Текст книги "Маркус (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)
Лена тихо сбежала назад в зал, спустя миг вернулась обратно в коридор и крадучись направилась к двери. На пороге обернулась, подмигнула Мартыновой, которая вполглаза подсматривала, и с тихим смешком удалилась.
Щёлкнул язычок замка. Марк перестал сдерживаться в тот же миг. Расстегнул ширинку, спустил бельё, задрал Эле юбку чуть ли не до талии, пальцем отвёл полоску трусиков в сторону и с глухим рыком, подхватывая её ногу под коленом, направил себя внутрь.
Эля запрокинула голову и выдала в потолок глубокий грудной стон. Марк двигался быстро, рвано, спеша насытиться, но не утолить аппетит. Руку без наручников он переместил на поясницу, помогая прогнуться так, чтобы каждое его касание задевало внутри именно ту точку, от которой по всему телу расходились наэлектризованные волны.
– Посмотри на меня, – сбивчиво дыша, попросил он, а когда она опустила взгляд на его сосредоточенное лицо, проговорил с нажимом на каждом слове, не прекращая погружаться на всю длину. – Для меня есть только ты. Других женщин… – он немного сбавил скорость, – черт, как близко. А ты? Приласкай себя, хочу кончить, пока ты сжимаешься вокруг меня.
Эля с трудом втиснула ладонь под трусики и накрыла подушечкой пальца чувственный узелок. Яркая вспышка удовольствия судорогой прошлась по лицу. Она выгнула спину дугой, желая быть ещё ближе и ощущать ещё острее.
– Какая ты отзывчивая, – Марк крепко сдавил её ягодицу и подтянул ногу, которая так и норовила сползти. – Знаешь, что я хотел сказать? Что других женщин для меня не существует. Только ты. Только моя. Только тебя хочу. Эля.
Она вскрикнула, когда наслаждение накрыло с головой. Выпростала руку и жадно обхватила Марка за шею, чувствуя, как он продлевает её сладкую агонию быстрыми и резкими толчками и сам приближается к финишу. За секунду до кульминации он вышел из неё и излился на бедро.
– Дурацкая затея с наручниками, – посмеиваясь, выдал он и опустил их сцепленные руки вниз.
– А мне понравилось – Эля аккуратно поставила ногу на пол, чувствуя, как подрагивает всякая жилка в организме.
Пальцы ног занемели, шею пощипывало от грубых укусов, а в душе гремели фанфары. Хотелось петь во всё горло и скандировать футбольные гимны.
– Это потому что я великолепен, – Марк никогда не упускал случая потешить своё самолюбие.
– О да! Снова приступ нарциссизма. Какое там лекарство тебе доктор прописал?
– Тебя, – он впился зубами ей в нижнюю губу и оттянул, – на мне. По рецепту ты должна быть абсолютно голой.
– Тогда скорей лечиться! – с притворной торопливостью выдала Эля и за цепочку поволокла Марка в спальню.
Глава 22
На следующий день Марк поехал на встречу с сыном. За завтраком он почти смозолил язык, уговаривая Элю присоединиться, но та твёрдо стояла на своём: её участие в этом мероприятии будет лишним.
– Разберись во всём сам, – примирительно предложила она. – В конце концов, это твоё прошлое, твоя семья, хоть ты и не воспринимаешь их таковыми. Я только попрошу тебя: будь со мной честен, – она замерла рядом, сложила руки у него на груди, словно расправляя невидимые складки на футболке. – Если у тебя вдруг возникнут чувства к… жене, – последнее слово было произнесено шёпотом, точно грязное ругательство, – признайся сразу.
– Эля, послушай, – он накрыл её ладони своими и легонько сжал, – это невозможно. У меня уже есть чувства к одной очаровательной девушке, – Марк оставил на её губах томительный поцелуй. – О прочих женщинах можешь не беспокоиться. Ты – моя, а я – твой.
Она уловила цитату из какого-то популярного сериала, однако не сразу вспомнила первоисточник. И лишь оставшись в одиночестве, поняла, что подразумевалась реплика Ингрид из "Игры престолов".
