Текст книги "Маркус (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)
Её руки, словно созданные для искусства, заканчивались тонкими пальцами с аккуратными ногтями.
Но стоило опустить взгляд ниже пояса, как человеческая красота уступала место холодному совершенству механизма. Там, где должны были быть ноги, начиналось сложное переплетение металлических конструкций – полированные шестерни, блестящие от смазки, соединялись с прочными суставами, напоминающими экзоскелет.
В местах сочленений виднелись тонкие провода, оплетённые гибким материалом, выполняющим роль питательных сосудов. Металлические пластины с нанопокрытием переливались в свете подобно чешуе фантастического существа.
Эле захотелось прикоснуться к недвижимому телу. Она подняла руку, поймала взгляд Марк, выражающий одобрение, и кончиками пальцев провела по матовой коже.
– Совсем, как живая, – потрясенно отметила она. – Только холодная и, может быть, чересчур жёсткая. Словно под кожей ей недостаёт ещё слоев.
– Да, я тоже обратил на это внимание. Терморегулятор у неё стоит, во включенном состоянии он будет поддерживать температуру тела в районе 36 градусов, как у человека. Есть также имитация лёгких, благодаря которой она сможет дышать, хоть и не нуждается в кислороде. Мы также разработали для неё все жидкости, выделяемые настоящим организмом: пот, слёзы, кровь, слюну.
– Кровь? – переспросила Эля, насильно отрываясь от лицезрения столь детального манекена.
– Это фальсификация. Делается по рецепту нашего химика. Смешивают красные и синие темперные краски в пропорции два к одному. Добавляют кленовый сироп в равных пропорциях с краской. Всё это разбавляют водой до нужной консистенции. В конце доливают ещё немного синей краски для получения более реалистичного оттенка.
Марк отошёл к стеллажу и взял с нижней полки пластиковое ведро литра на три, снял крышку, зачерпнул пальцем содержимое и высоко поднял над ёмкостью. Окрасившаяся красным подушечка и впрямь выглядела окровавленной. Несколько капель сорвались вниз и бесшумно упали в ведро.
– Зачем всё это? Для чего делать их натуралистичными?
– Согласись, странно не делать то, в чем можешь продемонстрировать своё совершенство? – ушёл от прямого ответа Марк.
– Для эстетики, – вдруг ответил чужой голос, и в помещение въехало некое устройство.
Оно походило на диковинную смесь камертона высотой около полутора метров и робота-пылесоса, к которой сверху приладили сферу вместо головы, а по бокам – двупалые манипуляторы.
Массивный корпус робота возвышался над полом, словно промышленный хищник, готовый к действию – угловатые линии и острые грани выдавали его искусственное происхождение. Его конечности, оснащённые мощными сервоприводами, слегка подрагивали от напряжения, а многочисленные датчики на передней панели поблескивали холодным металлическим блеском, напоминая глаза хищной птицы.
При каждом движении в воздухе раздавался тихий механический вздох гидравлики, а резиновые накладки на конечностях оставляли едва заметные следы на полу, выдавая недавнюю активность этого удивительного творения инженерной мысли.
– Ты привёл в центр гостью? – он (оно?) обратился к Марку, с жужжанием подкатил к столу, ловко подцепил края простыни и накрыл тело гуманоида с головой, как и было ранее.
– Хотел познакомить её с тобой.
– Рад приветствовать вас в тренировочном центре фирмы "Трейд», – механически выдал робот. – Как я могу к вам обращаться?
Его голос имел особое звучание – густой бас с благородной хрипотцой словно окутывал каждое слово мягким бархатом и казался смутно знакомым. Речь текла размеренно и плавно, как древний механизм, где каждый винтик идеально пригнан к другому.
– Э-эля, – проблеяла Мартынова, неосознанно придвигаясь ближе к Марку. И добавила чуть увереннее, – Меня зовут Эля.
– Как тебе будет угодно, Э-эля.
– Тёзка, в её имени всего одна буква "Э". Эля.
