Текст книги "В разводе. Бывшие любимые (СИ)"

Автор книги: Анна Кэтрин Грин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24

– Вещи меня в отделение полиции, – произнесла я сухим ломающимся голосом и покачала головой.

Денис глубоко вздохнул.

– Можно я хотя бы чай налью?

– В кафе попьёшь… – Произнесла я, глядя в упор на сына.

Я его могла понять с одной стороны, он рассуждал очень здраво и правильно: от того, что он узнал тоже после того, как мы разошлись ничего не изменилось, да, я это понимала головой, но я не понимала, почему в этой ситуации он остаётся предвзятым ко мне, а не к Олегу.

Денис вздохнул, медленно пошёл в сторону коридора, быстро обулся, перехватил свой портфель. Вздохнул.

– Ключи.

Я пошла следом за ним, подхватила сумку, проверила паспорт, я не знала, доедут ли менты до нас или нет, мне было проще намного сейчас съездить, написать заявление, а потом на освидетельствование.

Я переложила сыну в руку связку ключей от машины и вздохнула.

Я не знала, как реагировать в этих ситуациях, у меня никогда не было в жизни таких моментов, что мне надо было ждать полицию, либо не ждать полицию.

Я вообще с этим особо не сталкивалась.

Денис сел в авто, пристегнулся, тяжело задышал:

– Ты винишь меня…

– В чем? – Спросила я, вытягивая ремень безопасности?

– Не знаю. Но ты винишь меня.

– Ну, за исключением того, что ты её просто выпроводил, хотя можно было дождаться полиции, да, в целом виню, – нервно произнесла я и ощутила, что, как бы я не храбрилась, как бы я не показывала, что мне на все плевать, мне было некомфортно.

– Мам, пойми, пожалуйста, в этой ситуации не он безобидная овечка, а ты. Если тебе так важно мое какое-то участие… – Денис завёл машину и выехал с парковочного кармана. Его голос дрогнул, а брови сошлись на переносице. – Я не поддерживал отца в вашем разводе, я как считал, что он поступил как трус, так до сих пор и считаю.

– Зачем ты её выпроводил?

Денис сжал руки на руле ещё сильнее и мотнул головой.

– Зачем, Денис?

– Потому что, блядь, придушить хотел, потому что понимал, если она хоть слово слово произнесёт и рот свой откроет, то не выдержу и придушу. Думаешь, мне было нормально стоять и смотреть, как он её в машину сажает? Нет, мам, нихрена не нормально. У нас была нормальная семья, у нас были тёплые отношения. Я всегда знал, что я приду домой, и я скажу, что у меня какие-то проблемы и мама с папой мне обязательно помогут. А вдруг у меня не стало вот этого лютого ощущения тотальной безопасности! Все, я повзрослел. Да плевать, что годиков мне уже не пять. Но все, я понял, что моё детство кончилось с разводом родителей. Если до этого я учился и особо не запаривался над тем, как я пойду работать, чем я буду заниматься, то после вашего развода моя жизнь изменилась кардинально. Вместо того, чтобы заниматься учёбой, я большую часть времени стараюсь проводить на работе, потому что мне нахрен не нужны его деньги, которые он даёт как бы сыну на содержание. Нет, не нужны, и давай будем откровенными. Как мужчина, я его не совсем понимаю.

Денис это произнёс и тяжело задышал, как будто бы ему эта исповедь далась безумно тяжело.

Сын хмурился недовольно.

Вскидывал уголок губ, словно бы старался оскалиться.

– А мне показалось, как будто бы у тебя что-то большее с этой его девкой.

– Что большее? – Перевёл на меня холодный взгляд Денис. – Что у меня может быть с ней большего? То, что я её выгораживаю? Да мне плевать на неё. Только вот тот факт, что она стала причиной разрушенной семьи меня не отпускает, и нет, я понимаю, что в основном виноват отец, что вовремя не сообразил уйти просто по-человечески, а ушёл по-свински. Но это не отменяет того, что к ней я испытываю исключительно лютую злость. Потому что по-человечески мне неясно, какие там могут быть чувства к сорокалетнему мужику! Давай будем откровенны, выбирая между своим ровесником и взрослым папиком, адекватная баба девка выберет ровесника.

