Текст книги "Маркус (СИ)"

Автор книги: Анна Есина

Глава 4

У двери в квартиру Эле никак не удавалось сказать решительное "До встречи". Раз или два она открывала рот, чтобы попрощаться, но дело заканчивалось поцелуем, за которым следовал другой и ещё один, и ещё.

– Кстати, насчёт твоих гаданий, – припомнил Марк, отстраняясь на жалкие сантиметры, и открыто посмотрел в глаза. – Я вовсе не ветреный. Последние два года выдались, хм, сложными. Было не до отношений.

– А что случилось два года назад?

– Можно сказать, я заново родился. Учился жить уж точно с чистого листа, – он горько усмехнулся и прочертил большим пальцем ломанную кривую от её скулы к центру нижней губы.

– Это был несчастный случай? Авария?

– Не совсем, – уклончиво ответил он. – Оставим этот разговор на следующий раз. Ты была когда-нибудь в музейном комплексе "Тальцы", что недалеко от Александровской трассы?

– Дети с экскурсией ездили туда, но я в тот месяц лежала в инфекционке с ветрянкой. Переносить детские болячки во взрослом возрасте, как оказалось, гораздо сложнее, – Эля начала ощущать, сколь быстро затекают мышцы шеи, если постоянно смотришь на кого-то снизу-вверх, и плавно опустила подбородок вниз.

– Хотел бы я посмотреть на тебя в зелёнке, – заулыбался Марк. – Свожу тебя в музей завтра, а сейчас убегай, пока я ещё в состоянии отпустить тебя по доброй воле. Ты сразу спать или поболтаем минут пять?

– Спать сразу, как поболтаем, – Эля подавила чудовищный зевок, в порыве благодарности прижалась ухом к твёрдой мужской груди, вдохнула бодрящий запах соленой морской воды, догорающего костра с примесью какой-то терпкости и поцеловала Марка. Получилось очень нежно и трепетно, и она задалась вопросом, а не сдерживается ли он нарочно, чтобы не форсировать события по её просьбе?

***

Эля по-настоящему любила свою работу. Даже по утрам понедельника, усталая после короткого сна и взбудораженная новыми отношениями, она с восторгом бежала к своему классу, предвкушая очередной день открытий.

Вальдорфская школа сильно отличалась от обычного образовательного учреждения. Их даже сравнивать было как-то неловко. Вот попробуйте сопоставить отрывок из любимого литературного произведения с колонкой криминальной хроники в местной газетёнке и поймёте разницу. Здешние занятия походили на путешествие в сказку.

Сегодня последним уроком в расписании значилась эвритмия – предмет, который сложно описать словами, но всегда можно разгадать, если наблюдаешь его воочию.

Урок проходил в просторном светлом зале, где солнечные лучи рисовали на полу золотистые узоры. Звучала нежная музыка. В центре стояли второклассники, одетые в легкие светлые одежды пастельных тонов – небесно-голубые, нежно-розовые, цвета весенней зелени.

Эля медленно вышла к детям из-за занавеса. Её длинная юбка, словно облако, плавно колыхалась при каждом движении. Она подняла руки вверх, и тонкие пальцы, украшенные серебряными колечками, начали рисовать в воздухе невидимые узоры, похожие на танец бабочек. Ребята, затаив дыхание, следили за каждым движением, их глаза светились любопытством и предвкушением чуда.

– Сегодня мы будем учиться показывать буквы, – мягко произнесла учительница, и её голос наполнил весь зал.

Первым делом дети научились изображать букву "А". Элеонора Валерьевна показала, как нужно поднять руки вверх и развести их в стороны – получилось подобие дерева с раскидистыми ветвями, готовое расцвести волшебными цветами.

– А теперь представьте, что ваши руки – это крылья птицы, – предложила учительница, и дети, взмахнув руками, действительно почувствовали себя маленькими аистами, возвращающимися с юга. Они кружились по залу, их светлые одежды развевались, создавая вокруг них сияющие ореолы.

Постепенно движения становились всё более плавными и уверенными. Ребята научились изображать не только буквы, но и целые слова. Они представляли, как буква "О" превращается в солнышко, согревающее землю тёплыми лучами, а «М» – в заснеженные горы, чьи вершины касаются облаков.

В конце урока дети встали в круг, взявшись за руки. Эля присоединилась к общему хороводу. Их пальцы переплелись, создавая живую цепочку, которая то сжималась, то расширялась под музыку. Они читали стихотворение "Майский вальс", сопровождая его движениями, и каждое слово оживало в пространстве, превращаясь в волшебный танец звуков и жестов.

