Текст книги "Маркус (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
С этими словами он накрыл её там внизу губами и прочертил языком чувственную линию. Она закусила уголок щёки и замычала от удовольствия. Сдавила ладонями мягкие полушария и свела их вместе.
М. издал некий гортанный звук, отдалённо напоминающий рык. Вновь взялся за свой стакан, выловил губами талую льдинку и опустил её в ямку пупка. Лена дернулась, как от удара током, и шумно задышала. Он вернулся к прерванной ласке и начал мягко посасывать самый чувствительный участок. Руки скользили вверх-вниз по её бёдрам, сдавливали, сминали, оставляли отметины от пальцев.
Она начала извиваться, требуя большего.
– Да-а, сладкая, потерпи ещё немного. Поиграй с сосочками. Тяни их, сжимай, почувствуй это томление и лёгкую боль. Тебе нравится?
Она выполняла беспрекословно и в особо острый момент открыла рот в немом крике.
– Да, – выдохнула и ощутила его пальцы внутри. Осторожные скользящие движения. Удовольствие внутри нарастало. Его язык ускорился, губы то смыкались, то размыкались, даря небывалый восторг. – Пожалуйста, пожалуйста, – запричитала она, готовая в любую секунду сорваться в пучину блаженства.
– Попроси тебя трахнуть. Ты ведь этого хочешь?
– Да, – согласилась Лена и жалобно всхлипнула, подвигая бёдра ему навстречу. – Умоляю, возьми меня.
– Нет, куколка, надо именно так, как я сказал.
Он медленно протолкнул пальцы ещё глубже, и финал был уже в шаге.
– Трахни меня, пожалуйста, трахни.
С более явственным рыком он убрал пальцы и медленно погрузился в неё, наполняя, растягивая, даруя сладкую боль пополам с удовлетворением. Руками он взял её под коленями и жадно притянул к себе.
– Моя влажная девочка, ты не рассказывала, какая ты тугая внутри. Как девственница.
Начав двигаться медленно и чувственно, М. спустя минуту перешёл на быстрые толчки. У нее уже саднило кожу на лопатках от постоянного скольжения вверх-вниз, но попросить о чём-то не хватало дыхания. Она целиком сосредоточилась на своих ощущениях и огненном шаре, что пылал где-то внизу живота.
– Открой рот, – отрывисто велел он, вбиваясь в неё всё глубже, а потом просунул между зубами два пальца, которыми ласкал её, и коротко велел, – соси.
Удовольствие было настолько резким, что на миг ей показалось, будто всё вокруг рушится. Пульс подскочил до немыслимых высот. Дух вышибло из груди. Крик растворился внутри и прожёг лёгкие.
Его лицо тоже исказила гримаса экстаза. Он убрал пальцы и властно сдавил пятерней её горло, не лишая воздуха, а словно показывая ей, кому она теперь принадлежит. Он продолжал двигать бедрами, но теперь уже совсем лениво, продлевая сладкое томление.
– Кстати, меня зовут Геннадий, – вдруг представился он, и Лена расцвела в улыбке. – Но для тебя я готов быть просто Геной.
Глава 9
После работы Марк предложил поехать в музей «На свалке». Эля уже бывала в этом уникальном месте, известном на всю страну, когда возила детей на экскурсию, но с воодушевлением согласилась побродить по знакомым локациям вновь.
Музей расположился вблизи действующего мусорного полигона. У входа посетителей встречали впечатляющие ворота, словно перенесенные сюда из времён быта древних славян. По обеим сторонам возвышались два огромных корабля с рыцарями на палубе – их ржавые доспехи блестели на солнце, а деревянные конструкции, собранные из старых досок, создавали впечатление настоящих морских гигантов.
Пройдя внутрь, они оказались в удивительном мире, где старые вещи обрели новую жизнь. Фигуры воинов в доспехах, расставленные по всей территории, казались ожившими героями исторических романов. Старинные пушки, отлитые из металла, грозно смотрели в небо.
Не тратя время попусту, Эля взяла Марка под руку и повела на экскурсию по наиболее захватывающим, на её взгляд, локациям. Сперва посетили острог, вход в который стерегли два гигантских витязя с секирами. Полюбовались на семейство бурых медведей.
