Текст книги "Закусочная "Тыквенный фонарь" (СИ)"

Автор книги: Анна Кейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Переглянувшись, Нордены согласились. Отказываться от такого радушия было просто глупо, особенно вечером в чужом городе и чужой стране. Лишь Вильям неловко поправил бабушку:

– Пожалуйста, называйте меня Вильям, а не Уильям. В Норвегии мое имя произносится как Вильям.

Она тепло улыбнулась ему и погладила по плечу:

– Конечно, дорогой, конечно. Свои корни нельзя забывать, ты молодец.

Нордены были не просто соседями на месяц, они стали частью жизни Лидии и Аманды Фелтрам, частью их семьи. Каждый вечер они собирались за общим столом, делились историями и смеялись, а Норденам, наконец, стало чуть легче.

И вот сейчас Вильям снова вернулся в «Тыквенный фонарь», когда закусочной понадобились дополнительные руки. Бабушка почувствовала, что все это было не случайно. Нордены стали не только частью их с Амандой жизни, но и напомнили ей о том, как важно быть рядом в трудные времена. В тот момент, когда бабушка приняла решение помочь, что-то внутри нее переменилось: она поняла, что дом Фелтрамов всегда будет открыт для тех, кто в нем нуждается, даже если придется поступиться своими принципами и впустить в комнаты второго этажа чужаков.

– Я подменю тебя в зале, – положила руку на плечо Аманды бабушка. – А ты иди с ребятами на кухню. Сейчас там нужны все силы.

Стянув с себя свитер, Аманда послушно последовала за Николь и Вильямом. Та уже успела переодеться в сарафан поверх футболки и повязать фартук. В закусочной не было униформы, поэтому Николь выбрала ее для себя сама, меняя сарафаны по настроению. Она принялась учить Вильяма выпекать сдобные тыквенные спиральки в корице, постоянно хохоча над тем, что у него получались какие-то пружины.

– Нам нужно ввести в меню фирменные норвежские пружинки от Вильяма Нордена, – прокомментировала она первую партию, вытащенную из духового шкафа.

Аманда хихикнула, увидев идеально закрученные пружины. Они были безупречными, но от спиралек ой как далеки.

– Мне кажется, я уже узнаю, кто займется партией пряничных домиков к Рождеству, – вставила она.

Николь подхватила:

– Точно! У нас с Амандой столько времени уходит, чтобы собрать хотя бы один, и он все равно выходит похожим на разваливающуюся хижину.

У Вильяма проступил смущенный румянец на бледных норвежских скулах:

– Есть свои плюсы в учебе на гражданское строительство.

Нарезая овощи на рагу, которое пользовалось популярностью в обеденное время, Аманда исподтишка наблюдала за Николь и Вильямом. Несмотря на то, какие они были разные, эти двое подходили друг к другу, как ключ к замку. Вильям наверняка смог найти такой ключик к сердцу Николь. У той никогда не было отбоя от поклонников, но свой выбор она остановила именно на Вильяме, которого в школе считали немного странным. Не столько из-за акцента, сколько из-за заторможенной речи и того, что его определили в один класс с Николь, когда он был на год старше. Многие шептались, что у него задержка в развитии, но так вышло лишь из-за его уровня английского.

Николь как никто другой понимала Вильяма и прониклась к нему в первые же недели его появления в школе. И не только из-за того, что, как и Вильям, когда-то переехала в Англию из другой страны. Самой Николь, которая ни слова не произнесла до пяти лет, ставили уйму диагнозов в детстве, но никакое лечение не заставило ее заговорить. Тогда один врач посоветовал ее родителям отпустить ситуацию и отправиться в отпуск. Так, Дюпре объездили родную Францию, а затем отправились в тур по Европе. И неожиданно для всех в этом путешествии пятилетняя Николь заговорила на чистом английском. Через несколько месяцев после этого семейство осело в Лостшире, в котором никому и в голову не пришло назвать разговорчивую Николь отсталой в развитии.