 
Майский ветер в саду играет,
И сирень нам душисто поёт,
А весна, как в сказке чарует,
И теплом своим нежно зовёт.
 
 
На лугах цветы распустились,
Бабочки летают вновь,
И ручьи свои песни слушать
Приглашают нас повновь.
 
 
В небе птицы весело поют,
Солнце светит ярко с утра,
И весна, как добрый друг,
Дарит радость всем сполна.
 

Эля улыбалась, наблюдая за тем, как дети чувствуют музыку и речь всем телом, как их движения становятся всё более уверенными и грациозными. Когда прозвенел звонок, ребята не спешили расходиться. Они ещё раз повторили свои любимые движения, их смех и радостные возгласы наполнили зал. Они обещали друг другу, что на следующем уроке научатся показывать ещё больше букв и превратят весь алфавит в волшебный танец. Ведь эвритмия – это не просто урок, это волшебный способ увидеть музыку и услышать движение, где каждый жест наполнен особым смыслом и красотой.

Убаюканная и окрылённая, Эля буквально плыла по воздуху, прокручивая в памяти лёгкий танец, и предвкушала новую встречу с Марком. На первом этаже у дверей в столовую она столкнулась с директором школы – Никитой Сергеевичем Жолобовым, которого за глаза иногда величали Хрущевым. Прозвище родилось из-за имени и отчества, однако старожилы вроде Нелли Максимовны любили припомнить псевдо-документальную историю о том, как на одном из августовских педсоветов Никита Сергеевич вдруг стащил с ноги туфель и колошматил им по трибуне, требуя коллег проявить сознательность в некоем вопросе.

Шесть лет назад Эля свято поверила в эту историю, но с течением времени подобное поведение перестало укладываться в её представлениях о директоре Жолобове.

Это был сорокалетний мужчина с военной выправкой и проницательным взглядом. Его крепкая фигура, облачённая в безупречно сидящий деловой костюм, излучала уверенность и силу.

Тёмные, аккуратно уложенные волосы, волевое лицо с резкими чертами и твёрдым подбородком выдавали в нём человека, привыкшего брать ответственность за свои решения. Голубые глаза, казалось, видели собеседника насквозь, а лёгкая улыбка придавала его облику располагающую доброжелательность.

– Элеонора Валерьевна, вы-то мне и нужны, – окликнул её Никита Сергеевич. – Пройдёмте в мой кабинет, есть небольшой разговор.

Кабинет директора школы представлял собой гармоничное пространство с деревянной мебелью ручной работы и тёплыми оттенками, где главенствовали природные материалы и творческий уют. Здесь можно было увидеть книги по педагогике, коллекции минералов, детские поделки и рисунки на стенах, а также небольшой зелёный уголок – всё это в сочетании с мягким естественным освещением и круглым столом для совещаний с вышитыми накидками на стульях рождало атмосферу открытости и вдохновения, полностью соответствующую вальдорфской философии образования.

– Вы знаете, что Инна Витальевна, наш экономист, в скором времени уходит на пенсию.

Эля кивнула, соглашаясь с утвердительными интонациями начальника. О решении коллеги посвятить себя воспитанию внуков она знала.

– Нам потребуется человек на замену. Брать кого-то в штат перед летними каникулами, когда объём работы сократится вдвое, мне представляется лишенным смысла. Я подыщу кандидата ближе к сентябрю, а пока хотел бы предложить её обязанности вам. Разумеется, за дополнительное вознаграждение и только до конца августа. Вы ведь закончили Нархоз, если мне не изменяет память.

Говорил он чётко, с той особой интонацией, которая заставляет прислушиваться к каждому сказанному слову. В его присутствии невольно хотелось подтянуться, стать собраннее и энергичнее – настолько мощной была его харизма руководителя.

– Все верно, Никита Сергеевич, – осторожно молвила Эля. – У меня и впрямь есть диплом БГУ, но я ни дня не работала в сфере экономики и поди растеряла все знания.

– Попробуйте, что вы теряете? Руководить бухгалтерией я вас не прошу, эту обязанность я возьму на себя. От вас требуется завершить договорные обязательства с поставщиками и провести все сделки через систему госзакупок, то есть именно то, чему вас учили в университете. В качестве бонуса за увеличение объема работы предлагаю неделю к ежегодному отпуску. Отдохнёте 57 дней, вместо 50. И половинный оклад педагога к зарплате ежемесячно. Согласны?

