Текст книги "Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20 Водоворот событий

Вечер в доме Дмитрия выдался непривычно тихим.

Я сидела на своей кровати, глядя в потолок, и мысленно перебирала события прошедшего дня.

После того… поцелуя Дмитрий держался спокойно. Вежливо. Корректно.

Но я не могла не заметить, как опустились его плечи, как порой он задерживал дыхание, прежде чем ответить на мои вопросы. Как говорил тихо, ровно, без эмоций, словно внутри себя давил что-то горячее и сильное.

И вот теперь меня терзали сомнения.

А вдруг я слишком резко его отвергла?

Вдруг не стоило вот так – сразу, жестко, без малейшего шанса?

Но эти сомнения разбивались о мою собственную зрелость.

Взрослые тетеньки романы в других мирах не заводят, даже если я сейчас взрослая только ментально.

Особенно когда на руках младенец.

Особенно когда ты не понимаешь, что будет завтра.

Особенно когда твое сердце должно думать только о его безопасности.

И, наконец, я просто не могла себе позволить оказаться виновной в чьих-то бедах.

Я была благодарна Дмитрию. Искренне.

Но если бы я ответила на его чувства… а потом поняла, что это ошибка?

Что бы он чувствовал тогда?

Я вздохнула, чувствуя, как меня буквально разрывает между чувством вины и горьким сожалением.

Внезапно во дворе раздался шум.

Я вскочила, подошла к окну и выглянула во двор.

Факелы у ворот освещали картину: Дмитрий запрягал коня.

Куда это он на ночь глядя?

Сердце тревожно екнуло.

Я сжала подоконник, чувствуя сильный, глупый порыв – выбежать во двор, остановить его, сказать…

Сказать что?

«Прости, но я не передумала»?

Я резко выдохнула, отгоняя эту мысль.

За спиной послышался тихий писк – Сережка завозился, просыпаясь.

Я тут же отвернулась от окна, подошла к кроватке и начала укачивать его, подавляя сумасбродное желание выяснить, куда направляется Дмитрий.

Нет.

Не нужно придумывать себе лишнего.

Я не могла ответить на его чувства.

По крайней мере не так быстро.

Не при таких обстоятельствах.

Слишком много вопросов вокруг, слишком много неясностей, чтобы бросаться в омут с головой.

Я уложила Сережку, улеглась сама… но уснуть не смогла.

Всю ночь я прислушивалась к звукам во дворе, ожидая его возвращения.

Но тишина не прерывалась.

Ближе к рассвету сон все-таки сморил меня.

Но на утро меня ждал новый сюрприз.

Дмитрий не вернулся.

Вместо него за мной прислали двуколку и кучера, который должен был отвезти меня в контору.

Одну.

* * *

Дмитрия в конторе не оказалось.

Я немного растерялась – куда он мог исчезнуть с самого утра?

Но, подойдя к столу, заметила аккуратно сложенную записку.

«Полина Сергеевна, займитесь, пожалуйста, бумагами из верхнего ящика. Я вернусь к вечеру. Дмитрий.»

Никаких объяснений. Никаких деталей.

Я почувствовала себя скверно.

День только начался, а настроение уже было подавленным.

Даже Сережка капризничал больше обычного.

Вот и говори потом, что мама и ребенок ментально не связаны: да у них одна душа на двоих!

Я глубоко вздохнула, постаралась взять себя в руки и занялась документами.

Вскоре работа меня немного отвлекла.

Сортировка, переписывание, чернильные кляксы на пальцах – все это помогло не думать о странном исчезновении Дмитрия.

Но тут послышался звук открывающейся двери.

Я обрадовалась.

Наконец-то!

Вскинула голову, уже готовая спросить, где он был, но…

В проходе стояла Юлия.

Страшно напряглась. Неужели опять скандал?

Но, на удивление, ее лицо было… другим – бледным, осунувшимся. Исчезло прежнее презрение, исчез холодный блеск в глазах.

Теперь в них читалось лишь отчаяние.

Юлия шагнула вперед и, благоразумно закрыв за собой дверь, посмотрела на меня так, словно пыталась подобрать правильные слова.

Я нервно сглотнула и медленно поднялась со стула.

– Нам нужно поговорить… – глухо произнесла она.

Я выпрямилась, готовясь к очередному испытанию.

– О чем? – спросила ровным голосом.