Тёплый июньский день разливался над островом Конный, где среди грузных тополей и величественно стройных берёз прятался уютный семейный парк. Солнечные зайчики играли в листве, создавая размашистые тени на песчаных дорожках.
Амина с Ванечкой пришли первыми. Мальчонка, словно неутомимый исследователь, сновал между качелями и каруселями, то и дело оборачиваясь на мать – не отстаёт ли? Амина улыбалась, наблюдая за ним, но в глубине души чувствовала – через полчаса должен был прийти бывший муж.
Она понятия не имела, как вести себя с ним, о чём разговаривать и стоит ли дать понять, что готова вернуть всё на свои места. По телефону Илья отвечал ей сдержанно, если не сказать сухо. Согласился с местом встречи, любезно предложил подвезти, а когда она отказалась из вежливости, даже не пытался настаивать.
Он появился точно в назначенное время – высокий, с той же мальчишеской улыбкой, от которой у Амины до сих пор замирало сердце.
– Привет, – коротко бросил Марк, стараясь не смотреть жене в глаза.
– Привет, – ответила она, демонстрируя равнодушие, хотя на самом деле ей хотелось броситься ему на шею и целовать так долго, пока не заболят губы.
Марк по-мужски приветствовал сына рукопожатием, однако Ванюшка сразу показал, что не прочь сократить дистанцию и залез к отцу на руки, чмокнул гладко выбритую щёку.
– На сём пиехал? – спросил детёнок.
Марк в поисках помощи глянул на Амину.
– Он спрашивает, на чем ты приехал, – живо подсказала она.
– А-а, на машине.
– У-у, долово. Я тозе хосю масину, больсой зип. А мы пиехали на бусе.
– На ав-то-бу-се, – по слогам повторила мама, уча сына правильному произношению.
– Ага, на бусе, – стоял на своём Ваня. – Покатись меня на масыне?
– Покатаю, – со всей серьёзностью пообещал Марк и спустил мальчонку на землю.
Ванюшка, не замечая напряжения между родителями, потянул их к горке. Они неловко присели рядом, наблюдая, как сын карабкается по лесенке.
– Гена сказал, я год провалялся овощем в коме, – произнес Марк, желая заполнить отвратительно вязкую тишину, похожую на сгнивший кисель.
– Да, – подтвердила Амина, искоса поглядывая на мужа. – В день аварии тебе провели сложнейшую операцию. Врач сказал, у тебя не было куска черепа размером с ладонь. Твоё состояние стабилизировали, а на следующий день ты впал в кому. И провёл в этом состоянии почти двенадцать месяцев. Этот хлыщ… Гена, – она выплюнула имя с ненавистью, но какой-то слишком театральной ненавистью, за которой скрывалось что-то куда более сложное. – В общем, он уговорил меня признать тебя недееспособным, стать твоим опекуном и созвать врачебный консилиум, который решил бы, сколь велики твои шансы на восстановление. Илюш, – она внезапно схватила его за предплечье и повернулась вполоборота, чтобы говорить, глядя в лицо, – они все твердили мне, что у тебя нет ни единого шанса. Даже заведующий отделением нейрохирургии, тот врач, который вёл тебя со дня поступления, он тоже говорил, что вероятность ничтожно мала. Поверь, я бы никогда не позволила отключить тебя…
– Я тебя не виню, – Марк перебил эмоциональный поток слов, потому как её глаза снова заблестели от слёз. – Не знаю, смог бы продержаться целый год, как ты, или отпустил раньше.
– Ты-то? Да ни за что не отпустил бы, – горько усмехнулась Амина, козыряя тем, что якобы его знает, как облупленного. – Ты по натуре боец, всегда готов был идти по головам ради своей цели.
Она погладила кожу рядом со внутренним сгибом локтя и обрисовала несколько выпирающих вен до самого запястья. Марку захотелось отсесть подальше.
– Как ты выздоровел? Да ещё и восстановился в столь короткий срок? Что с тобой сделали?