– А если не буду справляться, могу я подойти к вам и прямо об этом сказать?

– Разумеется. Но вы справитесь. Помните, как когда-то давно мы уже вели с вами схожий разговор? Тогда вы боялись, что наши требования и образовательные стандарты будут для вас непосильной ношей, а что теперь? Вы – один из лучших моих педагогов. Родители в очередь выстраиваются к вам в класс.

Больше работы, меньше свободного времени – ещё неделю назад она согласилась бы без раздумий, а теперь не знала, как вместить в свой плотный график свидания с Марком, чтобы на сон оставалось не менее восьми часов.

Она как раз сидела за компьютером рядом с приземистой пожилой дамой в твидовом костюме, когда позвонил Давыдов.

– Привет, Зефирка. Как твоё настроение?

Эля вышла в коридор и присела на кожаный диванчик для посетителей. Стала наматывать на палец прядь волос.

– Привет, Мурлыка. С настроением всё лучше, чем со временем. Боюсь, музей на сегодня отменяется. Меня осчастливили новыми обязанностями на работе.

– Не проблема, скинь мне телефон директора, я прикинусь двоечником, которому позарез нужен репетитор, и ангажирую тебя в своё личное пользование.

Эля чуть не расплакалась от умиления. Никогда прежде её не пытались ангажировать. В его манеру речи можно было влюбиться с первых фраз.

– Марк?

– М-м, Изюминка?

– Откуда ты такой взялся?

– Из твоей самой красочной фантазии, – самодовольно пояснил Давыдов и более серьёзно спросил. – Так что насчёт следующего свидания? Когда мне тебя забрать у рабовладельца?

– Давай через пару часиков, я постараюсь быть предельно собранной ученицей.

– Если что, я тоже превосходный учитель в большинстве областей. Имей в виду, Ириска.

– Твой стиль преподавания не подходит моим дарованиям, Пудинг.

– Твои дарования, Кренделёк, просто созданы для моих методов. Пришли мне свою фотку с классом, хочу посмотреть на самую красивую учительницу.

– Хорошо. До встречи.

– До скорого, как говаривала Анна Каренина. Кстати, на днях видел афишу этого спектакля, может, сходим? Ты как к театру относишься?

– Я его обожаю, – мысленно она добавила в этот список Марка. – И отключаюсь.

– Как невежливо. За это с тебя два штрафных поцелуя.

– В щёчку!

– Нет уж, куда скажу.

– Договорились, только не забывайся.

– Рядом с тобой? Да сам Папа Римский не сдержался бы.

– Марк! – Эля добавила голосу суровых ноток.

– Три поцелуя, куда скажу. Пока, Командирша.

Она нажала на красную кнопку, прижала телефон к груди и вернулась в кабинет, где тут же была поймана с поличным. От чутких женских глаз не укрылась её сумасшедшая улыбка и осоловелый взгляд.

– У тебя парень появился? – молоденькая бухгалтерша аж привстала со стула от любопытства.

– Красавчик?

– Не зануда, надеюсь?

– Главное, чтобы не нищеброд и с серьезными намерениями. А то в последнее время одни кабели кругом без гроша в кармане, – зло заключила Ольга Васильевна, кадровик.

– Да пока не о чем рассказывать, – отмахнулась Эля и подсела к Инне Витальевне, продолжив перенимать опыт у старшего поколения.

К концу рабочего дня голова у Мартыновой кипела от переизбытка сведений. Марк прислал сообщение где-то с час назад и напомнил о фото. Она быстро отыскала снимок с недавнего праздника Пасхи, где вместе с детьми расписывали яйца в изостудии, и отправила. Ответом был смайлик с сердечками вместо глаз. Эля снова не сдержала дебильной улыбки и пропустила часть объяснения, где описывался алгоритм формирования совокупного годового объема закупок в их учреждении. Пришлось переспрашивать и дополнять конспект, который уже занимал половину тетради в 12 листов.

В 16:45 дверь кабинета распахнулась и на пороге возник Марк с огромным букетом бело-розовых гербер в одной руке и большим пакетом шуршащих коробочек – в другой.

– Всем оставаться на своих местах, работает освободительный отряд "Долой крепостное право". Я тут прознал, что вы насильно удерживаете в плену небезразличную мне девушку, и готов выступить в роли парламентёра. С кем вести переговоры?