Французский же ей так и не дался.

На кухне – рядом с Николь и Вильямом – Аманду отпустил тяготящий ее страх одиночества, но спустя несколько часов, когда последний гость ушел из закусочной аж полтора часа назад, это неприятное холодное чувство снова начало образовывать пустоту в ее душе. По необъяснимой причине именно в дни, когда Лостшир оказывая в эпицентре какого-нибудь циклона, как заявляли по телевизору в прогнозе погоды, этот страх становился в сто крат сильнее и буквально сковывал Аманду.

– Пора закрываться, сегодня уже никто не придет, – бабушка поднялась из-за стола, за которым они вчетвером играли в скрэббл. Вильям в него всегда проигрывал, но тем не менее это была его любимая настольная игра, которая когда-то – по подсказке Аманды – очень помогла ему в подтягивании английского.

– Джереми обычно заезжает по вечерам за перекусом для Дженнифер, – напомнила Аманда. Ей отчаянно не хотелось закрывать закусочную так рано – еще даже семи не было.

Бабушка мягко покачала головой:

– Он не приедет. Не сегодня. На дорогах небезопасно. Не только Джереми, но и Дженнифер это понимает.

Аманда повернула голову к большому окну одновременно с Николь и Вильямом. Клубящийся туман – густой, как печной дым, – медленно полз по улице, скрывая уличные фонари и превращая знакомые пейзажи в призрачные силуэты. Сильный ветер, завывая, врезался в стекла, словно пытаясь вырвать их из рам. Деревья прогибались под ним, будто соломинки. Темное небо, затянутое низкими облаками, предвещало настоящую бурю; его цвет напоминал уголь, а редкие проблески молний лишь усиливали напряжение. Каждое дуновение ветра приносило с собой щемящее ощущение, будто сама природа закутывала Лостшир в плотный шарф тревоги.

Аманда прижалась лбом к холодному стеклу, вглядываясь в серую пустоту за окном. Внезапно в ней пробудился острый страх. Проводя вечера в закусочной, она всегда ощущала себя частью чего-то большего. А сейчас, когда ветер свистел за окном, и туман подбирался все ближе, ей стало казаться, что они остались последними островками тепла в бушующем море непогоды.

– Наверное, ты права, – тихо произнесла Аманда, обрывая молчание, в то время как бабушка потянулась за связкой ключей у кассы. – Закроемся пораньше.

Николь и Вильям, словно подхватив ее настроение, взглянули в окно с растущим беспокойством.

– Позвоните своим родителям, предупредите, что останетесь на ночь у нас, – кивнула им бабушка. – Я вас в такую погоду никуда не отпущу. Вильям, тебе подойдет твоя старая комната?

– Да, спасибо, – отозвался он.

– Николь… – начала бабушка, но Аманда ее перебила:

– Николь может переночевать у меня. Устроим девичник.

Она повернулась к Николь, умоляя взглядом, чтобы та поддержала ее. И Николь улыбнулась, разделяя ее идею:

– Да, я останусь у Аманды. Не стоит готовить для меня отдельную комнату.

Бабушка закрыла дверь и, дернув ручку, как всегда проверила, что та точно заперта. Она со смешком предупредила:

– Только смотрите, как бы на ваш девичник не пожаловал кто-то лишний.

Николь и Вильям тут же густо покраснели.

– Спокойной ночи, – бабушка обняла Аманду чуть крепче, чем обычно.

– Спокойной ночи, – ответила она. – Иди спать, мы сами со всем разберемся. Отдыхай.

Она проводила взглядом бабушку, поднимающуюся по лестнице тяжелой усталой походкой. Тогда Аманда еще не знала, что видела бабушку последний раз.