Денис это произнёс и включил поворотник, перестроился в другой ряд.

– И вообще хватит об этом говорить, – едко произнёс сын и мотнул головой.

Я отвернулась, прикусила губу, стараясь не разреветься.

Всем хорошо в этом разводе, всем замечательно. Стеша постоянно носится между матерью и отцом. Вероника используют то мать, то отца для достижения собственных целей. Денис фактически остался сиротой при живых родителях.

Сейчас его слова оказались абсолютно другими. Сейчас от его слов у меня мороз по коже был.

Мы доехали до ближайшего полицейского участка и на проходной, подав документы, быстро обрисовали ситуацию. Патрульный, или как его правильно назвать, который сидел на входе возле рамки, покачал головой. Сказал пройти в какой-то кабинет. Нас встретил седовласый мужчина и начал быстро, с наших слов, составлять протокол. Я показывал руку. Шмыгала носом. Нужно было освидетельствование, поэтому, когда все было запротоколировано и мне отдали документы на подпись, Денис уже сообщил мне, что приём в судмедэкспертизе заканчивается в три, поэтому надо поторопиться.

Мы встали в пробку.

Я барабанила пальцами по колену.

– Ты учёбу прогуливаешь, работу?

– Ну, никто не знал, что я наткнусь дома на такое…

– А приехал зачем?

– У меня был перерыв. Я хотел позавтракать. – Произнёс Денис и пожал плечами. А потом судмедэксперт тоже составлял протокол. И только спустя два часа мы с сыном снова оказались дома. Я старалась сдержать чувства, потому что мне было непонятно что я сейчас испытывала? С одной стороны, Денис не хотел влезать в эту грязь и рассказывать мне что-либо, потому что было неприятно, а с другой стороны, он мне это преподнёс сначала в такой форме, что просто умереть не встать. Как будто бы отчитывал как неумёху старшеклассницу.

Видимо, считав все это моё состояние, сын тяжело вздохнул и покачал головой.

– Прости, я не должен был вообще. Я вообще не должен был говорить и сразу показывать, что я с ней знаком. Лучше бы просто заставил её заткнуться и все. А так только тебя расстроил.

Глава 25

Денис остался с ночёвкой, вообще был разбитым и отказывался куда-либо уезжать.

Он чувствовал какую-то вину за непроявленную солидарность и в то же время злость из-за того, что так все вышло.

Вероника ходила, смотрела на меня волком, а потом все-таки не выдержала и произнесла:

– Папа сказал, что ты запретила лететь в отпуск.

Я с перетянутой эластичным бинтом рукой чувствовала себя чуть не менее приятно, нежели чем с прострелом в пояснице.

Отодвинув документы подальше на край стола, я подняла на дочь глаза и покачала головой.

– Мы уже говорили на эту тему.

– Я не понимаю, почему нельзя.

– Объясни мне, почему можно? – Холодно сказал я и на экране мигнуло сообщение по почте. Скосив глаза, я увидела чёрный логотип и поняла, что это опять по поводу кофейни на Пушкина.

– Мам, ну ты неужели сама не была в моём возрасте?

– В твоём возрасте когда я была, я выходила замуж. Мне было не до Турции и не до девичников. Поэтому давай ты либо придёшь к тому, что мы все вместе полетим в отпуск, либо одна ты вообще никуда не полетишь. Твой потолок это к троюродной тёте в Рязань смотаться и все, и то с учётом того, что она тебя встретит.

– Мам, ты поступаешь вообще, знаешь как та самая злая мачеха!

– Если бы я поступала как мачеха, мне было бы плевать, куда ты поехала. Разговор окончен.

Голова ещё болела, но это на нервной почве.

Я знала, что, если перепсиховать, у меня всегда начиналась мигрень. Я это отследила за последние полгода.

Вероника выскочила из кабинета, хлопнула дверью, а я зажала пальцами глаза.

