Текст книги "Закусочная "Тыквенный фонарь" (СИ)"

Автор книги: Анна Кейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9. Когда память оживает в диалогах. Зов тьмы и свободы

У Аманды округлились глаза. Она плохо помнила тетю Эби. Только то, что та была веселой и шумной, а еще она всегда припасала для Аманды печенье с предсказанием. Та была слишком маленькой и не умела читать, поэтому тетя Эби делала это за нее. Как-то она развернула предсказание и обрадовала, что на Рождество Санта принесет ей железную дорогу на пульте управления. И оно сбылось. Только спустя несколько лет Аманда поняла, что Сантой были ее родители, а тетя Эби, зная о подарке, нарочно переиначила предсказание, чтобы подарить племяннице незабываемое ожидание чуда и веру в волшебство.

Тетя Эби всегда умела привнести в обычные вещи нотку волшебства. Она врывалась в дом с вихрем смеха и духами, пахнущими гардениями, и сразу становилось как-то светлее и теплее. Аманда вспоминала, как тетя садилась с ней на пол прямо в гостиной, рассыпая вокруг игрушки и всякую ерунду из своей бесконечно вместительной сумки. Казалось, там можно было найти что угодно: старую заколку, разноцветные леденцы и даже небольшую колоду карт Таро, которые она тасовала с таким мастерством, словно была настоящей гадалкой.

Один раз, когда тете Эби доверили присмотреть за Амандой, она взяла ее с собой на вечеринку старшеклассников. На той вечеринке Аманда чувствовала себя чуть ли не героиней молодежного фильма. Эби тогда была одета в свой любимый красный жакет с блестками, и старшеклассники смотрели на нее с восхищением и удивлением. Они, наверное, считали ее немного сумасшедшей, но в этом и была вся суть тети Эби: она никогда не жила по правилам и, похоже, совершенно не волновалась, что о ней думают. В тот вечер она подняла пластиковый стаканчик с содовой и провозгласила тост за «независимость и свободу быть собой».

Аманда тогда была слишком мала, чтобы полностью понять все эти взрослые разговоры, но она ощущала ту особую атмосферу, которую тетя Эби умела создать вокруг себя. Для Аманды это был вечер приключений, непонятных, но таких захватывающих. Ей казалось, что рядом с тетей мир был шире, ярче и полон неожиданных возможностей.

Тетя Эби так и осталась в памяти Аманды тем вихрем, который врывался в жизнь, оставляя после себя ощущение праздника и запах гардений.

– Как это произошло? – подалась вперед Аманда, сгорая от нетерпения. – Как тетя Эби вас спасла? От чего?

Дженнифер смущенно опустила взгляд и обхватила руками живот. Нервно закусив губу, она убедилась, что рядом с ними не было никого, кто мог их подслушать, и окунулась в воспоминания:

– Я была старше Эбигейл на три года. Мы не были близкими подругами, но общались в одной компании. Плохой компании.

Аманда кивнула, припоминая слова комиссара полиции.

– Тетя Эби дружила с байкерами и хулиганами.

– Именно, – коротко кивнула Дженнифер. – Я оправдывала свое поведение лозунгом «двадцать лет – ума нет». Поражаюсь, какой я была безбашенной дурой без чувства самосохранения.

Она замолчала, будто эти воспоминания ей тяжело давались. Аманда напряглась. Она мягко подтолкнула Дженнифер:

– Случилось что-то неприятное? С вами и тетей Эби?

Дженнифер шумно втянула воздух носом, словно собираясь с мыслями, и продолжила, не поднимая взгляда:

– Компания состояла не только из байкеров, хулиганов и отчаянных девчонок. Были еще члены культа. – Заметив красноречивый изумленный взгляд Аманды, она с сожалением всплеснула рукой, признавая ошибки молодости: – Да, я была связана с плохой компанией, но от тех странных ребят держалась на расстоянии. Эбигейл же, напротив, находила их… увлекательными, что ли. Она всегда тянулась к необычному, к тому, что обещало свободу и независимость. Сначала это были просто тусовки с музыкой, потом – странные встречи с этими парнями, которые говорили о мистике и обрядах. Мне казалось, что это просто очередная ее забава, но в какой-то момент все стало гораздо серьезнее.

