюда!

Я остановилась, боясь его спугнуть.

– Коля, послушай меня, пожалуйста! – голос дрогнул. – Я понимаю, ты сейчас очень обижен, и тебе больно. Но ты знаешь – твоя мама сходит с ума, пока ты тут сидишь.

Он упрямо вскинул подбородок, но глаза уже наполнились новой волной слёз.

– Мама не хочет уезжать! А бабушка сказала, что я слабак, что я ничтожество, как мой отец…

– Это неправда, – я покачала головой. – Её слова – неправда. Коля, не слушай всё это. Ты очень хороший мальчик, замечательный ребёнок. Я так надеюсь, что мой Серёженька станет таким же, как ты, когда вырастет. Но ты не имеешь права убегать от тех, кто тебя любит. Потому этим ты причиняешь им боль!

Коля вздрогнул и опустил глаза. Я продолжила увещевать его:

– Твоя мама… Она борется за тебя каждый день. Терпит. И очень старается. Она хочет увезти тебя отсюда и сделает это. Но ты убежал – и ей стало очень страшно. Послушай, ты ведь мужчина. Пусть ещё маленький, но мужчина. Ты должен быть её защитником. Её опорой…

Губы Коли задрожали. Потом он всхлипнул – и всё, что держал в себе, прорвалось лавиной.

Он бросился ко мне, уткнулся лицом мне в бок и зарыдал.

– Я не хотел… Я думал, что маме без меня будет лучше. Тогда бабушка не будет постоянно её обижать. Я только мешаю.

– Тише, Коленька, тише, – я обняла его, крепко прижимая к себе. – Ты её жизнь, слышишь? Ты – самое дорогое, что есть у твоей матери. Ей ничего не нужно – ни эти стены поместья, ни фамилия, ни наследство, – только ты. Даже находясь здесь, она хотела сделать для тебя лучше, чтобы дать тебе возможности для жизни в будущем. Но сейчас, я думаю, она готова оставить всё на свете, лишь бы ты был в порядке.

Коля ещё какое-то время плакал, но вскоре я почувствовала, что его дыхание становится ровнее. Потом он выпрямился, утер нос рукавом и шмыгнул.

– Я больше не буду, обещаю. Только не говорите маме, что я хотел уйти так далеко. Скажите, что я просто вышел погулять.

– Мы скажем ей, что ты был очень мужественным, что ты понял свою ошибку и захотел всё исправить, – наставительно произнесла я.

Он кивнул, смирился. В глазах всё ещё плескалась грусть, но, похоже, он действительно начал успокаиваться.

– Пойдём? – спросила я, протягивая руку, и он сжал мою в ответ.

Пошли в обратном направлении, но через несколько минут встретили одного из солдат. Коля узнал его сразу и бросился к нему радостно. Это был один из сопровождающих Дарьи, который помог ей добраться в поместье. Подчинённый её мужа.

– Дядя Митрофан! – воскликнул мальчишка, прижавшись к нему.

Усатый мужчина улыбнулся и облегчённо выдохнул.

– Нашёлся, сорванец… Что ж ты? Не добавляй нам горя, ладно?

Я поняла, что мы можем спокойно отпустить Коленьку с этим мужчиной, да и мальчик был несказанно рад увидеть солдата. Попросив его проводить ребёнка к матери, мы попрощались, и мужчина ушёл.

Дмитрий же взял меня под локоть и предложил немного пройтись. У него раскраснелись щёки. Я тоже почувствовала волнение. Ещё бы! Возможность побыть наедине у нас представилась едва ли не впервые за долгое время. Да, раньше мы были вместе, буквально жили в одном доме какое-то время, но отношения были совершенно другими. Сейчас казалось, что мы связаны так глубоко и так давно… почти вечность.

Мы свернули с тропинки и буквально через двадцать метров вышли к озеру. Оно притаилось в окружении деревьев – тёмное, могучее, таинственное. Гладкая вода отражала серое небо, откуда, крадучись, начал сыпаться лёгкий, редкий дождь.

Но мы не чувствовали его, потому что это было наше время.