Господи, да что ж все так сложно-то? Стеша решила, видимо, окончательно перебраться ко мне в спальню, поэтому когда я вышла из ванной, то застала её уже среди подушек в позе звезды. Подтянул дочку слегка влево, чтобы она нормально легла, я села на край постели и взяла в руки телефон.

Пальцы так и жгло от того, чтобы написать Олегу красноречивое письмо. Но я все-таки вспомнила о том, что я взрослая, уравновешенная женщина и не подвержена всяким перепадам настроения.

А утром субботы вместо обещанного выходного с отцом Стеша получила нервную меня, угрюмого Дениса и объявивший всем бойкот Веронику. Настроение у мелкой тут же испортилось.

– Мне обещали, обещали, что папа приедет, – топала ножкой Стеша, стоя на кухне.

Я намазала тост сливочным маслом, сверху положила вишнёвое варенье и протянула дочери, но Стеша отказалась.

– Почему папа не приехал, почему?

– Потому что папа занят, Стеша, давай мы с тобой сначала позавтракаем, а потом все обсудим. – Тихо произнесла я и снова зажмурилась.

Да что ж все так паскудно-то выходило.

Что ж меня тянуло-то в разные стороны.

Еще эта Нора, которая без фамилии, без каких-либо паспортных данных. У меня единственное было, что показать следакам, это запись с камеры наблюдения, которая над дверью была. И все на этом. Понятно, что, вероятнее всего, делу не дадут ход, но мне был важен сам факт, чтобы, если Олег дёрнется что-то менять в проживании детей у меня на всякий случай был козырь в кармане.

– Я останусь на выходные? – Спросил Денис, откидываясь на спинку стула.

– Да, конечно, без проблем. – Произнесла я легко и посмотрела на сына. Он не знал, как себя со мной вести. Он чувствовал и вину, и обиду, и эта гамма эмоций явно ставила ему подножки. Я тяжело вздохнула и, проводив взглядом разгневанную Стешу, встала из-за стола и стала медленно собирать посуду.

–Вы ведь даже с ним не поговорили, – сказал Денис, когда мы остались с ним наедине.

– Ну что ты мне предлагаешь завалиться сейчас к нему и требовать с него все ответы? Если он мне их полгода назад не дал с чего ты решил, что он сейчас мне ответит?

Денис пожал плечами.

– Согласись, это все странно выглядит, а ещё более странно, что у него там есть какая-то девка, и он даже не стал не объяснять ничего.

– А счастливая любовница не приходит к жене, ты же понимаешь это?

– Денис, давай вообще не будем на эту тему говорить. Я вижу, что она тебе неприятна. Ты пытаешься как-то реабилитироваться, но лучше не выходит. Выходит только хуже.

– Да, мам, я пытаюсь реабилитироваться, потому что я в этой ситуации был точно с такими же чувствами, как и у тебя. А потом выяснилось, что надо было тебе обо всем рассказать, хотя я до сих пор считаю, что нет, не надо.

– Он часто её брал с собой?

– Не знаю, за последние полгода я дважды её видел. – Денис отодвинул от себя кружку с чаем.– Он не представлял так, что это Нора моя девушка, туда сюда. Он просто сказал, что это Нора. Ну явно же это не его ассистентка. К тому же, для чего она завалилась?

– Я не успела узнать, ты пришёл… – Честно призналась я и закрыла посудомойку. – Слушай, вообще не парься. Проведи выходные нормально отдохни перед рабочей неделей.

Денис насупился.

– А сама-то отдыхать будешь?

– Нет, у меня есть ещё работа, которую я вчера не сделала, и походу она переползёт на следующую неделю. – Нервно выдала я и прикусила нижнюю губу.

Денис покачал головой.

Я не стала дожидаться какой-либо реплики, молча пошла в свой кабинет. А ближе к шести вечера меня все-таки прорвало.

Ну не могла я удержать в себе столько злости.

На безобидное сообщение Олега в общем семейном чате о том, какие планы на вечер, я вызверилась и тут же ему в личку написала.

«Черт знает какие планы на вечер. Может быть, опять твоя любовница приедет, захочет поговорить. Было бы неплохо, хоть от неё что-то узнаю относительно нашего развода».

Он прочитал это мгновенно.

