Текст книги "Маркус (СИ)"
Автор книги: Анна Есина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)
Что касается команды программистов, они продемонстрировали впечатляющую эффективность. За отчетный период был осуществлен запуск двух новых ассистентов серийной модели R-4500. В процессе отладки были внесены следующие корректировки: оптимизирован алгоритм движения на 37 %, улучшена система распознавания образов на 42 %, увеличена скорость обработки данных на 28 %.
В рамках производственных показателей отмечу следующие достижения: среднее время выполнения задач сократилось на 15 %, количество ошибок в процессах снизилось на 23 %, эффективность взаимодействия между сотрудниками выросла на 18 %.
Особо хочу отметить проблему, требующую твоего внимания. При масштабировании системы до 9 новых роботов выявлен недостаток пропускной способности сетевого оборудования. Текущая архитектура поддерживает нагрузку не более 8 устройств одновременно без существенного падения производительности.
Рекомендую рассмотреть вопрос о модернизации сетевого оборудования до стандарта 10GbE и увеличении мощности серверной инфраструктуры. Также целесообразно внедрить балансировщик нагрузки для оптимизации распределения задач между роботами.
Все данные по отчетному периоду хранятся в базе данных с меткой "Отчет_01062025". При необходимости могу предоставить детальный анализ любого параметра.
Благодарю за внимание к моему докладу. Готов ответить на твои вопросы.
Марк заморгал с частотой многоядерного процессора, не в силах подобрать уместный в данной ситуации комментарий. За ночь и утро команда под руководством высокоинтеллектуальной железяки совершила невозможное – запустила и отладила аж двух андроидов, казавшихся напрочь убитыми.
– Послушай, тёзка, да ты просто клад! – от души восхитился Марк и протянул руку, чтобы пожать манипулятор своего создания. – Может, с такой же лёгкостью разрулишь и мои проблемы? Вот представь себе ситуацию: живёшь ты на свете, встречаешь хорошую девушку, влюбляешься в неё и вдруг узнаешь, что у тебя уже есть жена и сын. Представил, мой гениальный друг, и какие новости?
Неутомимый Маркус с готовностью взялся за решение сложносочинённой задачки:
– Провожу анализ ситуации. Наблюдаю интересный феномен: человеческий разум способен создавать параллельные реальности в сознании.
– Это как раз-таки одна реальность без всяких параллелей.
– Тогда это напоминает квантовую суперпозицию – когда объект существует во всех возможных состояниях одновременно. Субъект находится в состоянии эмоциональной неопределённости.
Неопределеннее не придумаешь, подумал Марк, а вслух спросил:
– И что ты предлагаешь?
– Я смоделировал 12783 возможных сценария развития событий, – ровным тоном отозвалась умная машина. – Наиболее вероятные: первое – восстановление семейных отношений, второе – укрепление новых связей; или третье – создание гибридной модели.
– То есть мне поддаться чувствам? – Давыдов нарочно путал бедолагу, однако тот уверенно держался выбранного курса.
– Чувства – это сложный алгоритм самообучающейся системы. Я могу анализировать их через призму нейрохимических реакций, паттернов поведения и эмоционального отклика, однако не уверен, что в данном случае можно принять рациональное решение, руководствуясь столь изменчивой переменной, как чувства.
– Ты всё ещё мыслишь, как машина, – разочарованно заключил Марк.
– Я руководствуюсь логикой, в то время как человеческое сознание способно игнорировать или подавлять информацию, которая противоречит текущему эмоциональному состоянию. Это похоже на защитный механизм.
Марк задумался, а не потому ли ощущал отстранённость всякий раз, когда Амина пробовала задеть его за живое. Он тем самым защищался?
– Давай обсудим вопросы этики. Могу ли я игнорировать факт наличия сына?
– Этика – это система алгоритмов принятия решений, основанная на культурных и социальных нормах, – как всегда решил поумничать сверхинтеллект. – В данном случае мы наблюдаем конфликт между алгоритмами верности семейным ценностям и стремления к личному счастью.
Система явно плохо понимала, в какой стороне находятся мухи, а в какой – котлеты. Верность и стремление к счастью ассоциировались у него с Элей, они вовсе не конфликтовали.