– Мне вживили имплант в нервную систему, он и помог наладить работу мозга, – пояснил он, не вдаваясь в тонкости. – Во многом даже улучшил её.
– Но только не память, да?
– Да, с памятью у меня всё не очень. Из прошлой жизни я помню только бабушку, но и её смутно. Если спросишь, как её звали, я не назову имени. Сохранились лишь отдельные образы.
– Елизавета Макаровна, – подсказала Амина, – так её звали. Коть, а меня ты совсем не помнишь?
Она обольстительно улыбнулась и переплела пальцы на их руках, словно заставляя его проникнуться теплотой момента.
– Нет, извини, – Марк мягко убрал её руку со своей и отодвинулся. Переключил внимание на пацаненка.
Они молча сидели рядом, пока Ваня с восторгом скатывался с горки.
Парк наполнялся детскими голосами, ароматом цветущих лип и теплом летнего дня.
– Может, попробуем снова? – вдруг вырвалось у Амины. – С чистого листа я имею в виду. Ведь когда-то нам было очень хорошо вместе.
Марк застыл подобно мраморному изваянию. Меньше всего ему хотелось причинить ей боль, но давать надежду в такой ситуации – просто верх бесчестия, поэтому он медленно повернулся. В его глазах читалась целая гамма чувств – от сожаления до жесткости.
– Пойми меня правильно, пожалуйста, – начал он после долгой паузы, – я уверен, что твой муж любил тебя всем сердцем. Ты из тех женщин, которые достойны этого. Вот только я – не твой муж, больше нет. Мне досталось его тело и часть его воспоминаний, очень глубинных, по всей видимости. Однако в них нет тебя. Я хотел бы принимать участие в жизни сына, если ты позволишь, потому как считаю это правильным. Но даже к нему я пока что не испытываю эмоций. Не потому что мне так удобно, нет… Амина, прошу тебя, не усложняй.
Упрямая девица встала, не дослушав до конца, и выражение её лица легко трактовалось, как крайняя степень упрямства. Она явно намеревалась забрать сына и удалиться восвояси, однако в последнюю секунду передумала и желчно спросила:
– Это из-за Самойленко? Ты ведь разговаривал с ним! Что он наговорил обо мне?
– Он тут вообще не при чем, – Марк тоже выпрямился, и теперь они стояли напротив.
– Ну конечно! – всплеснула Амина руками. – Ещё вчера ты был гораздо мягче, а теперь и коснуться себя не даёшь. И всё это лишь потому, что чувств ко мне нет, ага. А они не пропали, случаем, когда Гена похвастал, что пару раз затащил меня в койку? – она почти кричала, привлекая внимание прохожих.
Некоторые мамаши уже с интересом поглядывали в их сторону, явно заинтригованные бесплатным представлением.
– Я повторяю, Гена тут ни при чем, – успокаивающе проговорил Марк.
– Да, это я уже слышала. Так вот учти, пожалуйста, и мою точку зрения, – она пригрозила ему пальцем. – Я по уши находилась в дерьме. На мои плечи легли все проблемы этой грёбаной жизни: мама окончательно выжила из ума, ей требовалась круглосуточная опека; Ванечку с трудом удалось пристроить в детский сад, без взяток, знаешь ли, в очереди люди стоят годами, мне пришлось устроиться нянечкой, чтобы выбить нам место под солнцем. А тебе не помнится такая деталь, как ипотека? За пару лет до аварии мы купили квартиру в чёртов кредит! И знаешь, кому выпала честь его выплачивать?
– Амина.
– Нет, дорогой, ты дослушай! А то ты у нас святоша, а жена – потаскушка распоследняя.
