Текст книги "Любовь 50+ (СИ)"
Автор книги: Анна Корнова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
Глава 25
Люба сидела перед зеркалом и наблюдала, как Верочка лёгкими волнами укладывает волосы, придавая им пышный объем. Эффектное слово «стилист» к Верочке не подходило – толстушка в домашних тапочках, внешне она была воплощением парикмахера прошлого века. Работала Верочка дома перед старым трюмо, словно взятым (а может быть, действительно взятым) из старой парикмахерской, где стояли такие же трюмо, а на стенах висели фотографии красоток с эффектными прическами. Но при этом Верочка была в курсе всех новинок изящного мастерства, великолепно стригла и красила волосы, а главное, чувствовала клиента, адоптируя причёску под форму его лица и даже характера. В какие бы модные салоны не водила Александра маму, Люба недовольно смотрела на результат дорогих профессионалов и спешила к Верочке, чтобы слушать её добродушное ворчание: «Любовника поменяешь – никто не заметит, а мастера поменяешь – сразу все увидят».
– Любовь Александровна, шапку не вздумайте одевать. Я Вам стайлингом прикорневой объём сделала, аккуратнее, не примните.
Ноябрь, забыв, что он осенний месяц, заявлял о себе снегом и минусовой температурой. Но Люба и не собиралась надевать шапку, даже капюшон решила не поднимать, ведь на свадьбе дочери она должна выглядеть достойно, чтобы Саша не краснела за мать перед новыми родственниками.
– Вот так головой сделаете и вот так поправьте, если под снег попадёте, –трясла головой Верочка, напутствуя Любу под дверью, и вдруг добавила: – А муж-то Ваш один будет?
– А с кем ему быть? – удивлённо посмотрела Люба.
– Вы в прошлый раз сказали, что он к другой ушёл.
Верочке клиентки доверяли то, что не рассказывали даже близким. И Люба тоже ещё в сентябре поделилась своей бедой: с кем, как ни с парикмахером, обсудить измену мужа.
– Вера, они расстались. Утомила молодая.
– Ой! А Вы мне ничего не рассказали, только про свадьбу говорили.
– В другой раз расскажу.
– И фотки свадебные покажите, – добавила Верочка.
Люба вышла на улицу, поёжилась от холодного ветра и поспешила к своему автомобилю. Настроение, несмотря на погоду, было превосходным. Сегодня свадьба дочери, соберутся близкие люди, чтобы пожелать счастья Александре, а ещё придут родные и друзья жениха, наверняка, они добрые и порядочные, как Артём. Люба с Михаилом будут в глазах родных счастливыми родителями, выдающими замуж любимую дочь. Про недавний загул Михаила родные не знали. Да и зачем эти сочувствующие взгляды? В последнее время у Любы с мужем установились почти дружеские отношения. Жили параллельно, не интересуясь планами друг у друга. Но Люба, сначала возмутившись, а потом смирившись с возвращением супруга, неожиданно почувствовала почву под ногами. Все эти месяцы она училась жить одна и даже иногда находила это приятным – заботиться только о себе. Однако спала она не посредине, а на левой половине кровати (на правой всегда спал муж), в магазине автоматически покупала любимый Михаилом кефир и свинину для жарки. А с приходом Михаила многолетние привычки стали на свои места. И хотя жили супруги как соседи, но вечерами Люба с удовольствием стала вновь готовить ужины и обсуждать с мужем предстоящую свадьбу дочери. Долго решали, что Александре подарить – квартира у неё есть, машина есть, бытовая техника есть. Люба считала, что подарок должен быть красивым и памятным, чтобы спустя десятилетия Сашка говорила своим детям, а возможно, и внукам: «Эту напольную вазу нам на свадьбу мои родители подарили» или «Эта уникальная картина, наша семейная реликвия, – свадебный подарок от бабушки и дедушки». Михаил отвергал предложения Любы, называя их старомодными: «Вазы твои они побьют, а картину уберут на антресоли. Уж лучше годовой абонемент в престижный фитнес-клуб им подарить и хорошую поездку на дорогой курорт для свадебного путешествия. Вот тогда они реально спасибо скажут. И вообще, подарок должен быть полезным». Спорили по-доброму, без обидных слов, словно и не было этих месяцев семейной трагедии, и наконец Люба уступила Михаилу: подарок должен быть полезным – подарком станут ценные бумаги и депозит на имя молодоженов.
