Текст книги "Звезда Теночтитлана (СИ)"

Автор книги: Анна Чайка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Annotation

Вы знаете об империи таинственных ацтеков, о той что господствовала в Северной Америке задолго до прихода конкистадоров? Только то, что их боги жестоки и требуют регулярных человеческих жертвоприношений? Вот и я, обычная девушка из России – Арина Воронцова, знала примерно столько же, когда насмешница судьба забросила меня в эту совсем не дикую страну. Я сумела стать ацтекской принцессой.

... И потерять все, как и миллионы ацтеков. Но я сумею добиться от судьбы и счастья и, конечно же, любви. Чего бы мне это не стоило.

Звезда Теночтитлана

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Звезда Теночтитлана

Глава 1

Наши дни

– Ариш, за тобой Денис пришел! – крикнула мне мама. – Я на работу, будешь уходить, не забудь закрыть.

Ну, вот зачем напоминать, а? Подумаешь, один раз забыла закрыть дверь! Так у нас и красть то нечего!

Я отложила книгу по истории доколумбовой Америки. Люблю читать историю. Вообще историю люблю. Мечтаю на будущий год на истфак нашего педа поступать, если, конечно баллы на бюджет наберу. Платно учиться у нашей семьи возможности нет. Мать итак на двух работах горбатиться. Да еще на дом подработку берет. Она у меня швея. Шьет шторы в ателье у тети Ларисы. А вечерами в магазине, что напротив нашей пятиэтажки полы моет. Мы с Надькой – сестренкой моей, ей, конечно, помогаем. И часто поломоить вместо нее ходим, и шить умеем не хуже швей-мотористок.

Так что, концы с концами сводим, и ходим не в обносках. Если что себя обшить вполне можем. Я вон на выпускной в девятом себе такое платье сбацала, что наша Принцесска – Семенова Ирка, наследница папиных миллионов, аж слюнями захлебнулась.

А Надька у нас вообще мастерица на все руки, такие вышивки вышивает. Ее рушники на свадьбы у тети Ларисы в ателье с руками выдирают. Она и на нашей с мамкой одежде вечно что-нибудь настряпает. Вон у меня туника на подоле и горловине такими розами вышита! От живых не отличить!

– Аринка, давай быстрее, булками шевели, опаздываем! – раздался из прихожки голос Дениса.

Подняв глаза к потолку, гаркнула:

– Сщаз!

В принципе я уже готова была, а книгу читала, потому что его и ждала. А если сам поздно пришел, то чо на меня то кричать?

Взяв с кровати походный рюкзак, кинула последний взгляд в зеркало на дверце шкафа. Шкаф я на свои кровнозаработанные прошлым летом, сама купила. Не дорогой, правда, зато с зеркалом в пол на одной из дверей. Мы в том году с Дениской на двоих за лето пятьдесят штук подняли. Правда, он себе тридцать зажал, а мне лишь двадцать дал. Но я не в обиде! Мне и на шкаф, и на шмотье в школу хватило. А у Дениса отец больной. Его два года назад на заводе краном зажало, как жив только остался? Бабульки у подъезда до сих пор на Бога грешат.

А по мне… Лучше б Бог не издевался! Дядя Миша, отец Дениски, раньше был из категории русских богатырей. Веселый, улыбчивый. Он в одного Дениску поднял. После того как его жена Зинка с гастрольным артистом сбежала. И нашей семье часто помогал, по-соседски. Даже к маме клинья подбивал. Она у меня женщина красивая, видная. Но не срослось.

Так вот, от того дяди Миши лишь половинка осталась. И та на коляске.

Деньги с Денисом мы на чернокопательстве заработали. Места у нас занимательные, кругом магильники скифские. А у государства руки до многих из них еще не дошли. Вот местные братки, что в истории более-менее сведущие и организовывают старательные компании. В одну такую к Старостину Димке, пятикурснику с истфака в прошлом году мы с Дениской и попали. Точнее Ден все пробил, а потом меня за собой утянул. Типа, «чо тебе деньги не нужны?»