– Я ни единым словом тебя не упрекнул…
– Да разумеется! Ты просто послал меня куда подальше, потому что, видите ли, я ему изменила! Да, я спала с этой скотиной! Потому что только так у меня был шанс выжить! Благодаря деньгам, которые давал Гена, я волокла на себе всю семью. Может, в твоих глазах это и попахивает проституцией, на самом деле я…
– Да угомонись же ты, ненормальная! – Марк прибег к последнему средству: сгреб жену в охапку и заткнул ей рот своим плечом. Зашипел на ухо, усмиряя. – У меня и в мыслях не было винить тебя в чём-то. Я представить не могу, через что ты прошла. И когда узнал, что всё это время ты получала каких-то двадцать тысяч рублей в месяц в качестве пенсии, у меня волосы дыбом встали. Честно, я не знал о вас. В противном случае тебе не пришлось бы в одиночку заботиться о ребёнке. А теперь успокойся и прекрати этот парад совести. У меня к тебе нет ни единой претензии, понимаешь? Дело сугубо во мне. Я больше не Илья, не твой муж. Меня зовут Марк.
– Чего? – она выпуталась из кольца мужских рук и запрокинула голову. – Ты себе и имя новое придумал?
В этот момент Ванечка, устав от игр, подбежал к родителям и, не раздумывая, обнял отца за колено.
– Хосю молозенку и садкую вату! – заявил он, с завистью поглядывая на огромное розовое облако из сахара, которое поедала девчушка неподалеку.
Всё напряжение между взрослыми растворилось в воздухе. Амина вновь стала мамой на все сто процентов, готовой броситься в горящую избу по первому зову своего чада.
– Пойдем разыщем для тебя мороженое и вату, дружочек, – подмигнул Марк, подхватывая пацаненка на руки.
Они втроём отправились к небольшой палатке с мороженым. Ваня, держа в руках рожок с клубничным лакомством, уселся на скамейку и начал кормить птиц крошками от вафельного стаканчика. Родители присели рядом, наблюдая за сыном.
– Отличный мальчишка растёт, – задумчиво произнёс Марк.
– Да, становится таким самостоятельным, – согласилась Амина. – Мне с ним повезло. Если бы не он, я рехнулась бы ещё два года назад.
Марк кивнул, не находя слов. В этот момент Ванечка, заметив уток в небольшом пруду, потянул родителей за руки.
– Падём колмить утосек!
Они спустились к воде, где парнишка, забыв обо всём на свете, начал бросать крошки уткам, смеясь, когда птицы подплывали совсем близко.
– Прости меня, – тихо молвила Амина, заглядывая в глаза мужа. – У меня такое чувство, что я всё порчу. Каждое слово будто удар под дых, но остановиться не могу. Закапываю себя всё глубже.
– Ты сейчас в точности описала мои собственные терзания, – Марк кривовато ухмыльнулся. – Я не хочу причинять тебе боль, но вынужден это делать, потому что должен быть честен.
– Выходит, снова друзья? – с намёком спросила она, протягивая оттопыренный мизинец.
– В каком смысле?
– А-а, ты же не помнишь, – притворно поправилась Амина, хотя явно проверяла на нём некую теорию о симулировании амнезии. – Мы дружили с детства, жили по соседству. Моя мама часто просила тебя посидеть со мной, когда убегала в магазин или по делам. Ты ведь на четыре года старше, был мне вместо брата.
Каждое лето мы проводили вместе в играх и развлечениях. Ты таскал меня на рыбалку, учил играть в войнушку, строгать оружие из веток и палок, стрелять по голубям из рогатки. А я взамен посвящала тебя в тонкости девичьих забав. Мы были теми ещё озорниками.
Потом ты вырос и больше не захотел быть другом пигалице. После девятого класса ты ушёл из школы, поступил в авиационный техникум, переехал в общежитие – тебе выделили место, как сироте.
Мы виделись, когда ты возвращался на время каникул, но больше не общались. У тебя появились новые знакомые, изменился круг интересов. Ты стал взрослым, а мне досталась роль безоговорочно влюбленной малолетки.
Всё изменилось под новый год, когда я уже заканчивала одиннадцатый класс. Мы встретились на вечеринке у общих друзей, хохотали до колик, вспоминая детские проказы. Тогда ты впервые посмотрел на меня, как на девушку.
Ваня стремглав примчался к родителям и отчаянно прижался к отцу.
– Папоська, я тебя лублу!