– И как это разрешить? – спросил он, не особо нуждаясь в ответе.
– Наиболее эффективный путь – интеграция всех данных в единую систему. Необходимо учитывать как логические, так и эмоциональные параметры.
На этом разговор можно было считать оконченным. Марк уже вычленил ядро советов, поступивших от бездушного существа: интеграция всех данных в единую систему, создание гибридной модели; выражаясь простым человеческим языком, жестянка рекомендовала ему свалить всё в кучу и посмотреть, что из этого выйдет. Хорошо решение, ничего не скажешь. Сидеть на попе ровно, авось само как-нибудь разрулится.
План по упорядочиванию хаоса возник в мозгу внезапно, как вспышка молнии на грозовом небосклоне. Марк скинул ноги со стола, поблагодарил тёзку за помощь и поднёс телефон к уху.
– О, привет трудоголикам! – живо отозвался Гена.
– Когда ты собирался рассказать мне о жене и сыне? – с места в карьер начал Давыдов, мгновенно закипая от ярости.
– Черт, эта припадочная и до тебя добралась? – вмиг растерял свой лоск приятель.
– Добралась. Я жду ответ на свой вопрос.
– Понимаешь, старик, я вовсе не собирался рассказывать тебе о них. Точнее хотел однажды, но к тому времени у тебя уже появилась Эля…
– Не приплетай сюда Элю! За два года ты не нашел пары минут, чтобы сказать, что в прошлом у меня была семья? Это так сложно?
– Ты, правда, хочешь выяснять это по телефону? – Гена отчаянно пытался свести разговор на нет.
– Поверь, лучше тебе отвечать на мои вопросы сейчас. При личной встрече спрашивать я буду иначе.
– Это как? – полез в бутылку Самойленко.
– Это больно, – зло пообещал Марк. – Могу перефразировать специально для тебя. Как тебе такой вариант: я планирую инициировать процесс принудительной физиогномической коррекции, или же предложу тебе подвергнуться процедуре реорганизации твоей лицевой архитектуры. Смекаешь, куда клоню?
– Смекаешь, – проворчал Гена. – Нет, мне было несложно рассказать тебе о прошлом. Я не видел в этом смысла. Они похоронили тебя и научились жить дальше. К чему бередить старые раны?
– Научились жить дальше? – безмерно удивился Марк. – Ты видел её, Амину то есть, видел? Она мало похожа на человека, который живёт дальше.
– Не видел, – честно признался отъявленный лгун. – Со дня твоих похорон не видел её. Все бумаги ей передавал юрист.
– Какие бумаги?
– Поддельное свидетельство о смерти, документы о назначении пенсии по потере кормильца для пацана, тоже фальшивые, разумеется. Бумаги на квартиру, вот они были настоящими. Я погасил вашу ипотеку.
– Аплодирую твоему благородству, – ехидно отметил Марк. – Что за пенсия такая?
– Ее назначают детям, оставшимся без попечения одного из родителей…
– Да нет же, кто её выплачивает, раз свидетельство о смерти было фальшивым?
– Я…
– И в каком размере?
– Почти двадцать тысяч.
– Ты платишь моему ребенку двадцать тысяч в месяц?!
– И ежемесячно оплачиваю пребывание в частной клинике для твоей выжившей из ума тещи! – попытался отбрехаться Гена.
– Да ты просто рыцарь! Всего два слова избавили бы тебя от этой непосильной ноши: "у тебя семья". Мудак ты, Ген. Ты спал с ней?
Вопрос получился спонтанным. Ему не особо хотелось знать, запустил Гена лапы под юбку посторонней девицы или нет, просто таким способом Марк мог получить смутное представление о мотивации приятеля.
Тишина послужила красноречивым ответом.
– Так, может, в этом и кроется ответ, – задумчиво пробормотал Марк. – Ты с ней спал, а она не повелась на удочку альфа-самца, да? Очередной отказ ранил чувства?
