Текст книги "Звезда Теночтитлана (СИ)"

Автор книги: Анна Чайка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

В конце концов, я решила выждать еще неделю и вернуться в Теночтитлан. О чем и сообщила Тоноаку с Зияньей. Естественно они стали уговаривать меня остаться еще, но я была непреклонна. В итоге, в Теночтитлан были отправлены гонцы, с известием, что я возвращаюсь, чтобы меня встретили на границы земель.

Но ответа не пришло.

Хотя ответ из Теночтитлана в Тотиман шел дня три-четыре. Государственная почта Анауака была организована таким образом, что на определенном расстояние друг от друга находились посты гонцов. Гонец должен был на максимальной скорости добежать до соседнего поста и передать послание. Здесь его подхватывал следующий и так по цепочке до пункта назначения. В итоге указы и письма императора доходили до самых дальних рубежей самое большее за полторы недели. Что уж говорить о Тотимане, что находился в неделе обычного пути!

Но даже к концу недели ответа не было!

Я не находила себе места. Мечась, словно зверь в клетке. Подозревая самое ужасное.

В конце концов, Тоноак не выдержал, сказав, что даст мне двести воинов, что проводят меня до самого Теночтитлана. Поэтому нечего изводить себя напрасными тревогами.

– Мой внук, очень хороший воин! – сказал старый вождь. – Не принижай его мужество и отвагу.

– Даже самый мужественный не застрахован от удара в спину! – ответила я.

– На все воля богов! – смиренно ответил старик.

Выехать я должна была через два дня.

* * *

тлакатлеккатль** – командир

Глава 27

Мигель Ортего Рейес

На следующий день случилось событие, которое оказало очень большое влияние на мою судьбу.

Утро я по обыкновению проводила с Зияньей. Сегодня она рассказывала о дереве – куачалалатэ, кора которого обладала вяжущим свойством. Но Зиянья знала старинный рецепт, доставшийся ей по наследству, как из коры куачалалатэ сделать зарубцовывающую мазь.

Мы как раз заканчивали приготовление мази на медвежьем жиру, когда к нам в комнату, что жена вождя приспособила под свою «лабораторию», вбежала девчушка Ненетл с известием, что приехал Оллин. Зиянья спокойно сняла котелок с огня, поставила его на деревянную поставку, накрыла крышкой и укутала теплым одеялом:

– Остыть должно тихонько, до завтрашнего вечера! – озвучила она свои действия.

И только после этого позволила себе торопливо ополоснуть руки и вытереть их снятым фартуком.

– Пойдем! – сказала она мне, торопясь поскорее покинуть комнату.

– Кто такой Оллин? – спросила я, когда мы неслись по коридорам дворца в сторону зала приемов.

– Мой племянник. – ответила Зиянья. – Он один из вождей, что ушли к тласкаланцам. – тихо добавила она.

Я знала, что не все племена отоми подчиняются Тоноаку. Некоторые, озлобленные воинственной политикой ацтеков, перешли к тласкаланцам. Тласкала была единственной силой в то время, что могла противостоять империи Анауак. Поэтому прибытие одного из вождей было событием.

В зале приемов тлатоани Тоноак сидел на возвышении, что среди индейцев заменял трон. На нем было надето сразу три накидки, одна на другую, что повышало статус, но, наверное, было не совсем комфортно. На голове Тоноака был надет его самый роскошный головной убор из цветных перьев кетцаля.

Даже встречая меня, Тоноак был одет менее пафосно! Во всяком случае, тогда на нем была лишь одна накидка, да и головной убор тогда был попроще. Домашний вариант, так сказать. Сейчас же Тоноак был при полном параде.

Перед возвышением стоял молодой статный мужчина, преклонивший одно колено. Но по его гордой осанке было видно, что, если он и кланялся, ниже себя он не считал. Хоть и стоял, склонив голову, как и полагалось по этикету.

– Здравствуй, племянник! Что привело тебя в Тотиман? – спросил Тоноак.

– Здравствуй, мой царственный дядя! Солнечны ли твои дни? – вежливо поинтересовался прибывший, подняв взгляд лишь на обувь вождя.