В машине Люба потрясла локонами, как советовала Верочка, посмотрелась в зеркало и осталась собой довольна. Михаил прислал сообщение «На роспись не успеваю. Буду в ресторане». Люба вздохнула: даже на свадьбу единственной дочери не может вовремя приехать, наверное, что-то серьёзное на стройке произошло. Но это был её муж, вечно занятый, погружённый в работу. Тут же вспомнилось, что, несмотря на загруженность, Михаил успевал ещё и изменять ей. Люба вновь взмахнула прядями, на этот раз не ради причёски, а чтобы вытряхнуть тяжёлые мысли из головы – сегодня свадьба дочери, и ни о чём плохом вспоминать не надо. И вообще, Люба старалась о случившимся с ней в августе не думать: жизнь вошла в привычную колею. Конечно, Люба с мужем спит в разных комнатах, общаются они только по делу, и такое существование счастья не даёт, но манит соблазном привычного бытия.
Боясь опоздать из-за автомобильных пробок, Люба выехала заранее, однако дорога была на редкость легкой, и на Таганку во дворец бракосочетаний мать невесты приехала первой. Люба хотела, чтобы Александру жених забирал по традиции из родительского дома, но дочь презрительно отвергла это предложение, назвав пещерными предрассудками. Единственное, в чем удалось Любе убелить дочь: на роспись приехать с Артёмом на разных машинах, а уже в ресторан отправиться вместе в одной.
Ожидая молодых, Люба села в мягкое кресло и принялась наблюдать за парами новобрачных, фотографировавшихся под колоннами холла. И тотчас на память пришли события почти тридцатилетней давности: районный загс, весёлые поздравления друзей, вспышки фотоаппарата и они с Михаилом, счастливые, влюблённые. Впрочем, она влюблённой все двадцать восемь лет проходила.
В светлый вестибюль впорхнула Александра. Артём, счастливо улыбаясь, поддерживал дверь. Любовь Александровна залюбовалась дочерью: высокая блондинка, стройная, грациозная, белое платье, названное Любой при покупке комбинацией, на Саше смотрелось просто, но в то же время изысканно.
Люба поднялась навстречу молодым.
– Мама, а где папа? – не здороваясь, спросила дочь.
Для Александры было важно, что произошло воссоединение родительской семьи. Хотя Саша и называла его «водяным перемирием», но сознание, что дома всё как в детстве, убеждало, что мир стабилен и надёжен.
– У него на работе, как всегда, цейтнот. Он в ресторан сразу приедет.
– У Артёма тоже родители в ресторан поехали, будут нас хлебом-солью встречать, – в голосе невесты слышалась нескрываемая ирония.
Подошла Вика, подруга Саши:
– Тётя Люба, Вы такая сегодня красивая!
– Моя мама всегда красивая, – Александра гордо посмотрела на мать.
На душе у Любы было тепло: всё плохое осталось позади, выпало на её долю испытание, и она его прошла.
Во время торжественной церемонии Люба неожиданно почувствовала, как наворачиваются слёзы. Роспись, обмен кольцами, поздравительная речь – всё слилось в одно радостное действие.
В этом состоянии умиления Люба приехала в ресторан. В холле их встречали родители Артёма с большим караваем на расшитом рушнике. Мать жениха взволнованно произносила: «Милые дети! Мы желаем вам счастья и благословляем вас на долгую и счастливую жизнь. Совет да любовь!», но Люба не слышала слов сватьи, в висках застучали молоточки, заглушая слова приветствия: за родителями Артёма стоял Михаил, а рядом с ним Махотина.
Первая мысль, возникшая у Любы – это галлюцинация, «этого не может быть, потому что не может быть никогда!». В то время, когда всё пришло в движение: гости, выстроившись вдоль стен, сыпали на молодых лепестки роз – Люба не могла двинуться с места. Она не видела ничего, кроме Махотиной в нежно-голубом брючном костюме. Очнулась Люба, когда Мила взяла её за руку.
– Люб, ты знала, что он с ней придёт?
Люба мотнула головой.
К ним подбежала Саша:
– Ма, ты почему это отцу разрешила?