Дмитрий повернулся ко мне и взял меня за руки, мягко сжал их, пытаясь передать свои чувства. Мы смотрели друг другу в глаза. Казалось, что время остановилось.

– Полина… – проговорил он наконец, – я так ждал этого момента, потому что очень хотел сказать… можно?

Я коротко кивнула, волнуясь, как девчонка. Кажется, со всеми этими событиями я совсем забыла, сколько мне лет на самом деле, и чувствовала себя такой молодой.

– Я очень хочу забрать тебя и Серёжу из этого дома, – наконец продолжил Дмитрий. – Больше не могу смотреть на то, что происходит здесь. А так как мне скоро нужно будет уйти, потому что Дарья увезёт своего сына, то прошу: позволь мне сделать это. Я спрячу вас. Тимофей никогда нас не найдёт…

Последняя фраза, хоть и звучала замечательно, казалась нереалистичной.

– У Тимофея большая власть… – начала я несколько напряженно. И тут некстати вспомнился ещё один неприятный человек – тот самый, кто угрожал мне некоторое время назад.

– Нас могут найти, – продолжила печально. – Потому что Тимофей от сына он не отступится. Просто заберёт его у меня – и всё. Однако… – я громко сглотнула, – я тоже не хочу здесь оставаться. Если бы знала, что всё обернётся так… никогда бы не позволила вернуть себя. Впрочем, сейчас не стоит толковать о прошлом. Нужно думать о будущем…

– Что-нибудь придумаем! – воскликнул Дмитрий с жаром.

Кажется, тот факт, что я не отвергла его предложение, очень его воодушевил. И тогда я поняла, что, пожалуй, не могу больше держать своих чувств в себе.

– Дмитрий… – я шагнула к нему, оказавшись вплотную. – Митя…

Он вздрогнул при звучании своего имени, и по лицу его расплылась счастливая улыбка. И снова он казался мне таким юным, таким необычным, таким особенным.

– Полинушка… – он улыбнулся, обняв меня руками за талию. – Свет очей моих…

Я коротко рассмеялась. Прозвучало это так мило, хотя довольно-таки старомодно… с моей точки зрения.

– Скажи… скажи мне, чувствуешь ли ты в своём сердце то, что чувствую я? – зашептал он приглушённо, а глаза загорелись невероятной надеждой. Я кивнула.

– Чувствую. Действительно чувствую.

Дмитрий просиял.

– Я… я так счастлив слышать это. Спасибо тебе!

– За что же спасибо? – я смутилась. – Всё это время ты помогал мне. Помогал, спасал, поддерживал. Это я тебе должна.

Тогда он рывком наклонился ближе, и его губы оказались напротив моих.

– Можно я верну свои долги… поцелуем?

Этот игривый вопрос застал меня врасплох. Вот уж не думала, что такой правильный, добропорядочный молодой человек вдруг захочет такой оплаты. Но в этот момент я почувствовала безумную радость.

– Можно, – ответила с улыбкой.

И Дмитрий не заставил себя ждать.

Он целовал меня нежно и трепетно, ласково и с жаром. Его руки обнимали меня крепко-крепко. Движения чужих губ заставили меня забыть обо всём на свете. Хотелось отдаться этому чувству до конца, хотя это было безумием.

Неужели существует счастье больше, чем собственный ребёнок? Неужели даже в этом мире я могла бы иметь невероятную близость с человеком, который так хорош? Близость – в первую очередь – душевную. Глаза в глаза, плечо к плечу, вместе против беды, вместе во времена радости…

И поцелуй Дмитрия доказывал мне, что всё это возможно.

Да, надо убегать. Нужно уходить как можно дальше и как можно скорее. И пытаться обрести своё собственное счастье вдалеке от одержимых людей семьи Горенских…

Глава 33 Увольнение

– Я заберу тебя. Тебя и Серёжу. Обещаю. Как только всё устроим – уедем. Надолго. Навсегда, если захочешь, – Дмитрий держал меня за плечи и всеми силами старался быть убедительным.

Я остановилась. Взглянула в его глаза, полные решимости и нежности. Но внутри меня тут же вспыхнуло холодное беспокойство.