Деньги, конечно, нужны. Но еще больше было интересно, на самих раскопках побывать. В официальную экспедицию, кто меня школьницу то возьмет? А тут такое…

Да и с Деном не страшно. Он нас с Надькой, как сестер охраняет. А статью Денис в отца пошел! С ним связываться не хотят. Да и на каратэ он ходит к Аркадию Палычу. Кстати, я тоже туда уже пятый год хожу. Так что, профессионально дать в глаз могу и сама.

В прошлом году нам повезло, мы нетронутый могильник вскрыли. Хорошо бы и в этом году подфартило. Я тогда мамке новую швейную машинку куплю. Я уже себе пообещала. У нее как раз в августе день рождения. Надька ей втихую платье вышивает, а я вот на машинку коплю.

В зеркале отразилась симпатичная я в джинсовых шортах и ввышитой хлопковой тунике. А что, вполне себе, не уродина. Мамина порода. Русая коса до попы, сине-зеленые глаза. Курносый нос. Хорошо хоть веснушек как у Надьки у меня не было!

На шее простые стеклянные бусы, под цвет вышивки – голубые. А на руках браслеты и фенички из бисера. Чем не красавица!

Денис ждал в прихожей.

– Долго, опаздываем! – еще раз напомнил этот сноб.

– Так, пришел бы раньше! – я за словом в карман никогда не лезла.

– Не мог. – просто ответил Денис. – Витьке объяснял, что да как. Он время от времени заходить будет, пока мы на раскопках.

Витька наш сосед из одиннадцатой. Очень педантичный му…жчина.

Пока я застегивала сандалии, Денис подхватил и мой рюкзак тоже. Захлопнув дверь, вышли в подъезд.

– Староста должен у остановки тормознут.

Ну, остановка, так остановка!

Нам пришлось еще минут десять париться, пока Старостин соизволил подъехать на своем внедорожнике. Не хаммер, конечно, но для нашей действительности и поддержанный УАЗ-патриот тоже хорошая машинка.

Оглядев нас. И бросив украдкой взгляд на мои голые ноги, Димка предложил садиться. Я сразу забурилась на заднее сиденье. А Денис сгрузив наши рюкзаки в багажник, сел вперед.

Позади уже сидели Танька – девушка Старосты и долговязый Генка. Оба из прошлогодней компании. Мы с Танькой в прошлом году хорошо поладили. Она тогда кашеварила и втихаря вздыхала по Старостину. Вот видно довздыхалась! Или докашеварилась!

– Привет, красотка! – протянул загребущие руки ко мне Генка. – Я смотрю, ты все хорошеешь, малявка.

– Слыш, Длинный, руки при себе держи. А то укорочу! – предупредил с переднего сиденья Ден. и Гена сразу поубавил пыл.

– Как дела? – спросила Таня.

– Замечательно! – улыбнулась я ей. – Ты как?

– Тоже ничего! Знаешь, мы такое место нарыли, там точно что-то должно быть! – поделилась планами Танька.

– Хорошо бы! – мечтательно добавила я. – А кто еще будет?

– Да все те же! – отмахнулась она. – Только вместо Темыча его брат.

– А ну это понятно!

Темыч отдавал долг Родине. Ему еще до осени служить.

Так переговариваясь ни о чем, выбрались за город. А потом еще два часа по уходящей вдаль степи. Где-то попадались невысокие курганы, где-то редкий лесок.

Меня в итоге уморило, и проснулась я лишь от тычка Таньки.

– Все спящая красавица, приехали! – прямо в ухо гаркнула эта зараза.

– Ты что, орешь! Оглохнуть же можно! – потрясла я пальцем в ухе.

– Зато, сразу вскочила! – заржала Танька.

Оглянулась на наш палаточный лагерь. Вторая машина приехала видать значительно раньше. Вон уже и палатки поставили, и котелок на огне булькает.

– Какие люди! – к нам навстречу шел Мурат. – Арина Родионовна собственной персоной!

Ненавижу сочетание своего имени и отчества. Вот по отдельности еще куда ни шло!