Следом за Сашей спешила мать Артёма:
– Шурочка, пора за стол садиться, сейчас ведущий уже должен начинать. Любовь Александровна, что с Вами?
– Всё нормально, – Люба попыталась улыбнуться: у дочери праздник, его нельзя омрачать скандалом. Надо взять себя в руки и постараться успокоиться. – Сашунь, потом поговорим.
На ватных ногах Люба отправилась в зал следом за матерью Артёма. Мила шла рядом, держа подругу за руку, как когда-то в школе.
– Вот наш стол, – сватья указала на столик родителей, где о чём-то беседовали отец Артёма и Михаил. Махотиной не было. Люба поежилась: может, она бредит, померещилось на нервной почве?
В большом банкетном зале ресторана в центре стоял стол молодожёнов, а вокруг – украшенные цветами столики для гостей. Гостевые столы были рассчитаны на десять человек, но стулья стояли не по всему периметру, а на половину, чтобы никто не сидел спиной к новобрачным.
– Хорошо так стулья поставили, всем удобно будет на торжество смотреть. Это организатор посоветовала. Очень ответственная женщина, – не умолкала мать Артёма.
Было видно, что она гордится сыном-умником, невестой-красавицей, гостями, угощением – гордится праздником, и настроение у неё радостное. Такое же, как у Любы пятнадцать минут назад.
– Вон она с родней Мишкиной сидит, – прошептала Мила, указывая на стол, за которым были сестра и племянницы Михаила. Рядом с Любиной золовкой сидела Махотина, о чём-то оживлённо рассказывая.
Любовь Александровна, «железная леди», по мнению коллег, известная редким самообладанием, почувствовала, что её хвалёная выдержка отказывает. Сейчас на свадьбе дочери она при всех плюнет в лицо Михаила или даже вцепится в жидкие волосёнки Махотиной.
– Наталья Сергеевна, я всё поняла. Идите, я сейчас подойду, – медленно, едва слышно произнесла Люба.
– Любовь Александровна, с Вами всё в порядке? – сватья обеспокоенно посмотрела на побледневшую женщину.
– Видите, ей плохо, – Мила решительно взяла Любу под локоть. – Пойдем, в холле посидим.
– Сейчас врача позову. Ваша родственница ведь врач? Михаил Викторович сказал, что она врач, – мать Артёма кивнула в сторону стола, за которым сидела Махотина..
– Я сама врач. Сейчас всех вылечу, – Люба пыталась, но не могла остановить нарастающую злобу.
– Дорогие гости, прошу занять свои места! – раздался голос ведущего.
– Люба, пойдём, воздухом подышишь, – Мила подхватила Любу под руку и вывела из зала.
Глава 26
В холле ресторана подруги сели на стоящую в нише низкую банкетку.
– Спасибо, что увела, – с благодарностью прошептала Люба, – а то я какое-нибудь бесчинство устроила бы и Сашке свадьбу испортила.
– Какая же свадьба без драки? – усмехнулась Мила. – Может, домой поедешь? Давай я тебя провожу. На тебе лица нет.
– Мил, я ведь как думала: простить-принять не смогу, но буду жить, как прежде жила, – без стрессов, в привычном режиме, заниматься своими делами, но для окружающих сохранять видимость брака. И Миша это принял – ничего не делим, никому ничего не объясняем, при этом каждый своей жизнью живёт, в душу и в постель к другому не лезет. Но зачем он эту тварь сюда привёл? Меня унизить хотел? Всем показать, что у него другая женщина?
В холле появился Михаил, огляделся, увидел шепчущихся в нише женщин и вальяжно к ним направился.
– Людмила, здравствуй! Как всегда, хороша, – улыбнулся Миле и ласково обратился к Любе: – Ну, ты чего расклеилась?
– Ты зачем на свадьбу дочери свою грязь притащил? – Люба спросила спокойно, почти равнодушно.
– Любаш, ты про Риту?
– Миша, ты идиот? – вмешалась Мила.
– Людмила, иди к гостям, дай нам поговорить, – Михаил даже не обернулся в сторону Люды.
– Люб, я тебя у гардероба подожду, – Мила поднялась, окинула с презрением статную мужскую фигуру и плавно удалилась.
Михаил проводил Людмилу взглядом, выдержал паузу и заговорил:
– Виноват, признаю. Но Рите хотелось на моих родных, на друзей посмотреть. Я подумал, что на свадьбе никто никого не знает. Сказал сватам, что она родственница. А с Катей она уже знакома.