Живо вспомнилась недавняя история об учительнице английского языка, имевшей наглость отшить ухажёра в школьные годы. Всего одна царапинка на сбруе Генкиного самолюбия, и тот в лепёшку готов был расшибиться, чтобы доказать обратное: все бабы в мире без ума от Самойленко. А кто против – хватаем под руки и к алтарю.
– Тебе какое дело? – не пожелал откровенничать приятель. – Проснулись былые эмоции?
– Это целиком моё дело, пустая твоя голова! Только я вправе вычёркивать кого-то из своей жизни, – холодно заявил Давыдов. – О чём Амина говорила, когда каялась, что повелась на твои уговоры? На что ты её подбил?
– Отключить тебя от аппаратов. Помнишь мою байку насчёт опекуна в лице дальнего родственника? – Марк угукнул. – Не было никакого дальнего. Я уговорил сделать это твою жену. И не из каких-то корыстных целей. Ты год провалялся овощем, а Мина разрывалась между больной матерью, годовалым сыном и тобой…
– Год?!
– Переставь себе! Я год наблюдал за её мучениями.
– Так почему ты заставил её якобы убить меня? Почему не поделился рецептом воскрешения, которым воспользовался в конечном счёте?
И снова звенящее отсутствие слов.
– Ген, ты, что, её любишь?
Нет ответа. На том конце разорвали соединение.
Прехорошенькое дельце получается. Гена умолчал о семье, потому что сам имеет виды на Амину?
Тогда почему бездействовал эти два года? А может, это она противилась новым отношениям, ссылаясь на чувства к покойному мужу?
Перед тем, как сесть в машину и отправиться к Эле, где его снова ждал непростой разговор – впору возненавидеть эти вербальные практики, в последнее время он только и делал, что молол языком, – Марк задумался, а не потому ли Самойленко так торопил всех с рекламой? Ведь именно он настоял, чтобы Марка сделали лицом торговой марки серийных роботов-помощников. Это Гена уговорил совет директоров утвердить кандидатуру, которая плохо вписывалась в концепцию дружелюбного семейного андроида. Дружелюбным Марк был, а вот на бездушную машину походил слабо.
Словом, вопросы порождали вопросы.
Давыдов выругался и завел машину. Ночь обещала быть долгой и утомительной.
Глава 21
Просторная кухня-столовая в светлых тонах казалась ещё больше благодаря панорамным окнам от пола до потолка. На огромном острове из натурального камня искрился свежевымытый хрусталь, а современная кофемашина тихонько попискивала, готовя утренний эспрессо.
Повар в безукоризненно белом фартуке виртуозно орудовал половником, создавая воздушное облако из омлета с горгонзолой. Его помощница, миниатюрная девушка с косичками, аккуратно раскладывала на тарелки сочные ягоды, словно расставляя драгоценные камни.
– Катя, не забудь про авокадо-тост для Полины, – бросил шеф, не отрываясь от своего кулинарного балета.
– Уже нарезаю, Сергей Иванович! – звонко откликнулась девушка, виртуозно орудуя слайсером.
В этот момент в кухню впорхнула хозяйка дома – стильная женщина в шёлковом халате с влажными после душа волосами.
– О, божественный запах! – она принюхалась, словно сомелье, дегустирующий вино. – Сергей, вы сегодня превзошли себя.
– Стараемся, Полина Андреевна, – польщённо улыбнулся повар.
В кухню ввалился её муж – взъерошенный, в домашних штанах и футболке, с ноутбуком подмышкой.
– Кофе! Срочно! – рявкнул он, падая на барный стул.
– Гена, ты опять работаешь в выходные? – укоризненно покачала головой жена.
– У меня полная засада, – пробурчал он, открывая ноутбук. – Собери им лучшую команду программистов за двое суток. Я, что, похож на фокусника? Ни в одну дрянную шляпу столько народу не поместится. Кстати, где мои блины?
– Панкейки, Ген, блины бабки в деревне пекут. Сначала выпей кофе, – Полина грациозно опустилась напротив. – И расскажи, почему ты опять спишь в гостевой спальне?
Гена закашлялся, подавившись первым глотком.
– А нужно было остаться и разбудить тебя? Говорю же, я работал большую часть ночи, – воинственно отозвался он, краснея от гнева.