Примечание

Рост Вильяма около 195 см

Рост Николь около 152 см

Рост Аманды около 167 см

Глава 3. Треснувший свет

Проснувшись от требовательного мурчания под уходом, Аманда сонно пробормотала:

– Мадам Жирок, еще слишком рано…

Она перевернулась на другой бок, но увесистый клубок рыжего меха ее все равно настиг. Мадам Жирок опушалась каждую осень и становилась похожей на шапку. Глядя на нее, не сразу можно было понять, где у нее мордочка, лапы или хвост.

Зарывшись пальцами в плотный рыжий мех, Аманда принялась поглаживать кошку, стараясь еще немного поспать. Но Мадам Жирок так просто не проведешь. Кошка властно мявкнула и придавила крупной лапой щеку Аманды.

– Да встаю, встаю, уговорила… – проворчала она, отбрасывая одеяло.

Николь приподняла голову с диванчика в углу комнаты:

– Пора на кухню?

– Ага, самый главный клиент жрать просит. Можешь спать, рано. Я покормлю Мадам Жирок и вернусь.

Наспех запрыгнув в домашние угги, Аманда в сопровождении кошки побрела по коридору, поглядывая на трясущееся от бега пузико питомицы. Мадам Жирок то и дело останавливалась и оборачивалась, чтобы удостовериться, что хозяйка на отстала. Мявкнув, поторапливая ее, Мадам Жирок продолжала путь до своей комнаты.

Да, Аманда с бабушкой выделили ей целую комнату в конце коридора. Мадам Жирок спала на собственной кровати с мягким пушистым пледом и ворохом маленьких подушечек, вдоль стен отец Вильяма прикрутил когтедралки и подвесные гамачки, а сам Вильям соорудил ступеньки, чтобы мадам Жирок могла подняться на подоконник. Допрыгнуть до него у нее не выходило. Но Аманда подозревала, что той просто лень.

Мадам Жирок появилась у Аманды четыре года назад, незадолго до приезда Норденов в Лостшир. В саду завелся неуловимый вредитель, который грыз подрастающие тыковки. Никто из работников сада не мог определить, кто это был. Делали ставки на крота, заблудшего из леса зайца, полевок, крыс. Аманда тогда всерьез обеспокоилась, ведь от нового урожая зависело не просто многое, а практически все меню закусочной.

Так, прохаживаясь по грядкам и разбрасывая высушенную ромашку и бузину для отпугивания неуловимого вредителя, Аманда застала поедателя урожая за преступлением. Пушистый комок, слившись по цвету с тыковками, с усердием прогрызал шкурку, пытаясь добраться до мякоти. Когда Аманда приблизилась, котенок, которому было не больше трех месяцев от роду, намертво впился клыками в тыкву и уперся в нее лапками, выпустив когти. Пришлось уносить вредителя вместе с его добычей.

Первые дни Тыковка – как назвали ее Аманда и бабушка – старалась не отходить от миски дальше полуметра. Она быстро округлилась, и сама стала походить на тыкву. Тогда-то к ней и прицепилось ласковое прозвище Мадам Жирок, которое так и осталось ее именем.

Дойдя до кошачьих апартаментов, Аманда дождалась, когда Мадам Жирок втиснется в свою дверцу. Ту несколько раз приходилось увеличивать под размер питомицы, но она все равно периодически застревала. Зайдя следом, Аманда высыпала в миску бисквитики из тихоокеанского тунца, с которых Мадам Жирок начинала каждое утро. Для нее они были своего рода как кофе – без бисквитиков она весь день ходила раздраженной и показывала свое недовольство. Будучи в плохом настроении Мадам Жирок нарушала единственное установленное правило – не спускаться в закусочную. К удивлению Аманды и бабушки она понимала его и принимала условия, но стоило им забыть купить новую упаковку бисквитиков в зоомагазине, как Мадам Жирок начинала прохаживаться мимо столов, запрыгивать на колени к гостям и проскальзывать на кухню.

Никто из гостей не жаловался. Мадам Жирок умела очаровать несмотря на суровый взгляд янтарных глаз. Но это не отменяло того, что кошке не место ни в зале, ни тем более на кухне. «Тыквенному фонарю» не хватало только проблем с санинспекцией!