Юлия судорожно сжала пальцы на ткани перчаток.

– О нем.

Я не ответила, просто ждала.

Она сглотнула, поджала губы, словно борясь с эмоциями, а потом выдохнула:

– Вы знаете, что он должен был жениться на мне.

Я кивнула.

– Знаю.

– И все-таки остались в его доме.

Ее голос дрогнул, но я не дала себе даже бровью повести.

– Дмитрий предложил мне помощь, – спокойно ответила я. – Он сам пригласил меня жить у него, но не ради того, что вы думаете…

– Конечно… – Она стиснула зубы, а потом прикрыла глаза и чуть покачала головой. – Глупый… добрый…

Я нахмурилась.

– Зачем вы пришли, Юлия?

Она посмотрела на меня долгим, пронизывающим взглядом.

– Скажите мне честно, вы любите его?

Я не знала, как ответить.

Любовь… это было так далеко от всего, что я позволяла себе чувствовать.

Да, Дмитрий мне нравился. Да, я испытывала симпатию.

Но можно ли назвать это любовью?

Я смотрела на Юлию, словно сквозь мутное стекло. Бледная, с растерянным взглядом, в котором отражалась боль она вдруг шагнула вперед, заломила руки в умоляющем жесте.

– Прошу… – ее голос сорвался на всхлип. – Богом прошу, оставьте его!!!

Меня будто ударили в грудь.

– Если Митя вам не нужен… – по бледным потекли слезы. – Я много лет любила его, много лет шла к мечте быть с ним… А вы пришли и все разрушили!

Я стиснула зубы, сердце колотилось в груди, но я молчала.

– Если у вас есть сердце… – она закрыла лицо руками, глухо рыдая, – оставьте его в покое…

Внутри всё сжалось.

Пол под ногами будто пошатнулся.

Слова застряли в горле.

Чувство вины обрушилось с такой силой, что стало трудно дышать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Значит… я действительно виновата.

Все эти сплетни, обвинения, злобные взгляды…

Они были правдой?

Я пыталась сохранить благодарность за доброту, но вместо этого… разрушила чужую жизнь?

– Хорошо… – прошептала хрипло. – Я уйду…

Едва смогла это сказать.

А внутри… внутри всё вопило.

«Куда ты пойдешь? К черту на кулички? А как же малыш?»

Но совесть рвала на части душу.

Нельзя оставаться.

Нужно найти выход.

Можно ведь просто снимать комнату и продолжать работать.

Но Юлия просила не просто уйти… Она просила исчезнуть из жизни ее жениха.

Разве я могу поступить иначе?

Юлия всхлипнула, быстро повернулась и выбежала из кабинета, оставив за собой лишь гулкое эхо шагов.

А я так и осталась стоять посреди комнаты, ничего не видя и ничего не слыша.

* * *

Ощущение полной неправильности происходящего захлестнуло меня с головой.

Разум кричал, что всё верно, всё правильно – мне не место здесь, если я разрушаю чьи-то судьбы.

А сердце бунтовало, возмущалось, не позволяя принять это решение.

«Наконец-то жизнь с Серёженькой наладилась… У нас есть кров, тепло, пища. Мне и моему ребёнку отчаянно нужна опора, и Дмитрий дал её… Зачем же отказываться?»

Блин, ну что же делать?

От отчаянного непонимания я опустилась в кресло и уткнулась ладонями в лицо.

Даже не сразу услышала, как заплакал малыш.

Очнулась, подошла к нему, начала машинально переодевать, когда вдруг хлопнула дверь, и в проходе появился запыхавшийся и немного растрёпанный Дмитрий.

– Полина! – голос его был взволнованным, даже резким. – Я видел, что отсюда выходила Юлия! Она снова обижала вас? Скажите!

Я подняла голову и встретилась с его встревоженным, наполненным гневом взглядом.

И мне стало ещё хуже.

Он готов был защитить меня. Был зол на свою бывшую невесту. Глаза горели воинственной решимостью, и я понимала – всё это из-за меня.

«Но ведь он хороший человек, а эти странные чувства, которые он испытывает… Они же, наверное, даже не ко мне, а к той Полине, что была здесь раньше. Я – не она. И я не имею права оставаться здесь, зная, что у него есть своя жизнь, своё будущее.»

Я не эгоистка.

Я должна уйти.

Но… куда же мне идти?