Супруга хитро прищурилась, разглядывая его помятую физиономию. Казалось, она видела его насквозь. Это дурная манера сверлить людей глазами, словно просвечивают рентгеном, всегда заставляла Гену чувствовать себя нашкодившим котёнком.
– Кто на сей раз? – усмехнулась жена. – Певичка, актриса, просто очередная бездарность?
– Понятия не имею, о чём ты, – Самойленко уткнулся носом в монитор, просматривая анкету кандидата в команду Марка.
– Надеюсь, она хотя бы совершеннолетняя? – в голосе Полины звучал вежливый интерес.
– Не сомневайся, – буркнул Гена, впившись зубами в пышный блин (тьху ты, панкейк) со свежими ягодами.
– Да как же мне не сомневаться, милый? С возрастом ты становишься всё менее осторожным, – не унималась жена.
– Слушай, дорогуша, а не пошла бы ты, – привычно проворчал он, не испытывая ни малейших угрызений совести от того, что только что нахамил женщине.
В кухню вбежали двое разновозрастных ребятишек: старшему сыну Даниилу исполнилось 12 лет, а младший Максим четыре месяца назад отпраздновал свой первый день рождения. Подобно разнокалиберным торнадо, они пронеслись вдоль кухонного острова, едва не опрокинув вазу с фрезиями.
– Мам, а можно сначала мороженое? – заныл старший, таращась на холодильник.
– Сначала полезная еда, потом десерт, – привычно парировала Полина, но в её голосе слышалась улыбка.
За столом завязалась обычная утренняя перепалка: дети гримасничали, бросались друг в друга ягодами и кусочками натурального мармелада.
Следовало ожидать, что малыш будет во всём брать пример с брата, раньше заговорит, проявит чудеса сознательности, подражая своему кумиру. Однако ситуация вышла обратной: это старший сын скатился до уровня годовалого бутуза, гукал и улюлюкал, высовывая язык и кривляясь на манер плохо воспитанной макаки.
Гена жадно поглощал пышный омлет, заедал его блинами и постоянно перебирал в мыслях телефонный разговор с Марком.
Супругу всецело поглотил процесс воспитания. Она то и дело сыпала замечаниями в адрес Данила, поправляя то его осанку, то манеру держать столовые приборы, то процесс пережёвывания. Упрёки сыпались из неё, как крупа из порванного мешка.
– Кстати, – Полина отпила кофе, – может, в эти выходные сходим всей семьёй в новый ресторан?
– Без меня, – без всякого сожаления уклонился от участия Гена, отложив ноутбук. – В среду я улетаю в Иркутск.
– Какая неожиданность, – холодно рассмеялась жена. – А мы уж думали, ты выдержишь хотя бы неделю скучной семейной жизни.
Гена смолчал.
Прислуга, словно тени, скользила между родственниками, подливая кофе и соки, меняя тарелки, собирая грязные приборы. Кухня жила своей жизнью: шипела сковорода, булькало молоко, звенел хрусталь. И над всем этим царил аромат – чарующий утренний аромат дома, где всё устроено для счастья его обитателей. Вот только обитатели счастливы не были.
***
В кабинете, где воздух вибрировал от напряжения и энергии, массивный стол словно вздымался над морем деловых бумаг, как палуба корабля в шторм. Его столешница, полированная до зеркального блеска, отражала не только свет старинной люстры, но и отблески решимости в глазах хозяина.
Стены цвета бургундского вина пульсировали жизнью: сюрреалистичный пейзаж на одной из картин будто бы оживал, когда солнце достигало определённого угла, а загадочный портрет в цилиндре менял выражение лица в зависимости от настроения владельца кабинета.
На столе современные гаджеты жили своей жизнью: телефон мерцал, как пульт управления космической станцией, а ноутбук поглощал и выплевывал потоки информации. Часы отсчитывали секунды с неторопливой важностью метронома.
Гена Самойленко вёл свои бизнес-сражения. Его пальцы летали по клавиатуре, голос то поднимался до командного рыка, то опускался до шёпота важных переговоров.