Аманда вернулась в свою комнату и укуталась в одеяло, но сон больше не шел. Проворочавшись с полчаса, она потихоньку вышла в коридор, чтобы не разбудить Николь. По этой же причине она не стала переодеваться и осталась в клетчатой пижаме. Заправив штанины в угги, она спустилась в закусочную. До открытия оставалось около двух часов, торопиться было некуда.

Включив радио, Аманда занялась паштетом для Мадам Жирок.

«Буря, обрушившаяся ночью на Лостшир, повредила несколько линий электропередач и повалила десятки деревьев»– сообщил голос из приемника. –«Экстренные службы начали свою работу еще ночью. По предварительным данным обошлось без жертв».

По коже Аманды пробежали мурашки. Она поежилась, словно от холода, хотя в коттедже никогда не было проблем с отоплением, а кухня и вовсе не успевала выпускать жар, скопившийся за день от плит и духовых шкафов. Она переложила в блендер кусочки отварной печени и настроила другую частоту. Когда из приемника полилась классическая музыка, Аманда расправила плечи. Лучше симфонический оркестр, чем заунывный голос ведущего, нагоняющий тревогу.

Вскоре к Аманде присоединились Николь и Вильям.

– Как удачно, что мы остались на ночь, – Николь буквально излучала энергию, непонятно откуда взявшуюся в такую рань. Она взяла Вильяма за руку и провела к дальнему столу: – Покажу тебе, как замешивать разные виды теста. Очень важно сделать утренние заготовки, чтобы потом не отвлекаться. Обычно тестом занимается Лидия, но, когда у меня выпадают смены на утро, я тоже включаюсь в процесс.

Вильям повязал фартук и закатал рукава:

– Много нужно теста?

Николь развела руки, демонстрируя стол, заставленный нержавеющими мисками разных объемов:

– Мы должны наполнить их все. – Заметив округлившиеся от шока глаза Вильяма, она рассмеялась: – Не пугайся, это не так сложно, как кажется. Начнем с простых рецептов: тыквенного хлеба и тыквенных булочек.

Аманда переложила паштет из блендера в керамическую миску и оставила пару наедине, нисколько не переживая за будущее тесто – оно было в надежных руках Николь. Да и бабушка должна проконтролировать весь процесс заготовок, а Аманде предстояло заняться подготовкой зала. Они еще ни разу не открылись, не протерев столы и не помыв пол.

Поставив перед Мадам Жирок ее завтрак, Аманда прошла к себе и переоделась из пижамы в рабочую одежду. Собрав волосы в хвост, она вышла в коридор и вслушалась в тишину. Обхватив себя руками, Аманда невольно поежилась. Не было слышно ни звука, даже за окном. Если бы еще несколько минут назад она не стояла на одной кухне с Николь и Вильямом, всерьез решила бы, что весь мир исчез, оставив ее в семейном доме Фелтрамов наедине с кошкой.

Подойдя к бабушкиной спальне, Аманда припала ухом к двери. Раньше – когда ей становилось слишком одиноко и страшно – она вбегала в ее комнату и забиралась на кровать. Став старше, Аманда начала считать это глупостью – она же уже не маленькая девочка! Поэтому в такие моменты, как сейчас, она подкрадывалась к двери и вслушивалась в звуки за ней. Шум телевизора, шелест страниц, покашливание, легкий всхрап и любой другой шорох всегда успокаивали Аманду.

Но впервые за семь лет она не услышала за дверью даже скрипа половиц.

Постучавшись, она нетерпеливо заглянула в спальню. Ей было важно увидеть бабушку, убедиться, что она рядом.

Кровать, как и комната, была пуста. И не заправлена. Бабушка никогда не оставляла кровать не застеленной, приговаривая, что порядок везде – порядок и в голове.