Никогда не понимала этот этикет взглядов! Нет, мне его объясняли, и даже заставляли выучить, но я всегда его нарушала. Не могу я разговаривать с человеком и не смотреть на него!

Здесь же подразумевались долгие церемония.

Минут через пятнадцать обмена ничего незначащими фразами, мужчины, наконец, дошли до сути. Как уже поведала мне Зиянья, Оллин был из тех вождей, что ушли к тласкаланцам. Его воины участвовали в битве с испанцами. Но тласкаланцы стали союзниками теулей. А Оллин этого не захотел.

– Почему же ты не стал союзником сынов Кецалькоатля? – спросил старик.

– Невозможно стать союзником тех, кто относится к тебе как к рабу.

– Неужели все так плохо, племянник?

– Да, дядя! Теули – заносчивы и чванливы! Они совсем не похожи на сыновей Кецалькоатля. Сюда их привела лишь жажда золота и богатств. Ничего другого их не интересует. Даже своего бога они готовы продать за кучку золотого песка!

– Но не ты ли, племянник, не так давно радовался, что наконец-то можно потеснить науа?

– Да дядя, но ацтеки требуют лишь наших сыновей для своих богов, а теули сотрут наш мир. Поэтому я хочу быть рядом с тобой, дядя. А в правдивость моих слов позволь преподнести подарок для богини Сиуакотль*. С этими словами он кивнул своим воинам, что стояли у противоположной стены. Они вышли, низко кланяясь и пятясь задом. Но тут же вернулись снова, ведя на цепи пленника.

Остатки европейской одежды, что лохмотьями весели на худощавом теле, говорили о том, что перед нами испанец. О том же говорил и цвет его кожи, он хоть и был довольно смуглым, но его кожа не имела красноватый оттенок, присущий индейцам. Это скорее был коричневый загар, каким могут похвастаться многие жители юга Европы.

Мужчина был молодым. На вид ему можно было дать лет двадцать – двадцать пять. Навряд ли, больше! Но тяготы последних дней отложили на нем свой отпечаток. Пленник был бос, покрыт ссадинами и кровоподтеками. А еще его лицо покрывала недельная щетина. Непривычно было видеть среди безбородых индейцев, которые тщательно следили за растительностью на лице, бородатого мужчину.

Воины толкнули испанца вперед, и тот по инерции упал прямо перед возвышением, на котором сидел Тоноак. В зале приемов наступила тишина.

– Ты предлагаешь мне отдать его в жертву Сиуакотль, племянник? – в звенящей тишине угрожающе прозвучал голос Тоноака.

– Да, дядя! – в тон ему ответил Оллин.

– Ты задумал направить гнев теулей на наш народ, щенок? – еще раз спросил старый вождь.

– Нет, дядя, в моих мыслях не было подобного! – тут же рухнул навзничь индеец.

– И что мне с ним сейчас делать? – спросил Тоноак, обращаясь скорее к себе, чем к племяннику, так и не посмевшему оторвать голову от пола.

Они так и лежали почти рядом: пленник и пленивший его индеец.

– Если я отдам его в жертву, то навлеку гнев теулей, которые мне этого не простят. Им, скорее всего даже не важен сам соплеменник, сколько возможность обобрать отоми. Если не сейчас, то потом, когда накопят достаточно сил. Если отправлю его обратно, то на отоми падет гнев Монтесумы. Да, племянник, ты никогда не умел думать головой. Боги, почему Вы забрали у меня моих сыновей! – с тоской воскликнул старый вождь, – Дав мне взамен этих тупоголовых коати. И что мне теперь делать?

– Позволь обратиться, тлатоани Тоноак. – почтительно обратилась к нему я. – Ты можешь отправить пленника со мной в Теночтитлан. Так ты избавишься от навязанной проблемы и не оскорбишь своего царственного зятя. – добавила я.

Тоноак на секунду задумался, глядя на меня с прищуром.

– Воистину говорят правду, считая женский ум более гибким! – наконец воскликнул он. – Спасибо, принцесса Китлали, я, пожалуй, воспользуюсь твоим советом. Вот, племянник, у кого тебе надо учиться думать головой. – обратился он уже к Оллину, что сейчас с восторгом в глазах таращился на меня. – Ты пыл-то поумерь, племянник! – со смешком добавил старый вождь. – Китлали – жена моего внука.