– Ты и с сестрой её уже успел познакомить!
– Так, это ещё в августе было. Я тогда думал, что у нас ребёнок родится, что будем с Ритой вместе жить. Вот и поехал с ней к Кате на дачу.
– А теперь вы опять вместе?
– Люб, ну, ты чего? Я уже с ней пожил, с меня хватит. Только с тобой жить могу, – Михаил нежно поправил выбившийся из причёски жегы локон.
Люба с удивлением смотрела на мужа: может, он сошёл с ума? Приперся на свадьбу дочери со своей любовницей, посадил за стол с родными, а теперь рассказывает жене, что навсегда вернулся в семью … Правильно Мила спросила, не идиот ли он.
– Но ты тоже меня пойми, – продолжал Михаил, – я живой мужик, а ты как мраморное изваяние. Я жду, когда ты в себя придёшь, но тепла, если не дома, то хоть на стороне хочется найти. Рита позвонила, попросила помочь, пришла ко мне в офис, потом кофе попили. Вот общаемся.
Михаил, разумеется, не стал рассказывать, как Махотина зашла к нему в кабинет и распахнула пальто, под котором было только кружевное бельё и чулки на поясе. Этот пошлый эпизод, обыгранный во множестве фильмов, произвёл на Михаила сильное впечатление, особенно потому, что накануне вечером жена строго, каа учитель двоечнику, несколько раз повторила, что ни о какой близости между ними не может быть и речи.
– Она уже опять забеременела? – В Любином голосе прозвучала издёвка.
– Люба, что ты ерунду говоришь! Я же сказал, своего будущего с Ритой не вижу. Ну, так как? Пойдём к гостям, а то нехорошо – свадьба, а родителей невесты нет.
И в эту минуту дверь зала распахнулась, а в холл выбежала Махотина. Выглядела она ужасно. Мокрые волосы прилипли ко лбу, на голубом шёлковом костюме расплылось большое тёмное пятно (Любе показалось: кровавое), лицо перекошено, глаза злые. А следом появилась Александра, провожая Махотину словами:
– И чтобы твоей бесстыжей хари я больше не видела!
Люба вскочила с банкетки, Михаил, наоборот, словно вжался в стену.
– Саша, что это? – Любовь Александровна растерянно смотрела на происходящее.
– Мамуль, как хорошо, что ты не ушла, – обрадовалась Саша, – пойдем, мы с Тёмой сейчас танец молодых исполним.
К отцу Александра не обращалась, будто его и не было.
Незаметно подошёл Артём:
– Сашунь, я тебя потерял. Любовь Александровна, Михаил Викторович, а вы почему здесь?
– Артём, я себя неважно чувствую. Извините меня, ребята. Папа от нас двоих вас поздравит. А меня Мила внизу заждалась, – Люба говорила таким не свойственным ей слабым голосом, что уговоров остаться не последовало.
– Тёма, я сейчас маму провожу и приду, – распорядилась Александра.
Мила сидела на лавочке у гардероба, ведя переписку в телефоне, и подняла глаза от экрана лишь когда Саша громко объявила:
– Здрасьте, тёть Мил!
Людмила даже вздрогнула от неожиданности:
– Ой, Сашенька, – из сумки был извлечён красивый конверт. – Поздравляю, дорогая моя! Живи с мужем долго и счастливо. И цветы вот, чуть не забыла, – Мила подняла с лавочки букет, обернутый в серебристую кружевную бумагу
– Спасибо! А Вы чего в пальто? Давайте раздевайтесь и к гостям.
– Действительно, Мил, иди, – поддержала дочь Люба.
– Сейчас, теть Мил, танцевать начнут. Я, может, только ради Вашей цыганочки и свадьбу устроила.
– Ты ещё скажи, что ради меня замуж выходишь. Вы лучше объясните, чего там у вас произошло. Саш, любовница твоего папаши мимо меня, как ошпаренная, пробежала.
Александра безмятежно улыбнулась:
– Я порядок навела. А то моя родная мать за дверью прячется, а какая-то швабра сидит и улыбается.
– Саша, ты на собственной свадьбе устроила скандал? – Люба осуждающе покачала головой.