А в поле сообщений появилась галочка, что он набирает.

Потом психанул, сбросил сообщение, и следом зазвонил мобильник.

Глава 26

Олег

До развода

– Грешный рай приветствует вас, – хрипло и громко прозвучал в динамиках голос мужчины, а я закатил глаза.

Поджал губы.

Неоновые блики били со всех сторон.

Красный туман полз по полу, заставляя морщиться.

Я качнулся в сторону барной стойки и меня перехватил за руку Селезнёв.

Я скосил на него глаза.

– Нравится? – усмехнулся один из старых друзей.

– Да ты смотрю, бордель открыл, – произнёс я, отдаляясь и разворачиваясь к бармену и указывая на виски.

– Да какой же это бордель, это богоугодное хорошее предприятие. – Усмехнулся Влад и встал рядом со мной, взмахнул рукой, заказывая джин.

–Богоугодное предприятие это церквушка. Ну, может быть какой-нибудь храмик, а это блядство.

– И что, скажи, тебе не нравится?

Я медленно окинул зал взглядом.

Девушка стояла в самом центре лестницы. Шесть мужских рук стягивали с неё длинный в пол плащ золотистого цвета, а когда скинули её, кожа засияла тоже золотом, а вместо белья украшения, ровно находящиеся на причинных местах.

– Олежа, ты настолько закостенелый старый пердун,, что ты нихрена не понимаешь, это не бордель, это не блядство, это перформанс, это секс представление, в котором воплощаются все самые тайные желания.

– Ну и нахрена ты меня позвал сюда? – Спросил я лениво и крутанул по барной стойке бокал с виски. – В такие места надо с женой ходить.

– Ну откуда ж я знаю, как у тебя жена на такое отреагирует, а здесь такой повод хоть увиделись.

– Да, в нашем возрасте поводом для встречи обычно являются либо рождение детей, либо похороны.

Влад захохотал, ударил меня по плечу и, развернувшись к сцене, присвистнул.

Там разворачивалось абсолютно другое действо. Мужик стоял над тонкой хрупкой брюнеткой. И, с одной стороны, это можно было назвать танцем, а с другой стороны, это можно было назвать прилюдным сексом.

Я свёл брови на переносице и покачал головой, дерьмо какое-то.

– А в любом случае ты как самый главный гость сегодня достоин того, чтобы у тебя была своя личная жрица любви.

– Иди нахер. – Бросил я в сторону Влада и зажмурился.

Дурацкая вечеринка, дурацкое время и вообще все меня раздражало вокруг, но, так сказать, уважить старого друга надо было, уважил, отметился, приехал, посмотрел, психанул, можно собираться обратно.

Влад перехватил меня за плечо.

– Да ты не парься, ничего, никто отсюда не вынесет, нет никакой съёмки, все телефоны сдаются на входе, даже если что-то и будет, то об этом никто никогда не узнает.

Я тяжело вздохнул, понимая, что когда знает один , второй автоматически знает, и третий. Ну, такая вот функция у всех сплетен.

– Мне это не интересно. Меня дома жена ждёт.

– Ты сначала здесь погуляй, а потом жену сюда приводи. Поверь, тебе понравится.

– Нет, – хохотнул я и отпил ещё раз вискаря.

– Хотя бы посмотри на свою жрицу, вот, – он щёлкнул пальцами, вытягивая руку над барной стойкой, и сквозь толпу медленно двинулась девушка в чёрном плаще, с лицом, закрытой маской, на нас тоже на всех были дебильные дурацкие маски, чтобы никто никого не узнал.

– Я провожу, – мягко, гортанно сказала девка и прошлась по мне оценивающим взглядом.

Ненавидел такое, я уже не в том возрасте, чтобы выкобениваться и показывать свой статус.

Влад пихнул меня локтем в бок, я вскинул бровь, друг заметил:

– Не обижай девочку, просто прогуляйся, здесь не одно помещение, здесь дофига, много спектаклей. Пройдись, посмотри.

Я помедлил, решая, надо оно мне это или не надо, вскинул бровь, в конце концов, никто меня насильно привязывать к кровати не будет.