Аманда слушала, затаив дыхание.

– Я помню, как пыталась ее отговорить. Говорила, что это может плохо закончиться. Но Эбигейл была упрямой. Она всегда смеялась в ответ и говорила, что знает, что делает. Что ей нужно больше, чем обычная скучная жизнь. В какой-то момент я перестала спорить. Просто наблюдала со стороны, надеясь, что ей это надоест.

Дженнифер нервно сжала руки, как будто все еще могла почувствовать ту беспомощность и тревогу, которые испытывала тогда.

– А потом… она стала пропадать на несколько дней. Говорила, что занята, что нашла людей, которые ее понимают. Я пыталась поговорить с ней, спросить, что происходит, но она лишь отмахивалась и меняла тему. А однажды она пришла ко мне ночью, вся на взводе, глаза блестели, и шепнула, что наткнулась на что-то опасное. Она сказала, что скоро ее не станет. Попросила, чтобы ее берегла себя.

– Но ты ей не поверила? – прошептала Аманда, ее глаза были полны тревоги.

– Я думала, это очередной ее спектакль, – призналась Дженнифер с горечью. – Знала же, как она любила делать жизнь драматичнее, чем она есть. Я тогда даже не задумалась, что она могла быть в настоящей опасности. На следующий день Эбигейл пропала. Я пыталась дозвониться, приехала к ней домой, но ее нигде не было. Лидия обратилась в полицию, но там сказали, что Эбигейл, скорее всего, просто сбежала с теми парнями.

Дженнифер замолчала, словно собираясь с силами, чтобы продолжить.

– Ее исчезновение стало для меня ударом. Я чувствовала, что подвела ее, что могла как-то остановить, но предпочла просто наблюдать, как она губит себя. Это было как холодный душ, который заставил меня пересмотреть свою жизнь. Я порвала с той компанией, вернулась к учебе. Начала все с чистого листа. Именно тогда и встретила Джереми. Он стал для меня чем-то вроде спасительного островка среди хаоса.

Аманда наклонилась ближе, ее голос дрожал, ощущая приближение к разгадке:

– Ты пыталась ее искать?

– Конечно, – Дженнифер горько усмехнулась. – Первые недели я помогала с поисками, выходила с волонтерами в лес. Когда мы с Джереми поженилась, я обращалась к детективам, расспрашивала знакомых, пыталась найти хоть что-то. Но… Эбигейл словно просто стерли из этой реальности. Все следы исчезли.

– Но ты до сих пор веришь, что она жива? – Аманда не могла удержаться от этого вопроса.

– Не знаю, – тихо ответила Дженнифер, глядя куда-то вдаль, за пределы закусочной. – Я бы очень хотела тебя обнадежить – да и себя тоже, – но прошло уже больше десяти лет. Эбигейл любила свою семью, она души не чаяла в тебе. Даже если бы она совершила глупость и сбежала с каким-то парнем, то вернулась бы. Или отправила открытку, чтобы вы знали, что она жива, и не переживали о ней.

– А что это был за культ? Откуда они взялись?

Дженнифер пожала плечами:

– Я не знаю. Они внезапно появились и также внезапно исчезли. Я всячески сторонилась их, избегала разговоров, чтобы не быть причастной к тому, чем они занимались. Я сильно жалела об этом, когда Эбигейл пропала. Ведь я могла бы помочь следствию, но не знала никаких подробностей. Комиссар полиции тогда только посмеялся надо мной и спросил, не устраивали ли мы с Эбигейл шабаши ведьм по пятницам тринадцатого.

– А другие? – не сдавалась Аманда. – Остальные из вашей компании? Почему они ничего не сказали?

– Они испугались того, что за них взялась полиция. Все кроме меня решили поддержать версию, что Эбигейл сбежала.