– Они по-настоящему живут в музее, представляешь? – поделилась Эля познаниями. – Появились здесь совсем крошками. Поговаривают, будто их мать попала в браконьерскую ловушку неподалеку и не смогла больше заботиться о малышах. Голодные и напуганные, они искали еду и защиту, когда оказались на свалке.
Работники полигона, заметив незваных гостей, поначалу испугались – дикие медведи на территории могли создать серьезную опасность. Но когда увидели, что это всего лишь детеныши, решили не прогонять их, а построить для медвежат вольеры.
Сотрудники выкармливали их, учили не бояться людей, и скоро те стали настоящими талисманами.
По легенде эти медведи – хранители музея, оберегают его от злых духов и несчастий.
– Насколько я знаю, музей существует с 2015 года и уже оброс легендами? – спросил Марк скептически. – Ну ты выдумщица, Вафелька.
Прошлись вдоль стойл, охраняемых мрачными средневековыми рыцарями, закованными в броню. Потом направились к монументальным трансформерам. Марк присвистнул при виде Бамблби величиной с трехэтажный дом и, совсем как Эля, когда оказалась здесь впервые, спросил:
– И всё это из мусора?
Ответ был однозначным, да. Сотрудники музея обладали поистине неиссякаемыми воображением и трудолюбием, что подтвердилось в следующей локации – убежище хищников. Под навесом расположилось не меньше сотни озлобленных тварей из одноименного фильма с Арнольдом Шварценеггером. Когда они только вошли, сработало некое устройство, и длинную аллею заполнили скрежещущие звуки разговорной речи хищников. Или это был их боевой клич – Эля не знала, потому как не смотрела первоисточник.
Сразу после отправились на поле боя орков из компьютерной игры Варкрафт с тевтонскими рыцарями. Размах сражения впечатлял! И все до единого персонажи сидели верхом на лошадях, одетых в металлическую сбрую.
Эля веселела с каждым шагом. Ей безумно нравилось бродить под открытым небом, вертеть головой в разные стороны и восхищаться, радоваться, изумляться. Пускай не новизне, но эпичности, красоте, вниманию к деталям.
В зале с вещами они, как и многие до них, проторчали больше часа. Медленно брели вдоль стеллажей, заваленных всевозможной аппаратурой, утварью, игрушками и предметами быта разных времен: старинные часы с потрескавшимися циферблатами, музыкальные инструменты с пожелтевшими клавишами, игрушки, покрытые паутиной времени, пластинки с потертыми краями и медали, на которых все еще можно было разглядеть выгравированные надписи. Были здесь экспонаты, прибывшие из советского союза, такие как флаги и знамёна со знаменитой символикой с серпом и молотом, значки, образцы ретро техники: фотоаппараты, видеомагнитофоны, телевизоры; а встречались и совсем древние, вроде глиняных горшков, ухватов и старинных напольных часов с тяжёлыми гирями.
Некоторые предметы словно прибыли прямиком из детства, и Эля с охотой отыскивала их и показывала Марку.
Особенно впечатляла военная локация, где воссоздана атмосфера времен Великой Отечественной войны. Здесь можно было спуститься в настоящие окопы, потрогать военную технику, покрытую ржавчиной и пылью, посидеть в военной палатке и представить себя участником исторических событий. Старые каски, разбросанные по траншеям, казались свидетелями страшных боев, а пулемётные ленты, свисающие с брустверов, создавали ощущение, будто сражение закончилось только вчера.
Уезжая из музея, Эля поняла, что он учит видеть красоту в обыденном и заставляет задуматься о важности бережного отношения к окружающему миру. Это место – символ того, как обычный мусор превращается в искусство, а привычная территория вроде свалки отходов становится средоточием вдохновения и вместилищем множества историй.
Ужинали в очередном дорогом ресторане. Мартынова уже не удивлялась тому, что Марк вхож в большинство элитных заведений города. Каким бы наполненным ни был зал, для них всегда находился столик. И несоблюдение требований дресс-кода никогда не служило помехой. Чудеса, да и только.
– Завтра мне придётся задержаться на работе, – опечаленно произнесла Эля. – Пора вникать в суть новых обязанностей. Наверное, освобожусь не раньше семи вечера.