Оллин тут же отпустил глаза:

– Простите, принцесса. Моему проступку есть только одно оправдание – Ваша красота! – тут же пустился в неуместную сейчас галантность Оллин.

Я же смерив его уничижительным взглядом, такие слова индейцы не говорят замужним женщинам, обратилась к Тоноаку.

– Я заберу пленника. Его нужно хотя бы накормить.

– Что ж, – немного подумав ответил Тоноак. – Сделаем так, пусть пленник будет подарком Оллина для тебя принцесса. Тебе, как жене принца положены подарки, а пленник, захваченный на войне – раб, судьба которого все-таки в руках победителя. Он может его продать, отдать в дар богам или подарить. Значит, закон мы не нарушим. А дальше его судьба – целиком твое дело. Будем считать, племянник, что твой подарок я не видел! – с нажимом произнес Тоноак.

– Да, дядя! – понуро ответил Оллин.

– Это касается всех! – Тоноак обвел тяжелым взглядом притихший зал. Присутствующие тут же упали ниц. Стоять остались лишь я и Зиянья. Я подошла к пленнику, который понуро сидел на полу и, потрепав его по плечу, произнесла на ломанном английском:

– Hello! Come with me! (Здравствуйте!Идите со мной!)

Испанский я не знала, но надеялась, что пленник поймет мой английский. Хотя и на английском я знала лишь пару дежурных фраз, что чаще всего повторялись на уроках иностранного в школе.

Но пленник, как ни странно, меня понял. Он с такой надеждой посмотрел на меня, что стоящий рядом на коленях Оллин, хмыкнул. Тут один из воинов охраны передал мне цепь от ошейника. Я несколько секунд стояла, не понимая зачем, а когда до меня дошло, попросила снять с испанца ошейник.

– Не советую этого делать, принцесса! – тут же встрял Оллин. – Он бешенный, а иногда и невменяемый. Убежит или наоборот набросится.

– Это теперь моя забота! – ответила я.

– Я предупредил! – кинул мне вдогонку отоми, когда я шла к выходу, позвав пленника еще и жестом.

На слова Оллина я не обернулась.

Во дворце Тоноака мне предоставили целое крыло, где я разместилась вместе со слугами. Дойдя до него, я попросила первого попавшего слугу проводить пленника в баню, а потом нормально одеть.

До вечера я была занята, сегодня был последний день, который мы с принцем Чимальпопоком могли посвятить нечегонеделанию. Поэтому, мы позанимались сначала гимнастикой, чтобы совсем уж не потерять форму. Ведь борьба мне сейчас была противопоказана, а вот небольшие занятия на растяжку – самое то. Потом немного постреляли из лука и отправились в горы, там неподалеку от города было небольшое закрытое озеро. Наверное, раньше это была пещера, но со временем ее свод обвалился. И теперь озеро было, как бы заключено в тюрьму из отвесных скал, и лишь узкий проход, где с трудом проходил один человек, вел к этому чуду в горах. А это было действительно чудо! Вода в озере была кристально чистой, а еще она круглый год была одной и той же температуры. Неожиданно теплой! Об этом мне рассказала Зиянья, когда привела меня сюда на третий день моего пребывания в Тотимане.

С тех пор это стало моим излюбленным местом. Озеро принадлежало царской семье, поэтому шанс застать здесь еще кого-то был минимальный. Обычно мы омывались здесь с Зияньей на обратном пути в город. А иногда, как сегодня, я ходила сюда с Чимом.

У нас с ним было негласное правило: сначала купается он, а я жду снаружи, а потом наоборот. ОН садился на огромный валун у входа и ждал, пока я выйду.

Обычно мы возвращались к ужину, но сегодня было так неохота уходить отсюда. Не мудрено, что мы задержались. И пропустили ужин. Во дворце нас встретила встревоженная Зиянья, не находящая себе место. Черт! Пришлось извиняться и клятвенно заверять, что с нами все в порядке. Она и сама поняла, что зря волновалась, увидев наши довольные и немного усталые лица.