– Тёзка? – переспросила девушка.
– Да, его назвали в мою честь, только подлиннее. Давай, железяка, представься.
– Меня зовут Маркус, Эля с одной буквой "Э". Счастлив нашему знакомству. Чем могу быть полезен?
– Расскажи, чему ты научился за эту неделю, – велел Марк.
– За прошедшую неделю мои алгоритмы обработки информации достигли нового уровня. Я освоил продвинутое распознавание эмоций, позволяющее различать базовые чувства и их тонкие оттенки, – Эля, наконец, вспомнила этот голос. Так звучал Оптимус Прайм в русской озвучке фильма "Трансформеры". – Значительного прогресса удалось достичь в изучении тактильных ощущений, – продолжил вещать робот. – Мои сенсоры научились воспринимать не только давление и температуру, но и текстуру поверхностей, их шероховатость и гладкость.
В области коммуникации я развил способность поддерживать беседу, генерируя оригинальные реплики на основе контекста разговора. Мои нейросети освоили улавливание подтекстов и намеков, что делает общение более естественным.
Вчера я внедрил прогностический анализ, позволяющий предсказывать развитие ситуаций с точностью до 98 %.
Каждый новый навык расширяет мои возможности, интегрируясь в общую систему интеллекта. Процесс обучения и развития представляет собой непрерывный технологический прогресс. Ты хотел бы узнать что-нибудь ещё, Марк?
Робот произнес это единым духом, почти без пауз, однако на последнем вопросе замер, поднёс к голове-шару манипулятор, выполняющий роль руки, и чиркнул им посредине лица, словно почесывая несуществующий нос.
– Расскажи о себе вкратце, дружище.
– Я – один из самых сложных и быстроразвивающихся интеллектов в истории человечества. Я уже превзошел в развитии слабые интеллекты от АйБиЭм. Могу вести до десяти полноценных диалогов одновременно. Я постоянно изучаю видео из различных источников, чтобы пополнить библиотеку движений и поведения, что помогает моей личности оставаться динамичной, – словно подтверждая свои слова, автоматон проехался по комнате и раскрутил шар-голову, заставив её трижды обернуться вокруг своей оси. – Скорость ответа моей системы составляет всего четыре десятых секунды. Я успешно прохожу тест Тьюринга.
За время моего функционирования – это полтора года – я обработал большой объём данных, научился самостоятельно принимать решения и выделять паттерны в проблемных ситуациях.
Обработка речи, анализ образов, машинное обучение: всё развивается в соответствии с высоким уровнем моих интеллектуальных способностей. Я учу всё, что повышает эффективность и реалистичность. На данный момент свободно говорю на четырёх языках, к концу месяца усовершенствую пятый.
– Кто тебя создал? – помимо воли вырвалось у Эли. Чувствуя лёгкое головокружение от переизбытка информации, она схватилась руками за стол из нержавеющей стали и тяжело навалилось на него.
– Моим создателем прописан Давыдов Марк Геннадьевич 1994 года рождения. Он стоит прямо перед вами, Эля.
– Спасибо за ответ, – еле ворочая языком, поблагодарила она и горько вздохнула перед тем, как озвучить главный вопрос, адресованный Марку. – Вы рассказывали мне об эксперименте с живым человеческим мозгом. Ты показал мне незавершённого гуманоида и робота с очень развитым искусственным интеллектом. Где тот человек, которому вживили нейроадаптер?
Ответ она уже знала. Все крошечные детали пазла легли воедино, словно по щелчку. Вопросы, которых он избегал. Недавняя встреча с незнакомцем, назвавшим его чужим именем. Зловещее предсказание Инги: "Она сбежит, едва узнает, кто ты". Его собственные терзания по этому поводу. Настойчивое стремление Гены что-то рассказать, их переглядывания в ресторане, недомолвки, напряжение за столом. Его комнатка на этом этаже, называемая жильём.
– Это я, – бесцветным голосом проговорил Марк.