– Дмитрий… – медленно проговорила я. – А если он… Тимофей… если он начнёт искать нас? У него ведь есть право на ребёнка. Серёжа – его сын. Он может просто забрать моего мальчика.

Парень замер. Тень легла на лицо.

– Я думал об этом, – тихо ответил. – И ты права. У него есть влияние, связи, деньги. И фамилия. Всё это играет против нас.

Я сглотнула.

– Значит, нам придётся быть очень осторожными, – добавил Дмитрий. – Продумать всё до мелочей. Чтобы никто не знал, куда мы направились…

Я кивнула, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

– Я боюсь, – призналась я. – Но ещё больше боюсь остаться.

Он притянул меня ближе, и мы долго стояли у воды, наслаждаясь последними минутами счастья…

А теперь пора возвращаться. Мы и так задержались непозволительно долго…

* * *

Во двор мы вошли через полчаса. Воздух был влажным, наполненным трескотнёй сверчков. Поместье встретило атмосферой давления и мрака. Я шла чуть позади Дмитрия, всё ещё ощущая тепло его руки на своей, хотя он её уже отпустил. Мы оба молчали. Каждый шаг к дому отрывал меня от того краткого мига счастья, которое мы позволили себе у озера. Тишина оказалась слишком плотной, обострённой и мучительной.

На крыльце стоял Тимофей в напряжённой, где-то даже агрессивной позе. Он едва ли взглянул на меня. Глаза его сразу же впились в Дмитрия, и этот взгляд мне ужасно не понравился. Муж ничего не сказал, ни слова. Только, когда мы приблизились, процедил:

– Иди к себе, Полина.

Я безропотно кивнула. Сделала шаг вперёд, ещё один, и не оборачиваясь, пошла к крыльцу, ощущая, как за спиной сгущается чужая подозрительность.

В доме было тихо. Только старые доски пола поскрипывали под ногами, и сердце колотилось в груди, как безумное. Я поднялась на второй этаж, всё ещё прокручивая встречу с Тимофеем. Начала корить себя за задержку у озера. Нужно было вернуться раньше, чтобы не дать ни малейшего повода для подозрений. Но те мгновения, которые мы провели вместе с Дмитрием, его слова, прикосновения, поцелуи – они стали живительным глотком воды для умирающей меня. Я никак не могла от них отказаться. Никак…

У поворота к моей комнате я неожиданно наткнулась на Дарью. Она стояла истуканом, сжимая в руках сложенный вчетверо платочек, и глаза у неё были красными. Видимо, плакала.

– Дарья… – позвала я.

Молодая женщина подняла на меня взгляд и неожиданно кинулась обнимать – горячо, порывисто, словно мы с ней были лучшими подругами.

– Я уезжаю, – всхлипывая, выдохнула она. – Больше не могу. Не могу здесь оставаться. Мама… она сходит с ума. Я боюсь за сына. После этого побега я поняла, что он тоже не выдерживает подобного…

Моё сердце сжалось. Я вспомнила, как мальчик рыдал в лесу и как дрожали его плечи под моей рукой.

– Ты правильно делаешь, – прошептала я. – Ты хорошая мать, Дарья. Он будет тебе благодарен.

– А ты?.. – Она отстранилась и с тревогой заглянула мне в глаза. – Как ты тут останешься одна?

Я слабо улыбнулась.

– Справлюсь. Ради Серёжи справлюсь…

Дарья выдохнула и поспешно сунула мне в ладонь увесистый кошелёк, завёрнутый в бархат.

– Это тебе. Я … давно хотела отдать. Тут немного, но вдруг пригодится. Если ты решишь уйти – хотя бы будет с чем.

– Я не могу… – начала я, но она перебила:

– Можешь. Я даю от сердца. И знай: если что – мой дом для тебя всегда открыт. Всегда. Слышишь?

Она снова прижала меня к себе, и на этот раз я обняла её в ответ – крепко и искренне. Впервые за долгое время я почувствовала, что у меня есть настоящая подруга. Не просто добрая знакомая, а человек, с которым мы вместе пережили некую бурю.