Я двинулся сквозь толпу за девчонкой, и, исчезнув за тяжёлыми портьерами, мы оказались в абсолютно другой комнате.

Чёрный глянец пола контрастировал с зеркальным потолком создавая какое-то чувство бесконечности. Молодая девушка в одних хрустальных трусиках, которые были вместо подвески у неё на талии танцевала и до нее постоянно дотрагивались сидящие рядом мужчины, девица посмотрела на меня, скосила глаза.

– А дальше комната для настоящих ценителей власти. – Произнесла она медленно и толкнула неприметную дверь.

Девушка сидела на полу. А мужчина со стеком, с тонким кожаным наконечником гладил её вдоль позвоночника.

А мне это понравилось.

Только Вика мне за такое яйца оторвёт.

Да оторвёт.

А потом ещё и скажет, что сам виноват, нашёл, куда палку с кожаным шнурком пристраивать.

Мужчина обошёл девушку и стеком вынудил её поднять подбородок так, чтобы она смотрела на него.

У меня не было проблем с властью, потому что у власти всегда оборотная сторона – ответственность, и я её с радостью всегда принимал, поэтому имел возможности для слишком многого. Но иногда даже дофига ответственности не давало власти, например, над собственной женой.

Я гулко сглотнул, проходя дальше, и новая перфоманс сцена не вызвала никаких эмоций, так, словно бы просто картинка на сайте для взрослых.

Я качнул головой и ещё раз пригубил из своего бокала виски.

С каждым пройдённым часом обстановка раскалялась.

Девица, которая была отдана мне, никуда не исчезла, бродила где-то поблизости тихой тенью, и только когда у меня пустел бокал, тут же появлялся новый.

– Мой господин желает ещё чего-то? – Наклонившись и присев передо мной чуть ли не на колени, произнесла та самая жрица.

И я качнул головой.

Достаточно, мне ничего здесь не надо.

***

– Вика, – хрипло позвал я и потянулся к прикроватному светильнику, щёлкнул пальцами по стеклянной кнопке и вдоль изголовье зажглись мелкие мягко жёлтые лампочки.

– Что? – Сквозь сон пробормотала жена и потянула на себя одеяло, так резво потянула, что чуть меня не раскрыла,

Я лёг на бок, подпёр голову рукой.

– Вик… – Позвал я немного с урчащими нотами в голосе. – Вика, Виктория.

Кончиками пальцев я дотронулся до её оголённого плеча и провёл медленно вниз, очерчивая лопатку, а потом дотронулся до атласной сорочки серо-стального цвета и потянул слегка на себя, натягивая ткань.

– Вика, – снова прошептал я, наклоняясь к жене и чувствуя, как от неё пахло едва ощутимым ароматом лаванды, смешанным с какой-то сладковатой нотой: то ли ваниль, то ли ещё что-то. – Вика. – Проурчал я дотрагиваясь губами до её уха, облизнул.

И Вика дёрнула плечами.

– Что, что? Что? – Спросила она нервно, не открывая глаз.

– Ты же меня любишь, – констатировал я факт и положил ладонь жене на талию. Медленно стал спускаться к животу. Очерчивал аккуратно пуговку пупка, а потом скользнул вверх, к груди: полная, налитая, идеально ложащаяся в руку.

– Люблю, конечно, – выдохнула Вика и непроизвольно толкнулась задницей мне в пах.

Я рыкнул ещё громче.

Старая добрая игра.

Я пристаю, она делает вид, что спит.

Задираю сорочку, провожу по округлым ягодицам ладонью.

Обожал её задницу.

И иногда прикусывал.

Оставляя чуть ли не синяки, и Вика визжала тогда.

И вот сейчас потянул сорочку наверх.

Только что не трещала под пальцами.

Я ухмыльнулся.

Прошёлся ладонью по бедру, едва задевая тёплую бархатную кожу и почему-то как бес вселился, ведь в следующий момент я размахнулся и шлёпнул по заднице звонко.

А в унисон этому шлёпку раздался мат.

– Твою мать. Стрижницкий охренел! – взвилась в этот же момент Вика и села в постели, сонно проморгалась и уставилась на меня агрессивным злым взглядом.