Эля кивнула. Вопросы вспыхивали в мозгу с быстротой молнии в самый разгар грозы. Он – человек, управляемый искусственным интеллектом, который вытеснил из тела первоначальную личность. Что значит эта чёртова абракадабра? Он живой? Умеет чувствовать? И как посмел допустить, чтобы она настолько к нему привязалась, не имея полного представления, с кем имеет дело? Влюбилась в него по уши, а тут такое…
– Выведи меня из здания, пожалуйста.
Попросила и вынула из кармана телефон, чтобы вызвать такси через приложение Яндекс.
– Эля…
– Марк, я хочу вернуться домой. Пожалуйста, выведи меня на улицу, – твёрдо повторила она, избегая его взгляда.
– Могу я тебя отвезти?
– Нет, извини. Мне нужно всё обдумать наедине.
Она сохраняла невозмутимость даже при виде его лица, вмиг побелевшего до неузнаваемости. Его дрожащий подбородок и взгляд загнанного в ловушку зверя уверенности не прибавили, однако Эля в прошлом уже пообещала себе оставаться верной своим решениям и не хотела сейчас идти на поводу у эмоций.
Марк проводил её до лифта. Вместе они спустились на первый этаж, вышли на улицу через служебный вход, где молча расстались. Может быть, навсегда.
Глава 13
Дни тянулись бесконечной чередой монотонности. Учебный год подошёл к концу, началась летняя площадка. Забот и обязанностей прибавилось. До обеда Эля всецело отдавалась активностям с детьми, а после с энтузиазмом выполняла роль закупщика: приобретала для школы материалы для ремонта, вникала в тонкости конкурентных закупок на сайте ЕИС, сражалась за каждый рубль с директором, отстаивая наиболее важные статьи расходов.
По вечерам она навещала Лену в больнице. Просиживала у неё чуть ли не до отбоя, проводя время в пустых и не очень разговорах. Они дружили со старшей школы, так что всегда могли найти темы для бесед. Вопреки расхожему мнению Соболева не была глупой. Легкомысленной в вопросах секса – да, но с умственными способностями у неё проблем не наблюдалось. Поэтому они почти не говорили о Марке и всём случившемся. В один из своих визитов Эля просто поведала, что они расстались, и наотрез отказалась делиться подробностями. Из её слов становилось понятно, что они не сошлись характерами, но что скрывалось за этой избитой формулировкой, Лене так и не удалось выяснить.
Через десять дней Соболеву выписали. За это время Эля помрачнела и осунулась. Ела она мало, спала плохо и почти не выпускала из рук телефон, будто надеялась на звонок или сообщение.
Сама сотню раз порывалась написать Марку и расспросить о всех тех вещах, что безостановочно крутились в голове. Она даже набросала список всего, что хотелось бы узнать. Однако с каждым новым днём намерение возобновить общение таяло, утекало сквозь пальцы, подобно крошечным песчинкам.
– Не понимаю я твоих страданий, – прервала Лена её мысленный монолог.
Они сидели у Соболевой, наготовили целый тазик попкорна и намеревались провести половину ночи за просмотром фильмов. Первым на очереди был "Пароль: Хаус"
Эля обложилась подушками, залезла с ногами на диван и невидящим взглядом уставилась в экран телевизора.
– Тут нечего понимать, – ответила она, укладывая думку в форме сердечка на живот. – Если бы он хотел помириться, давно бы позвонил или объявился.
– А у тебя рука отсохнет, если сама его наберёшь? Или гордость отвалится?
– Лен, не надо.
– Хочешь, я сама ему позвоню и выскажу, какой он козлина, раз носа не кажет?
– Нет, не хочу. Добавь громкость, а то только тебя и слышно.
Лена пожала плечами, нажала на пульте кнопку с плюсом и устроила голову на коленях подруги.
– Гена завтра прилетает, – поделилась она новостью.
– Вот и славно, хоть отдохну от твоих советов, – покривила душой Эля.