– Хотел сказать без охраны. Ан, нет, охрана присутствует. – протянул он руку вышедшему из-за машины Денису.

– Смотри, у меня Мурка! – предостерег его Денис.

– Все, все! – шутливо поднял руки Мурат. – Я пас!

Пока разложились, пока поужинали, пока палатки поставили. День стал клониться к вечеру.

– Сегодня отдыхаем, а завтра с первыми лучами пойдем, приценимся! – поделился планами Староста.

– Значит сегодня танцы! – выдал Мурат. – Серый, сбацай что-нибудь душевное.

Сережка Белоногов достал гитару.

И понеслось.

Стало холодать, но идти в палатку, чтобы переодеться, было откровеннолень. Тем более Танька, сев рядышком, предложила плед.

Так мы и сидели с ней, укрывшись одним пледом.

– Слыш, Арин, айда в кустики? – шепнула она мне на ухо, спустя какое-то время.

– Вы, девочки, только осторожно! – поостерег нас Старостин. – Тут запросто можно провалиться.

– Хорошо, если в могильник. – заржал Длинный. – А чë, копать не придется! Бац и нашли!

– Дурак! – пояснила свое видение ситуации Танька.

До кустиков пришлось идти метров двести. Обдирая при этом ноги об какую-то колючую траву. Сделав свое дело, повернули назад.

– Тань, а у вас с Димкой серьезно? – спросила я.

– Не знаю! – честно ответила она. – Знаешь, я не загадываю. Что будет, то будет.

– А, ну да! – ответила я.

И… провалилась!

– Скотина, Длинный, накаркал! – кряхтя, поднялась я. Отряхиваясь от пыли. Но это было делом не благодарным. Пыль тут еще не скоро осядет.

– Аришка, ты как? – крикнула мне сверху Таня. – Мальчики! – заверещала она сильнее, – Тут Арина провалилась!

Ощупав себя, достала из кармана телефон, и включив фонарик, осмотрелась.

– Вроде, цела! – выдала я, отплевываясь от забирающегося в рот песка.

Как назло, телефон, поосвещав немного, решил сдохнуть именно в эту минуту.

– Черт! Танька, посвяти! – крикнула я ей.

– Не могу, у меня телефон в рюкзаке! – ответила она. – Вон мальчишки бегут! Держись!

– Легко сказать!

В одну ногу что-то упиралось. И пошарив по земле руками, схватила какую-то металлическую штуку.

Пытаясь на ощупь определить, что же это такое, протерла штуковину рукой.

И снова потеряла почву под ногами…

Глава 2

Назад в прошлое

Вокруг меня словно адронный коллайдер взорвался! Столько света! Он уносил меня, заставляя взлететь над землей. Невыносимо ослепительный свет бил по глазам. Зажмурилась. Стало до жути страшно! Особенно когда со всех сторон стало обдувать ветром.

Но когда послышался тревожный и громкий бой барабанов… глаза пришлось открыть

Мамочка, роди меня обратно!

Стало еще страшнее!

Я стояла на вершине пирамиды. Отсюда открывался охренительный вид на раскинувшийся внизу город и окрестности, но мне было не до прелестных пейзажей.

Напротив меня, на другом краю площадки, стояли две деревянные башни высотой метров десять – храм бога войны Уицилопочтли и храм бога воздуха Кецалькоатля. Они были точно такими, какими я ипредставляла их, читая сегодня историю ацтеков. Сквозь открытые настежь двери храмов виднелись чудовищно уродливые, высеченные из камня фигуры обоих богов, а перед ними на низеньких алтарях что-то плавало в больших золотых блюдах. Стены храмов покрывали изнутри омерзительные и страшные изображения. Напротив башен горел на большом алтаре огонь, а перед алтарем возвышался прямоугольный выпуклый сверху блок из черного мрамора высотой с обыкновенный стол для готовки, какие стоят у нас в столовках, а рядом лежал огромный круглый камень с медным кольцом посередине, высеченный в форме круга метров трех в поперечнике.

На камне стоял индеец в набедренной повязке с измазанным желтой краской лицом. Его талия была скована поясом, цепь от которого была продета в медное кольцо в центре алтаря. Ей Богу, это был жертвенный алтарь. Тут к бабушке ходить не надо.

В руках несчастный держал небольшое копье. Типа игрушечного, так как его древко не превышало и полуметра. А вот у воинов, что стояли вокруг алтаря копья были в разы длиннее, метра два, а то и два с половиной. Эти воины были обвешаны украшениями, так, как у нас обвешивают елку на Новый год. По принципу все, что есть. На голове у каждого был головной убор из перьев.

Сначала они просто тыкали несчастного своими копьями. Оставляя на его коже кровоточащие ранки. Он же, не имея возможности ответить своим врагам, с обреченной решимостью старался отбить их копья. Но в какой-то момент разукрашенным воинам это надоело, и один из них проткнул копьем его правую руку. Другие проделали тоже самое с другими конечностями.

Спиной ко мне стояла группа людей в длинных, черных и темно-зеленных балахонах, расшитых таинственными мистическими знаками кроваво-красного цвета. Какая-то странная масса склеивала в отвратительный колтун их черные длинные и прямые космы. Они заунывными голосами тянули песнопение. Типа шаманов, под удары барабана. Но как только несчастная жертва пала под ударами своих врагов, эти уроды стали радостно горланить, всячески выражая свое одобрение.

К несчастной жертве подошел, наверное, главный жрец. Судя по тому, что он был одет в красное одеяние. Огромным ножом, каким пользуется мясник дядя Леша на рынке, разрезал уже бестрепетной жертве грудь и, вынув сердце, протянул его на вытянутой руке, показывая всему народу. Меня замутило.

И тут этот красноодетый, увидел меня. На пару секунд на его размалеванном лице я заметила замешательство и неверие. Затем же с криком:

– Коатликуэ! – онпал ниц.

Тут весь народ, находившийся на верхней площадке пирамиды, повернулся в мою сторону. И с тем же криком:

– Коатликуэ! Коатликуэ! – тоже попадал плашмя на землю. При этом оставляя между мной и главным жрецом широкий проход. По которому к моим ногам катилось сердце, выпавшее из рук жреца. И остановилось… как раз у моих ног.

Все! Свет выключился! Я упала в обморок.

Пришла в себя там же. Приподнялась. Огляделась. Сцена та же. Действие второе. Все лежалиниц. И лишь главный жрец полз по живому проходу. Что-то выкрикивая на ходу и снова падая ниц. Затем поднимая лицо и снова ползя на коленках в мою сторону.

Я потихоньку поднялась, стараясь не смотреть на человеческое сердце возле ног.

Жрец, дополз до меня. Он что-то бубнил себе под нос, время от времени умудряясь в этом сгорбленном положении ударить себя кулаком в грудь. Скорее всего это были молитвы. Потому что оставшийся народ повторял их вместе с ним. Но из всей этой какофонии я смогла вычленить только, постоянно повторяющееся

– Коатликуэ! Бу-бу-бу. Коатликуэ! Бу-бу-бу. – при этом жрец не поднимал взгляда выше моих ступней.А остальные вообще уткнулись лбами в местами пропитанный кровью песок. А я отстранено подумала, откуда песок на такой высоте?

Наконец,жрец видимо решился дотронуться до меня. То есть до моих ног. И тут… его стукнуло разрядом тока. Причем довольно ощутимо. Так как жрец даже затрясся всем телом, беря высокую ноту.Видимо, не характерный для довольно крупного мужчины звук, заставил толпу поднять головы.

И тут из-за туч, что застилали до этого небо, выглянуло солнце. И его лучи осветили на этой пирамиде лишь меня. Прям, как в явлении Христа народу! От солнечных лучей мои светлые волосы, давно уже распустившиеся засветились, заиграли всеми бликами золотого.

И народ на площади, что до этого смотрел на вершину разинув рот, в едином порыве пал ниц. И лишь короткое

– Коатликуэ! – пронеслось по площади.

– Вот это я попала!

Тихонько, бочком, бочком, боясь, что со мной сделают тоже самое, что и с тем несчастным, стала пробираться к спуску с этой верхотуры. Правда, в подсознание закрадывалась мысль, что народу то на площади в разы больше. Но я старалась ее отгонять. Так как желание поскорее убраться отсюда было сильнее. Дойдя до лестницы, ведущей вниз, развернулась. Народ все еще поголовно стоял на коленях, но смотрели они теперь на меня. Помахала им ручкой. Наверное, нервное.А площадь внизувзорвалась в ликовании.

Красноодетый жрец, не знаю каким образом, оказавшийся рядом со мной. Громовым голосом заговорил с толпой:

– Коатликуэ! Бу-бу-бу. Коатликуэ! Бу-бу-бу. – при этом все время, показывая руками в мою сторону. А толпа внизу радовалась и улюлюкала.

Это уже потом, много позже я поняла, что меня приняли за спустившуюся с небес богиню Коатликуэ. Она относилась к пантеону главных богов ацтеков. Была матерью всех богов и создательницей Луны. Покровительницей плодородия, семьи и всего женского.

Сейчас же почувствовав, что мне пока вроде ничего не угрожает, стала спускаться вниз. Лестница не вела вниз сразу по одной стороне. Она огибала пирамиду спиралью, словно большая змея. Подняв вверх голову на одном из поворотов, только подтвердила свою ассоциацию. Сбоку лестница была выполнена в виде змеи, ползущей вверх. За мной на расстоянии в метров двадцать спускались жрецы и воины.

Стоило только спуститься вниз, как весь народ, что находился на площади, вновьулегся лицом в землю. Тем не менее оставляя для меня широкий проход.

Жрецы и воины, что терзали несчастного, вновь догнали меня. Вперед выбежал какой-то мальчишка и с криками:

– Возрадуйтесь люди, к нам явилась Коатликуэ! Светлая богиня благословляет наш Точтепек! Возрадуйтесь люди!

Правда,тогда я совершенно не понимала, что он кричит. Но то, что это обо мне догадаться труда не составляло.

Лишь время спустя я узнала, что оказалась на священной пирамиде – теокалли города Точтепек, что находится южнее столицы Империи – Теночтитлана километров на триста. Управлял городом касик (или вождь по-нашему) – Тлакаелэль, утвержденный указом императора.

А пока так и шли. Мальчишка – глашатай, через пару метров я, ив пару метрах от меня – жрецы, а за ними – оставшиеся жители.

Под ногами была мощенная булыжниками мостовая, по обоим сторонам которойтянулись выбеленные кубики домов с плоской крышей. Все дома были одноэтажные. Редкие прохожие, которые все-таки встречалисьна пути, кланялись в пояс, правой рукой касаясь сначала земли, а потом своего лба. И уже после этого вставали на колени, прямо в пыль мостовой.

Вдругот одного из домов мне на встречу выбежала молодая женщина с орущим младенцем на руках. Она упала на колени и, протягивая мне своего заходящегося криком ребенка, о чем-то начала горячо умолять.

Я ее не понимала, но она буквально впихнула ребенка мне в руки. Пришлось взять. С младенцами мне приходилось возиться только тогда, когда Света Скворцова просила посидеть со своими близнецами. И единственное что я помню, то что после кормления их нужно подержать вертикально.

Вот и этого ребенка машинально поставила вертикально, прижав к своей груди, чтобы головка не наклонилась. Малыш немного успокоился. Перевернув его спинкой к себе, стала поглаживать животик. Ребенок успокоился окончательно. А потом громко рыгнул.

На этом заканчивались мои познания в уходе за детьми!

Но и этого оказалось достаточно! Малыш успокоился и, не прошло и пары минут, как уснул. Я передала малыша матери, она с благоговением взяла его у меня.

– Просто у него колики были. – сказала я ей. Естественно, она меня не поняла.

Но все присутствующие снова упали на колени и уперли лбы в мостовую, с тем же возгласом:

– Коатликуэ! Коатликуэ! Коатликуэ!

Из последнего дома, что был немного больше остальных, и представлял собой несколько белых кубиков, приставленных друг к другу, вышел представительный мужчина. На нем кроме набедренной повязки была еще и накидка, обернутая вокруг тела под левой рукой и завязанная над правым плечом. По краю накидки ввелся простой геометрический узор.

Я вообще заметила, что местный народ одеждой особо не заморачивался. Мужчины ходили в большинстве своем лишь в набедренных повязках. Хитро завязанных таким образом, чтобы один край свисал спереди, почти до колен. Но мальчишки, даже уже довольно большие, щеголяли голым задом. Лишь на некоторых мужчинах из толпы были аналогичные накидки. Ну или жилеты со смешными завязками спереди.

Женщины носили длинные до лодыжек цветастые юбки. А вот сверху зачастую ничего-то и не было. То есть, щеголять топлес тут было в порядке вещей. Лишь на некоторых представительницах прекрасного пола имелись свободные туники без рукавов. И как мне показалось, они были более высокого положения, чем остальные туземки.

Это уже много позже я узнала, что цвет и количество одежды на человеке очень сильно зависели от его социального статуса и очень строго регламентировались. А голубой цвет, которым Надюшка щедро вышила васильки по горловине и подолу моей туники, принадлежал лишь императорской семье.

И мне оказывали такие почести еще и потому, что моя одежда странным образом указывала на мой высокий статус в ацтекском обществе. Единственное что их сбивало с толку, это мои джинсы. Тоже, кстати, императорских цветов!

Так вот этот представитель местной власти. Ну, видно же, что местный крутой. Вон как толпа с почтением на него смотрит. Призывно улыбаясь, этот чел стал приглашать меня к себе в дом. А я что? Я человек простой, не привыкла отказывать, особенно если так настоятельно просят.

В доме нас встретили человек двадцать женщин. Они также прикоснулись правой рукой сначала к полу, а затем к своему лбу. Я так поняла, это их местное приветствие. Хотя позже узнала, что так приветствует низший высшего. Из всего бабского коллектива только шестеро были одеты выше пояса. Меня усадили за стол. По левую руку от меня сел сам хозяин. И, всë. Мы вдвоем сидели за столом, за которым поместятся еще, как минимум, человек десять. Но остальные не садились. Они остались нас обслуживать. Причем те, что топлес доносили еду до дверей комнаты, а те, что в туниках ставили ее к нам на стол.

Сначала на стол поставили стопку лепешек. Хозяин взял одну, разломил и предложил одну часть мне. При этом внимательно следя, чтобы я откусила. Если честно, я была не голодна и хотела вначале просто отложить лепешку. Но внимательно умоляющий взгляд индейца показал, что я делаю что-то не так. И в самом деле, стоило мне съесть кусочек, как стали подавать остальные блюда. Несколько широких тарелок с конвертиками, как я потом узнала – тамале (что-то вроде наших треугольников, но с разнообразной начинкой от мясной до сладкой). Передо мной и моим сотрапезником поставили порционные тыковки. В них было запечено мясо с бататом и помидорами, щедро сдобренное перцем чили. Я как первую ложку попробовала… Сразу нос прочистился. А вот кашка из маиса – алголе, мне понравилась. Слегка подслащенная, она напоминала мюсли.

Из напитков нам подали шоколад. «Ммм! Вкусняшка!» – подумала я, когда по комнате разлился аромат настоящего шоколада. Но… оно оказалось горьким. Без сахара. Единственный плюс к ним принесли сладкие жаренные палочки – чурос в каком-то сиропе. Очень жирные, но сладкие.

После того как поели, меня проводили в отдельную комнату, вся мебель которой состояла из циновки и небольшого, обитого медью сундучка. А еще в углу у двери стояла небольшая тренога. Как мне стало ясно потом, на нее ставили горшок с углями, чтобы согреть комнату в холодное время.

Девушка, что привела меня, принесла небольшой расшитый интересным узором плед. Еще раз поклонившись мне, она улыбаясь попятилась задом и, аккуратно прикрыв дверь, оставила меня одну.

Спать было еще рано, но все же, сняв с ног сандалии, легла на циновку и укрылась пледом.

Лежала и думала. К каким куличкам чертовой бабушки меня занесло! Или может я просто сильно головой ударилась, и у меня сейчас глюки? В одном лишь была уверенна твердо: я попала!

«Еперный театр!», как выражается дядя Миша.

Так и не заметила, как уснула. И не увидела, как дверь слегка приоткрылась и хозяин дома, постояв немного на пороге и посмотрев, как я сплю, подложив ладошки под щеку, повздыхал и закрыл дверь.

В тот же день касик Тлакаелэль отправил ко двору императора Мантессумы послание. В котором рассказал, что на малом празднике в честь всех богов, на теокалле спустилась богиня Коатликуэ, в небесном одеянии. Что ее кожа подобна перу священных белых лебедей озера Тескоко, а волосы словно лучи солнца. И что он – преданный раб тлатоани Мантессумы, ждет его распоряжений.

Глава 3

В доме касика

И потекли мои дни в доме касика. В тот же день я познакомилась с его младшей дочерью – Коаксок, что означало в дословном переводе «цветастая змейка».

Она пришла меня разбудить и позвать в местную баню. Баня у ацтеков мне понравилась. Она мало чем отличалась от русской бани в деревне у бабушки. Маленькое приземистое строение. Снаружи к одной стене примыкал очаг. Когда его топили, одна стена бани, сложенная из камней, нагревалась. Ее изнутри поливали водой, что и создавало эффект парилки.

С Коаксок мы разделись в предбаннике. Ее очень удивило мое нижнее белье, ведь сами местные женщины его не носили. В самой парилке уже ждали две женщины, которые принялись нас сначала парить на предназначенных для этого лавках. А затем намыливать специальным мочалом, которое имело небольшой мыльный эффект. Как я потом узнала, это была пенька из мочального дерева. Затем нам промыли волосы, сначала в зольной воде, а потом несколько раз прополоскав в чистой. При этом девушки не переставали вздыхать и восхищаться моими волосами.

После этого нас распаренных и расслабленных завернули в кусок хлопковой ткани. Причем Коаксок завернула ткань на талии на манер юбки. Даже не подумав закрыть грудь. Мне же такой способ не понравился, и я завернулась на манер индийского сари. Одев обратно свое нижнее белье. Пусть не свежее, но как ходить без него. Нет, уж увольте! Вообще-то я хотела и свои остальные вещи одеть, но Коаксок мне на пальцах объяснила, что женщины его постирают и принесут мне обратно. Пришлось сооружать сари! Благо отрез ткани оказался довольно длинным, хотя и не очень широким, чуть шире метра. Поэтому постоянно спадал и приходилось придерживать его руками. Черт!

Наконец я вспомнила, что у меня на изнанке туники должна быть булавка. Ну, та, что от сглаза. И заколола свое импровизированное сари. Булавка вызвала всеобщее любопытство у местных представительниц! Даже пришлось ее расстегнуть, показать и обратно застегнуть. Вообще Коаксок была довольно стеснительная, ну в плане, что-то спросить. Вот и на булавку она смотрела с таким восторгом, а попросить показать стеснялась.

А я подумала, что на внутреннем кармане джинсов должна быть еще одна. И точно! Ее я отдала Коаксок. Видели ли бы Вы, какой это вызвало восторг у девчонки.

Всю обратную дорогу до дома Коаксок бежала вприпрыжку. А дома собрала всех женщин, похваляясь им обычной английской булавкой! А еще они внимательно оглядели мое импровизированное сари. Правда мне ничего не сказали, а вот Коаксок устроили форменный допрос. Женщины, они всегда и везде такие женщины!

В доме касика женщин было много, но большинство из них, как не прискорбно, были рабынями. И лишь шестеро, тех самых, что ходили в туниках и имели право носить обувь, были членами семьи.