– Береги себя, – сказала Дарья напоследок и скрылась в своей комнате.

Я осталась стоять в коридоре, сжимая в ладони кошелёк и чувствуя, как горло перехватывает от волнения. Я наконец-то не одна в этом мире. Дмитрий – моя опора и надежда. Дарья – подруга. Но всё это может рухнуть в любой момент, если узнает Тимофей. А он обязательно узнает. Рано или поздно.

Я вошла в свою комнату. Серёжа спал в колыбели. Служанка, приглядывающая за ним, дремала на стуле.

– Всё ради тебя, – прошептала я, глядя на своего сына. – Что бы ни случилось, я вытащу нас из этого кошмара. Обещаю. Пришло время для решительных действий…

* * *

Дмитрий вошёл в кабинет работодателя рано утром. Воздух внутри казался тяжёлым, застоявшимся, а может быть, это просто настроение хозяина так влияло на всё.

За массивным столом в полумраке сидел Тимофей Горенский, откинувшись на спинку кресла с видом человека, который давно для себя что-то решил и теперь просто дожидается момента, чтобы озвучить приговор.

– Проходите, Дмитрий, – лениво бросил он, не отрывая взгляда от бумаг.

Молодой человек подошёл ближе, страшно напряжённый внутри. Какая-то холодная волна пробежала по его коже ещё в тот момент, когда слуга, не поднимая глаз, молча сообщил, что хозяин вызывает его в кабинет.

– Сожалею, но ваши услуги нам больше не требуются, – проговорил Тимофей, наконец поднимая глаза. Эти глаза были спокойными, но в уголках губ аристократа сквозила хищная усмешка.

Дмитрий сжал пальцы за спиной, стараясь сохранять самообладание.

– Разумеется, с отъездом Дарьи Павловны и юного господина, необходимость в моих услугах отпадает, – ровно произнёс он.

Тимофей улыбнулся шире.

– Рад, что вы всё верно понимаете.

Повисло молчание. Внутри Дмитрия всё кипело, но снаружи он был спокоен, как камень. Он догадывался, что дело не только в отъезде Николая. Похоже, Тимофей интуитивно чувствовал в нём соперника.

– Однако, – медленно начал Дмитрий, – если позволите, я мог бы остаться при вашем доме в ином качестве. Например, в роли секретаря. У вас, как я слышал, множество дел, бумаг, переписки. Я весьма сведущ в этих вопросах.

Тимофей скривился.

– Щедрое предложение, Дмитрий, но… – он сделал паузу и подался вперёд. – Увы, у меня уже есть человек на примете. Не сочтите за грубость, но я предпочту того, кто… – он склонил голову на бок, – …умеет держать дистанцию с хозяевами.

Это было произнесено почти небрежно. Но каждое слово ударило под дых. Что он имеет в виду? Догадался ли о каких-то отношениях с Полиной? Или же ему не понравилось, что Дарья усаживала Дмитрия за общий стол?

– Конечно, – коротко ответил Дмитрий. Нет, он не позволит себе выдать свои чувства. Не перед этим человеком.

Тимофей откинулся в кресло, сцепив руки на плоском животе. Он явно наслаждался происходящим.

– Вас проводят, – добавил он спустя мгновение, окончательно отрезая всякую возможность для иного решения.

Дмитрий вышел, не произнеся ни слова. Прошёл по коридору, чувствуя, как из груди поднимается глухой, болезненный жар.

Его уволили. Выставили. Отрезали от доступа к ней. К Полине.

Он понял это с очевидной ясностью.

Значит, нужно действовать немедленно. Что-то придумать, иначе он может потерять её навсегда…

Глава 34 Незнакомец

Дмитрий назначил мне встречу в старой оранжерее поместья. Она находилась в дальнем углу сада, за заросшим розарием. В этом месте давно никто не наводил порядка, но сквозь пыльные стёкла всё ещё проливался свет. Внутри вились полупридушенные плющи, росли в кадках лимонные деревца, пахло пряностями, сухими травами, прошлогодней землёй и остатками тепла и жизни.