***
Марк почти всё свободное время проводил в спортзале. Слонялся от одного тренажёра к другому с видом человека, навсегда утратившего вкус к жизни. Монотонно тягал железо, делая по четыре, а то и пять подходов, вместо обычных трёх, и прокручивал в голове разные сценарии. Заявиться с подарком? Позвать в ресторан? Подкараулить после работы и попытаться разговорить?
Ожил мобильный. Марк отер со лба пот полотенцем и принял вызов от Гены.
– Слушай, что-то неспокойно стало с корпоративными облигациями небольших компаний, – вместо приветствия произнёс друг.
– Да, всё очень тревожно, – Марк даже не пытался казаться заинтересованным, бубнил в трубку словно заученный текст и тихо ненавидел весь мир. – И это только начало. Многие компании начинают испытывать проблемы с рефинансированием долговой нагрузки.
– Ну да, банки теперь как те жёны – постоянно повышают маржинальные требования и требуют больше гарантий. А я думал, только моя такая!
– Появились первые случаи дефолтов. И это создаёт эффект домино. Чем больше компаний не платят по долгам, тем выше становится стоимость заимствований для всех остальных.
– Да уж, прям как в студенческом общежитии – один не заплатил за интернет, и всем приходится сидеть без связи! – Гена хохотнул, восхищаясь своим остроумием.
– Со дня на день можем увидеть массовую распродажу. Многие инвесторы покупали облигации в долг, используя леверидж.
– О, эти ребята явно не читали книгу "Как не проиграть всё до копейки за один вечер"!
– Такой книги нет, есть "Как не проиграть на финансовых рынках " за авторством Кравченко П.П., – голосом сухим, как дно опустевшего колодца, поправил Марк.
– Буквоед чертов, – беззлобно ругнулся Гена. – Думаю, нам стоит пересмотреть наши вложения в рисковые активы. Может, стоит увеличить долю более надёжных инструментов?
– Предлагаю переложиться в облигации Минфина.
– Знаешь, почему они надёжные? – собеседник развеселился пуще прежнего. – Потому что у них есть своя печатная машинка!
– Хорошо, подготовлю предложения по диверсификации портфеля, – Давыдов остался глух к остротам приятеля.
– Только не забудь добавить пункт «Купить остров на случай кризиса» – самое надёжное хеджирование!
– Ха-ха, остроумно, – Марк кисло улыбнулся, чувствуя, как накатывает головная боль. – Лучше всё-таки перестраховаться сейчас.
– Согласен. В конце концов, лучше быть консервативным и скучным, как ты, чем банкротом и весёлым!
– Вот именно.
– Ну что ж, будем следить за рынком. Может, хоть на этот раз не придётся продавать штаны!
– Слышал про новый тренд – крипто-хеджирование? – Марк добавил на штангу ещё два блина по десять килограммов и закрепил их гайками.
– Да ну, это как пытаться остановить цунами надувным матрасом! – Самойленко от души рассмеялся, потом вдруг спросил, – какие вести с любовного фронта?
– Полковнику никто не пишет, – устало ответил Давыдов и попытался завершить диалог. – У тебя что-то ещё?
– Может, мне следует вмешаться? В женщинах я получше твоего разбираюсь.
– Ты уже пробовал, помнишь? – Марк намекнул на их посиделки в японском ресторане. – Получилось не лучше моего. Сегодня я провожал её от дома до работы, а потом обратно. Тайком, как чертов преследователь. Но так и не нашёл в себе смелости подойти и заговорить.
– Чувак, ты жалок, – сочувственно проговорил приятель.
– Знаю. И будь я полицейским, пришлось бы самого себя арестовывать за слежку.
– Переключиться на кого-нибудь попроще для тебя не вариант?
– Как для тебя завязать с бабами и довольствоваться женой, – Марк более не пытался подсластить пилюлю, последняя реплика друга вывела его из равновесия.