– Рада, что с вами все в порядке! – облегченно выдохнула Зиянья, отвернувшись, чтобы стереть с лица предательскую слезинку.

Мне стало невыносимо жаль старую женщину, что за это время сумела стать мне если не родной, то очень близкой. Она же относилась ко мне, как к родной дочери, которую потеряла очень рано. И даже иногда путая, называла меня ее именем.

Я обняла ее за такие хрупкие старческие плечи, благо мне позволял рост. И прижала к себе.

– С нами все хорошо, бабушка Зиянья! – ответила я.

– Спасибо! – тихо прошептала старушка, а потом, словно опомнившись, отстранилась.

– Ой, чего это я! Вы же голодные! – вскинулась она.

– Пусть нам лучше в мои покои ужин принесут. – попросила я.

– Конечно, конечно! Сейчас распоряжусь! Отдыхайте! – и поспешила в сторону кухни.Хотя могла просто отправить служанку, чтопоторопиласьвслед за шустрой старушкой.

Мы же отправились к себе. Покои маленького принца были в том же крыле, недалеко от моих. Но я позвала Чима к себе, прекрасно зная, что ужин принесут именно сюда.

Мы не успели дойти до моих покоев, когда нас догнали слуги с аппетитно пахнущими блюдами. Вскоре был заставлен совсем не маленький стол.

– Да! Бабушка Зиянья явно боялась, что мы останемся голодными! – посмотрела я на Чима. И мы синхронно рассмеялись.

– А где, мой пленник? – спросила я у слуги, что выполнял в моем крыле обязанности дворецкого.

– Он в одной из комнат для слуг! – низко поклонившись, ответили мне. – Не беспокойтесь, принцесса, он не сбежит! – тут же добавил мужчина, неправильно интерпретировав мой интерес к пленнику. – Его комнату охраняют двое воинов.

– А его кормили? – спросила я.

– Нет, принцесса! – еще раз поклонившись, ответил слуга. – Вы не давали такого распоряжения!

И что? Теперь человека нужно было голодом морить?

– Приведите его ко мне! – дала я распоряжение.

Срывать злость на этом человеке было бессмысленно, я действительно не приказывала. А местные не сделают и шагу, без приказа господина. Видно, чтобы не быть лишний раз наказанным. Ведь по закону Анауака, провинившегося раба могли продать, а вот уже после трех продаж – отправить в храм, в качестве дара богам. Но обычно третий раз покупал раба именно храм, для регулярных ритуалов не всегда хватало «подаренных» жертв. Особенно сейчас, когда по приказу Монтесумы, жрецы трудились стахановскими темпами!

Слугу, как ветром сдуло!

Не успели мы с Чимом усесться за стол, как двое воинов отоми привели пленника.

Что ж его и, правда, отмыли, побрили и одели. В отличие от ацтеков мужчины отоми носили брюки из тонкой выделанной кожи, а не набедренные повязки. Вот в таких брюках и стоял сейчас испанец, нечитаемым взглядом глядя на меня.

Воины, что привели пленника, синхронно положили руки ему на плечи, заставляя его встать на колени.

– Можете идти! – кивнула я воинам.

Когда воины вышли, я подошла к испанцу и протянула ему руку ладонью вверх. Но пленник не спешил мне дать свою руку, чтобы я смогла его поднять с колен. Он непонимающим взглядом смотрел на меня.

– Вот черт! Руку дай! – сказала я по-русски. – Блин и как это будет по-английски. Дура ты, Арина, в школе учиться лучше нужно было!

– Не надо по-а́нглийски – вполне по-русски, но со странным акцентом сказал испанец. – Я понимаю Ваш язык, донна Арина.

– Откуда! – если сказать, что я удивилась, не сказать ничего. Я была в шоке!

– Мой отец – Херардо Ортего Рейес был младшим сыном в большой семье обедневшего идальго. Чтобы прокормиться он поступил в услужение сначала к венецианскому дожу. Он охранял торговые караваны. Потом попал в Ганзу к геру Фёрстнеру. Гер Ферстнер торговал с Новгородом, так отец попал в этот город, где прожил без малого двадцать лет, в качестве правой руки своего господина. Там же родился и я, после того как отец женился на дочери своего коллеги – Шарлотте Хайнце, моей матери.