Эля покатилась со смеху. Прочие дамы зависли в немом изумлении. Марк сиял, как чёртова новогодняя ёлка. Белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и расстёгнутым на три пуговицы воротом, а также классические черные брюки давали плюс сто очков к его внешности. Озорная мальчишеская улыбка и лучики морщинок вокруг глаз служили тем самым контрольным выстрелом, от которого вдребезги разлетаются девичьи сердца.

– Видимо, вам со мной придётся дискутировать, – благосклонно отозвалась Инна Витальевна.

– Я пришёл подкупать, или выкупать, как вам больше нравится. Это вам, – он выставил на стол пакет с пластиковыми контейнерами, в которых угадывался огромный набор роллов из известной сети. – А это тебе.

Марк протянул Эле увесистый букет и подмигнул Инне Витальевне.

– До завтра нас не ищите, – бросил он на ходу, утаскивая Элю за руку. – Хорошего вечера, дамы.

***

Этот вечер затесался в редкую череду майских дней, когда солнце особенно щедро освещало улицы Иркутска. Марк снова баловал её непозволительной для простой учительницы роскошью – повёз ужинать в легендарный ресторан «Европа». Словно портал в прошлое, это величественное здание встречало гостей в самом сердце города, храня в своих стенах дух старинной европейской усадьбы.

Переступая порог, вы словно погружались в иной мир. Высокие потолки, украшенные искусной лепниной, хрустальные люстры, бросающие причудливые блики, антикварная мебель, хранящая вековые тайны – всё это опутывало паутиной благородной старины. Мягкий свет, льющийся сквозь витражные окна, и тихая музыка, словно вытканная из тончайших нитей, наполняли пространство особой магией.

Пока готовился их заказ, Эля решила вернуться ко вчерашнему разговору:

– Что случилось с тобой два года назад?

Марк сделал глоток воды из бокала.

– Несчастный случай. После него мне пришлось восстанавливаться с нуля: заново учиться говорить, ходить, есть.

– Что произошло?

– Авария. Выехал утром, как обычно – проверил мотоцикл, надел экипировку. Думал, обычный маршрут на работу, ничего особенного. Ехал по знакомой дороге, скорость держал в пределах разумного. И вот на повороте увидел, как из-за угла вылетает легковушка. Даже понять ничего не успел – только услышал визг тормозов и почувствовал сильный удар. Помню, как летел через капот, как ударился обо что-то твёрдое. А потом темнота. Очнулся уже в больнице, весь в бинтах, с переломом ноги, проломленным черепом и множественными ушибами. Врачи говорили, повезло – мог и не выжить. Экипировка и шлем спасли.

Эля в ужасе смотрела на Марка, силясь вообразить последствия.

– В больнице провалялся больше полугода. Реабилитация заняла несколько месяцев, затем пошли косметические операции. Голову мне раскроили знатно, тот ещё Франкенштейн получился. Вот и пришлось ложиться под нож дважды. Вначале на мне опробовали Z-пластику для улучшения эстетики рубца, а когда помогло слабо, провели кожную лоскутную операцию. Как мне объяснил врач, взяли кожу на затылке и пришили сюда, – он обвел пальцем область над правым ухом почти до самой макушки и закончил под мочкой. – Невеселая история для ужина, правда, Барбариска?

– Если честно, я даже не знаю, что сказать.

Пока Марк рассказывал, принесли еду, но Эля этого даже не заметила.

– Ничего говорить и не нужно, давай просто поедим и погуляем, пока погода располагает.

– А что стало с водителем легковушки? – спросила она, приступая к салату.

– Штраф выписали и прав лишили, насколько знаю, хотя специально я не интересовался. Сменим тему, если ты не против? А то я себя каким-то жалким чувствую.

– Вот уж кто меньше всего похож на жалкого, так это ты, – ответила Эля нарочито бодрым тоном и лучезарно улыбнулась. – Ты – единственный ребенок в семье?

– Да, родители погибли, когда я ещё под стол пешком ходил. Меня бабушка вырастила и воспитала. Пять лет назад не стало и её.

– А где ты учился? Иркутск – твой родной город?

– Ну-у, зачастила, любопытная Варвара. Вначале мне про свою семью расскажи.

– У меня трое братьев, старший сейчас в Москве. Ему 35, он довольно успешный адвокат. Двое младших ещё школьники, они погодки. Артём нынче заканчивает одиннадцатый класс, а Антон – десятый. Здоровенные оба такие, кровь с молоком. В отца своего пошли, они, папки то есть, у нас разные. Мама после смерти папы – он у меня оперативником был, капитан полиции, погиб ещё в 90-х при выполнении служебного долга, я тогда крохой была, почти совсем его не помню, – так вот, мама лет десять повдовствовала и замуж снова вышла за простого работягу. Ничего такой мужик, тихий, спокойный, рукастый, хорошая опора ей в старости будет. А нам со старшим на двоих от папки-героя квартира досталась. Влад, так зовут брата, когда в Москву переезжал, двушку на моё имя переписал. Кстати, – её вдруг осенило, – а как ты узнал, где я работаю?