Ближе к вечеру в дверь постучали, и не дожидаясь приглашения, в кабинет впорхнула Полина. Гена бросил на супругу изучающий взгляд и в раздражении отвернулся.
Когда-то её называли прекраснейшей из женщин, и даже сейчас, спустя пятнадцать лет, в ней угадывалась та ослепительная красота, что повергала мужчин в трепет. Но время, словно искусный художник, добавило в её портрет новые штрихи.
Её золотые волосы были по-прежнему великолепны, но в них проглядывали нити платины. Черты лица остались такими же точёными, зато в уголках губ затаилась горькая складка, а в глазах поселилась усталость. Её осанка казалась всё такой же безупречной, но в походке появилась едва заметная тяжесть.
То, что когда-то было чистым золотом, теперь больше походило на сплав – в нём появились тёмные прожилки разочарования. Её улыбка, некогда чарующая и обольстительная, теперь чаще всего носила характер горькой насмешки. В её взгляде, прежде полном уверенности и предвкушения, ныне читалась печать неудовлетворённости – след неудачного брака, который она вынуждена была терпеть ради детей.
Наряды Полины оставались роскошными, но в их покрое чувствовалось больше строгости, нежели игривости. Драгоценности сверкали на ней так же ярко, но уже не могли скрыть той внутренней пустоты, что поселилась в её душе. Она была всё ещё прекрасна, но эта красота стала холодной, как зимнее солнце – ослепляла, но не грела.
– Утром мы не договорили, – царственно заявила Полина, опускаясь в кресло напротив стола.
– Да что ты? – Гена изобразил простодушие. – Тогда договаривай.
– Я хочу развестись, – без обиняков заявила супруга, чем выиграла маленький бонус: муж перестал пялиться в экран и сфокусировал внимание на собеседнице.
– Неожиданно, – крякнул он, позволяя бровям взлететь на недосягаемую высоту. – Позволь узнать причину столь резкой смены настроений? Ты вдруг обнаружила, что я не подхожу к твоей сумочке?
– О, нет, что ты, – обольстительно улыбнулась госпожа Самойленко. – Просто устала мириться с твоим хобби тащить в постель всё, что не приколочено. – Супруг изобразил крайнюю растерянность. – Прошу тебя, не делай такое лицо. Твоя охотничья слава давно всем известна.
– Да что ты знаешь о моей славе? – вспылил Гена, ему отчаянно претило выходящее за рамки поведение супруги. – Ты сама виновата – холодная как лёд!
– Зато ты у нас горячий как вулкан, – пропела Полина, не переставая тянуть губы в манерной улыбке. – Особенно с другими.
– А что такого? Я мужчина!
– Мужчина? – ядовито выплюнула она. – Ты – бабник, жиголо, Казанова, плейбой – все вместе взятые! И женился на мне только потому, что не смог смириться с отказом.
Это упоминание о прошлом, где он был желторотым юнцом, а она – сногсшибательной учительницей-практиканткой, на миг перенесло их обоих в далёкое прошлое, где ещё существовали понятия любви, страсти, вожделения, где оставалось место подвигу и завоеваниям.
– Но ведь женился, – Гена попробовал обернуть всё в шутку.
– Уж не рассыпаться ли мне в благодарностях? – съязвила жена, затем добавила деловым тоном, – предлагаю обсудить условия. Дети, недвижимость и машины остаются у меня. Кроме того, я бы хотела получить месячное содержание в размере, скажем, четырехсот тысяч рублей.
Гена откинулся в кресле, свёл вместе кончики пальцев и слушал с вежливым любопытством.
– Губа не дура, Поль. А почему сразу не лимон деревянных?
– Я всё посчитала: содержание дома, оплата обучения для детей, расходы на одежду и еду. С прислугой придётся расстаться, но это небольшая цена за возможность быть счастливой. Взамен я не покушаюсь на твой бизнес. Полагаю, это будет честно.
– Дай угадаю! – внезапно развеселился Самойленко. – Если я откажусь, ты пойдешь по наиболее жёсткому сценарию и отсудишь у меня всё, верно?
– До последних портков.