– Бабушка? – с легкой дрожью в голосе позвала Аманда. Когда никто не отозвался, она проверила ванную комнату, но и та была пуста.

«Наверное, она просто пошла привести в порядок комнату Вильяма», – приказала себе успокоиться Аманда.

Однако, проверив весь второй этаж и даже заглянув на мансарду, тревога только усилилась. Бабушки нигде не было. Спустившись вниз, Аманда влетела на кухню в надежде, что они с бабушкой всего лишь разминулись, и та уже месит чуть оранжевое воздушное тесто. Но вместо бабушки в миску погрузил руки Вильям, в то время как Николь тонкой струйкой подливала в нее растопленное сливочное масло.

– Бабушка не заходила? – встревоженно спросила она, переводя обеспокоенный взгляд с Вильяма на Николь.

– Нет еще, – качнула головой Николь, не отрываясь от процесса. Вылив последние капли масла, она посоветовала: – Старайся вымешивать не ладонью, а кулаком. Нет, Вильям, не надо его бить, это же тесто, а не груша!

– Груша? – переспросил он, хмурясь.

– Боксерская груша, – пояснила та, и на лице Вильяма отразилось понимание. Наконец, Николь повернулась к Аманде и заметила ее нескрываемый испуг: – Что-то случилось?

Закусив губу, Аманда снова обхватила себя руками, создавая иллюзию того, что все под контролем. Она выдавила:

– Бабушки нигде нет.

Вильям перестал избивать тесто и, нахмурившись, предположил:

– Может, она пошла проверить сад?

– Точно! – подхватила Николь. – Такая буря была, как бы теплицы не унесло. Наверняка Лидия как проснулась сразу пошла оценивать ущерб. Она скоро вернется, не переживай.

Судорожно закивав, Аманда ухватилась за эту мысль, как за спасительную соломинку. Но внутри нее уже не просто разрасталось, а вовсю бушевало знакомое чувство. То же она испытывала, когда пропала тетя Эби, а затем и родители.

Тяжелый ком в горле не позволил Аманде вымолвить ни слова. Николь и Вильям продолжили суетиться на кухне, но их голоса стали отдаляться, словно находились в другой реальности. Аманда ощутила, как паника закрадывается в сердце, пробираясь холодными щупальцами вдоль позвоночника.

Она крепче обхватила себя руками, но это не помогло справиться с дрожью. «Это просто совпадение», – постаралась убедить она себя, но воспоминания о тех днях, когда тетя Эби и родители исчезли, накатывали, не давая покоя. Тогда тоже казалось, что все объяснимо, что они вот-вот вернутся…

Аманда заставила себя сосредоточиться. Нужно было действовать, а не поддаваться страху. Она уже не маленькая беспомощная девочка. И ей больше не на кого было положиться. Бабушка была последним оплотом ее уверенности. Аманда решительно направилась к двери черного хода и схватила с крючка бабушкино пальто, игнорируя зов Вильяма и Николь, решив проверить сад сама.

Порыв ветра – холодный, но не такой резкий, как вчера – ударил в лицо и хлопнул дверью за спиной Аманды. Она замерла, внимательно всматриваясь, во что превратился их сад.

Тыквенный сад раскинулся перед Амандой в приглушенном свете пасмурного утра. Ночная буря оставила свои следы: поломанные ветви, прилетевшие на их территорию с других участков, были раскиданы по земле, листья с тыквенных плетей хаотично разбросаны, а крупные оранжевые тыквы, казалось, стали еще ярче на фоне взрыхленной черной земли.

Некоторые тыквы выглядели так, будто их пыталась сдвинуть с места сама природа – они перекатились на несколько шагов от своих привычных мест, некоторые из них были треснувшими, с каплями свежей дождевой воды, сверкавшей на рваных краях. В воздухе еще витал аромат влажной земли, смешанный с тонким запахом перегнивших листьев.