Но под старость лет, решил уехать на родину в Испанию. Да и неспокойно стало на Руси. А отец сумел сколотить немалый капитал, так что в Испании стал уважаемым и обеспеченным идальго. Свое состояние он завещал брату Эдуардо, но и о нас с Даниэлем позаботился. Я выучился на врача, а Даниэль получил военное образование.

– А как зовут Вас?

– О, прошу прощение донна Арина! Мигель Ортего Рейес к вашим услугам, донна! – при этом испанец встал на одно колено, хотя до этого стоял на двух.

– Что ж дон Мигель, прошу к нашему столу! – пригласила я испанца, заметив, как округляются глаза, сидящего за столом, Чима.

Глава 28

Возвращение в Теночтитлан

В Теночтитлан мы отправились на следующий день. Тоноак выделил мне в охрану двести воинов отоми. Слава Богу, что ни Ухкуи, ни Оллина среди них не было. Кроме воинов нас с принцем сопровождало еще около ста носильщиков. Поэтому я чувствовала себя во главе небольшой армии. Причем подчинялись воины отоми, во главе с тлакатлеккатлем Золином только мне. Кроме того, обратно они могли вернуться только после того, как передадут меня в руки мужа.

На мое возмущение, что достаточно проводить и до Теночтитлана, Тоноак ответил, выразительно посмотрев на мой живот:

– Китлали, времена сейчас не спокойные! – а потом перевел взгляд на белеющую вдалеке вершину Хака, – Старое время было чудесным. Старики сидели под солнцем у порога своего дома и играли с детьми до тех пор, пока солнце не погружало их в дрему. Старики играли с детьми каждый день. А в какой-то момент они просто не просыпались. Я тоже хочу уйти к богам, играя с детьми.

– Береги себя, Китлали. Я счастлива, что моему внуку достался такой цветок! – обняла меня Зиянья. – Да прибудет с тобой дух великой Сиуакотль!

– Спасибо Вам за все! – обняла я на прощанье старую женщину, глядя на Тоноака, глаза которого сейчас подозрительно блестели.

Мы же с Зияньей слез не прятали.

– Обещай мне, Китлали, что если в Теночтитлане будет опасно, то ты вернешься в Тотиман.

– Хорошо! – ответила я, не задумываясь.

Но оглянувшись на розовый от восходящего солнца город в последний раз, перед входом в ущелье, у меня было стойкое убеждение, что вижу я его в последний раз.

К счастью, любопытный Чим очень быстро отвлек меня от грустных мыслей.

Дорога обратно казалась мне намного увлекательнее, ведь я возвращалась к моему Уанитлю. И пусть последние дней десять от него не было весточки, пусть была эта непонятная ситуация с сопровождением. Ничего не могло испортить моего приподнятого настроения. Я не давала червячку сомнений поселиться в моей душе.

Все будет хорошо! Все просто обязано быть хорошо!

К тому же, дорогу мне скрашивал не только Чим, но и Мигель Рейес, который оказался очень интересным попутчиком. Большую часть времени, мы занимались тем, что учили языки. Он, по моей просьбе, учил меня испанскому, а его языку ацтеков – науа. А еще устраивали научные диспуты на медицинские темы. Я расспрашивала его о методах лечения различных заболеваний, и Рейес охотно мне о них рассказывал. От некоторых методов у меня просто волосы на голове шевелились. Я, конечно, понимала, что Мигель – средневековый врач, но все же мне казалось, что медицина в шестнадцатом веке должна быть более продвинутой, чем в двенадцатом. А оказалось, что молитва, кровопускание и ампутация – единственная альтернатива болезни.

На этот раз мы редко останавливались в городах, предпочитая ночевки на природе. Ацтеки с подозрением смотрели на маленькую армию отоми, что сопровождала меня. Поэтому мы старались не задерживаться в городах и поселках. Да и вообще старались не задерживаться, поэтому в Теночтитлан прибыли в рекордно короткие сроки – к исходу шестого дня.

Вот только встречать нас так никто и не спешил. Мой отряд даже попытались задержать на дамбе к городу. И лишь узнав меня, пропустили в Теночтитлан.