– Ну ты же меня любишь. Ну, подумаешь, шлёпнул.

– Ты охренел, что ли? Я бы ещё поняла, если бы ты меня шлёпнул, когда мы уже были в процессе. А так ты дураком сделать можешь, – зарычала на меня Вика и дёрнула на себя одеяло, словно бы отгораживаясь от меня.

– Ну а что тебе не понравилось?– Ощутил какой-то неприятный болючий укол в самую совесть.

– Стрижницкий, ты нормальный, нет, посреди ночи разбудить меня и шлёпнуть по заднице. Ладно бы ты просто меня похлопал по жопе, но ты меня шлёпнул. Ты, блин, шлёпнул. Так, что все этажи после нас это прекрасно слышали.

Я поморщился.

– Что ты нагнетаешь? Ну, хотелось мне какой-то перчинки добавить в постель!

– Перчинки? Давай я схожу соли тебе на член насыплю, та же самая перчинка. – Едко выдала Вика, я поморщился.

– Что вот у тебя за язык, не язык, а жало. – Произнёс я слегка нервно и смущённо.

Может быть, действительно, я как-то не так начал. Может быть, действительно надо было как-то иначе. Как-то ну, больше разогреть.

– Иди сюда, иди сюда, моя змейка, – проворковал я, стараясь притянуть к себе жену, перехватил её за бедра потянул на себя.

– Знаешь что, Олег, иди ты к черту со своими экспериментами. Мудя все седые, а все туда же, какие, к чёртовой матери, эксперименты ты, блин, впахиваешь на работе, как проклятый. Я, блин, постоянно плюхаюсь с этими кофейнями. Последнее, о чем я думаю, это об экспериментах. Вот серьёзно!

– Иди сюда, – прорычал я, притягивая к себе Вику, пальцы тут же запутались в пушистых волнистых волосах. Я постарался жену склонить к себе, повалить на себя, но она упёрла руки по обе стороны у меня от лица и только гневно сверкала глазами.

– Какие, твою мать, эксперименты?

Я снова потянулся ладонью к её сорочке, задирая наверх, прошёлся по коже бедра и увидел, как Вика зажмурилась.

– В смысле тебе совсем не по кайфу.

– Откуда я знаю, по кайфу мне или нет, на протяжении всей нашей жизни ты никогда такого блядства не делал, но сейчас вдруг что-то решил, откуда я знаю, по кайфу мне это или нет.

– Ну а как же минет?

– А что, минет, ты держишь мои волосы? Все отлично.

Я нахмурился была какая-то нестыковка во всем этом безобразии. Нет, мне казалось, что во время орального секса я достаточно прямолинеен, потому что тогда мозг отключается и включаются исключительно инстинкты, а когда видишь сексуальную жену перед собой тут как бы последнее, о чем можно думать, это о том, что как-то надо аккуратнее, как-то надо не мешать.

– Ну, ты даже попробовать не хочешь? – задал закономерный вопрос я и вздохнул.

– Да причём тут попробовать? Ты просто время нашёл какое.

– Ну хорошо, давай мы найдём какое-то другое время, удобное для тебя.

– Уф, Олег, не трахай мозг, – произнесла Вика и перекинула через меня ногу, оседлала, сползла чуть ниже уровня моего паха. И потянула вниз мои штаны.

Какой нахрен у меня стояк, у меня после этого разбора полётов уже нафиг ни на что не стояло.

Вика вздохнула, пошире расставила ноги и медленно опустилась на мой член.

Горячее тугое тепло окутало со всех сторон.

Я прикрыл глаза и, запрокинув голову, тяжело выдохнул.

Все шло по одному сценарию, у нас уже так было. У нас не было того, чтобы я мог шлёпнуть, прикрикнуть. Или сделать то, что я хотел на самом деле, а оказывается, хотел я сейчас элементарно схватить жену за волосы, резко дёрнуть в сторону, прижать её к постели. Подоткнуть под живот подушку и со всей силы ударить по заднице, чтобы до красна, чтобы когда я вошёл она сходила с ума от смеси возбуждения и подчинения.