Теплицы в дальнем углу сада тоже пострадали. Один из стеклянных куполов был разбит, оставляя несколько осколков, поблескивающих под нерешительными лучами рассвета. Аманда заметила, что внутри теплицы многие тыквы были выброшены из грядок, словно их с силой сорвали порывы ветра. Стебли и плети свисали безвольно, прижатые к стеклянным стенам, словно пытались найти опору.

Аманда знала, как бабушка бережно относилась к своим теплицами и тыквенным грядкам, призывая к этому же работников. Теперь же сад выглядел заброшенным и опустошенным, как будто буря отобрала у него всю душу. Это зрелище лишь усилило гнетущее ощущение тревоги, которое не отпускало Аманду едва ли не с прошлого вечера. Будто она еще вчера предчувствовала, что принесет эта буря.

Она подошла ближе к теплицам, вглядываясь в оранжевые силуэты больших и маленьких тыкв, разбросанных по мокрой земле, пытаясь найти хоть какой-то знак того, что бабушка здесь была, но сад молчал, храня в себе тайны прошедшей ночи. А может, и не было в нем никаких тайн, как и бабушки. На влажной земле должны были сохраниться ее следы – такие же, какие оставила за собой Аманда. Но их не было.

Стоило догадаться, что она никого не найдет в саду. Бабушка бы не вышла в него без своего шерстяного пальто. Запахнувшись в него, Аманда вернулась в закусочную. Ее встретили Николь и Вильям, не решившиеся последовать в сад.

– Ну что там? – поинтересовалась Николь, не переставая взбивать венчиком яичные белки.

Аманда прислонилась спиной к двери и, прикрыв глаза, выдохнула:

– Полный разгром и ни следа бабушки.

Сунув руки в карманы пальто, она что-то нащупала. Вытащив предмет, Аманда уставилась на бабушкин телефон. Та вечно оставляла его где ни попадя, а потом безуспешно пыталась найти, пока к поискам не подключалась Аманда.

– Где ты видела его последний раз? – допытывалась она. – Вспомни, куда после этого ты пошла? Что делала? Что надевала? С какой сумкой ты выходила?

Все это приводило ее прямо к цели. Бабушка, беря в руки телефон, чтобы снова его где-то потерять, всегда говорила ей:

– Ты у меня молодец – всегда найдешь то, что искала.

Может, сейчас Аманде предстояло найти бабушку?

Услышав музыку ветра в зале, все трое встрепенулись. Вильям посмотрел на часы:

– Мы еще закрыты.

– Бабушка… – с облегчением пробормотала Аманда и, скинув пальто, в котором порядком стало жарко из-за работающих духовых шкафов, она стремглав выбежала с кухни.

Вот только это была не бабушка. Посреди закусочной стоял Крис Дейкворт, одной рукой сминая шапку, а второй придерживая скейт, который видел слишком многое за свою жизнь и едва держался на колесиках.

– Крис? – разочарованно поприветствовала его Аманда, совершенно забыв о том, что они собирались сегодня встретиться. Правда, немногим позже – после завтрака.

– Решил заскочить пораньше, узнать, как вы, не нужна ли помощь, – проговорил он, глядя прямо на Аманду. Он лишь на секунду оторвал от нее взгляд, чтобы кивнуть Николь и Вильяму за ее спиной.

Плечи Аманды поникли, но только на мгновение. Собравшись, она сощурилась:

– Как ты вошел?

Крис с недоумением выгнул густую черную бровь, которая была такой же четко очерченной, как и прямой – почти скульптурный – нос.

– Через дверь, – ответил он спокойно, а его пронзительные голубые глаза внимательно скользнули по Аманде, изучая ее и пытаясь понять причину ее нервозности.

Аманда судорожно кивнула:

– Конечно, должна была догадаться. Входи, – произнесла она, развернувшись и направляясь к стойке. – Сварить тебе кофе?