Вдруг снова хлопнула дверь.

Дмитрий резко обернулся.

Я, предчувствуя беду, подхватила ребёнка на руки и вышла вслед за ним.

И остолбенела.

В дверях стоял… Тимофей Павлович Горенский.

Мой… нет, не мой. Её муж.

Муж Полины Сергеевны в этом мире.

Суровый взгляд скользнул по мне, задержался на ребёнке, потом перевёлся на Дмитрия, который застыл посреди кабинета в воинственной позе.

А я всё ещё не могла прийти в себя.

«Что происходит? Что он здесь делает?»

Тимофей снова посмотрел прямо на меня и произнёс жёстко и холодно:

– Собирайся, Полина. Вы с ребенком едете… домой.

Я меня отвисла челюсть от изумления.

– Что??? – выдохнула я.

Душу тут же охватила ярость.

– С чего бы это? Сперва выгнал на мороз с младенцем, а теперь так просто хочешь забрать обратно?! – бросила с вызовом.

Тимофей раздражённо скрипнул зубами, его ноздри начали раздуваться от напряжения.

– Я не выгонял тебя. Я… – он замялся, но тут же собрался. – Это мать с сестрой постарались.

– Я провёл расследование, – продолжил он. – И выяснил, что это мой сын.

Он кивнул на малыша.

– Если ты откажешься ехать, я заберу только его.

Я замерла.

«Нет… Только не это.»

– Вы не имеете права… – начал было Дмитрий, но я не дала ему договорить.

Всё стало на свои места.

Это слишком очевидно.

Мне лучше оставить Дмитрия в покое. А еще я никогда не позволю отнять у меня ребёнка.

«Значит, я возвращаюсь в поместье. Но не как побеждённая. Начну новую битву – битву за права моего сына!»

Я сделала несколько шагов вперёд, ращзвернулась и посмотрела Дмитрию в глаза.

Он был бледен, губы сжаты, взгляд настороженный, но в глубине этих серо-голубых глаз я видела страх… страх за меня.

– Спасибо за всё, – сказала я с легкой грустью.

Дмитрий едва заметно качнул головой, словно не хотел слышать этих слов.

Я продолжила:

– Я возвращаюсь.

На его лице мелькнула боль.

– Я навек твоя должница.

Мои пальцы сжали ткань одеяла, в которое был завернут Серёжа.

– Прощай.

Отвернулась и направилась к выходу, навстречу своей новой судьбе.

За спиной воцарилась тишина.

Тимофей молча следовал за мной, но я знала – его взгляд изучает каждое моё движение.

«Он мой новый вызов. Да, это правда.»

Я решительно вышла из кабинета.

Но прежде, чем дверь закрылась за мной, я услышала едва слышное, полное боли и решимости:

– Я вас не оставлю. Никогда.

Замерла, но только на мгновение.

К счастью, Тимофей этого не услышал…

Глава 21 Дом ли это?

Поездка проходила в гнетущем молчании. Тимофей Павлович сидел напротив, откинувшись на мягкую обивку кареты. Спина ровная, руки в перчатках сложены на коленях, взгляд направлен в пустоту. Он казался совершенно бесстрастным, как истукан, вырезанный изо льда.

Я тоже не стремилась разрывать эту тишину. Если уж он убедился, что ребёнок его, то чего такой холодный? Или детей он делает исключительно по долгу, без нормальных отношений? В этом мире возможно всё…

Мы оба хранили равнодушные выражения лиц, два чужака, будто случайно посаженные в одну карету. Я не смотрела на него. Не хотела. Отвращение липло к коже от одного его присутствия. Может, этот человек и законный мой супруг в этом мире, но в реальности он – никто.

Я опустила голову, глядя на своего спящего малыша. Кроха. Он пока не знал, куда мы едем, не понимал, что в его судьбе начинается новый поворот.

Под конец пути он заворочался, забеспокоился и вскоре начал хныкать. Голоден. Попросил молока. Я тихонько закачала его, стараясь успокоить.

– Тише, родной, – шепнула тихо. – Потерпи.

Я не собиралась кормить его на глазах у этого человека.

Тимофей резко вскинул взгляд. Серо-стальные глаза пронзили меня, словно он ждал чего-то. Как будто пытался считать эмоции.

Я сделала вид, что не заметила. Была предельно спокойна. Вернее, казалась таковой. Лицо – кремень. Душа спрятана глубоко внутри.