– Мам, не нагнетай. Ничего я не устраивала, просто ты ушла, а эта сидит с тётей Катей, и они, как две гули, воркуют. Я подошла узнать, кто её позвал. Я ей приглашение не подписывала. Она мне заявляет: «Меня Ваш отец пригласил». Я ей: «А какое он право имеет, кого ни попадя на мою свадьбу вести? Это не его, а моя свадьба. И я Вас не приглашала». А эта мымра мне заявляет: «Это мероприятие по большей части на его деньги организовано, поэтому он здесь имеет все права». Представляете? Ну, что тут скажешь?
– Ничего, – вздохнула Мила
– Вот я ничего и не сказала. Взяла у неё бокал с шампанским и на голову ей вылила, потом ещё у тёти Кати бокал с красным вином взяла и им костюм этой заразы полила. Она глаза вытаращила, а я тихо так говорю: «Жаль, не знала, что ты будешь, а то кислоту бы принесла, чтоб тебя полить»
– И как реакция зала? – профессионально поинтересовалась Мила.
– Да никакой реакции. У них же стол угловой. Я спиной ко всем стояла. Может, кто рядом сидел, видел, но аплодисментов зала не прозвучало.
Люба, казалось, безучастно слушала дочь, и только в конце рассказа тихо заметила:
– Саша, ты устроила какую-то базарную сцену. Стыдно же завтра будет.
– Мам, это ты у нас из Букенгемского дворца, а я, что надумала, то и сделала. А потом, я же не кричала, не дралась.
– Этого ещё не хватало.
– Сашенька, я тебя не осуждаю. Сцена получилась достойная, просто торжество справедливости. А теперь беги к гостям, вон тебя твой ищет, – Мила кивнула на показавшегося в конце коридора Артёма.
– А Вы, тётя Мил?
– Я с мамой разберусь, а потом уже с тобой.
Люба уверяла Милу, что прекрасно одна доедет, она аккуратно водит машину, поэтому не надо её сопровождать.
– Мне в августе куда хуже было, и ничего, до Костромы доехала.
– Не забывай, тебе помогали мы: я и навигатор. И ты тогда была бодрее. А сейчас еле говоришь.
– Я сама от себя в шоке. Не думала, что так на появление Махотиной отреагирую. А сестрица Мишкина мне звонила всё это время: то ей УЗИ надо, то рецепт. Со мной сюсюкалась, а сегодня с этой за одним столом сидела, улыбалась ей.
– А что она должна была сделать? Тоже вино ей на голову вылить? Или салатом рожу измазать? У Катьки обе девки в универе на платном учатся, а Мишка платит. Хочешь – не хочешь, а будет братцу в рот смотреть и головой кивать.
– Слушай, а когда Махотина из зала выскочила, Миша к ней даже не подошёл, как сидел, так и остался. И когда она ребёнка потеряла, он не к ней в больницу поехал, а ко мне мириться пришёл. Может, она ему действительно не нужна…
– Люба, проснись! Михаилу Викторовичу никто, кроме него самого, не нужен. А вот девице этой он до зарезу необходим. Она уже все его деньги мысленно пересчитала и по карманам своим распихала. Теперь без мыла в семью полезла.
– Мила, а как ты её узнала? Ты же ни разу не видела? – оживилась Люба.
– Слава богу, голос нормальным стал, – хмыкнула Мила. – А чего там узнавать? Ты её увидела – у тебя лицо каменное сделалось. Я посмотрела, в кого ты глазами впилась: точно соответствует описанию – блондиночка, мелкая, на мышку смахивает – всё сразу стало ясно. Сейчас, извини, мне написать надо.
У Милы несколько раз уже телефон оповещал о поступивших сообщениях. Пока она кому-то отвечала, Люба встала, взяла пальто, чтобы одеться.
– Новый роман? – кивнула на экран Милиного айфона. – С кем на этот раз?
– Никакой не новый. Сорокин жить без меня не может.
– Опять страдания начнутся, – укоризненно заметила Люба.
– Не начнутся. Зачем страдать по человеку, который к другой бабе уходил, слова не держал, не ставил в приоритет? Спокойной ночи с сердечком я и сама себе могу написать.
– А чего тогда активную переписку ведешь. Уходя уходи.