– Я могу помочь, если хочешь, – предложил Марк, отрезая кусочек от нежнейшего говяжьего мяса, томленного в красном вине и приправленного свежей зеленью.
Ей нравилось наблюдать за тем, как он ест: медленно, неторопливо, смакуя каждую порцию. В такие моменты невольно появились мысли о том, что ещё он делает так же обстоятельно, вдумчиво и неспешно.
– Ты понимаешь что-нибудь в закупках по 44-ФЗ?
– Естественно, – чванливо заявил он, делая глоток травяного отвара. – Мы, точнее наша фирма, участвует в конкретных закупках на госпортале. С инструментарием я знаком, думаю, и с вашими нехитрыми расчётами справлюсь. А зачем ты пошла учиться на экономиста? У меня сложилось впечатление, что ты больше гуманитарий, нежели любитель таблиц, графиков и чисел.
– По настоянию мамы и старшего брата. Понимаешь, им не слишком понравилось, что я после школы поступила в педагогический колледж. И несмотря на то, что я окончила его с красным дипломом, они продолжали донимать меня нравоучениями, мол, я могла бы добиться большего, если бы захотела, вместо того чтобы потратить жизнь впустую, вбивая в детей желание учиться. Вот мне и пришлось пойти на экономический факультет, а потом четыре года мучить себя сложнейшими дисциплинами, которые никогда особо не интересовали.
– То есть педколледж был этаким бунтом?
– Нет, это было единственное место, куда я попадала без экзаменов. В десятом классе меня угораздило влюбиться в школьного хулигана, и я чуть было не пустила своё будущее под откос, когда совсем забросила учёбу. Опомнилась только накануне выпуска, но было уже поздно. Золотая медаль, которую мне пророчили, упорхнула к более старательным ребятам, а я осталась у разбитого корыта с истерзанным сердцем. А чем закончилась твоя первая любовь?
– Пока не знаю, я к ней только присматриваюсь, – с лёгкой усмешкой ответил Марк.
– Шутишь! Ты никогда не влюблялся?
– Так, чтобы искры из глаз и захотелось исполнить серенаду под окнами возлюбленной – нет. Не думаю, что я много потерял.
– А серьезные отношения у тебя были?
– Пару раз, – он вновь уклонился от прямого ответа. – Не о чем говорить, я же рассказывал, что работа для меня всегда была на первом месте. Моё детство привило мне маленькую фобию: боязнь нищеты. Мы с бабушкой никогда не голодали, конечно, но и излишеств себе не позволяли, жили только на её пенсию. Дотации от государства, которые мне полагались, как сироте, она откладывала на покупку новой квартиры, чтобы после окончания школы у меня был собственный угол. К сожалению, я так и не успел отблагодарить её за любовь и терпение при жизни.
Когда начал зарабатывать первые солидные суммы, она уже умерла, а мне бы так хотелось отправить её отдохнуть на море или поместить на лечение в дорогую клинику, чтобы она побыла со мной подольше, – на последнем слове голос Марка сорвался. Он резко зажмурился, кашлянул в кулак, отпил ещё немного мутной бледно-зеленой жидкости. – Что натворил хулиган, чтобы растерзать твоё сердце?
Вопрос был задан для смены темы, и Эля сделала мысленную зарубку: когда-нибудь расспросить о бабушке.
– Изменял мне со всей округой, само собой. А когда я узнала – притом не из сплетен, лично застукала его с девчонкой, – нагло предложил мне встречаться с кем-нибудь ещё. Ему, видите ли, не жалко поделиться.
– Ха, ты ему врезала?
– Какой ты догадливый, – Эля засмеялась, ничуть не чувствуя горечи от былых обид. – Хорошенько поддала ногой по кобелиному признаку.
– У-уф, – Марк притворно скривился и победно произнёс, – моя девочка!
Она зарделась от похвалы, окинула взглядом сцену, посреди которой медленно вытанцовывала моложавая дама в длинном вечернем платье из синего бархата. Она переминалась с ноги на ногу у стойки с микрофоном, а позади неё творили волшебство этого вечера музыканты, отыгрывая невероятно душевную джазовую композицию. Наконец, вокалистка открыла рот, и вдоль зала разнёсся глубокий голос, ласкающий слух на всех диапазонах.
– Не пригласишь меня танцевать? – в порыве вдохновения поинтересовалась Эля, и Марк с готовностью встал из-за стола.