Почему Тимофей забросил это место, я не знала. Но факт оставался фактом – сюда почти не наведывались слуги.

Я спешила на встречу, и сердце трепетало в груди, как испуганная птица. Знала, что наш разговор с Дмитрием – это не конец, но всё же он так напоминал прощание.

Возлюбленный ждал меня внутри. Стоял у длинной каменной скамьи, прислонившись к изгороди одеревенелых лоз. Ветер слегка колыхал складки его плаща. Кажется, здесь были разбиты некоторые окна, через которые тянуло сквозняком. Свет преломлялся сквозь стёкла и ложился на лицо молодого человека мягкими бликами.

Как он красивый… такой родной! Я замерла, разглядывая его и пытаясь впитать этот образ в себя целиком, чтобы не забыть ни малейшей детали.

– Полина, – позвал он, и я подошла ближе, остановившись в полушаге от него.

Дмитрий обнял меня не сразу. Только взял мою руку в свою и долго смотрел в лицо, будто тоже хотел выучить наизусть. Потом, наконец, наклонился и прижался к моим губам.

– Мне нужно уехать, – прошептал он, едва оторвавшись от меня. – Но только на время, слышишь? – его голос дрожал. – Я найду нам место спокойное и безопасное. Подготовлю всё – бумаги, жильё. Всё, чтобы ты и Серёжа смогли жить без страха. Это займёт, я думаю, несколько дней.

– А никто не узнает? – прошептала я, борясь с восстающими изнутри страхами.

– Тссс! – он обнял меня. – Я не дам Тимофею причинить нам боль. Не позволю, чтобы тебя или малыша тронули хоть пальцем…

Я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая дорогой запах… Так пахнет моя надежда.

– Мне будет тебя не хватать… – прошептала я, не поднимая головы. – Ты стал для меня и опорой, и радостью, и светом, Митя…

Дмитрий взял моё лицо в ладони и заглянул в глаза. В его взгляде плескалось счастье. Наверное, его очень вдохновило моё признание.

– Я люблю тебя, Полина. Ты – моя женщина. Я делаю всё, чтобы ты чувствовала это в каждом моём шаге. Я вернусь, обещаю! Держись…

И тогда он снова меня поцеловал.

Медленно, нежно, ласково – его губы были тёплыми, настойчивыми, мягкими. Он ласкал меня осторожно, словно спрашивая, можно ли сейчас прикасаться, можно ли любить. А потом всё смелее и смелее, глубже, страстно и горячо, хотя, честно говоря, всё это было крайне опасно.

Земля уходила из-под ног, неистово сбивалось дыхание. Нам надо остановиться. Но я обвила его шею, вцепившись пальцами в него, как в спасательный круг.

– Нет, не отпущу. Не могу. Не уходи… – прошептала я, пытаясь справиться с чувством невосполнимой потери. – Хотя бы ещё на одну минутку…

– Я бы остался, если б мог, – тоскливо пробормотал Дмитрий. – Но ты же знаешь, нам нужно действовать быстро. Нельзя идти на риск, даже ради восхитительных поцелуев.

Я кивнула, едва сдерживая подступающую боль.

– Мне страшно.

– Мне тоже, – честно признался он. – Но ради тебя я готов на всё. Даже на страх, даже на вечное ожидание. Потому что ты и Серёжа – сто́ите большего…

Я провела рукой по его щеке, будто прощясь. Нет, я не прощаюсь. Это временное расставание. До скорой встречи…

Хотя сердце сжималось, будто мы расстаемся навсегда.

Дмитрий отступил, не сразу отпустив мою руку. Бросил последний взгляд – такой исполненный любви, что и я едва не задохнулась от волнения. Но после ушёл прочь.

Я осталась в оранжерее с поблескивающими от слёз глазами и пульсом, стучащим в висках. Пустота разверзлась в груди сразу же, как только его шаги растаяли среди гравия. Окна теперь показались мрачными, растения – уродливыми. Мир… мир померк без него.

Но он вернётся. Я говорила себе это снова и снова.

Он – мой свет, единственный во тьме. И я его обязательно дождусь.