Марк прожевал кусок медальона из трески и выдавил смешок:

– Тоже мне секрет Полишинеля. Во всём городе только одна вальдорфская школа.

– И правда.

Они допоздна засиделись в ресторане. Марк рассказал, что родом он из Новосибирска, окончил политехнический университет по специальности "Самолёто– и вертолетостроение", по распределению попал на иркутский авиационный завод, дослужился до должности старшего инженера-программиста, а потом случилась авария, длительная потеря нетрудоспособности, большие финансовые растраты на пластические операции. Пришлось спешно перестраиваться, искать удалённую работу.

– Так я и очутился в фирме "Трейд», – Марк продолжил свой обстоятельный рассказ на улице. – Свёл близкое знакомство с генеральным директором Геной Самойленко. Он и надоумил меня связаться с биржевым рынком, подбросил мне статью о том, как обычный человек заработал миллион на фондовом рынке. Цифры, графики, перспективы – всё это заворожило меня. Но когда я попытался разобраться в существующих приложениях для инвестиций, понял – они либо слишком сложные, либо слишком примитивные. Имея за плечами более чем десятилетний опыт программирования, я решил создать собственное приложение, которое будет простым, как калькулятор, но умным, как финансовый консультант. Оно должно было помогать новичкам делать первые шаги в инвестициях, но при этом давать продвинутым пользователям все необходимые инструменты.

Первые месяцы ушли на изучение рынка, анализ конкурентов и создание прототипа. Началось всё с базового функционала: просмотр котировок, построение графиков, простой анализ. Тут уже подключился Гена с парой друзей-энтузиастов. Мы быстро поняли, что примитивным набором инструментов здесь не обойтись. Добавили систему рекомендаций, образовательный модуль, аналитику портфеля.

Бета-тестирование показало – мы на правильном пути. Молодые люди, которые раньше боялись инвестировать, начали активно пользоваться нашим приложением. Особенно их зацепила функция "виртуального портфеля» – можно было потренироваться в инвестировании без риска потерять реальные деньги. Ты ещё не устала меня слушать?

Они снова прогуливались вдоль набережной, и золотистые лучи заходящего солнца искрами рассыпались по воде. Дул свежий ветерок, в воздухе парил сладковатый запах зацветающих яблонь, но Эля ничего этого не замечала. Её поглотила история Марка. Его сила воли, проявленная в борьбе с недугом, его упорство в достижении целей, его умение перебарывать обстоятельства, его ум. Последнее приводило в дикий восторг. Как можно быть таким совершенным?

– Нет, я не устала, – она уцепилась обеими руками за сгиб его локтя и в порыве чувств прижалась щекой к широкому плечу. – Тебя и твой голос можно слушать часами. Я бы порекомендовала тебе записывать аудиокниги, спрос будет бешеный.

– Ты и половины возможностей моего голоса не знаешь, – с неким вызовом пророкотал Марк, склоняясь к её уху и задевая губами мочку.

– Я догадываюсь, – она поежилась от вереницы мурашек, вздыбивших волоски вдоль позвоночника. – Особенно когда вспоминаю твою вчерашнюю попытку поспорить на моё удовольствие.

– Предложение всё ещё в силе, – он озорно подмигнул.

– Это соблазн, а не предложение.

– Соблазнительное предложение, Свёколка.

– Предложение о соблазнении, Бельчонок, – она игриво пихнула Марка кулаком в бок. – Завязывай с любострастием, я хочу дослушать эпопею с разработкой приложения.

Марк демонстративно возвёл глаза к темнеющему небу и продолжил вещать:

– Постепенно мы добавляли новые возможности: автоматическое копирование стратегий успешных инвесторов, персонализированные рекомендации, интеграцию с банками. Приложение начало расти органически – довольные пользователи рекомендовали его друзьям.

На деле, конечно, не всё так гладко получалось. Сложностей хватало. Регуляторы требовали всё новых и новых подтверждений безопасности. Рыночная волатильность заставляла постоянно дорабатывать алгоритмы. Но каждый новый вызов только укреплял команду.

Сегодня наше приложение помогает тысячам людей управлять своими инвестициями.