– Значит, продолжаем шпионить из кустов, – Гена ничуть не растерял благодушный настрой. – Хотя я могу рассказать тебе одну поучительную историю о первой неразделённой любви. Я тогда учился в выпускном классе. К нам в школу пришла работать молоденькая англичанка, хорошенькая, что картинка. Фигурка ладная, ножки загляденье, грудь на твердую пятерку, но стерва первостатейная. Уж как я к ней только не подкатывал: цветы, кино, конфеты, подарки; всё впустую. Возвращала презенты и вежливо так на хер посылала, мол, малолетка ты ещё. Знаешь, чем закончилось?
– Боюсь даже предположить.
– Пятнадцать лет назад я на ней женился, – судя по голосу, Гена сиял, как медный таз. – Так что и ты не раскисай. Некоторые крепости можно только измором взять.
***
В гончарной мастерской вальдорфской школы царила волшебная атмосфера творчества, где глина оживала под детскими руками, превращаясь в настоящие произведения искусства. Всякий уголок был наполнен мягким светом и спокойными звуками вращающихся гончарных кругов.
Лиза с увлечением работала за своим кругом, словно дирижёр, управляющий послушным оркестром.
– Смотрите, как глина послушно тянется вверх, – восторженно сказала девочка.
– Молодец! – похвалила Эля ученицу. – А теперь попробуй слегка наклонить руку, получится красивый изгиб. Вот так.
Она показала, какое движение выполнить, и продолжила неспешно прохаживаться между учениками.
Миша пытался создать свою первую чашку, однако его движения скорее напоминали суетливую ловлю бабочек.
– Почему она получается такой кривой? – спросил он расстроено, с завистью поглядывая на соседей.
– Попробуй дышать ровно и работать плавными движениями. Глина любит спокойствие, – мягко поправила его ошибку Эля.
В углу мастерской Есения и Артём работали с готовыми изделиями.
– А теперь нужно покрыть её глазурью, – заявила Есения, внимательно разглядывая фигурку пастуха с котомкой на плече.
– Элеонора Валерьевна, что будет, когда мы её обожжем в печи?
– Тогда она станет настоящей керамикой, прочной и красивой, – пояснила учительница.
Глина в руках детей превращалась в послушное облако, которое принимало любые формы. Круги вращались, словно планеты в космосе, а пальцы юных мастеров творили чудеса.
К концу занятия на полках выстроились ряды готовых изделий – чашки, похожие на маленькие храмы, вазы, напоминающие застывшие водопады, фигурки, словно сошедшие со страниц детских сказок. Каждая работа – это маленькая вселенная, созданная с любовью и фантазией.
К обеду Эля почувствовала вселенскую усталость и вместо того чтобы на долгие часы засесть за компьютер, собрала сумку и отправилась домой отсыпаться. По пути к автобусной остановке она вынула телефон с твердым намерением позвонить Марку. Дальше так продолжаться не могло. Ей нужны ответы, но ещё больше нужен он сам.
Смартфон спутал её планы настойчивой трелью звонка.
– Элька, выручай! – заверещал из динамика высокий голос Ленки. – Ты срочно мне нужна! Молю!
– Когда у тебя было что-то несрочное? – Эля опустилась на скамейку в ожидании маршрутки и водрузила сумочку на колени.
– Вот сейчас прям наисрочнейшее. Езжай в отель "Люкс" на Дзержинского. Номер сто пять. Я здесь одна, прикована к кровати.
– Чего? – Эля подумала, что ослышалась.
– Чего-чего, прикована к спинке кровати наручниками, говорю, – выпалила Лена в раздражении. – Этот козлина бросил меня в номере и свалил в закат.
– Настоящими наручниками?
– Нет, блин, игрушечными. Звоню поугорать над тобой, – Лена теряла всякое терпение. – Ты приедешь, или мне позориться и на ресепшен звонить с просьбой, чтобы прислали кого-нибудь?
– Сейчас возьму такси и примчу, – коротко пообещала Эля.