Боюсь ли я? Нет. Ни капли. Единственная эмоция, что кипела во мне, – это готовность рвать в клочья ради своего ребёнка.

Когда-то я читала о женщине, которая отгрызла ухо псу, набросившемуся на её дитя. Это и есть отчаянная, безудержная смелость.

Я сейчас напоминала себе её. Еще никому ничего не отгрызла, но готова, если что…

Крепко прижимая Серёжу к себе, я чувствовала себя одиноким воином против целого мира.

Жалею ли я, что ушла от Дмитрия? Нет.

Да, могла бы остаться. Спрятаться за его спиной. Возможно, он, как законник, смог бы что-то сделать, чтобы защитить нас.

Но это моя личная война.

Я должна сражаться сама.

Потому что это мой ребёнок и моя ответственность.

Карету тряхнуло. Серёжка вздрогнул, но снова успокоился. Тимофей не отвёл от меня взгляда.

– Надеюсь на ваше благоразумие, Полина, – глухо произнёс он.

Я с достоинством подняла на него взгляд.

– Взаимно, – ответила холодно.

Его взгляд потемнел, стал напряжённым. Но он ничего больше не сказал.

Карета свернула на широкую мощёную дорогу.

Мы почти приехали.

* * *

🏰

Карета остановилась с лёгким толчком, за окном замаячил мрачный фасад дома.

Я не успела даже глубоко вдохнуть, как Тимофей вышел первым, шагнул на мощёный двор и направился к дверям, не оглядываясь.

Я осталась одна.

Одна посреди холодного двора, прижимая к груди Серёжку, который снова захныкал, почуяв мое волнение.

– Тише, малыш, – пробормотала я, нежно качая его. – Нам придётся привыкнуть к этому всему…

В памяти всплыл тот самый день, когда меня вышвырнули отсюда, как ненужную вещь. Когда я брела по снегу, не зная, где мне искать приют.

Изнутри снова поднялся гнев.

Скоро я снова увижу женщину, которая, по словам мужа, и отправила меня с ребенком умирать…

* * *

Мрачный холл встречал меня ледяным равнодушием. Глухие стены, массивные тёмные колонны. Холод, от которого сводило скулы. Не физический, нет. Он сквозил в атмосфере поместья, пропитывая стены. Холод человеческого равнодушия и озлобления.

Куда идти?

– Ваша комната на втором этаже, – раздался внезапно грубоватый голос.

Я вздрогнула.

Слева стоял стоял старик – худой, согбенный, но в хорошо подогнанной ливрее. Его белые брови были нахмурены, взгляд казался острым, а голос звучал слишком громко.

Наверное, почти глухой.

– Я провожу вас, сударыня, – повторил он, не дождавшись ответа.

Я кивнула.

Мы поднялись по лестнице. Шаги отдавались гулким эхом.

Второй этаж был тихим. Ни души. Только слабый свет от свечей в настенных канделябрах разливался по стенам.

Наконец, мы остановились перед массивной дверью.

– Вот, сударыня, – произнёс старик.

Я кивнула, глубоко вдохнула и толкнула дверь.

Комната оказалась небольшой, но уютной.

Высокие окна были зашторены тяжёлыми бордовыми портьерами. В углу располагался камин, в котором уже тлели дрова. Тепло разгоняло стылый воздух.

Кровать стояла подле стены – достаточно широкая, чтобы уместиться вдвоём с ребёнком. На постели были аккуратно разложены тёплые одеяла.

Можно было сделать вывод, что Тимофей не ждал отказа: приготовил всё заранее.

В углу обнаружился небольшой комод, рядом с ним – умывальник с кувшином воды.

Всё продумано.

Всё подготовлено для матери и младенца.

Я выдохнула.

Хоть что-то здесь было нормальным.

Старик, увидев моё молчаливое одобрение, слегка кивнул и, шаркая, удалился.

Я опустилась на край кровати, прижимая к себе Серёжку.

– Ну вот, малыш, – прошептала я. – У нас хотя бы есть тёплая постель…

Но станет ли это место нашим домом?

Этого я пока не знала.

С неожиданной тоской вспомнила симпатичное лицо с печальными голубыми глазами, обрамленное растрепанной светлой гривой.