* * *

На следующий день…

Дмитрий уехал. Словно свет потух, словно с рассветом ушло что-то драгоценное, оставив после себя горькую пустоту и тишину, в которой жалобно стонало сердце.

Я стояла у окна, глядя, как на улице просыпается весна, лучи солнца слепят глаза, но в душе всё равно разливалась тоска.

Ладно, хватит страданий, нужно брать себя в руки. Сейчас я осталась совершенно одна. Дарья тоже уехала. Дмитрия нет. Я одна среди акул. Мне нужно быть сильной.

Снизу послышался звон посуды. Значит, скоро завтрак.

Я долго стояла перед зеркалом, приводя себя в порядок. Не ради кого-то – ради себя. Упрямо, машинально.

Когда вошла в столовую, за столом уже сидели Тамара Павловна и Тимофей. Старой карги не было. Ещё в коридоре служанки напели, что она приболела и пока будет находиться в своей комнате.

Однако рядом с мужем обнаружился ещё кое-кто. Незнакомый мужчина. Я на мгновение остановилась от неожиданности.

Что-то в его облике заставило меня насторожиться. Он был высоким, широкоплечим, плотного телосложения, с правильными чертами лица и седыми прядками на висках. Над левым глазом – шрам, едва заметный, но почему-то делающий мужчину крайне мрачным.

Он поднялся, когда я вошла, и даже слегка поклонился – всё по этикету и очень вежливо.

– А вот и хозяйка! – проговорил мужчина тёплым баритоном. – Имел удовольствие слышать о вас, сударыня. Позвольте представиться: Степан Алексеевич Кольцов, капитан в отставке, старый друг вашего супруга.

– Очень приятно, – я чуть склонила голову, но не улыбнулась. Не смогла. По телу пробежала дрожь.

Мужчина сел обратно, но глаза продолжали изучать меня – слишком внимательно и даже нагло.

Тимофей выглядел каким-то слишком довольным. Не улыбался, но по особому блеску глаз я догадалась, что общение с этим человеком каким-то образом крайне выгодно ему.

– К сожалению, Степан Алексеевич, моя мать не придёт на завтрак, – резко произнёс муж, поворачиваясь к своему товарищу. – У неё головная боль.

– Какая жалость, – поспешно вставила Тамара Павловна. – Она очень хотела вас увидеть.

Я уселась на своё место. Слуги замельтешили, накладывая еду. На некоторое время воцарилась тишина. Кольцов ел медленно, с достоинством, и в конце концов снова начал говорить. Рассказывал какие-то истории, делился воспоминаниями о старой жизни и о всяком прочем.

В каждой его фразе и в каждом движении сквозила такая самоуверенность, такая спокойная наглость, что я чувствовала себя всё более растерянной. От него веяло опасностью – это точно.

Он несколько раз заговоривал с Тамарой Павловной и откровенно с ней флиртовал. Женщине это льстило, и она милейше улыбалась. Тоже начала болтать о том, о сём… Упоминала о Дарье, о её сыне, о том, как они нанимали ему учителя.

Мужчина замер и посмотрел на Тамару Павловну с интересом.

– Учитель? Мне как раз нужен кто-то такой. Можно ли мне с ним переговорить?

– Он уже уехал, – бросил Тимофей, не глядя. – Я уволил его за ненадобностью.

– Жаль, – Кольцов повертел вилку между пальцами. – Ладно, буду искать в другом месте.

Мне до боли хотелось встать и уйти. Казалось, что прямо сейчас передо мной разворачивается какая-то лживая игра, значения которой я не понимала. Тревога обволакивала липким туманом.

Когда завтрак наконец закончился, я извинилась и встала.

– Вы уже уходите? – следом поднялся Кольцов, будто я была ему нужна.

– Да, простите, – я опустила взгляд, чтобы не выдать своего раздражения. – Меня ждёт сын.

Он склонил голову в знак согласия, но я уловила слишком странный блеск его тёмных глаз.

Когда вышла в коридор, ладони у меня дрожали. Я прижала руку к груди и замерла. Что-то было не так. Очень не так.

Этот мужик мне не понравился. И я почти уверена – он здесь не просто так…