Крис последовал за ней, легкими шагами скользя по мозаичному полу. Его высокий рост и бледная кожа казались почти неуместными в этой уютной, теплой закусочной, но он двигался с такой уверенностью, что казалось, будто он был на своем месте. Черные волосы мягко спадали на лоб, создавая контраст с его светлой кожей и яркими глазами, которые в этот момент смягчились от тепла приветствия.

– Кофе нам всем сейчас не помешает. – Он поставил свой скейт у стены и сел за ближайший стол, аккуратно положив шапку рядом. – Как прошел вечер? Дом Фелтрамов, смотрю, остался таким же непоколебимым, как и всегда перед лицом бури.

Аманда нахмурилась, вспоминая события прошедшего дня и пытаясь найти в них какую-то подсказку. Не могла же бабушка просто испариться. Только не она. Только не сейчас, когда у них все наладилось!

– Вечером было слишком спокойно, нам пришлось пораньше закрыться. Но я чувствую, что это ненадолго – после бури, как всегда, все соберутся в закусочной, чтобы обсудить происки стихии, – ответила она, оборачиваясь, чтобы взглянуть на Криса. – Ты как? Все еще крутишься со своим скейтом?

Этот вопрос был до несуразности нелепым. Аманда мысленно выругалась. Ну какой скейт? Надо было спросить, как пережил бурю дом Дейквортов, не пострадала ли их антикварная лавка. Впрочем, Крис не любил говорить о ней также, как и сам семейный бизнес.

Крис улыбнулся, уголки его губ слегка приподнялись, смягчая суровые черты лица.

– Скейт все еще держится, хотя, наверное, пора бы ему на покой. – Он легонько похлопал по скейту, словно утешая старого друга. – Но пока он катается, я буду с ним.

Аманда поставила перед ним чашку крепкого кофе – без сливок и сахара. Крис утверждал, что иначе его мозг не сможет сложить даже дважды два. В свою же чашку она кинула три кусочка сахара и влила щедрую порцию карамельного сиропа. Кофе и сахар – вот что ей сейчас было нужно.

Обведя взглядом пустой зал, она поняла, что даже не заметила, как Николь и Вильям вернулись на кухню. От их тактичности ей захотелось улыбнуться, но кончики губ лишь задрожали. Аманда отхлебнула кофе следом за Крисом и хмуро уставилась на парня. Что-то в их разговоре не давало ей покоя. Она прокрутила его в голове – он был слишком формальным, будто они познакомились пару недель назад, а не дружили большую часть жизни. Будто Крис не хотел о чем-то говорить.

Впрочем, она и сама пока так и не призналась ему в своих опасениях по поводу бабушки.

Бабушка!

Аманда слишком резко вернула чашку на стол, так, что кофе выплеснулся через край и растекся по круглой джутовой салфетке оранжевого цвета. К каждой такой салфетке бабушка самолично связала зеленый хвостик, делая их похожими на тыквы.

– Как ты вошел? – глухо переспросила она.

– Через дверь, – напомнил Крис, сводя угольные брови к переносице: – Аманда, что случилось? Ты… Если честно, ты меня пугаешь.

– И она была открыта? – проигнорировала его вопрос Аманда.

Он пожал плечами:

– Да, была. Я хотел тебе позвонить, чтобы ты меня впустила, потом увидел табличку «Открыто», дернул дверь… и зашел. Я еще удивился, что закусочная начала работу до открытия.

Аманда дернула головой:

– Мы еще закрыты.

Она быстро встала из-за стола, чтобы перевернуть табличку на двери. Впервые за долгое время ей не хотелось поскорее принять гостей на завтрак. Тем более раньше открытия «Тыквенного фонаря».

– Наверное, бабушка вчера забыла ее перевернуть, – сказала она, возвращаясь за стол. В ее памяти вспыхнуло, как бабушка подошла к кассе за ключами, закрыла дверь… Да, табличку она забыла поменять. Но вот что она точно не забыла, так это дернуть дверь, чтобы проверить, закрыта она или нет. Аманда вперилась взглядом в Криса и снова спросила: – Так ты говоришь, дверь была открыта?