Хорошо хоть домашние слуги, предупрежденные гонцом, подготовились к встрече такого количества сопровождающих. Но они не знали, где принц Уанитль. По словам слуг, принц не появлялся дома уже дней десять. Отправлять кого-либо во дворец среди ночи я не стала. Проследив, чтобы все поужинали и расположились, поплелась в свою одинокую спальню.

Но промучилась без сна полночи, рисуя с каждым разом все более страшные сценарии, что могло случиться с Уанитлем. В итоге, уже под утро, решив самой отправиться во дворец, чтобы узнать, где мой супруг, все же смогла заснуть.

Несмотря на то, что не спала полночи, проснулась я ни свет ни заря. С твердым намерением отправиться во дворец. Быстро приведя себя в порядок и позавтракав, приказала приготовить паланкин.

Во дворе меня ждал тлакатлеккатль Золин с двадцатью воинами отоми. Но мой вопрос, зачем мне такая охрана в столице, командир ответил:

– Тлатоани Тоноак приказал охранять Вас до прибытия принца Уанитля. Но даже без этого приказа, мы бы не оставили Вас, царственная Китлали. Вы наша принцесса и носите под сердцем нашего будущего правителя.

– Я рада, тлакатлеккатль Золин, что меня охраняют такие преданные воины. – приложив руку к груди, ответила я.

Мои слова понравились воинам, и двор огласил воинский клич народа отоми.

Но поход во дворец ничего не дал.

Во дворце Монтесумы был хаос. Сам император не принимал, придворные были предоставлены сами себе, большинство вообще разъехались. Разбежалась даже добрая половина слуг. Так в покоях принца Чимальпопока мы нашли лишь старую служанку, которая со слезами на глазах, рассказала, что слуги принца разбежались. И прислуживать принцу некому. Из всех новостей лишь паника, что испанцы идут к Теночтитлану.

А ведь они еще не дошли!

И эту панику разделял сам император!

Он был так нерешителен, задабривая испанцев богатыми дарами с просьбой не идти в Теночтитлан. Но чем больше он дарил, тем больше разжигал в испанцах жажду золота. Приказывая же подвластным вождям с оружием в руках сопротивляться испанцам, он первым же от них отрекался в случае неудачи. Кортес же наоборот, где обещаниями, где лестью, а где и силой перетягивал индейские племена на свою сторону.

Но где находится принц Уанитль, не знал никто! Просьба об аудиенции императора была отклонена. Спросить, что делать с Чимом тоже было не у кого. Поэтому, недолго думая, отправила Чима к себе домой. Там хотя бы охрана из преданных воинов.

Сама же решила отправиться к Течуишпо. Может она знает, где Уанитль?

Течуишпо встретила меня как радушная хозяйка. Правда, скосив глаза на воинов отоми. Но распорядилась накормить и их.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Хорошо! Но это я должна тебя спросить? – улыбнулась я ей.

В отличие от моего, животик Течуишпо ясно давал понять, что принцесса носит под сердцем дитя. По моим данным, родить она должна была в последних числах ноября. Мне же предстояло ходить еще до марта.

– У нас все хорошо! – при этих словах Течуишпо с любовью провела по своему животику. – Мы кушаем и спим. Много кушаем и много спим! – рассмеялась она.

Я всегда удивлялась, как будущее материнство меняет женщину. Оно словно озаряет ее изнутри, делая черты и всю фигуру мягче и нежнее. Даже движения женщины становятся более плавными и пластичными.

И сейчас, глядя на принцессу, я ощущала это все в полной мере.

– Течуишпо, ты не знаешь, где Уанитль? – задала я мучавший меня вопрос.

– Знаю! – улыбнулась она.

И у меня аж от сердца отлегло!

– Они вместе с моим супругом отправились «прощупать теулей», так мне сказал Куаутемок. Так что ты не переживай, в течение месяца вернуться, если их ничто не задержит!

– Ну, почему так долго? – не выдержала я.

– Китлали, привыкай! Уанитль – принц, он часто будет отсутствовать. Вот Куаутемок иногда по пять–шесть месяцев не бывает дома, я уже привыкла. Надеюсь, он успеет к рождению нашего первенца! – все же добавила она.