– Кто бы говорил! – Мила закрыла телефонный чехол. – Ладно. Хватит рассиживаться. Поехали ко мне за Сашкино здоровье выпьем. У меня мартини бутылка есть.
– Ты давай на свадьбу возвращайся.
– Снимай пальто. Вместе пойдем. Махотину твою Сашка выгнала.
– Я Михаила видеть не хочу. Сейчас начнётся: «Родители, горько!», танец родителей. Нужно сидеть за столом перед сватами и улыбаться... А я себя больше насиловать не могу.
– Тогда поехали ко мне. И быстро. А то вон народ курить спускается, сейчас тебя вопросами засыплют.
На улице шёл мелкий снег с дождём, было темно и холодно. Люба оглянулась на ресторан: не так представляла она себе свадьбу дочери. Но почему-то ей стало легко, растаяли последние иллюзии.
– Мила, а давай ещё торт купим. И пирожных. Гулять, так гулять.
Глава 27
Свадьба Александры протекала обычным порядком: кричали «Горько!», ловили букет невесты, резали огромный трехъярусный торт... А Люба в это время сидела на крохотной Милиной кухне и рассказывала о жене Мирона, забеременевшей в сорок восемь лет.
– Это враньё какое-то, – оценила историю Мила, – так не бывает.
– Бывает. Нечасто, конечно, но случается. Фертильность снижается с возрастом, а не исчезает мгновенно.
– Ладно, пусть бывает. Но забеременеть в сорок восемь – это полдела, надо ещё выносить. Вот Махотина твоя в двадцать пять не смогла беременность сохранить.
– Это от злости. Там ничему живому места не осталось.
– Эта Махотина, вообще, уникум-неадекват. Вот объясни мне, зачем она попёрлась на свадьбу к чужим людям? Родственников к своему виду приучала?
– Даже думать не хочу, а говорить о ней тем более, – Люба нахмурилась и добавила: – Я вот о чём думаю: Мирон от ребёнка не откажется, но он сам не уверен, что его жена от него беременна. Сейчас, пока она беременная, он развестись не может, а дальше посмотрим. Я ему своего Сурнитского посоветовала, а то он какого-то неконкретного адвоката нашёл.
– Судя по тому, что ты забыла про свои проблемы, а занимаешься чужой фигнёй, ты, подруга, влюбилась.
– Перестань, – отмахнулась Люба. – Просто хорошему человеку хочу помочь.
– Ну, конечно, – кивнула Мила, – он ведь тебя раненную в ногу на себе в травмпункт нёс.
– Напрасно иронизируешь. Он действительно отложил свои дела, чтобы проводить меня в травмпункт. Больше мне, хромающей, никому из прохожих помочь не захотелось.
– А чего вы каждый вечер созваниваетесь, а не встречаетесь?
– Как-то так выходит. Сегодня он звонить не будет, потому что думает: я на свадьбе гуляю. А так каждый вечер разговариваем.
Люба сама себе не могла объяснить странную связь с человеком, встреченным случайно на улице три месяца назад. Но каждый вечер Люба ждала звонка. Что бы ни происходило за день, она думала, как вечером обсудит это с Мироном.
– Он хоть внешне ничего? – Мила не могла понять этого телефонного романа. – Хотя тебя внешностью не прельстишь. Ты даже на красавца художника не среагировала.
– Ой, спасибо, что напомнила! С этой свадьбой совсем про всё забыла. Мы с тобой в следующую субботу идём приобщаться к прекрасному.
– Ты хочешь пригласить меня в театр? – хихикнула Мила.
– В театре ты без меня каждый день бываешь. Пойдем в ЦДХ, там наш красавец будет картины выставлять. Он мне вчера звонил, на выставку приглашал.
– Люб, скажи честно, жалеешь, что художника отшила?
– Ни разу. Хочется тихой пристани, а не фонтана эмоций.
– А надо бы было его на свадьбу привести. Гости бы думали, что ещё один родственничек непонятно с чьей стороны, зато Мишка на своей шкуре ощутил бы, каково это на семейном торжестве любовников наблюдать.
– Мил, с ума сошла! Даже представить страшно. Это такие бы искры в воздухе летали! А это всё-таки свадьба – надежда на семейное тепло, доброту и верность.