– Да, Аманда, дверь была открыта, – чуть ли не по слогам повторил Крис. Он напряженно сжал ручку чашки. – Ты еще не выходила на крыльцо?

– Нет, только в сад, – покачала она головой, а внутри нее все похолодело. Она чувствовала, что именно по этой причине их разговор с Крисом был похож на диалог из учебника по иностранному языку.

Он сжал губы в тонкую ниточку. Аманде хотелось тут же сорваться и выбежать из закусочной, но взгляд Криса буквально пригвоздил ее к стулу. Наконец, он нарушил молчание:

– Ваш тыквенный фонарь разбился. Видимо, его сорвало ветром.

Эти слова, как острые осколки стекла, вонзились в сердце Аманды. Она уставилась на Криса, не в силах сразу осознать услышанное. Горло перехватило, и она почувствовала, как ее глаза наполнились слезами.

– Разбился… – прошептала она, словно пытаясь убедить себя, что это всего лишь кошмар, стоило лишь проснуться, чтобы он закончился.

Крис молча отхлебнул кофе, давая ей время переварить новость. Аманда закусила губу и отвернулась, чтобы скрыть от него свои чувства, но это было бесполезно. Он знал ее слишком хорошо, чтобы не заметить, как тяжело ей сейчас.

Закусочная без тыквенного фонаря казалась Аманде неправильной, словно потеряла частицу своей души. Этот фонарь был символом их семейной истории, их уютного места, где всегда было тепло и спокойно, даже когда за окнами бушевали ураганы. Он пережил столько бурь, столько зим… А теперь его нет.

Она почувствовала, как что-то внутри нее разрушается. Это был не просто фонарь. Это была их связь с бабушкой, их оберег. Словно потеря его означала, что что-то неуловимое и важное исчезло навсегда.

– Прости, – мягко сказал Крис, опустив взгляд на чашку и проведя кончиком пальца по ее ободку. – Я не хотел говорить тебе это вот так.

Аманда медленно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Она понимала, что не может сидеть здесь и сожалеть о прошлом. Нужно было что-то делать.

– Я должна увидеть его, – прошептала она, вставая так тяжело, будто на ее плечи давил невидимый, но ощутимый груз перемен.

Крис, мгновенно поднявшись, предложил ей руку, но она только слегка качнула головой.

– Я сама.

Выйдя на крыльцо, Аманда сразу заметила осколки стекла, сверкающие в робких лучах рассвета. Остатки тыквенного фонаря лежали на крыльце, словно разорванное сердце. Она медленно присела, осторожно собирая их в ладони, словно боялась повредить еще сильнее.

Крис стоял рядом, ничего не говоря, лишь изредка касаясь ее плеча в молчаливой поддержке.

– Может, получится как-то склеить, отреставрировать? – предложил он, нарушая тишину.

Аманда подняла на него взгляд, полный неопределенности и страха:

– Может, получится склеить, – повторила она за Крисом, крепче сжав осколки в руках, не обращая внимания на порезу. – Его дух… он всегда будет с нами.

– Мне очень жаль, – поморщился Крис и присел рядом, помогая Аманде собирать осколки. – Я думал, вы с Лидией уже видели. Кстати, где она? На кухне?

В его голосе прозвучали нотки ободрения, будто бы разбившийся фонарь – самое плохое, что принесла буря. Глядя на осколки, которых, казалось, было сотни, Аманда осознала – фонарь разбился не просто так. Из него утекла жизнь, потому что он был связан с бабушкой. Это было как раз тем, чего она боялась. Исчезновение бабушки и разрушение их семейного оберега – это не совпадение. Осколки фонаря подтверждали ее страшную догадку – бабушка исчезла. Не оставив ни следа, ни объяснений.

Аманда почувствовала, как холод пронзил ее до самого сердца. Теперь она была уверена: на семью Фелтрам снова обрушилось проклятие.