– Но можно найти кого-то сейчас и расспросить, верно? – в глазах Аманды разгорелся огонек надежды.

Дженнифер поджала губы и с сожалением покачала головой.

– Я уже пыталась. Через частных детективов. Ничего не вышло. Но я всегда буду благодарна Эбигейл за то, что она спасла меня. Если бы не эта трагедия, даже не знаю, чем бы все закончилось, продолжи я общаться с той компанией.

На ее плечо легла рука Джереми, и Дженнифер подняла голову, просияв. От одного взгляда на супруга, державшего несколько свертков с ужином, ее лицо разгладилось, словно все тревоги отступили на второй план. Джереми всегда умел вовремя появиться и привнести ощущение спокойствия, когда ей это было нужно. Аманда заметила, как нежно они смотрели друг на друга – взглядами, полными поддержки и тепла, которых так часто не хватает людям в этой жизни.

Дженнифер и Джереми, похоже, были настоящей командой. Они умели понимать друг друга без слов, и Аманда всегда восхищалась их безмолвной гармонией. Дженнифер часто говорила, что Джереми стал для нее не просто мужем, но и лучшим другом, который принял ее такой, какая она есть, со всеми капризами и секретами.

Когда Джереми присел рядом, он мягко коснулся ее руки, словно подтверждая свое молчаливое присутствие. Дженнифер коротко улыбнулась, и Аманда заметила, как ее плечи расслабились. Это был тот самый момент, когда стало ясно, что несмотря на все тяготы прошлого, у Дженнифер теперь был свой островок безопасности.

– Добрый вечер, Джереми, – поприветствовала его Аманда, поднимаясь и подхватывая альбом. – Оставлю вас, пора возвращаться к работе.

Она хотела скорее поделиться новой информацией с Крисом. Неплохо было ввести в курс дела и Николь с Вильямом, но ей не хотелось стопорить рабочий процесс. Аманда уже собиралась отнести фотоальбом в свою комнату и вернуться на кухню, как заметила Уилсонов – Фред и Патрисия заняли свой любимый столик на двоих. Пожилая пара тоже заметила ее и помахала, подзывая к себе. Аманде ничего не оставалось, как покрепче перехватить альбом и подойти к ним.

– Рада вас видеть! – улыбнулась она. – Николь уже приняла заказ?

– Еще не успела, – покачала головой Патрисия. – Но мы подождем, нам с Фредом некуда торопиться.

– Вы сегодня вдвоем, – заметила Аманда и прикусила язык, испугавшись показаться бестактной. Но это нисколько не смутило Уилсонов.

– Сын с семьей уехал еще вчера, – пояснил Фред. – Сразу, как помог нам убрать упавшее дерево с газона. Им нужно было вернуться из-за работы, а у внуков школа. Но мы с Патрисией ждем их на каникулы. Хочу обязательно сводить внуков на лостширский ипподром. В детстве я проводил на нем много времени, мог часами наблюдать за лошадьми.

Аманда удивилась:

– Вы выросли в Лостшире? Я думала, вы здесь никогда не были.

Фред улыбнулся и, сложив руки на столе, посмотрел в сторону окна, за которым начинали загораться фонари.

– Да, – кивнул он. – Я родился в Лостшире и прожил здесь больше десяти лет. Это было маленькое, тихое местечко, где все друг друга знали. Помню, как мы с мальчишками бегали по здешним улицам, лазили по заборам и, конечно, пробирались на ипподром, чтобы посмотреть на тренировки. С тех пор прошло много лет, – Фред задумался, будто вспоминая что-то далекое и очень теплое, – но, когда мы с Патрисией решили, что пора осесть и встретить старость, сразу поняли – Лостшир идеальное место. Тут все такое… родное.

– Фред у нас всегда был привязан к этим местам, – улыбнулась Патрисия, положив руку на плечо мужа. – Он говорил, что если уж и искать покоя, то только здесь, где каждая улочка дышит воспоминаниями. Сама я выросла в Лондоне, поэтому доверилась ему на слово и нисколько не пожалела. Здесь очень уютно, а какие замечательные люди!

Аманда мягко улыбнулась, чувствуя, как от этих слов что-то щемяще теплое разливается в груди.

– И как вам здесь? Наверное, много изменилось? – спросила она у Фреда.

Фред снова взглянул на Патрисию, также влюбленно и с обожанием, как и всегда. Будто для них никогда не заканчивался Медовый месяц.

– Как дома, – ответил он. – Как будто вернулся туда, откуда когда-то уехал, но куда сердце всегда тянулось. Многое изменилось, но Патрисия права – люди остались такими же добрыми и отзывчивыми.

Аманда уже хотела пожелать им приятного вечера и отправить Николь принять заказ, как одна мысль пришла ей в голову. Она не знала, сколько лет Фреду, но предположила, что он мог жить в Лостшире в то же время, когда их с Крисом бабушки были подростками.

– Извините, я могу присесть? – уточнила она. – Я бы хотела показать вам одну фотографию.

Фред и Патрисия обменялись заинтригованными взглядами. После пенсии в их жизни происходило мало чего интересного, и они всегда были рады поговорить с кем-нибудь.

– Конечно, Аманда, какой вопрос! – воодушевленно воскликнул Фред. – Сейчас я надену очки…

Аманда поставила к их столику еще один стул и вытащила из альбома снимок. Она положила его перед Фредом и спросила:

– Вы знаете кого-нибудь с этого фото?

Он склонился над снимком, внимательно изучая его. Аманда заметила, как Фред улыбнулся, сравнив молодую Лидию с ней самой, а затем его лицо омрачила тень воспоминаний.

– Конечно, я знал твою бабушку, – наконец, сказал он. – Тогда здесь не было закусочной. Ее родители сдавали комнаты на втором этаже, а на первом располагалась общая комната со столовой для жильцов. Я никогда здесь не был, мы с семьей жили в маленьком домике рядом со средней школой Лостшира. Я был младше и не водил дружбу с Лидией.

Он замолчал, снова всматриваясь в снимок. Тяжело вздохнул, он продолжил:

– Третья девушка, конечно же, Элинор Дейкворт. Она была дерзкой, острой на язык. Ее уважали даже старшие мальчишки.

– А средняя девушка? – вырвалось у Аманды.

Пошамкав губами, будто не решаясь, стоит ли ворошить прошлое, он предложил:

– Может, тебе лучше задать этот вопрос своей бабушке?

Это же она слышала от миссис Эпплби. Но ни она, ни Фред не знали, что Аманда больше не могла поговорить с бабушкой.

– Я не хочу заставлять ее переживать, – схитрила она. – Бабушка всегда становится очень грустной, когда видит это фото, и не хочет о нем говорить.

Патрисия, не зная, в чем дело, кроме того, что Лидия и Элинор в натянутых отношениях, предположила:

– Аманда, дорогая, может, и не стоит тогда копаться в прошлом?

И это она тоже уже слышала. Вот только она не могла оставить семейные тайны нераскрытыми. Аманда мотнула головой:

– Мне нужно знать. Пожалуйста, Фред, расскажите.

Замявшись, он все-таки сдался.

– Хорошо. Имя этой девушки Эмили, но все звали ее Милли. Лидия была яркой и веселой девушкой, – продолжил Фред, глядя на фото с отдаленной улыбкой, будто в его памяти вновь оживали летние дни, – она всегда привлекала к себе внимание. Как только появлялась на улице, мальчишки замирали, а девочки сразу начинали поправлять волосы. Лидия умела шутить так, что все вокруг заливались смехом, и была душой любой компании. Но за этим жизнерадостным фасадом скрывалась очень глубокая и ранимая душа. Если кто-то из друзей попадал в беду, Лидия первая спешила на помощь. Она никогда не бросала своих.

Он замолчал, вспоминая, а Аманда с нетерпением ждала продолжения.

– Элинор же была полной противоположностью, – наконец, возобновил рассказ он. – В ней всегда чувствовалась внутренняя сила. Она была не просто острой на язык, но и непреклонной. У нее был особый талант – Элинор умела добиваться своего, даже если все обстоятельства были против нее. С подростковых лет Элинор помогала родителям управляться с делами в антикварной лавке. Она всегда знала, чего хочет от жизни, и никогда не боялась идти наперекор чужому мнению. Лидия и Элинор были словно огонь и лед, но их дружба казалась незыблемой.

Аманда с интересом наблюдала за Фредом, который, казалось, полностью ушел в воспоминания, а его взгляд стал ребяческим. Будто он снова оказался тем самым мальчишкой, пробирающимся на ипподром. Но о Лидии и Элинор Аманда и без того знала, ее больше интересовала Милли. Она осторожно спросила, стараясь не спугнуть разговорившегося Фреда:

– А как насчет Милли? Какой она была?

Патрисия с нежностью посмотрела на супруга, прежде чем он снова заговорил. Она тоже заметила, как помолодели его глаза.

– Милли… – произнес Фред почти шепотом, – она была тихой и застенчивой. В отличие от Лидии и Элинор, Милли не стремилась быть в центре внимания. Но если бы ты знала ее поближе, ты бы поняла, насколько светлым и добрым был ее характер. Она всегда слушала других, всегда понимала и сочувствовала. Милли могла часами сидеть в уголке с книгой или гулять в одиночестве по лугу за городом и собирать полевые цветы, но это не означало, что она была одинока. Наоборот, она была очень мудрой и проницательной для своего возраста. Часто именно ее мнение становилось решающим, когда Лидия и Элинор начинали спорить.

– И как они могли дружить, такие разные? – удивилась Аманда.

– Наверное, именно в этом и была сила их дружбы, – мягко улыбнулась Патрисия, вдохновленная историей. – Они дополняли друг друга. Лидия приносила радость и беззаботность, Элинор – решительность и уверенность, а Милли – покой и мудрость. Вместе они были как три грани одного целого, и когда они были вместе, им было по плечу все. Ведь так, Фредди?

Фред кивнул, соглашаясь, и на мгновение замолчал, а затем тихо добавил:

– Все изменилось, когда Милли пропала.

Аманда тихо ахнула. Милли была еще одной жертвой в череде исчезновений. Глаза Фреда потускнели, будто он снова переживал ужас того времени.

– Я хорошо помню то лето. Милли искал почти весь Лостшир. Никто не остался равнодушным. Но Милли так и не нашли. Ходили слухи, что она состояла в каком-то культе. Даже говорили, что ее принесли в жертву. Лидия и Элинор все отрицали. Но после случившегося их дружбе пришел конец. Словно Милли была их связующим элементом, а когда ее не стало, все распалось, как карточный домик, – тихо закончил Фред, устало проведя рукой по лицу, пытаясь смазать неприятные воспоминания.

Аманда ощутила, как ее сердце сжалось от груза этой истории. Ей было трудно представить, что эта тихая, почти идиллическая атмосфера маленького городка когда-то скрывала такие трагедии. Она посмотрела на Патрисию, надеясь найти в ее глазах что-то утешающее, но та лишь в ужасе прикрыла ладонями рот.

– После этого, – продолжил Фред, – Лидия и Элинор больше никогда не были теми, кем были раньше. Лидия стала замкнутой, редко выходила из дома. Элинор же, напротив, словно озлобилась на весь мир, бросила школу и помогала родителям в лавке с таким рьяным энтузиазмом, что можно было только позавидовать ее продуктивности. Сейчас «Ларец реликвий» намного солиднее, чем был при ее родителях. Элинор отдала всю себя семейному делу.

Аманда была поражена тем, сколько боли скрывалось за старой фотографией, которая лежала перед ними на столе. Это было больше, чем просто воспоминание о юности – это было отголоском чего-то утраченного, чего-то, что навсегда изменило жизнь этих трех девушек. Но у нее оставался еще один вопрос, и она должна была его задать, даже если боялась ответа.

– Фред, – осторожно начала она, – вы когда-нибудь думали, что случилось с Милли на самом деле? Вы верите, что она могла связаться с каким-то… культом?

Фред нахмурился, будто не хотел высказывать то, что долгие годы держал при себе. Патрисия мягко сжала его сухую руку, словно безмолвно поддерживая: «Я с тобой, ты можешь поделиться».

– Знаешь, Аманда, я тогда был всего лишь мальчишкой, – задумчиво сказал он, – и многое из того, о чем болтали, было лишь слухами. Но… – он сделал паузу, его взгляд снова обратился к фотографии. – Однажды, незадолго до исчезновения Милли, я видел ее вместе с Лидией и Элинор за пределами города, у старого моста. Был поздний вечер, и мне казалось странным, что они там собрались. Я хотел подойти и спросить, что они делают, но… что-то в их поведении меня остановило. Они выглядели… отстраненными. Будто происходило что-то, что мне не суждено было понять.

Аманда замерла, ощущая, как все ее внимание сосредоточено на Фреде.

– А что случилось потом? – не выдержала она.

Фред покачал головой.

– Я не знаю. На следующий день Милли пропала, а Лидия и Элинор никогда больше не заговорили об этом вечере. Их многие пытались расспросить, но каждый раз получали лишь холодное молчание. Я всегда считал, что те трое что-то скрывали. Возможно, что-то ужасное произошло в ту ночь, и это навсегда разрушило их дружбу.

– Вы знаете что-нибудь об этом культе?

– К счастью, ничего. Но родители испугались, что меня могут втянуть во что-то подобное, и через несколько месяцев после исчезновения Милли мы уехали из Лостшира.

Аманда почувствовала, как у нее задрожали пальцы. Это открытие переворачивало все, что она знала о своей бабушке. Стараясь не выдать охвативших ее эмоций, она поблагодарила Фреда и Патрицию за их время.

– Спасибо вам, – упавшим голосом она, убирая снимок обратно в альбом. – Я и не знала, что эта история настолько сложная. Я скажу Николь, что сегодняшний ужин за счет «Тыквенного фонаря».

Пожилые супруги кивнули ей в ответ, и Аманда поняла, что этот вечер оставил на их сердцах такой же след, как и на ее. Она чувствовала, что теперь у нее было еще больше вопросов, но были и зацепки.

Что же произошло тем вечером у старого моста? И какая тайна связала и одновременно разорвала трех подруг? О каком культе шла речь? Его упоминала и Дженнифер. Это не могло быть совпадением.

Аманда направилась к своей комнате с альбомом, а ее голова гудела от внезапного обилия информации. Ей казалось, что она держит в руках ключ к разгадке, но двери все еще были заперты. Что ее бабушка, Элинор и Милли делали в тот вечер в лесу? Что за странное поведение заметил Фред? И что такое ужасное могло произойти у старого моста, после чего Милли пропала, а их с Крисом бабушки оборвали все связи?

Остановившись на полпути, Аманда оперлась на перила и закрыла глаза, стараясь разложить услышанное по полочкам. Тайны будто обступили ее со всех сторон, обволакивая все вокруг, как туман, который недавно накрыл старые улицы Лостшира.

Ее бабушка, Лидия, никогда не упоминала о школьных подругах, тем более о Милли и ее исчезновении. Но если Дженнифер говорила правду о культе, если и тетя Эби была вовлечена в эти темные дела, это означало, что ниточка тянется дальше, чем Аманда могла себе представить. Ее семья была глубже вплетена в эту сеть, чем она могла предположить.

Сама мысль о том, что и ее бабушка, и тетя были причастны к одному и тому же культу, казалась немыслимой, но все указывало на это. Аманда осознала, что это открытие может навсегда изменить восприятие своей семьи. Она чувствовала, как внутри разгорается смесь страха и любопытства. Почему никто никогда не говорил ей об этом? Почему Лидия решила похоронить воспоминания о том вечере и Милли, как будто она никогда не существовала?

Аманда знала, что дальше просто так вопросы задавать не получится. Она должна быть готова к тому, что откроет такие двери, которые уже не получится закрыть. Ей придется поговорить с Элинор. Если кто-то и знал, что произошло тем вечером у старого моста, то это была именно она. И она осталась единственной, кто мог пролить свет на темное прошлое. Но Элинор всегда была недоверчивой и скрытной. Подойти к ней нужно было с осторожностью.

Приняв решение, Аманда пошла к себе в комнату и достала телефон. Она быстро отправила Крису сообщение с просьбой подняться к ней. В ожидании, она принялась мерять шагами комнату, убаюкивая на руках Мадам Жирок.

– Крис? – обернулась она, когда услышала, как дверь за спиной открылась.

– Что случилось? Тебе удалось что-то выяснить? – встревоженно спросил он, теребя в руках баклажан.

– Я узнала кое-что о бабушке, и это важнее, чем мы думали, – начала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но волнение выдавало ее.

– О твоей бабушке или моей? – быстро уточнил он.

– Об обеих, – произнесла Аманда, словно обрушив приговор. Она пересказала Крису все, что смогла узнать от Дженнифер и Фреда. Закончив, она села на кровать, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Культ? – в шоке переспросил Крис. – Ты серьезно?

– Более чем, – коротко ответила Аманда.

Он хотел почесать затылок, но вместо этого ударил себя баклажаном. Поморщившись, Крис уставился на него, будто видел впервые в жизни. Отбросив его на покрывало, он сцепил руки в замок:

– Наши бабушки состояли в культе… Поверить не могу. Ладно Элинор, я бы не удивился таким наклонностям, но Лидия? И та девушка… Милли, да?

Аманда кивнула, пытаясь успокоить свои мысли. Она отошла к окну, обхватив себя руками, и принялась наблюдать, как над Лостширом сгущается вечер. Ей показалось, что этот город скрывает гораздо больше тайн, чем она могла предположить. Он был не таким тихим, каким считали его Уилсоны и остальные.

Теперь у них не было пути назад. Оставалось только одно: следовать за призраками прошлого, распутывая нити давних событий.

– Мы должны поговорить с Элинор, – глухо произнесла она.

– Она не станет с нами говорить. Не забывай, она ненавидит Фелтрамов, – с грустью напомнил Крис, подходя к Аманда и вставая за ее спиной. Так близко, что у нее побежали мурашки.

Сглотнув, она выдавила:

– Как мы тогда доберемся до правды?

Она почувствовала руки Криса на своих плечах. Его прикосновение было таким родным, что тревога притупилась, уступая место другому чувству. Аманда замерла, ощутив тепло его ладоней, и не удержалась – на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к своему сердцебиению, которое гулко отзывалось в груди.

– Элинор сложно убедить, – мягко продолжил Крис, а его голос глубже. – Но если кто и сможет заставить ее говорить, то это мы вместе.

Аманда обернулась, их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Взгляд Криса был полон беспокойства и чего-то еще, чего она не могла сразу распознать. Возможно, это было то, что она так долго не замечала. Но сейчас, когда все вокруг них рушилось, когда они оказались втянуты в темные тайны прошлого своих семей, это ощущение неожиданно стало таким важным, таким реальным.

– Ты всегда был рядом, – в полголоса проговорила она, остановив взгляд на пульсирующей вене на его шее. – Даже не знаю, как бы я справилась без тебя.

Крис усмехнулся, но в его глазах мелькнула мягкость.

– Это потому, что ты всегда была упрямой, как осел. Кто-то же должен следить за тобой, чтобы ты не вляпалась в очередные неприятности, – он легонько коснулся ее подбородка, поднимая его, чтобы встретиться глазами.

Их короткий момент уединения быстро растворился в холодной реальности, но этого мгновения было достаточно, чтобы согреть их обоих. Аманда глубоко вздохнула и отступила на шаг, понимая, что сейчас не время для подобных чувств.

– Нам нужно узнать правду, – твердо сказала она, стараясь вернуть себе уверенность. – И, если Элинор не захочет говорить с нами добровольно, мы найдем другой способ.