Приблизился к ней, склонился над ушком, поцеловал в шею под ним, отбил каблуками тяжёлых ботинок два шага чечетки, слегка наклонил голову в бок, протянул ей руку и отчётливо проговорил:
– Позвольте пригласить вас на танец, мадмуазель!
Приняв согласие, пригладил несуществующие усы и повел свою даму на центр танцевальной площадки.
Эля неплохо владела своим телом, была знакома с несколькими классическими видами танца, но до хищной грации Давыдова явно не дотягивала.
В полумраке зала, где джазовые ритмы сплетались с отблесками приглушённого света, он двигался невероятно легко и непринужденно. Его широкие плечи и сильные руки создавали вокруг партнёрши ауру защищённости. Она же, словно птичка, порхала рядом, доверчиво прижимаясь к его груди в моменты близости.
Его движения были точны и уверенны – каждое касание, каждый поворот исполнялись с особым вниманием к её хрупкости. Он чувствовал, как её тонкие пальцы доверчиво лежат на его плечах, а лёгкая как пёрышко рука покоится на широкой ладони.
Джаз пульсировал в такт их движениям – то замедляя, то ускоряя ритм. В этом танце контрасты создавали особую гармонию: его мощь оттеняла её изящество, его решительность дополняла её воздушность. Они двигались как единое целое, подчиняясь только музыке и друг другу, создавая свой неповторимый рисунок на полутёмном паркете.
Едва чарующие звуки стихли, и заиграла новая мелодия, она всем телом прижалась к Марку и тихо спросила:
– А есть что-то, что ты не умеешь?
– Да, держаться от тебя подальше, – на полном серьёзе заявил он. – Ещё я довольно посредственно вяжу и совсем отвратительно вышиваю крестиком.
– Фух, ну хоть что-то, – театрально вздохнула Эля. – Я уж думала, ты безнадёжен. Отвезёшь меня домой?
***
Было странно наблюдать за тем, как Марк открывает дверь в её квартиру. Внешне дверь почти не отличалась от прежней: тот же тёмно-коричневый металл, похожая по форме ручка, разве что новый короб был в два раза толще. Обратную сторону, ту, что составляла интерьер прихожей, так же украшало зеркало во всю высоту двери. Единственное нововведение – пластиковая панель вроде калькулятора на стене под выключателем с кнопками цифр и небольшим зелёным экраном, на котором горело всего одно слово: ЗАБЛОКИРОВАНО.
Едва они переступили порог, табло загорелось тревожным красным светом. Из комнаты прибежал Тобик и отчаянно закружился на месте, приветствуя хозяйку и её гостя.
– После открытия двери у тебя есть минута, чтобы ввести цифровой код, – Марк закрыл дверь и повернул защёлку. С глухим звуком что-то грохнуло внутри тяжелой металлической конструкции. – Если поворачиваешь эту щеколду, дверь закрывается на фиксаторы с трёх сторон. Снаружи её уже не открыть ни ключом, ни автогеном. Теоретически. На практике, думаю, автогеном всё же можно, только повозиться придётся.
Теперь смотри. Код: 6712. Можем поменять, если тебе хочется.
– Вполне сойдёт, – смущённо сказала Эля.
– Хорошо. Если забудешь код, нужно позвонить на пульт и сообщить диспетчеру секретное слово: Кокос. В смысле, это и есть секретное слово.
– Да, я поняла.
– Сохрани телефон диспетчера, – Марк продиктовал цифры, и она внесла их в список контактов. – Если не ввести код и не позвонить, сюда явится отряд Росгвардии. Помимо двери, сигнализация реагирует на датчики открытия окон. С системой отслеживания движения я мудрить не стал, раз уж у тебя собака.
– Марк, может, не стоило?
– Должен же я быть уверен, что с моей Тыковкой всё в порядке и никакая гнусная сволочь не докучает ей своими истериками?
Эля потупила взгляд, разулась, бросила сумочку поверх обувной тумбы и пробормотала:
– Спасибо. Правда. Проходи, напою тебя чаем. Или ты не пьешь чай?
– Чай вполне сойдёт, – вежливо согласился Давыдов, снял громоздкие ботинки, пристроил бомбер на вешалке и последовал за хозяйкой.