Дмитрий. Митя. Желаю тебе всего наилучшего…

Со сжавшимся вдруг сердцем отогнала запретное видение.

Глава 22 Секрет Тимофея

Ближе к вечеру служанка принесла ужин и молча поставила поднос на стол. Я поблагодарила её, но в ответ не услышала ни слова. Только короткий кивок, и женщина поспешила скрыться за дверью. Неужели ей запрещено со мной разговаривать? Или просто не хочет? Впрочем, неважно…

Серёжка сегодня совершенно отказывался спать, он улыбался мне, радостно «агукал» и рассматривал моё лицо с таким вниманием, что у меня перехватывало дыхание. Наверное, его глаза останутся серыми. Красивый будет парень… Я улыбнулась и поцеловала его в гладкий лобик, прижимая к себе. Он согревал моё сердце, наполнял уверенностью и решимостью бороться до конца.

Но спала я плохо. Всю ночь меня мучили кошмары. Снились мои дети на Земле – я видела, как они страдают, зовут меня, а я не могу к ним добраться. Сердце разрывалось от боли, я кричала, но никто не слышал. Проснулась с комом в горле, с трудом дыша. Машинально прижала к себе малыша. Тот сопел во сне, тёплый, живой, настоящий.

– Всё будет хорошо… – прошептала я не ему, а скорее себе.

Этот сон казался дурным знаком. Я чувствовала, что неприятности не заставят себя ждать, и оказалась права. Утром, когда Серёжка поел, я решила спуститься вниз, чтобы найти кухню и принести воды. Нашла её с трудом, коридоры поместья были запутанными. Люди, встретившиеся мне по пути, косились неприязненно, но я старалась не обращать внимания. Каково это – вернуться в дом, где тебя ненавидят? Жутковато.

На кухне я попросила кувшин воды, и неожиданно ко мне подскочила молодая женщина с карими глазами, блестевшими возбуждением. Она выглядела дружелюбной и охотно услужила. Я удивилась. Значит, не все здесь настроены против меня? Взяв кувшин и полотенца, она прихватила еще и тарелку с булочками.

– Это лишнее, – возразила я.

– Нет-нет, – улыбнулась она. – Кормящей матери нужно больше сил.

Приятно, что хоть кто-то решил позаботиться о нас с Серёжкой.

Она юркнула вперед, а я пошла следом. Но стоило мне выйти в холл, как навстречу выплыла… та самая женщина, кажется, ее звали Тамара Павловна, как мою классную руководительницу в школе когда-то…

Увидев меня, она сначала замерла, ошеломлённо распахнув глаза. Затем её лицо начало меняться. Губы сжались, взгляд потемнел, а пальцы вцепились в платье. Кажется, её всю затрясло.

– Что. Ты. Здесь. Делаешь?! – её голос задрожал от ярости.

Я молчала, ожидая продолжения. Оно последовало тут же:

– Как ты сюда попала? Кто тебя впустил??? – ее голос перешел на визг, и подумала, что она сумасшедшая. – Позорная девка! Как ты осмелилась притащиться обратно?!

Я вдохнула поглубже, стараясь сохранить самообладание. Но она не унималась. Обошла меня кругом, полыхая гневом, и, прищурившись, зло прошипела:

– Впрочем… мне всё ясно. Неужели Тимофей притащил??? Ну конечно. Слабак! Но знай, я тебя выставлю снова!!!

Я стиснула зубы, но промолчала. Отвечать на её истерику было бесполезно. В этот момент в холле довольно стремительно появился Тимофей (не услышать вопли этой женщины было невозможно, похоже). Его лицо оставалось бесстрастным, но двигался он крайне напряженно.

– Тамара, хватит, – приказал он ровным голосом.

– Хватит?! – взвизгнула женщина, повернувшись к нему. – Это ты приволок её обратно! Зачем?! Объясни мне, что происходит! Ты сам выгнал её, а теперь вдруг передумал?! Или эта девка так хороша в постели, что ты решил забыть о своём достоинстве?!

Меня перекосило от такой словесной грязи. Тимофей раздражённо скрипнул зубами, но голос его остался приглушенным:

– Полина возвращена в дом, и этот разговор закрыт. Я не потерплю здесь скандалов.

– Ах, значит, не потерпишь?! – её голос сорвался на визг снова. – Я не позволю подобной потаскухе иметь отношение в нашей благородной семье. Она и ее выродок бесчестят нас!