Марк обнял сына, и в ту же секунду понял – несмотря ни на что, они всегда будут связаны через ребёнка. И этот груз воспоминаний, что бережно хранит Амина, станет завсегдатаем каждой их встречи. Невозможно в одночасье охладеть к тому, кого боготворил десятилетиями.
Солнце начало клониться к закату, окрашивая парк в золотистые тона. Они брели к машине по извилистым тропкам, летнее небо нависало над головами, а шорох листвы походил на шёпот, в котором чудилось эхо истории, где прошлое переплеталось с настоящим, а будущее оставалось загадкой.
***
В понедельник прибыла спешно собранная Геной команда программистов. Марк знакомился со всеми уже на рабочих местах.
Артём – высокий блондин с вечной ухмылкой и пирсингом в брови. Он больше походил на рокера и с ноутбуком обращался с виртуозностью гитариста.
Марина – миниатюрная брюнетка с острым взглядом. Её рюкзак украшали фигурки покемонов. Она была единственной, кто мог объяснить сложные алгоритмы простыми словами.
Сергей – лысеющий интроверт в очках с толстыми линзами. Его руки оказались выпачканы чернилами, а карманы – полны странных гаджетов. Он ни на секунду не прекращал переписку в мессенджерах.
Антон – энергичный рыжеволосый парень с пирсингом в носу. Хвастал тем, что может заставить искусственный интеллект шутить.
Дмитрий – бывший математик, выглядел как профессор из фильма "Игра" и носил мятый твидовый пиджак с потрёпанным томиком Бродского в кармане.
Оксана – тихая блондинка с острым умом. Она писала код так, как другие создавали стихи.
Максим – татуированный здоровяк с дредами. В редкие минуты отдыха предпочитал расслабляться игрой на гитаре.
Олег – угрюмый шатен с ухоженными руками хирурга. Его стол в офисе считался образцом порядка, а код – безупречным.
Иван – молодой программист с горящими глазами. Он постоянно что-то бормотал себе под нос и носил с собой старый калькулятор.
Алексей – седовласый компьютерщик старой закалки с хитрым прищуром. Одевался он щегольски, без устали флиртовал с девушками, что не мешало ему справляться с дневной нормой вдвое быстрее остальных.
Марк собрал новичков у своего стола и разом приветствовал подмогу из столицы:
– Итак, господа программисты, – начал он, и поправился после недовольного покашливания одной из девушек, – и дамы, конечно же! – Широко улыбнулся. – Перед нами стоит амбициозная задача. Мы будем тестировать новое поколение роботов с искусственным интеллектом.
– А можно будет дать им имена? – спросил Артём, почесывая колечко в брови.
– Чем тебя погремуха "Консервная банка" не устраивает? – громыхнул Олег.
– Главное, чтобы они не начали править наш код, – Сергей на секунду оторвался от дисплея смартфона, где вел заумный диалог, и с удивлением огляделся, будто только сейчас заметил, куда попал.
– А я хочу научить своего робота готовить кофе, – мечтательно произнёс Антон.
– Для этого у нас есть Маркус, – произнёс Марк, подозвал автомотона и представил команде в качестве неутомимого ассистента и личного заместителя.
Дмитрий поправил очки:
– Давайте сначала убедимся, что они не захватят мир.
– Главное – правильная архитектура, – холодно заметила Оксана.
– А можно я буду тестировать боевые функции? – Максим поднял руку, на которой не просматривался ни один участок кожи, свободный от нательных рисунков.
– Сначала проверим базовые алгоритмы, – сурово осадил коллегу Олег.
– Я готов работать круглосуточно! – с энтузиазмом заявил Иван.
– Нет нужды жертвовать сном или часами отдыха, – живо успокоил всех Марк. – Уверен, у нас всё получится. Но помните – мы создаем не просто роботов, мы создаем будущее. Наша задача отловить как можно больше багов на этапе тестирования, чтобы к конечному потребителю попал продукт наивысшей пробы, а не жалкая подделка с китайского вещевого рынка.