Она немного нервничала. Руки подрагивали, пока набирался чайник. Затем принялась бестолково шарить по шкафчикам в поисках заварки.
Марк встал рядом, поймал её руку, большим пальцем погладил запястье.
– Всё хорошо?
– Да, я просто…
Эля глубоко вдохнула, усмиряя нервозность, затем повернулась к Марку всем телом и выпалила:
– Если я попрошу тебя остановиться, ты это сделаешь?
– Разумеется. А ты думаешь, я хочу чего-то против твоей воли?
– Нет, конечно, нет. Просто я хочу, чтобы ты правильно меня понял. Я чуточку старомодна в вопросах секса. Никогда не допускаю чего-то, если не уверена, что есть чувства. И последние отношения были так давно, что я… как бы это сказать?
– Боишься показаться неумелой? – подсказал Марк.
– Что-то вроде того.
– Я могу уехать прямо сейчас, если ты не готова.
– Вся штука в том, что я не знаю, готова ли.
– Тогда пьём чай и прощаемся, – он тепло улыбнулся, склонился к её лицу и оставил на губах тающий и сладкий поцелуй. – Я очень терпеливый, Апельсинка. Готов ждать, хоть до замужества, если понадобится.
Щёлкнул вскипевший чайник. Эля дернулась от резкого звука и засмеялась, ощущая себя полнейшей идиоткой. Откуда только взялись эти страхи?
Собрав волю в кулак, она обняла Марка за шею и прошептала ему в лицо:
– Иногда я бываю жуткой занудой, – потерлась носом о его щёку. – Это профессиональное. Все учителя немножко педанты.
– Я готов стать твоим двоечником, Воробушек.
– Какая самоотверженность, Пирожок.
Эля запустила пальцы в его волосы на затылке, выключила беспорядочный поток мыслей, и сама поцеловала Марка.
Он бережно прижал её себе, одной рукой придерживая спину, а другой – поглаживая по волосам.
Вначале всё было очень неторопливо, чувственно, аккуратно – совсем как его манеры за столом. Но когда она первой коснулась его языка своим, молниеносный разряд проскочил между ними. Кровь загрохотала в ушах. Эля опомниться не успела, как очутилась на тумбе. Марк усадил её поверх столешницы, развел её ноги в стороны и с удобством устроился между ними, покусывая губы.
– Всего одно слово, Эля, – напомнил он, спускаясь с поцелуями к шее. – И мы закончим, хорошо?
Она закивала и сильнее откинула голову, позволяя его губам выжигать огненные метки на своей коже.
Марк внезапно засмеялся. Точнее, он сначала не то хмыкнул, не то хрюкнул, потом хохотнул во весь голос.
– Прости, Пельмешка, просто мне вспомнилась дурацкая детская песенка. На днях услышал и ржал полчаса.
– Ты сейчас думаешь о песенках? – в шутку спросила она, опуская подбородок.
– Я спою, хорошо? Иначе ты не поймёшь.
И он действительно запел, так мелодично и искусно, что в копилку её комплекса неполноценности полетел очередной пятак.
Это глазки, чтоб смотреть.
Это носик, чтоб дышать.
Это ротик, чтобы петь —
А-а-а!
Протяжное «а-а» всё тянулось, Эля прыснула и упёрлась лбом в мужское плечо. Господи, что он с ней делает? Ни один парень не доводил её до слёз от смеха, а ему это удается без труда.
– Погоди ухахатываться, самое интересное впереди.
Он продолжил блистать талантами:
Это зубки, чтоб кусать.
Язычок, чтобы лизать.
Губы, чтобы целовать,
И на дудочке играть.
В процессе пения он показывал все называемые части тела, и уморительное веселье постепенно сменялось приятным волнением.
– Это точно детская песенка?
– А я тебе о чём? Хочешь, поищем ролик в интернете. Там такой рыжий котенок поёт.
– Хочу, – хрипло согласилась Эля, – но не ролик.
Она решительно расстегнула блузку, сняла её и потянулась к краям его черной футболки с принтом в виде костлявой руки с оттопыренным средним пальцем и надписью под ней, сделанной мрачным готическим шрифтом: "А мне всё по…"
Марк помог себя раздеть, рвано выдохнул, рассматривая мягкие округлости, наполовину скрытые под черным кружевом лифа. Затем наклонился и провёл языком от яремной впадинки до ложбинки между грудями.