– Спасибо, Течуишпо! Ты меня успокоила, а то я уже не знала, что и думать! Во дворце вообще никто ничего не знает. Я там даже Чимальпопока оставить не смогла. Его слуги просто разбежались, представляешь!

– Может, Вы переедете к нам? – спросила она.

– Спасибо, Течуишпо, но нет! – рассмеялась я. – Мой дом сегодня самый защищенный в Теночтитлане. Тоноак дал мне в охрану двести воинов отоми и у них приказ передать меня в руки только супругу. Я даже не знаю, где мне их всех расположить!

– Так отправь половину обратно! – посоветовала Течуишпо.

Вот только в сложившейся ситуации, мне этого совсем не хотелось.

Поговорив еще немного, о нашем о девичьем, отправилась домой.

Дома же позвав к себе главного управляющего, стала расспрашивать, как расположили мое сопровождение.

Управляющий отчитался, а в конце добавил:

– Принцесса, позвольте мне посоветовать?

– Говори, Точтли!

– Соседний дом – указал он вправо. – выставлен на торги. Если вы посчитаете нужным, то можно договориться о его покупке. Ведь, как я понял, воины отоми задержаться надолго.

– Ты правильно понял, Точтли, до приезда моего царственного супруга.

– Это очень хорошо, в Теночтитлане сейчас не спокойно! – поклонился управляющий.

– Сколько просят за дом?

– Не очень дорого, цены на дома в столице упали втрое, против прошлогодних.

– Хорошо, сегодня же приведи ко мне продавца.

– Принцесса, а обед подавать?

– А воины обедали? Хватает ли продуктов?

– Нет, мы ждали Вас. За продуктами я уже отправил, все нужное на месяц будет закуплено, кроме мяса и рыбы. Для них лучше заказать ежедневную доставку.

– Ты просто сокровище, Точтли! – улыбнулась я. – Что бы я без тебя делала?

– Ну, что Вы, принцесса! – засмущался пожилой мужчина. Но я то видела, как понравились ему мои слова. – Я горд служить семье принца! – стукнув себя в грудь кулаком, Точтли распластался на полу.

– Точтли, скажи, а у нас слуги не сбежали, а то во дворце полный раздрай?

– Нет, что Вы, принцесса, никто не ушел. – тут же поднимаясь, ответил он. – А теперь и не уйдут!

– Это очень хорошо! А что касается обеда, то позови за мой стол маленького принца, тлакатлеккатля Золина и его десятников, а остальных накормите, как вчера.

– Слушаюсь, принцесса!

– А где расположили теуля Мигеля?

– Вместе с остальными слугами. – ответил Точтли. – Но я проследил, чтобы он искупался, поменял одежду и был накормлен. Только у нас не было брюк, но тут помог один из воинов.

– Пригласи ко мне швей после обеда, нужно будет их озадачить.

– Слушаюсь, принцесса!

– Можешь быть свободен, Точтли. – отпустила его я. И управляющий покинул комнату, пятясь задом, чтобы не обидеть меня, показав свою спину.

За обедом пришлось рассказать о том, что Уанитль, скорее всего задержится. Золин и остальные воины приняли эти новости со спокойствием сфинксов. Гораздо больше эмоций вызвала возможная покупка соседнего дома.

Сделка по покупке дома состоялась в рекордные сроки. Буквально за пятнадцать минут. Причем получилось скинуть треть от заявленной продавцом суммы.

Соседний дом оказался по размерам таким же, как и наш. А вот приусадебный участок возле него был в два раза больше. Что очень понравилось воинам. Золин сразу взял разрешение, сделать на заднем дворе тренировочный полигон.

Половину слуг я отправила туда. Весь первый этаж дома был отдан под хозяйственные нужды, и довольно большую столовую, а вот второй этаж стал чем-то вроде общей казармы. В общем, мои воины были довольны. За рекордные сроки был демонтировал каменный забор между домами. Еще бы, столько рабочих рук! А вот с тренировочным полигоном, я Золину помогла. Вспомнив полосу препятствий из фильмов. Командир отоми был в восторге и с таким предвкушением смотрел на своих бойцов, что, уверена, они его стали побаиваться. Только заняться полигоном, решено было завтра.