Команда молча кивнула. Все разбрелись по рабочим местам, погружаясь в монотонный процесс выявления ошибок с последующим их исправлением. Свет мониторов наделял их сосредоточенные лица бледностью, а за стеклом город готовился встретить новую эру искусственного интеллекта.
***
В 23:40 в аэропорту Иркутска приземлился ярко-зелёный самолёт с логотипом на борту и хвосте компании «S7 Airlines». Марк лично вызвался встретить приятеля, чтобы обменяться парой любезностей.
– Ну, привет. Не ожидал тебя тут увидеть, – поздоровался Гена, останавливаясь у выхода из зоны прилёта, и нервно перекинул через плечо сумку с ручной кладью.
– Здравствуй, – Марк оттолкнулся от колонны, где явно поджидал приятеля. Руки в карманах, взгляд исподлобья. – Отчего не встретить хорошего друга, верно? Доброго, старого друга, у которого в последнее время развилась забывчивость.
– Ты иной раз мозг компостируешь похлеще моей жены, – Гена сделал шаг навстречу и с ухмылкой скривил губы.
– О, гляди-ка, о своей жене ты помнишь, – в голосе Давыдова звучала сталь. – Отчего о моей забыл?
Они поравнялись и вместе зашагали к выходу.
– Забыл о ней ты, а не я, – набычился Самойленко.
– Точно, давай поиграем в шарады, пожонглируем словесами. Какого черта, Ген, ты не сказал мне о ней?
– Кончай этот бродвейский спектакль. Не сказал и не сказал, она сама объявилась. Теперь у тебя две бабы вместо одной, так чего ты жалуешься?
Марк невесело хохотнул. Возможно, в глазах Гены сложившаяся ситуация смотрелась соблазнительно: одну любишь ты, другая – тебя, обе безоговорочно согласны делить постель, хоть график составляй. Вот только ему подобный стиль жизни претил.
В машине они коротко обсудили положение дел, Марк похвастал новыми функциями своего кибер-заместителя, поблагодарил за присланную команду спецов. Со свежими силами они ловко справились с последним андроидом, запустили его и уже протестировали на двадцать с небольшим процентов. Договорились они и насчёт распределения обязанностей. Давыдов взвалил на себя большую их часть, а Гене предложил быть на подхвате, чтобы он, Марк, мог разгрести хаос в личной жизни.
За полночь подъехали к тренировочному центру. Самойленко пожелал навестить их детище, прежде чем заселиться в гостиницу.
Марк не стал заезжать на крышу – всё равно везти приятеля в отель, – поэтому оставил Порше на соседней стоянке, и они пешком направились к офисному зданию. Путь пролегал через арку между двумя соединёнными домами. Гулкое эхо их шагов рикошетом отскакивало от стен.
Давыдов вдруг напрягся. Холодок пробежал вдоль позвоночника при виде двоих мужчин, что шли навстречу с другого конца арки.
Один из них, невысокий коренастый парнишка в кепи позвякивал чем-то металлическим при ходьбе. Его приятель – крепко сбитый детина в распахнутой кожаной куртке – пожевывал кончик тлеющей сигареты. От обоих так и веяло опасностью, словно дешёвым парфюмом.
Марк первым заметил в руке коренастого цепь, резко пихнул Гену в бок, привлекая внимание. Приблизившись к ним, угрожающая парочка замедлила шаг и как бы невзначай окружила приятелей с обеих сторон.
– Слышь, мужик, огонька не найдется? – спросил тот, что держал в зубах сигарету.
Его дружок довольно осклабился и медленно стал наматывать на кулак звенья цепи.
– Нет, парни, не курю, – спокойно ответил Марк и попытался продолжить свой путь, однако тот, что с цепью, двинулся чуть вбок, преграждая дорогу.
– А корефан твой не курит чо ль? – сипло поинтересовался он, зыркая на Самойленко.
Гена в мгновение ока подобрался и жёстко ответил:
– Нет, не курит. Рад был бы помочь…
Он даже договорить не успел, как рослый детина кинулся на него с кулаками. Крепыш в кепи свистнул и замахнулся цепью, метя в голову Марка. Тот с кошачьей грацией увернулся от первого удара, нанёс свой в челюсть, в ту же секунду отклонился назад, избегая цепи, и пихнул коренастого ногой в живот.
– Э-э, ты, педрила членоногий, а ну сюда иди! – донёсся до них ещё один мужской голос, и Гена круто обернулся назад. Со стороны парковки к ним приближалось ещё трое мужчин. Три темных силуэта надвигались прямо на них. Средний бежал, два других агрессивно наступали.
Марк и Гена мрачно переглянулись, встали спинами друг к другу и приготовились дать отпор отморозкам.
Холодный ветер свистел в узком проулке, когда пятеро головорезов окружили двоих мужчин. Их тени, искажённые фонарным светом, казались ещё более зловещими, чем их хозяева.
– Ну что, девочки, поиграем? – осклабился главарь, поблескивая складным ножом.
Марк, не теряя времени на разговоры, метнулся вперёд, его кулак, словно кувалда, врезался в челюсть ближайшего противника. Тот отлетел, ударившись о стену с глухим стуком.
Гена, двигаясь с неожиданной для его возраста ловкостью, нырнул под летящую, его локоть с хрустом встретил солнечное сплетение второго нападавшего. В воздухе мелькнула раскрученная цепь – он перехватил её на лету и использовал как хлыст, выбив оружие из руки третьего.
Бой превратился в смертельный танец. Давыдов крутился волчком, его выпады были точны и безжалостны – один противник получил удар в висок, второй схлопотал колено в пах. Гена отчаянно работал локтями и коленями, его движения были расчётливы и достаточно быстры.
Однако долго так продолжаться не могло. Везение и сноровка изменили приятелям. Марк получил сокрушительный удар по печени. Тело моментально парализовало. Жаркая волна заструилась по позвоночнику. Грудь сдавило в отчаянном вдохе, который никак не удавалось завершить. Давыдов потерял ориентацию в пространстве и "удачно" поймал лицом кулак противника. Хряснуло где-то у основания носа.
Гена тоже поддался зуботычине, голова резко метнулась в сторону. Рот наполнила кровавая слюна.
Марк первым пришёл в себя. Растолкал сразу троих гадов, отпихнул ногой четвёртого, который намеревался проломить Гене череп куском трубы. Самойленко благодарно кивнул и наподдал типу, пытающемуся встать у его ног.
Главарь, видя, как его люди один за другим выбывают из строя, взревел от ярости и бросился вперёд, размахивая ножом. Гена, предвосхитив его движение, поймал руку с оружием, провернул и впечатал противника головой в бетонную стену.
Двое смельчаков (правильнее назвать их трусами), увидев, как их главарь без сознания оседает на землю, попытались сбежать. Но Марк, словно хищник, преградил им путь. Его удары были быстры и точны – один получил апперкот в челюсть, второй – тяжеловесный удар под ребра.
Когда всё стихло, двое победителей стояли над поверженными противниками. Их дыхание было тяжёлым, но в глазах горел холодный огонь.
– Курение вредит здоровью, – хрипло произнёс Гена, рукавом вытирая кровь из разбитой губы.
– Загугли определение "семантика этюдности", всяко лучше, чем по подворотням отгребать, – посоветовал главарю нападавших Марк, переступая через распростертое на земле тело.
Переулок снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь редким эхом сирен вдалеке.
Мужчины продолжили путь, правда, в более медленном темпе. Гена держался за бок, куда угодил ботинок неприятеля. Марк лихорадочно ощупывал лицо, будто убеждаясь в сохранности костей.
– А что это за дичь, семантика этюдности? – спросил Самойленко, когда они подошли к центральному входу.
– Это особый художественный приём, при котором писатель через детальное описание малого переходит к осмыслению больших вопросов мироздания.
– Вот ты книжный червь, а! – грохнул хохотом Гена. – Напомни мне научить тебя материться, а то ж в люди вывести стыдно. Семантик ты эдакий!