Эля выгнулась, упираясь руками в стол позади. Марк вернулся к её губам, но теперь стал куда требовательнее. Его рот похищал её дыхание, поглощал робкие стоны и воспламенял каждую частичку тела.
Она не выдержала и обвилась руками и ногами вокруг его торса. Насилу вырвалась из пьянящего плена и просипела низким голосом:
– Мне нужно в душ.
– Я могу чем-то помочь? – спросил он, будучи истинным джентльменом.
– Я надеялась, что ты предложишь.
Марк со смехом подхватил её на руки и вновь обрушил ураган страстей на её губы, слепо отыскивая дорогу.
В ванной он поставил Элю рядом со стиральной машинкой, накрыл ладонью замок юбки, словно вопрошая, может ли расстегнуть, потом медленно повёл бегунок вниз. С той же неспешностью он снял с неё колготки, бюстгальтер и трусики, не забывая целовать и покусывать всякий обнажившийся сантиметр кожи.
Она зябко подрагивала и смущённо держала глаза полуприкрытыми, а когда Марк покончил со своей частью, приступила к его одежде. Справилась с ремнем, опустившись на колени, сняла джинсы. Нервно сглотнула при виде его нижнего белья, под которым просматривался размер его желания. Решительно убрала и эту ткань.
Марк стащил остатки одежды, отпихнул ногой в угол и потянул девушку к себе. Прижал крепко, так, что и продохнуть сложно.
– Я ведь так и не рассказал тебе, кто я, – с горечью молвил он, целуя волосы у виска.
– Я помню. Расскажешь, когда сочтешь нужным, – предложила она, поглаживая ладонями восхитительно гладкую и мускулистую спину. – Мне важно только одно: ты не преступник?
– Нет, – твёрдо ответил он.
– И не намерен сделать мне больно?
– Никогда.
– Тогда пора заканчивать с болтовней.
Эля поцеловала мужское плечо и подтолкнула их обоих к ванне. Встав под тёплые струи, они продолжили с момента, на котором остановились. Марк потеснил её к стене, перекрыл воду, выдавил на ладонь пару капель ароматного геля для душа и принялся натирать им бархатную кожу. Начал с шеи, спустился к груди, обвёл мягкие полушария, большими пальцами потёр комочки сосков. Эля тихо зашипела от удовольствия.
Он переместил ладони на живот, прошёлся по женственной линии бёдер и наконец запустил скользкую от мыла руку между ног, где электрически покалывало каждый сантиметр кожи. Глядя в глаза, потерся ребром ладони о её плоть, а когда Эля в изнеможении опустила веки, целиком отдаваясь ощущениям, накрыл её губы своими.
На этот раз движения его языка вторили скольжению ладони. Он будто брал её сразу двумя способами, рождая внутри такой лютый голод, что устоять на ногах становилось попросту невозможно. Спустя пять минут этой изощрённой пытки, Эля начала задыхаться и молить о чём-то большем.
Марк поддался и протолкнул в неё сначала один палец, а следом и второй. Начал двигать ими, погружаясь и выходя почти целиком.
Сдерживаться уже не получалось. Эля разорвала поцелуй и откинула голову, переходя на гортанные стоны.
Марк открыл воду, и первые чуть прохладные струи ударили по коже, подобно кнутам, от чего удовольствие стало лишь острее.
– Да-а, не останавливайся, – хрипло попросила она.
Он и не собирался. Зарылся лицом в её грудь, вобрал в рот сосок и медленно начал посасывать, методично работая пальцами.
– Тебе нравится, Эля? – невнятно спросил он, лаская грудь зубами и языком. – Знала бы ты, какая нега у тебя внизу. Так мягко, так шелково. Я хочу попробовать тебя языком.
Он опустился на колени на дно ванны, поднял одну её ногу и устроил у себя на плече, после чего прильнул к потаённому местечку лицом и жадно вобрал в рот влажные складочки.
Эля вскрикнула и схватилась обеими руками за его макушку, желая направить и ускорить темп.
– Быстрее, пожалуйста. Я так близко. Марк, – она простонала его имя и нетерпеливо покрутила бедрами, отыскивая способ получить ещё более крепкое удовлетворение.