– Какое коварство! – Гена хлопнул в ладоши, аплодируя женской изобретательности. – Ты просто загнала меня в угол, родная, припёрла к стенке, обезоружила и обескуражила. Только есть один маленький нюанс, о котором ты забыла.
Он поднялся со своего места, обогнул стол и склонился над ликующим лицом супруги.
– У нас подписан брачный договор. С чем ты пришла, с тем и уйдешь.
– Я прекрасно помню о нём, – весьма сдержанно ответила Полина, с честью выдержав колючий взгляд мужа. Если бы глазами можно было убивать, её бездыханное тело уже заворачивали бы в пластиковый мешок. – А вот ты, похоже, запамятовал, что в нём есть пункт о супружеской измене. В случае адюльтера противоположная сторона при разводе получает всё.
– Милая, кто консультировал тебя в вопросах семейного права? – елейным голосом проговорил Гена, отходя к бару, что скрывался под крышкой напольного глобуса. Налил себе порцию джина, чуть пригубил и продолжил, – спешу уверить тебя, что одних слов о факте измены недостаточно, потребуются доказательства, а разве они у тебя есть?
Полина поджала губы.
– Да все кругом знают, что ты кобелируешь направо и налево.
– С той же лёгкостью они могут узнать, что и ты не столь безупречна. Хочешь превратить бракоразводный процесс в фарс – милости прошу. Только подумай вот над чем: любого мало-мальски годного адвоката, которого ты наймешь, я куплю с потрохами, и он будет плясать под мою дудку.
– Всех купишь что ли? – закатила глаза супруга.
– Не сомневайся, – поддакнул Гена. Разговор начал его утомлять. – Поэтому предлагаю всё решить полюбовно. Я оставлю тебе дом, прислугу и машину. Опеку над детьми разделим поровну, я хочу видеть сыновей в любое время дня и ночи, когда бы мне этого не захотелось. Насчёт месячного содержания я подумаю, возможно, даже соглашусь с твоей суммой.
Полина встала, горделивой ланью прошествовала к двери, но на пороге обернулась и злобно прошипела:
– Мы ещё посмотрим, чья возьмёт.
Самойленко не имел ничего против неравного боя. Если она хочет драться – бога ради. У него всегда найдется козырь в рукаве.
***
Сегодня намечалось грандиозное веселье, о котором с утра и помыслить было невозможно. Всего два слова, произнесенных Элей в трубку, вмиг перевернули действительность с ног на голову. Лена Соболева взялась вытаскивать подругу со дна гнилостного болота под названием «Любовные передряги», притом с королевским размахом.
В тот же час созвали близняшек Иру и Вику, заказали доставку суши и с энтузиазмом принялись наряжать гостиную. Яркий свет гирлянд создал праздничное настроение, а весёлая музыка заставила то и дело пританцовывать.
Сестрички Сухины явились к означенному часу, и вся девичья компания приступила к спонтанному торжеству.
На столе красовались подносы из японского ресторана. Изысканные суши и сашими, словно маленькие шедевры, манили своим аппетитным видом. Горячительные напитки в забавных чашках с мультяшными героями наполняли сердца радостью, а роллы с красной рыбой и авокадо разлетались со скоростью света.
Девушки, раскрасневшиеся от смеха, кружились по комнате, вспоминая былые времена. То и дело раздавались взрывы хохота – то одна, то другая припоминала какую-нибудь уморительную историю из прошлого. В воздухе витало ощущение праздника.
Закуски из ресторана исчезали с невероятной скоростью. Яркие цвета – красный, зелёный, чёрный – радовали глаз.
– Так, стоп! Что у нас за веселье без конкурсов? Предлагаю запустить битву по поеданию суши, – азартно воскликнула Лена. – Правила такие: я придумываю способ, каким тебе, – она ткнула пальцем в Элю, – нужно съесть ролл. Справишься – придумываешь извращение для следующего игрока, нет – пьёшь штрафную.
Вика захлопала в ладошки, точно восьмиклассница. Забава явно пришлась ей по душе. Близняшка её поддержала, так что Эле оставалось лишь согласиться.
Лена озвучила задание:
– Мартынова, всё просто – никаких рук.