Так же продуктивно прошла встреча со швеями, которым я заказала приличный гардероб для Мигеля и кое-что для себя. Но рубашку и брюки для испанца сшить должны были уже к утру.

Так как отоми ужинали у себя, со мной ужин разделили лишь Чим и Мигель, которого я тут же расспросила, всем ли он доволен.

– Спасибо, донна Арина, у меня все есть. Я только хотел узнать, когда Вы меня отпустите? – с тревогой спросил испанец.

– Дон Мигель, Вы хотите в одиночку отправиться по враждебной стране навстречу отряду Кортеса? – поинтересовалась я, смочив кусочек мяса в остром соусе.

– А что мне еще остается⁉ – воскликнул Мигель.

– Спокойно дождаться их в Теночтитлане! – ответила я, после того как разжевала и проглотила кусочек. – Уверяю Вас, ваши друзья будут здесь уже в начале ноября.

– Вы в этом так уверены, донна? – удивился испанец.

– Да! Монтесума шлет им такие подарки, что заставляет испанцев желать попасть в Теночтитлан как можно скорее! Так что месяца через два, по моим подсчетам, испанцы будут в городе. А пока приглашаю Вас насладиться моим гостеприимством! А завтра мы с Вами отправимся в мою лечебницу. Надеюсь, Вы не откажитесь, помочь мне в лечении больных.

– Это было бы очень интересно! – глаза испанца заискрились любопытством.

– Только, давайте сразу обозначим, для всех сейчас Вы – мой слуга. Это для Вашей же безопасности. Надеюсь, Вы это понимаете? А в лечебнице Вы выполняете только мои распоряжения, или распоряжения моей подруги Коаксок. Боюсь, что большинство ваших методов не совсем приемлемы!

– Мне бы было интересно поучиться! – просто ответил Мигель Рейес.

Чим же переводил распахнутые шоколадные глаза с меня на испанца и обратно. А потом выдал:

– А можно я с вами?

– Нет, Чим! Ты тренируешься с отоми, с тлакатлеккатлем я уже договорилась.

– Правда? – не поверил мне парнишка, отоми редко делились военными хитростями с другими племенам.

– Правда! – улыбнулась я, потрепав мальчишку по отросшим вихрам. Нужно пригласить цирюльника.

С тех пор так и повелось. Весь день я с Коаксок, обрадованной моим приездом, и Мигелем проводила в больнице. Для испанца в нашей лечебнице все было в новинку, многие болезни, которые в Европе считались неизлечимыми, успешно купировались фитотерапией. К нам часто доставляли раненых воинов, и в большинстве случаев Мигель советовал просто ампутировать, я же только улыбалась:

– Отрезать мы всегда успеем!

И лечила. Вправляя кости, зашивая шелковыми нитями, вымоченными в щелоке для обеззараживания. Пристально следя за тем, чтобы в ране была идеальная чистота. Нет, я не была всесильна, и во многих аспектах казалась себе слепым котенком. Но на фоне местной медицины, я творила чудеса. А еще, мы выращивали плесень, ведь антибиотиков в те времена не было, вот этой плесенью и обрабатывали рану, перед тем как забинтовать. И по нашим наблюдениям, еще ни разу рана, обработанная плесенью не загноилась. Зато так же хорошо плесенью лечились всевозможные язвы и нарывы. Я, конечно, понимала, что дело в пенициллине, который откроют лишь в сороковые годы двадцатого века, но пользовалась вовсю.

Так прошла еще неделя. Наступила осень и на чинампах* дозревал второй урожай. К этому времени вернулся караван Амокстли. Сам купец был очень доволен своим походом.

– Принцесса Китлали! – поклонился мне купец, передавая грамоту. – Теперь вам принадлежит поселение и большой участок земли, что может прокормить около четырехсот человек на территории племени Валапаи.

– Я очень рада, Амокстли! А как Ваши торговые дела?

– О! – радостно воскликнул торговец. – Ваша идея с поселением была очень удачной. Я еще никогда не получал так много пушнины! Надеюсь побыстрее продать, и снова собрать караван. Теперь я знаю, что выходить из Теночтитлана нужно пораньше!