Он набросился на неё с утроенной энергией. Покусывал, жадно ласкал и продолжал двигать пальцами в ритме, который сводил с ума.
Эля более не сдерживалась и теперь оглушительно громко дышала и постанывала с каждой минутой всё громче.
Наконец тело получило долгожданное освобождение. Удовольствие жидким пламенем расползлось по венам. Тугие мышцы сокращались вдоль пальцев, посылая по всей нервной системе призыв к ликованию. Эля крепко зажмурилась, но совладать с эмоциями не смогла. Глухие стоны моментально переросли в жалобные всхлипы, а там и слёзы потекли ручьем.
– Боже мой, нет. Пожалуйста, не принимай на свой счёт. Это просто… – она попыталась истолковать неправильную реакцию, но Марк перебил.
– Это всё моя заслуга, – самодовольно пояснил он, осторожно снял с себя её ногу и выпрямился, впитывая губами слёзы вперемешку со струйками воды. – И ты великолепна, когда бьешься в экстазе. Я хотел бы всегда видеть тебя такой.
Эля шумно шмыгнула носом, потом заметила довольно внушительную часть Марка, которая прямо-таки требовала внимания, и поменялась с мужчиной местами. Теперь он стоял, опершись спиной о кафель, а она намыливала руки и намеревалась повторить его путь удовольствия.
Ласкать его было истинным наслаждением. Подтянутое мужское тело, каждая мышца очерчена с идеальной точностью, создавая совершенную гармонию силы и грации. Шея крепкая, с заметными сухожилиями. Широкие плечи плавно переходили в мощный торс, где рельефные кубики пресса образовывали безупречную прямую линию.
Руки – воплощение силы и контроля: бицепсы гордо выступали, а предплечья перевивались тугими жгутами вен.
Всё его тело дышало здоровьем и силой, излучало энергию и уверенность. Никогда прежде она не испытывала эстетического удовольствия от простых прикосновений, а тут растворилась в блаженстве и подолгу массировала грудь, спину и бёдра.
Марк хищно наблюдал за её действиями, и его ноздри раздулись, когда Эля встала перед ним на колени и несмело коснулась языком возбуждённой плоти. Она обхватила его рукой, провела ладонью вверх и вниз, словно приноравливаясь, и уверенно поднесла к губам. Облизнула нежную кожу, вобрала в рот, насколько могла.
Марк заурчал, вновь выключил воду и властно запустил ладонь в девичьи волосы, сжал их в кулак и стал руководить движениями.
– Эля, – позвал он, вынуждая её поднять глаза. – Как насчёт… да, не останавливайся, вот так… Как насчёт грубых слов? Не говори ничего… вслух. Чёрт. Моргни, если согласна.
Она смежила веки и продолжила скользить губами по его плоти.
– Возьми его глубже. О, чёрт, да. Ещё немного. Соси, соси сильнее. Я хочу кончить в твой ротик. Ты когда-нибудь глотала?
Она смотрела на него, не мигая.
– Моя хорошая девочка. А меня попробуешь проглотить?
Эля прикрыла глаза.
Марк выматерился и сильно толкнулся бёдрами вперёд, почти перекрывая гортань. Эля протестующе замычала, и вибрация голосовых связок подстегнула разрядку.
Марк зарычал.
– Продолжай работать ротиком, Эля. Ты просто охренительная.
Она начала задыхаться. Марк ослабил хватку на её затылке, вынул себя и резко задвигал ладонью, изливаясь на обнаженную грудь.
– Прости, я… – попыталась оправдаться она, вытирая слюну в углу рта.
– Иди сюда, – Марк обнял её, включил воду и расцеловал всё лицо. – Не нужно извинений. Мы делаем только то, чего оба хотим, договорились? В любом случае, это был лучший минет в моей жизни. Без прикрас.
– Так я, наконец, рассчиталась с долгами? – спросила она в шутку.
– Кажется, теперь я тебе должен.
– Может, обсудим это в спальне? Наверняка есть способ не заковывать тебя в кредитные кандалы.
– Ты пытаешься развести меня на настоящий секс?
– Вот такая я коварная.
– Неа, ты обольстительная. Я уже готов к переговорам.