Эля смерила подругу презрительным взглядом, убрала волосы в пучок и нырнула лицом в блюдо, примеряясь к очень удобной закуске. По неопытности она клюнула носом соседний шарик риса с майонезной шапкой, чуть испачкалась в соусе, но с лёгкостью справилась со своей миссией. Пока аккуратно жевала, сочиняла трудности для Иры. Наконец, выдала:
– Ешь обратной стороной вилки. Пальцами помогать нельзя.
Они вдоволь насмеялись, когда на полпути ко рту Иришка вдруг выронила угощение, попыталась поймать его на лету и сшибла миску с соевым соусом. Пришлось пить штрафную.
Следом за сестрой вилкой орудовала Вика. Она оказалась хитрее и просто проткнула ролл посредине, быстро отправила в рот и в мгновение ока уничтожила.
Лене досталась задачка со звёздочкой. Коварные подруги заставили её кушать со дна глубокой миски, пользуясь одними лишь губами и зубами. Соболева возилась аж целых десять минут, не обращая внимания на глумливые окрики подруг, и в итоге справилась.
Гастрономические соревнования растянулись ещё на два круга. В процессе все выпили по штрафной дозе и дружно побежали в ванную умывать перепачканные лица.
Играла музыка – что-то зажигательное, заставляющее двигаться. Все были вовлечены в общий танец. Каждая думала не о грустном, а о том, как здорово быть вместе, как много у них впереди интересного и как прекрасно, что они все такие разные, но такие дружные.
В одиннадцать часов вечера, когда настала пора убавить громкость торжества, близняшки засобирались домой.
– Кыса, нам на работу завтра, – отбивались они от уговоров Ленки. – Лето – самый разгар работы, тем более в воскресенье. У нас завтра два детских праздника и один юбилей. Надо хорошенько отоспаться.
Эля с досадой проводила девчонок, расцеловала каждую по несколько раз, а потом повисла у Соболевой на шее и жарко зашептала:
– Спасибо тебе за этот вечер! Ты просто лучшая, Ленок. Если бы не ты, я бы изводила себя самым бесчеловечным образом.
– Кстати, ты так и не рассказала мне, что отчебучил Марк на этот раз.
Они отодвинулись друг от друга на расстояние вытянутой руки, схлестнулись взглядами, сканируя степень опьянения. Лена казалась расслабленной, но соображала вполне здраво. Эля выглядела чуточку хмельнее, беспрестанно улыбалась и готова была любить весь мир. Однако даже в этом приподнятом настроении она помнила о необходимости держать рот на замке.
Историей Марка она так и не поделилась, потому как сама плохо справлялась с правдой. Он – искусственный интеллект, запертый в теле человека. Ну какими словами пересказать это приятельнице?
Поэтому Эля пошла проторенной дорожкой недосказанности.
– Ты ведь уже знаешь, что у него есть бывшая жена?
Лена кивнула. Они переместились на диван, сбились в кучку и продолжили диалог.
– Ну вот, а сегодня я видела её своими глазами, – поделилась Эля. – Да ещё узнала, что у них есть общий ребёнок. Но это цветочки, – спешно добавила она, видя, что Лена пытается встать на защиту Марка, – она, то есть бывшая, любит его до сих пор. Видела бы ты, какими глазами она на него смотрит – словно он царь и бог, будто вселенная только вокруг него и вращается. А теперь скажи мне, что я имею полное право стоять у них на пути.
– Имеешь, – моментально подтвердила Лена. – Он сам тебя выбрал, дуреха. Хотел бы быть с женой, сама понимаешь, был бы.
– Ой, не знаю, – усомнилась Мартынова.
Ей вспомнились слова Марка с извинениями в адрес бывшей супруги и то, как он признался, что не помнит жену. Не знал он и о сыне. Впрочем, этими сведениями тоже не поделишься – тогда пришлось бы озвучить историю целиком.
– Эльчик, ты зацикливаешься на мелочах. Что с того, что она его любит, разве ты не испытываешь того же?
Эля кивнула, подтягивая колени к груди.