– Хватит! – послышалось жесткое, и я с удивлением поняла, что этот возглас принадлежит мне. Но тут же выпрямилась и посмотрела на наглую женщину испепеляющим взглядом. – Не смейте оскорблять моего ребенка, дамочка!

– Да, ты перегибаешь палку, Тамара. Полина остаётся. И это не обсуждается, потому что глава этого дома – я!

– Ты предаёшь семью! – прошипела мегера, глядя на него с ненавистью.

– У меня есть сын, – отчеканил он. – И он будет расти в моём доме под опекой своей матери. А теперь прекрати этот спектакль.

Я невольно вздрогнула. Он произнёс это так… так бесчувственно. Для него я – лишь мать его ребёнка, ничего больше. Ну что ж, тем лучше. Я молча развернулась и поспешила к лестнице, слыша, как эти двое продолжают спорить. Наконец, они скрылись в кабинете Тимофея, а я вошла в свою комнату.

Серёжка не спал, он «агукал» и улыбался служанке, которая, наклонившись над ним, нежно приговаривала:

– Ну, улыбнись тёте Дуне.

Я усмехнулась. Значит, её зовут Дуня. Запомню.

* * *

Тимофей Павлович стоял у окна, глядя на серое небо. Его пальцы постукивали по подоконнику, выдавая напряжение, которое он сдерживал.

– Ты можешь объяснить мне, что это значит?! – прошипела Тамара Павловна, сжимая кулаки. – Ты что, совсем разум потерял?!

Тимофей медленно повернулся к ней, холодно вскинув бровь.

– Я провёл повторное расследование, – произнёс он спокойно, почти лениво. – И узнал, что ребёнок действительно мой. Лекарь, который изначально дал заключение, ошибся. Он оказался шарлатаном, и я выгнал его. Другой специалист расставил всё по своим местам.

Тамара побледнела, потом вспыхнула от ярости.

– Ты идиот! – прошипела она, шагнув ближе. – Она потаскуха! Яшкалась с каким-то проходимцами, а ты её обратно в дом притащил?! Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?!

Губы Тимофея скривились в недоброй усмешке. Он развернулся к сестре и холодным голосом процедил:

– Это моё личное дело, Тамара. И если я захочу привести в дом грязную дворнягу, это будет моё собственное решение. Тебе понятно?

Женщина затряслась от злости. Её руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

– Мама перед отъездом умоляла меня присматривать за тобой! – её голос звенел от ярости. – Она знала, что ты способен на глупости, и я всё это время жалела тебя. Но теперь жалеть не буду! Ты переходишь все границы, Тимофей! Ты губишь себя, свою репутацию, нашу семью!

– Это ты послушай, – вскипел мужчина. – Я устал от твоего самоуправства… – Он резко шагнул вперёд, нависая над сестрой: – Ты переходишь границы! – его голос стал низким и угрожающим. – Я тебя предупреждаю, Тамара. Не вздумай портить мне жизнь. Если тебе не нравится моё решение, ты можешь собрать свои вещи и жить где-нибудь ещё. В этом доме командую я. Ты и так наворотила дел. Я не давал тебе команды изгонять Полину на мороз! А если бы она действительно погибла? Кто бы отвечал перед комиссариатом? Ты, что ли??? А если бы погиб ребенок, который оказался моим??? Ты вообще в своем уме, сестра???

Тамара сжала губы, её глаза потемнели от ненависти. Но она знала – Тимофей не шутит.

– Ты осел, – процедила она. – Посмотрю я на то, как ты будешь оправдываться перед своей невестой о том, что вернул в дом бывшую жену!

Лицо Тимофея помрачнело.

– Не вздумай сказать ей! – проговорил мужчина грозно. – Она не должна ничего узнать раньше времени!

Тамара усмехнулась.

– Что, сразу хвост поджал??? Зачем тебе эта потаскуха? Отнял бы ребенка, если уж он так тебе нужен, нашел бы кормилицу и дело с концом! Или тебе захотелось перед свадьбой порезвиться с Полиной в постели? Так она небось спала с крестьянами и заразу какую-нибудь подцепила!!! Фу…

Тимофей был очень бледен и дико напряжен.

– Зачем я забрал Полину, это не твое дело! Держи язык за зубами, сестра!

Тамара Павловна презрительно фыркнула, молча развернулась и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью…