Текст книги "Закусочная "Тыквенный фонарь" (СИ)"

Автор книги: Анна Кейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12. Элинор. Последняя хранительница

Аманда, отложив дневник Лидии, осторожно развернула пожелтевший лист из архива. На нем витиеватым почерком были изложены правила и обряды Ложи.

«Собрания проводятся еженедельно. В ночь новолуния проводятся обряды и ритуалы. Все члены обязаны прийти с зажженной Латхимой, дабы тьма стала союзником и проводником их силы».

Крис нахмурился, отрываясь от чтения:

– Откуда они взяли столько свечей? В легенде было написано, что последняя свеча заперта, чтобы до нее не могли добраться.

Аманда пожала плечами:

– На то она и легенда.

– Если они зажигали Латхиму, они должны знать, как ее потушить, – с надеждой проговорил Крис.

– Или они всегда держали их зажженными и каждый брал по свече в начале собрания, – рассудила Аманда.

Они принялись листать дальше, изучая иерархию Ложи, клятвы вступающих, обеты верности, обязанности членов культа… У Аманды голова пошла кругом от того, насколько продуманным был «запретный клуб», в который заманили ее бабушку.

Их взгляд остановился на развороте, из которого высыпались десятки страниц из дневника Лидии. Крис тут же наклонился, чтобы собрать, и Аманда присоединилась к нему.

– Рецепт Латхимы?! – округлила глаза она. Этот листок был до ужаса похож на ежедневник с фирменными рецептами Фелтрамов. Это пугало. Будто для бабушки было обыденностью – записать рецепт тыквенных булочек, а следом за ним – свечи Мрачного Света.

Крис вложил собранные страницы обратно в папку и вместе с Амандой принялся изучать содержимое рецепта.

Аманда наклонилась ближе, пытаясь разобрать мелкий, плотный текст. Рецепт Латхимы оказался разбит на несколько частей, будто бабушка опасалась, что кто-то чужой может прочесть его целиком. Первые строки описывали, как на рассвете нужно было собирать полевые цветы – строго до того, как первый солнечный луч коснется земли, иначе их сила считалась утраченной.

Крис нашел в стопке страниц из дневника продолжение рецепта, которое содержало инструкцию по приготовлению воска. В нем упоминались не только цветы, но и редкие травы, о которых они с Амандой никогда прежде не слышали. В списке значились колючий вереск, черный мак и нечто, что называлось «слезой сумрачной звезды». Аманда догадалась, что это, вероятно, какой-то устаревший или мистический термин, заменяющий современное название растения.

– Эти цветы… – пробормотала Аманда, – Фред говорил, что Милли любила собирать полевые цветы. Что, если она и занималась изготовлением Латхимы для Ложи?

Крис кивнул, оторвавшись от чтения. Он разглядывал примечания на полях: изогнутые стрелки, пометки, которые, вероятно, оставила Лидия в моменты вдохновения или сомнений. Некоторые из них выглядели, словно сделаны в спешке, с трудом удерживая чернила на гладкой поверхности бумаги.

«Цветы должны быть высушены в полной темноте, чтобы сохранить их способность притягивать свет луны. Только тогда Латхима может служить проводником для тех, кто ищет истинные знания в ночи».

– Милли была хранительницей Латхимы, – сказал Крис, осененный внезапной догадкой. – Вспомни подпись к фото.

– Хранительницы артефактов, – кивнула Аманда. – Милли была ответственной за свечи, бабушка – за ведение архива. Элинор…

Она запнулась, задумавшись, и Крис тихо закончил за нее:

– Элинор помогала Ложе добыть нужные артефакты из лавки. У нее был к ним беспрепятственный доступ.

– Все сходится, – пробормотала Аманда, глядя на потускневшие страницы. – Но что же случилось? Почему исчезла Милли? Из-за чего на Фелтрамов пало проклятие? Как они вышли из Ложи?

Крис сжал губы, переворачивая очередной листок.

«Тот, кто предаст Ложу и раскроет ее секреты, будет обречен на вечное изгнание и мучения.Латхима, зажженная предателем, обратит огонь против него и поглотит душу, оставив лишь тень».

– А вот и объяснение, – упавшим голосом сказал он. – Милли и Лидия хотели выйти из культа, поняв, во что оказались втянуты. За это Ложа их наказала.

Сердце Аманды сжалось.

– Думаешь, это дел рук Элинор? Поэтому она рассорилась с бабушкой – потому что та вышла из культа. Что, если Элинор до сих пор в нем состоит? Ты же сам говорил, она носит брошь с тем символом. Это говорит о том, что…

Договорить она не успела. Ключ в замке повернулся, и из дверного проема показалась знакомая изысканная трость. Тяжелое, черное дерево сияло глубоким матовым блеском, словно его отполировали не руками, а чем-то неестественным, каким-то древним секретом. Ручка трости представляла собой изогнутую, словно охотящийся змей, серебряную фигуру, обвивающуюся вокруг обсидианового шара.

Элинор вошла в кабинет уверенной походкой, сопровождаемой приглушенным стуком трости по деревянному полу. Аманда и Крис замерли на месте, словно их застали за запрещенным делом. Впрочем, так оно и было. Элинор метнула взгляд на рассыпанные по столу бумаги, и на ее губах появилась тонкая усмешка.

– Значит, вот куда завели вас ваши поиски, – хрипло проговорила она, закрыв за собой дверь на замок. – Решили поиграть в детективов и снять проклятие.

Крис шагнул вперед, загораживая собой Аманду. Он старался казаться уверенным, но не мог скрыть беспокойства:

– Ты все знала. Ты помогала Ложе скрывать их ритуалы и то, что случилось с Милли и Лидией. Но почему?

Элинор хмыкнула, словно услышав наивный вопрос ребенка.

– Вы ничего не понимаете. Ложа – это не просто тайное общество. Это сила, способная изменить ход вещей. – Она наклонилась над столом, подобрав один из листков с рецептом Латхимы. – Но вы, конечно, думаете, что вам удастся узнать все секреты, просто копаясь в старых бумагах?

Крис, чье лицо исказилось от гнева, не выдержал:

– Ты до сих пор выполняешь обряды? До сих пор зажигаешь эти проклятые свечи?

Элинор медленно подняла трость и навела ее на внука, а затем на Аманду:

– Вы понятия не имеете, что такое настоящая тьма. И я тоже этого не знала. Как и Милли. И Лидия.

Тишина повисла в воздухе, словно перед грозой. Вдруг оконная рама содрогнулась от внезапного порыва ветра, и в кабинет ворвался холодный сквозняк. Страницы из дневника взметнулись в воздухе, кружась в дьявольском танце. Аманда и Крис инстинктивно отпрянули назад.

Элинор остановила недовольный прищур на разбитом окне.

– Кристофер… – укоряюще покачала головой она. Сев за стол, она сложила сухие руки на трости. – Я не хочу, чтобы в мой кабинет врывались, разбивая окно или взламывая замок. А вы, судя по всему, ни перед чем не остановитесь, чтобы найти ответы на вопросы. Поэтому присядьте. Разговор будет долгим.

Переглянувшись, Аманда и Крис в нерешительности замерли. Они сгорали от нетерпения услышать правду и одновременно с этим не были уверены в том, что Элинор ее расскажет. Впрочем, больше никто не мог ответить на их вопросы кроме нее, поэтому, выдвинув стулья, они сели напротив нее. Их напряженные позы буквально кричали о том, что они готовы сорваться и в любой момент дать отпор. Если, например, Элинор вздумает зажечь Латхиму и наслать еще одно проклятие.

Сжав губы в тонкую, испещренную морщинами, нить, она сурово перевела взгляд с Криса на Аманду. Наконец, она сдержанно уточнила:

– Лидия исчезла?

У Аманды инстинктивно сжались руки в кулаки, хотя она, конечно, не собиралась нападать на бабушку Криса. По крайней мере пока та не будет представлять угрозы.

Крис послал Аманде красноречивый взгляд, словно говоря: «Надо признаться».

Кивнув, Аманда с неохотой подтвердила:

– Да. В ночь, когда на Лостшир обрушился ураган.

Элинор равнодушно отметила:

– Третий день пошел. – Она расправила плечи, и спросила таким тоном, будто вела деловой разговор о купле-продажи очередного антиквариата: – Какой информацией вы располагаете?

Для обоих этот разговор был необычным. Ни Крис, ни тем более Аманда никогда не откровенничали с Элинор. Это казалась им… диким. Элинор однозначно не являлась тем человеком, с которым хотелось обмолвиться хотя бы одним словом.

Аманда начала:

– В молодости вы дружили с моей бабушкой. Вас было трое – вы, Лидия и Милли. Вы называли мою бабушку лучшей подругой, – последнее предложение она произнесла с ядовитым обвинением, полная уверенности в том, что Элинор предала своих подруг. – Потом в жизни бабушки появился Эдди, с которым она познакомилась прямо у себя дома. Семья Эдди снимала комнату. Он состоял в культе, которую называл Ложей «Пепел свечи». Когда он обворожил бабушку и втянул ее в Ложу, она привела в нее вас с Милли. Собрания проводились в подвале коттеджа Фелтрамов, в который бабушка проводила членов Ложи через тоннель, вход в который находится под старым мостом в лесу. Вы втроем были хранительницами артефактов. Бабушка вела записи для архива, Милли собирала травы для Латхимы и варила свечи, а вы снабжали Ложу опасными мистическими предметами, необходимых для проведения ритуалов и обрядов. Когда бабушка и Милли осознали, что их втянули во что-то темное и грязное, они решили выйти из культа, но вы им не позволили. Вы с Эдди решили, что они должны понести кару за предательство. Вы виноваты в том, что исчезла Милли. Вы наложили проклятие на мою семью, оставив меня сиротой. И вы, как член культа, до сих пор носите символ Ложи – ваша брошь с полумесяцем и звездами, замыкающими его в полную луну.

Она с торжествующим гордым видом вскинула подбородок, наградив Элинор взглядом, полным непримиримого презрения и горечи, накопленной годами. В этом взгляде читалась не просто обида, но еще и искреннее осознание того, что перед ней сидит та, кто обрек ее род на страдания.

Элинор, прищурившись, оценивающе посмотрела на Аманду, словно пытаясь просканировать каждый уголок ее души. В этой женщине было что-то хищное, почти змеиное. Она не опустила глаз, не вздрогнула, но и не улыбнулась в ответ на гневные слова Аманды. Лишь ее тонкие губы дернулись в почти незаметной усмешке, но взгляд оставался жестким и непроницаемым, как гладкая поверхность обсидиана.

Наконец, Элинор медленно подалась вперед, опершись руками на трость, как если бы собиралась вытянуть из глубины памяти давно забытые тайны. Она посмотрела на Аманду с холодным, ледяным спокойствием, словно вся эта сцена была для нее всего лишь мелким эпизодом в длинной череде событий.

– Вы полагаете, что все знаете? – проговорила она наконец с ядовитой мягкостью, и в ее голосе прозвучали ноты не то насмешки, не то глубокой, усталой грусти. – Вы говорите, будто видели это своими глазами. Как будто сами присутствовали при каждом нашем собрании, при каждом ритуале.

Аманда сжала зубы, не намереваясь уступать под натиском этого ледяного тона. Она хотела было снова выплеснуть все свои обвинения, но внезапно что-то в голосе Элинор заставило ее замереть. Было в нем что-то, что заставило сердце Аманды на мгновение сжаться от странного, необъяснимого ощущения – жалости? Сострадания? Но эта мысль тут же была отброшена прочь. Она не могла позволить себе ни на миг усомниться в том, что эта женщина – источник всех ее бед.

– Вы привели мою семью к погибели, – гневно прошипела Аманда, не сводя с Элинор взгляда. – Я знаю, что это вы и Эдди прокляли нас, чтобы скрыть ваши преступления.

– Ваша бабушка… – Элинор произнесла эти слова с таким выражением, будто проглатывала горькую пилюлю. – Аманда, вы не знаете, что на самом деле пришлось пережить мне и Милли из-за Лидии.

Аманда не успела ответить – слишком много эмоций поднялось в ее груди, слишком много противоречий, переполняющих ее разум. Но в этот момент Элинор наклонилась вперед, почти касаясь лица Аманды своим ледяным взглядом:

– Милли исчезла не по моей вине, – проскрежетала она. – Ваша бабушка запустила цепочку исчезновений.

Эти слова отозвались в груди Аманды, как удар колокола, и на мгновение в ее глазах мелькнуло замешательство. Она была готова к гневу, к вражде, но не к такому откровению. Что это – попытка манипуляции? Или в голосе Элинор действительно звучала правда?

– Вы можете и дальше защищать свою бабушку, но, если хотите услышать правду и узнать больше о проклятии рода Фелтрам, советую поумерить неуместную сейчас надменность в вашем взгляде.

Аманда тут же опустила взгляд на колени. Только сейчас она заметила, как Крис все это время сжимал ее ладонь.

– Так-то лучше, – процедила Элинор. Помолчав, она пустилась в воспоминания: – Лидия действительно была очарована Эдди. Он пленил ее с первого взгляда. Он казался нам с Милли приятным молодым человеком, и мы были рады за Лидию. Она проводила с ним много времени, и мы с Милли начали замечать, что Лидия стала слишком скрытной, она будто намеренно дразнила нас тем, что знает какую-то тайну. А между нами никогда не было секретов. Я высказала Лидии все, что думала. Если она хотела и дальше скрытничать, то для нас она больше не подруга, а так… школьная знакомая. Лидия испугалась, что потеряет дружбу, которой мы были связаны много лет. И она рассказала нам о закрытом клубе, в котором состояла вместе с Эдди. Он был ее лидером. Она попросила его принять и нас с Милли. Он упирался, но когда узнал, что у моих родителей своя антикварная лавка, согласился на то, чтобы мы примкнули к Ложе. Милли он не был рад, но ему пришлось ее взять. Я дорожила нашей дружбой и заявила, что либо мы состоим в Ложе втроем, либо уходим. Лидия меня поддержала. Эдди не хотел терять доступ к подвалу и артефактам из лавки, поэтому пригласил и Милли. Лишь потом, когда у Милли открылся дар создания Латхимы, он оценил ее присутствие в Ложе. Мы были молодыми и глупыми, не видели того, что Эдди «дружил» с нами только из корыстных целей.

Элинор замолчала. В ее глазах скользнула тень событий прошлого. Казалось, что из воспоминаний Элинор вырвалось что-то непроизвольное, что она не собиралась открывать. Аманда внимательно следила за каждым изменением в ее выражении лица, и впервые за весь разговор она заметила нечто похожее на уязвимость. Это продлилось лишь мгновение, прежде чем Элинор вновь натянула на себя привычную маску холодного спокойствия.

– Разве ты не понимала, чем занимается Ложа? – недоверчиво сощурился Крис. Он всегда говорил, что его бабушка умна и проницательна. Аманда задумалась – не Ложа ли повлияла на то, какой стала Элинор?

Элинор усмехнулась:

– Конечно, нет! Для нас троих это было авантюрой, приключением. Все начиналось невинно. Мы собирались на мосту под луной или в подвале. Родители Лидии не спускались в него, а если им было что-то нужно – отнести старье или потравить крыс, они всегда просили об этом Лидию. Подвал был нашим убежищем. Мы зажигали свечи – обычные, не Латхиму, хотя это и было прописано в архивных записях. Там многое было написано только для того, чтобы показать исключительность Ложи и ее членов. Мы пытались связаться с потусторонним миром, вызвать духов. Читали заклинания, проводили ритуалы для привлечения удачи или любви, защиты от врагов.

Крис свел брови к переносице:

– Зачем вам было это нужно?

Элинор едко усмехнулась:

– А зачем вам с Амандой была нужна доска для спиритических сеансов, которую вы в детстве пытались украсть у меня? – Заметив, как оба стушевались, она поумерила тон и пояснила: – Ложа была для нас борьбой со скукой. Мы отвлекались от рутины. На собраниях мы ощущали себя особенными. Мы больше не были помощницами своих родителей или обычными школьницами. Мы былиисключительными. – Выражение лица Элинор потемнело: – Но постепенно наше увлечение стало перерастать в нечто более мрачное и опасное. Границы между фантазией и реальностью начали незаметно стираться.

Она замолчала, вновь переживая то, что выпало на ее плечи. Аманда остановила настороженный взгляд на броши Элинор. От нее веяло холодным блеском, который, казалось, исходил не только от металла, но и от самой сути предмета. Аманда не могла отвести глаз от символа Ложи. Полумесяц и звезды, замкнутые в круг, мерцали при свете настольной лампы, отбрасывая странные, зловещие отблески. И в этот момент она ощутила, как от броши исходит почти ощутимая пульсация, будто она жила своей собственной жизнью.

Что-то в глубине души Аманды всколыхнулось. Это было больше, чем простой интерес – это было нечто близкое к страху. Казалось, брошь дышала, звала, обещала раскрыть перед ней истины, которые она, возможно, вовсе не желала знать.

Аманда ощущала, как ее сознание затягивает в пучину, где смешались тени прошлого, забытые секреты Ложи и мрачные тайны, связанные с ее семьей. На мгновение ей показалось, что она видит перед собой Лидию и Милли – молодыми, полными жизни, зажженными таинственным светом свечей. Они стояли на пороге чего-то великого, но неведомого, тянулись к истине, которую им так и не суждено было понять.

«Что если…» – промелькнула у Аманды мысль, от которой ее бросило в дрожь, – «…эта брошь не просто символ? Что, если она действительно связана с Латхимой и всеми теми обрядами, которые они проводили?». Она почувствовала, как ледяной холод прокатился по позвоночнику. В голове эхом отдавались слова Элинор: «Вы не знаете, что такое настоящая тьма».

Элинор заметила, как взгляд Аманды остановился на броши, и уголки ее губ вновь изогнулись в легкой, почти мрачной усмешке.

– Чувствуешь, да? – тихо прошептала она, склонившись чуть ближе. – Чувствуешь энергию символа?

Аманда с трудом оторвала взгляд от броши, ощущая, как к горлу подступает тошнота.

– Эта брошь… – прошептала она, чувствуя, как замирает ее дыхание. – Она была с вами с самого начала, да?

Элинор холодно кивнула, не отрывая взгляда от Аманды, словно оценивала ее реакцию.

– Она досталась мне, когда Лидия ввела нас в Ложу, – спокойно ответила она, касаясь броши кончиками пальцев, как если бы испытывала ее вес или пыталась почувствовать сквозь металл те воспоминания, которые затянулись пеленой времени. – Это символ культа. Когда-то он казался мне не просто украшением, а частью самой сути, дарованной Ложей. Мы думали, что, надев его, обретем силу и знания, которых недостает простым смертным.

– Почему вы все еще носите ее? – хрипло спросила Аманда, стараясь вернуть себе самообладание. – Это ведь символ Ложи. Вы все еще состоите в ней? Теперь вы ее лидер?

Элинор на мгновение замерла, а затем ее взгляд, к удивлению Аманды и Криса, смягчился:

– Я ношу эту брошь как напоминание о прошлом… и о тех, кого я потеряла. Я лишилась сразу обеих подруг.

Аманда хотела спросить, что произошло полвека назад, но ее опередил Крис:

– Откуда вообще взялся культ? Эдди был ее лидером, но как он основал Ложу?

Элинор статно взмахнула рукой, обведя кабинет.

– Откуда все эти артефакты? Реликвии? Древности? Кто их создал и привнес в этот мир? Мы много не знаем, но используем мощь наших предков, не понимая, какие последствия это повлечет. Культ существовал задолго до рождения Эдди. Он менял свое название и цели с каждый новым лидером. Никто не сможет точно сказать, когда и где он образовался. Но что я могу сказать с уверенностью – культ по какой-те причине выбрал Лостшир и осел в нем. И я сейчас говорю не о культе, как о его членах, а как о чем-то незыблемом, что может существовать без лидера, хранителей и шестерок. Культ сравним с древним артефактом, который лежит десятилетия или даже столетия в старом сундуке и ждет, когда кто-то снова поднимет крышку и выпустит его силу на свободу. Мы – Эдди, Лидия, Милли и я – были лишь звеньями в цепи. Мы думали, что владеем тайной, что управляем силой, но на самом деле это она управляла нами.

Крис и Аманда слушали, затаив дыхание. Элинор говорила об этом с такой отстраненностью, будто сама уже давно смирилась с тем, что произошло. Но для них эта правда была словно удар – откровения, которые подтверждали их догадки о том, что происходило полвека назад.

– Эдди нашел записи с описанием обрядов, ритуалов и словами о могуществе тех, кто примкнет к культу. Он никогда не говорил, где именно раздобыл их, лишь упоминал старый чердак одного из домов Лостшира. Конечно же, он решил воспользоваться ими. Ради баловства, не более. Он не осознавал, какую опасность таят эти знания. Там же он нашел и отлитые из неизвестного металла символы, которые предназначались для членов культа. Но вы ошибаетесь, думая, что это знак Ложи или один из артефактов для проведения темных ритуалов. Это оберег. Защита против злых духов, которая необходима при проведении ритуалов. В символах скрыта огромная сила и вы, Аманда, ее ощутили. Но если не проводить темные обряды, то этот символ – всего лишь симпатичное старинное украшение, не более.

– Где сейчас эти записи? – быстро спросил Крис, по-прежнему сжимая ладонь Аманды.

Элинор помедлила с ответом.

– Эдди не сразу подпустил нас к записям. Только когда понял, что без нашей помощи ему не обойтись. Многие описания были на древнем языке, и я потратила много ночей, чтобы, спустившись в лавку, незаметно от родителей перевести их. Лидия же стала вести архив, кропотливо записывая все, что нам удалось извлечь из записей. Мы боялись, что с записями могло что-то произойти, например, чернила могли выцвести или их могли украсть, а может, нечаянно уничтожить. Поэтому Лидия все дублировала и была хранительницей архива – всех темных знаний. После того, как Ложа распалась, записи исчезли. Я пыталась вытрясти их с Эдди, но он был так напуган… Он сказал, что попытался их уничтожить, но у него не вышло, поэтому он их спрятал в надежном месте, о котором не говорил никому. Мне оставалось только ждать, когда они снова всплывут и окажутся в руках нового лидера культа.

Аманда удивилась:

– Вы были уверены, что культ возродится?

– Разумеется, – безапелляционно ответила Элинор. – Культ, как и мода, цикличен. Он всегда возрождался. Я не могу знать, кто был причастен к культу до нас, но знаю то, что дважды эти записи оказывались в руках глупых старшеклассников, которые воспринимали их как баловство. Моей целью было предотвратить новый несчастный случай и уничтожить эти записи, чтобы больше никто и никогда не смог примкнуть к темной силе. И в этом мне помогла Эбигейл.