– Тогда живо бери себя в руки, мямля, и кончай хандрить. Проблемы не нытьём решают, а долгими и обстоятельными беседами – это если речь идёт о тебе. Я-то по поводу разглагольствований не зацикливаюсь. Взяла?
Эля снова подтвердила.
– Теперь звони ему и требуй, чтобы приехал, – Лена подала телефон и подбоченилась, поторапливая развязку.
Подруга с неохотой приняла гаджет, увидела на экране уведомление о пяти пропущенных вызовах от Марка, смахнула в сторону и углубилась в чтение сообщений:
"Жаль, что ты не дождалась меня, Лисичка. Я хотел бы объясниться".
"Перезвони, как прочтёшь. Меня убивает эта работа. Вырваться к тебе не могу, но и держаться вдали нет сил".
Последнее послание поступило около десяти минут назад:
"Я уже один раз избавлял тебя от наручников. Готов повторить".
Далее погрузилось фото бархатной подложки, на которой в специальном углублении лежали металлические браслеты со звеньями в форме сердечек, а венчал их крошечный серебряный ключик с головкой в форме слова "Love". Приписка под снимком гласила:
"Будешь прикована ко мне, пока не поговорим. Я еду, Булочка".
Эля заливисто расхохоталась и поднесла смартфон к уху.
– Да, Малыш.
– Не превышай скорость, – всё ещё продолжала посмеиваться. – Я готова к переговорам на добровольных началах.
– Уверена? – с явным облегчением отозвался Марк. – Я придумал целый сценарий и насочинял массу аргументов, каждый из которых тебе придётся вначале прочувствовать, а затем принять к сведению.
Она зарделась и сбежала из-под цепкого взора подруги, решив продолжить разговор в тиши кухни.
– Если только тебя не смущают пьяненькие переговорщики.
– А ты пьяна?
– Так, самую малость.
– Придется нарушить пару правил дорожного движения. Не терпится увидеть тебя в состоянии легкого забытья. Надеюсь, ты не глушила спиртным печаль одиночества?
– Нет, – хихикнула Эля, припоминая подробности вечера, – у нас был скромный девичник.
– Могли бы и меня пригласить, – с деланной обидой отозвался Марк. – Я лучший в мире специалист по девичникам.
– Я и звоню пригласить тебя отпраздновать его окончание.
– Тогда открывай дверь, Пьянчужка.
Эля помчала в прихожую и замерла на пороге, с болью в сердце разглядывая улыбающееся лицо. Прижала телефон к груди. Марк опустил свой, ткнул кнопку отбоя, слепо убрал в карман и подал коробку с уже известным содержимым.
Она напрочь забыла о подруге, да вообще обо всем на свете. Видела перед собой только его глаза, в густой зелени которых мягко искрился электрический свет, и теряла самообладание.
Молча вынула наручники, обвила один из браслетов вокруг своего запястья, защёлкнула и предложила Марку вторую часть. Он в один шаг сократил расстояние между ними, прижался своим носом к её, глубоко вдохнул, словно пожирая её запах, и приковал себя к Эле.
– Теперь можно и поговорить, – нервно хихикнула она, пятясь к стене, на которую могла опереться.
– Я почти неделю тебя не видел, – выдал Марк низким рыком. – Разговоры подождут.
Он всегда начинал поцелуй с лёгких касаний, точно смакуя её губы. Плавно переходил от верхней губы к нижней, очерчивал языком контуры, дразнил, игрался. Но не сегодня. Сейчас он накинулся на её рот с голодным ворчанием, обнял за шею, заставив её скованную руку изогнуться под нелепым углом. Свободную ладонь запустил под кофту, сорвал с груди лиф и требовательно сдавил мягкое полушарие. Прижался к ней всем телом и потерся бёдрами о живот.
– Ох ты ж мать вашу, – негромко выругалась Лена, забредая в прихожую по пути в туалет.
Хватило одного взгляда, чтобы понять, что пора отчаливать.
Эля с трудом разорвала поцелуй и смущённо улыбнулась подруге. Марк и бровью не повёл. Проложил будоражащую вереницу ласк от подбородка к шее и принялся покусывать кожу, насилу вырывая из девичьей груди приглушённые стоны.