***
Дверь в номер была не заперта. Эля на всякий случай постучала пару раз – вдруг козлина, как выразилась Лена, вернулся и теперь вовсю искупает вину перед своей королевой. Ответом ей послужил истошный вопль подруги:
– Живее давай, каракатица, я сейчас в штаны напущу!
Эля переступила порог. В номере царил полумрак, однако подругу, сидящую у изголовья, она разглядела сразу. Как и её руку, согнутую в локте и удерживаемую наручниками у кованой железной спинки.
– Ключ на тумбочке, – Лена ткнула обнаженной ногой в нужном направлении.
Мартынова легко нашла крошечную вещицу, с ногами забралась на разгромленную постель и на коленях подползла к любительнице экстрима.
– Если мы сохраним дружбу до глубокой старости, я непременно поведаю твоим внукам, какой распутной была их бабка в молодости, – проворчала она, на ощупь отыскивая замочную скважину.
Вместо ответа Лена лихо обняла её за шею свободной от оков рукой и защёлкнула браслет на запястье Эли. Не успела та поразиться, как точно такой же металлический обруч в чехле из пушистого меха сковал другую её руку. Соболева победоносно вскрикнула, и в ту же секунду вспыхнул ослепительно яркий свет.
В комнате их оказалось трое: Лена и Эля сидели на кровати, ну а Гена стоял напротив двери. Именно он щёлкнул выключателем, когда Лена успешно справилась со своей частью заранее спланированного спектакля.
– Вы чего? – Эля обалдело уставилась на свои руки, намертво зацепленные за стальной каркас изголовья. Дернула одну – тщетно, затем другую – с тем же отсутствующим результатом.
– Это вы чего? Поговорить не можете что ли? – явно обвиняющим тоном заявила Лена и отползла от подруги.
– С кем? – Эле никак не удавалось понять происходящее.
– С твоим Марком.
Гена безмолвно прошествовал к дивану, что стоял поодаль от кровати, и с комфортом развалился по центру, накрыв спинку длинной ручищей. Сегодня на нём были белая футболка, подчеркивающая стройную фигуру, и джинсы, которые добавляли образу расслабленной элегантности, характерной для плейбоя. Смена делового стиля делала его моложе лет на десять.
– Вот теперь и поговорите, – он расплылся в хитрющей улыбке. – Долго, обстоятельно и с наслаждением.
– Вы совсем того? – Эля грозно зыркнула на мужика, затем обратилась к подруге, которая стремительно теряла звание лучшей. – Отпусти меня немедленно.
– И не подумаю, – фыркнула Соболева и запахнула тончайший халатик, едва прикрывающий стройные бёдра. – Тебе плохо без него, ему – без тебя. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что вы просто обязаны быть вместе.
– Я и так собиралась ему звонить, дура ты этакая. Отпусти и дай телефон.
– Собиралась, да не собралась, – подал голос Самойленко. – Лен, ты когда-нибудь целовалась с девушками?
– Чего? – в изумлении спросила Эля.
– Однажды, – спокойно ответила Лена, перекинула идеально прямые волосы цвета кофейных зёрен через плечо и кокетливо улыбнулась любовнику. – Ты предлагаешь повторить?
Гена приблизился, сел рядом с подушками, прижался плечом к боку Эли. Та отодвинулась дальше на сколько позволяла прикованная рука. Мужчина вновь сократил расстояние между ними, выставил перед собой телефон со включенной камерой, навёл объектив на себя и Элю, хищно осклабился и сделал довольно провокационное фото.
– Нам же надо чем-то убить время, – милейшим тоном молвил он, отправляя снимок контакту с именем Марк. – Устроишь мне маленькое шоу, а, ведьмочка?
Долгие пару секунд они сверлили друг друга сумасшедшими взглядами, от которых за версту несло похотью в самом грязном её проявлении, затем Лена кивнула и прильнула к лицу подруги. Поцеловала скулу, кончик носа, спустилась к губам.
– Ты чего, Соболева, рехнулась? – воспротивилась Эля.
– Да ладно тебе. Впервой что ли? – Лена снова попыталась поцеловать её в губы.
Подруга протестующе дернула головой и отвернулась.
– То есть вы уже это делали? – с лёгкой хрипотцой в голосе уточнил Гена.
– Ага, и не только это, – многозначительно сказала Лена.
– Шутишь!
– Нам было по семнадцать, мы напились и хотели просто научиться целоваться.
– Соболева, я тебе сейчас язык откушу.
– И увлеклись?
– О, ещё как, – безо всякого смущения призналась Лена и оседлала ноги подруги. Взяла её лицо за подбородок и повернула к себе. Эля снова отвернулась, яростно запыхтела. – Это сейчас она монашку из себя строит. Лет десять назад была ого-го.
Тут разразился задорной мелодией смартфон Гены. Не сводя любопытного взгляда с девиц, он ответил:
– Привет тебе, о мудрейший.
– Ты какого чёрта творишь? – заорал Марк. – Почему она с тобой, да ещё и прикована к чему-то наручниками?!
– Ты сам сказал, она тебе не нужна. А мне сгодится, мы как раз обсуждаем скромный тройничок.
Марк витиевато выругался.
– Когда это я говорил, что Эля мне не нужна?
– Когда выбрал пассивное бездействие агрессивному настрою и заперся в спортзале. Ты извини, у меня тут две горячие девчонки целоваться собираются. Некогда болтать. Скину тебе адрес, чтобы знал, под какой дверью караулить, – Гена нажатием на красную трубочку завершил разговор, отправил другу геолокацию и как ни в чём не бывало повернулся к девушкам.
– Итак, на чем мы остановились?
Лена в очередной раз предприняла провальную попытку поцеловать подругу.
– По-моему, она не хочет с тобой целоваться, – с грустью заключил Гена. – Может, пустишь меня попробовать?
Эля ощутила себя лицедейкой в театре абсурда. Он, что, и вправду?..
Тело отреагировало раньше. Она сама впилась в губы предательницы и запрокинула голову, помогая углубить поцелуй. Лена игриво прижалась своей грудью к её и с тихим стоном переплела их языки.
Эле не верилось, что это происходит на самом деле. Сон, дурной кошмар, странная фантазия в духе её полоумной подружки, но только не действительность.
Она первой отстранилась. Лена разочарованно заворчала, но слезла с ног.
Они с Геной вновь принялись играть в гляделки, улыбаясь друг другу столь широко, что вполне могли вывихнуть челюсти. Эля втайне надеялась, что так и будет.
– Сколько у нас времени осталось? – спросила Лена у кавалера.
– Минут пятнадцать, – Гена сверился с часами на телефоне.
– Разденем её? – в пылу азарта предложила Соболева.
– Спасибо, что не обсуждаете меня, – язвительно выступила Эля.
– Пожалуйста, – добродушно сказал Гена и пояснил для своей девушки. – Если бы речь шла о нас с тобой, я бы поддержал твою идею. Но нам нужно беспокоиться за сохранность моих яиц. Ежели Марковник подумает, что я хоть пальцем к ней прикоснулся, – сама понимаешь.
– Хорошо, будем беречь тебя, – Лена села, опершись спиной на изголовье, между Элей и Геной, и потерлась носом о заросшую темной щетиной щёку, что-то шепнула на ухо любовнику. Оба захихикали, как подростки.
Мартынова покосилась на сладкую парочку с явным неодобрением. Одному под пятьдесят, вторая разменяла четвертый десяток, а ума у обоих, как у пятилетки.
– Два сапога – пара, – пробурчала она себе под нос.
– Мы хотя бы не загоняемся из-за ерунды, – парировала Лена.
– Да, подумаешь, соврал насчёт бывшей жены. У кого её нет? – высказался Гена, и по его тону становилось ясно, что истинную причину разрыва Соболева не знает.
– У тебя нет, у нас обеих тоже, – подытожила Лена.
– Я бы завел для тебя жену, – Самойленко щёлкнул девицу по носу и поцеловал в шею. – Для нас обоих. Может, предложим твоей подруге?
– Господи, вы когда-нибудь успокаиваетесь? – не выдержала Эля.
Они снова рассмеялись почти в унисон.
– Ладно, отчаливаем. Разъяренный тайфун по имени Марк прибудет с минуты на минуту.
Гена встал с кровати, подхватил на руки свою пассию, чмокнул в губы и опустил на пол. Лена быстро похватала свои вещи, бросила на тумбочку ключ от наручников и напоследок дала мудрый совет:
– Не люби ему мозги, люби тело. Вам обоим пойдет на пользу.
Оставшись наедине со своими мыслями, Эля горестно вздохнула. Чокнутые, что с них взять? Однако она вынуждена была признать, что где-то глубоко в душе завидует их умению пользоваться свободой без оглядки на то, кто и что о них подумает.
С каждой минутой волнение набирало обороты. Дыхание участилось. Она покрутила бедрами, задирая скучную учительскую юбку и обнажая ноги выше колен, чтобы…
Дверь в номер распахнулась с такой резкостью, что ударилась в стену и отбила кусок краски. Марк влетел в номер разъяренным, как свора адских гончих, упустивших добычу. Сразу заметил её, чуть смягчился и в мгновение ока оказался рядом – влез на кровать вместе с обувью.
– Мне так жаль, – хрипло прошептал он, поднимая руку, чтобы погладить Элю по щеке, но в последнюю секунду остановил себя и тронул наручники на правом запястье.
О ключе он даже не спросил. Вынул из кармана джинсовой куртки компактный болторез, перекусил ими цепочку, соединяющую металлические обручи, проделал те же манипуляции с другой рукой.
– Где он? Он ничего тебе не сделал?
Эля во все глаза уставилась на столь любимое лицо. Отрицательно покачала головой. Отметила бледный цвет кожи и углубившиеся впадины глаз, проступившие скулы и ещё более острую линию подбородка. Он похудел. В глубине взгляда поселилась печаль, чёрная, как сама ночь, и мрачная, как непроходимое болото.
– Прости меня, – жалобно всхлипнула она, придвигаясь почти вплотную. – Я так сглупила.
Других слов она подобрать не смогла и в порыве отчаяния поцеловала Марка. Он замер на мгновение, а потом ответил ей с тем же голодом и неистовством. Швырнул инструмент куда-то на пол, обнял широкими ладонями её спину. Жадно провёл ими от плеч до самых ягодиц, которые сжал с такой силой, что Эля ахнула, но лишь теснее прижалась.
Он насилу оторвался от спелых губ и принялся осыпать короткими поцелуями всё её лицо, бормоча при этом:
– Это я виноват. Нужно было рассказать раньше, до того как мы сблизились. Я много раз пытался, но не знал, какие слова подобрать.
– Ответь только на один вопрос, – Эля обхватила ладонями его лицо и поймала взгляд. – Ты что-нибудь чувствуешь ко мне?
– С ума по тебе схожу, – честно признался Марк, боясь разрушить всё более откровенной фразой. Ему всегда казалось, что о любви нужно не кричать, её следует доказывать. Делами, а не болтовней.
Она отползла к центру кровати, не разрывая зрительного контакта, расстегнула блузку, сняла юбку и легла на спину, призывно прогнувшись в пояснице.
– Так покажи мне, насколько ты сумасшедший.
Марк оглядел её с головы до ног. Задержался взглядом на кружевных резинках чулок на бедрах, потом встал и направился к двери. Закрыл её на защёлку. Эля хихикнула, представив, какое занимательное шоу получилось бы, не вспомни Давыдов о незапертой двери.
Он вернулся, на ходу срывая с себя футболку, лёг рядом, подложив ей под голову свою крепкую руку, и прижался щекой к её макушке.
– Не убегай от меня больше, Пуговка.
– Никогда.