– Ну, не представляй. А вот я представлю выражение лица Михаила Викторовича при появлении Славика. Это вау-эффект! Физиономия твоего супруга стала бы одного цвета с нарядом Махотиной. Кстати, ей в голубом хорошо было. Такая милая, можно сказать, нежная. Никогда не подумаешь, какая она сволочь на самом деле.
– Мила, хватит про неё, – нахмурилась Люба. – У тебя на субботу какое расписание? В спектакле дневном участвуешь?
– Нет, я иду в Дом художника любоваться шедеврами Славы. Кстати, ты узнала его фамилию?
– Он, надеюсь, свои картины нам покажет, а там табличка с фамилией должна висеть.
– Любаш, а давай на выставку твоего рентгенолога позовём. Пусть тоже приобщится к искусству.
– Попробую, но результата не обещаю.
– И ещё этого Макара позови. Красивый повод – посмотреть на картины знакомого художника. И художник увидит, что ты при мужике, и больше не будет к тебе приставать, раз тебе он не нужен.
– Рентгенолога позовём, Мирона позовём, Слава уже там будет... Хорошо, что Михаила не предложила позвать. Не многовато ли мужчин на заданный отрезок времени?
– В самый раз. Давай звони.
– Кому?
– Не Михаилу же. Он Махотину приволочёт с собой, – хмыкнула Мила. –Рентгенологу звони.
– Я его в понедельник на работе увижу, тогда и поговорим. Ты на него прямо запала. Третий месяц забыть не можешь.
– Мой тип. А чего следующей субботы ждать? Скажи, что твоей подруге надо сделать рентген чего-нибудь. Например, талии. Моя талия – это моя гордость.
– Мила, рентген талии не делают, – Люба принялась объяснять нелепость затеи подруги, но заиграл телефон.
– Ма, ты как? Не разбудила?
– Сашенька, я у тёти Милы. Вот за твои здоровье пьём. Ты извини, что так получилось.
– Это папа должен извиняться, но он не собирается. Душа свадебного застолья. Приз за танец отхватил.
– Но всё равно, доченька, извини, что я ушла. Сил не было остаться.
– Правильно ты всё сделала. Я на отца после того, как любовницу свою на мою свадьбу привёл, смотреть не могу. Представляю, каково тебе бы было. Пойду мать Артёма успокою, что у тебя ни инсульта, ни инфаркта. А то она переживает. У тебя же нет инсульта и инфаркта? – уточнила Саша.
– Всё в порядке, – Люба была смущена: ушла со свадьбы, доставила беспокойство окружающим, заставила невесту тревожиться.
Мила внимательно слушала разговор подруги с дочерью и заключила: «Правильного ребёнка вырастила».
– Я не ожидала, что Сашка так отреагирует. Она же отцом всегда восхищалась, всегда на его стороне была. Но на этот раз он все границы перешёл. Это додуматься надо: на свадьбу дочери прийти с любовницей!
– Башню у него, видно, совсем снесло. Как он не побоялся, что узнают?
– Он не боялся, он на это рассчитывал. Вслух не скажут, но увидят, какой он высокоранговый самец. Жена официальная сидит справа, за соседним столиком – молодая баба с его роднёй. Завтра Мирону расскажу, как мой супруг всех удивил. Может с женой Мирона в наглости соперничать и даже победить в этих соревнованиях.
– У тебя Мирон с языка не сходит. И почему у вас только телефонные разговоры? Он или ты в живую встречаться не хотите?
– Он не предлагает, а мне как-то самой неудобно.
– Чего тебе неудобно? Ты не девочка-подросток, а взрослая женщина. Давай звони и договаривайся о встрече. А то так и будете по телефону друг другу исповедоваться.
Люба не могла объяснить подруге, что не готова к встречам с Мироном. Она чувствовала, что её телефонный собеседник не проходящая фигура, но перед серьёзными отношениями Любовь Александровна испытывала страх, слишком сильной была ещё не утихшая боль от измены мужа. А ещё боялась, что тот мудрый и честный образ, построенный её воображением, рассыплется при общении с живым человеком. И понимала, что то же самое чувствует Мирон.
– На, звони, – Мила протянула Любе телефон, – и договаривайся о встрече. Сейчас звони, а то так и не соберешься.
Люба на секунду замерла, потом тряхнула красиво уложенными локонами, взяла телефон, вышла на балкон и набрала номер Мирона.