У касика Тлакаелэль было две жены. Старшая – Мезтли (лунная или лунноликая), была матерью двух старших дочерей – Майолехуани (очаровательная) и Мияоаксочитл (желтая кисточка цветка). Майя и Мия – сразу же прозвала я их, так как выговаривать каждый раз их имена полностью, было зубодробительно! Младшая жена – Тоналнан (светлая или точнее мать света), была матерью Коаксок и двух сыновей: Тепилцина (привилегированный сын, это имя было обычно для старших сыновей) и Тлачионолли (огонек).

Этот огонек лет пяти был головной болью всех нянюшек и воспитателей, из числа рабов, потому, что более живого и шкодливого мальчонки, не было по всему Точтепеку. Но и не было более любимого ребенка! Его баловали все: начиная от самого касика и заканчивая последним рабом на кухне.

Да и невозможно было остаться равнодушной, глядя на его улыбку и просто потрясные ямочки!

Еще в доме касика жила его мать – старенькая Чипохуа. Маленькая, сухонькая старушка. Которая, при этом видела и замечала все вокруг. Вечерами она собирала вокруг себя всех членов этой большой и дружной семьи и рассказывала сказки и легенды, а часто и просто истории из своей жизни или жизни города. Причем делала она это с таким мастерством, что даже неугомонный Тлачионолли надолго затихал возле бабушки.

Запоминая со временем ацтекские имена и узнавая их значения, всегда вспоминала старый анекдот. В котором молодой индеец спрашивает у вождя:

– Скажи, вождь, а как ты выбираешь имена детям?

На что вождь, попыхивая трубкой, отвечает:

– Как, как! Вот приносят ко мне младенца, я выхожу на улицу и что там увижу, так и называю. А почему тебя это интересует, Собачья свадьба?

И, вспоминая временами эту «Собачью свадьбу», часто не могла скрыть улыбки, слыша очередное зубодробительное имя.

Старая Чипохуа оказалась местной повитухой и знахаркой. И пользовалась в городе и округе непререкаемым авторитетом. Вообще в Точтепеке было три самых авторитетных лица: касик, как лицо военное, главный жрец, как религиозное и старенькая Чипохуа. Ее часто поднимали даже среди ночи, если кому-то приходило время разродиться или приносили тяжелораненого воина. Она никогда иникому не отказывала, ни богатому горожанину, ни самому бедному. За работу свою никогда ничего не просила. Но каждый одаривал ее в меру своих возможностей.

Вместе с ней на вызовы постоянно ходила Коаксок. Ей старушка передавала свои знания, так как считала, что у Коаксок есть способности. После того как в доме касика появилась я, мы стали ходить втроем.

С Коаксок мы сдружились довольно быстро. Это было не удивительно, ведь мы с ней были ровесницами. Да и Коаксок оказалась более живой и общительной, особенно по сравнению с ее старшими сестрами – Майей и Мией.

Она учила меня ацтекскому, я ее русскому. Просто тыкали пальцами в какой-нибудь предмет, она произносила ее название по-ацтекски, а я по-русски. Спустя какое-то время я поняла, что через слово понимаю, о чем идет речь. Через месяц моей жизни в доме касика, я уже сносно могла озвучить свою просьбу или ответить на вопрос.

Но при этом я все еще не понимала своего статуса в этом доме. Ко мне относились с тем же почтением, как и к хозяину дома. Но, даже сам касик Тлакаелэль кланялся мне, как низший высшему по статусу. Когда я смогла спросить об этом Коаксок, она ответила:

– Ты – Великая богиня Коатликуэ, и ты значительно выше всех в этом доме. Мы только твои рабы! – просветили меня.

– А сколько мне осталось жить в этом доме? – тогда спросила ее я.

– Разве тебе у нас плохо? – расстроилась она.

– Нет, что ты. Просто я очень хочу вернуться домой. Но, не знаю как. И не знаю, что меня здесь ждет.

– Я не знаю, где твой дом, Светлая богиня. И не знаю, как тебе помочь. Но отец отправил послание тлатоани Монтессуме и ждет от него ответ. – ответила мне эта светлая душа, – Правда, послание касика приграничного городка читают не так быстро, как хотелось бы. Но главный жрец тоже отправил послание о богине в Теночтитлан. Так что ответ рано или поздно придет. – попыталась обрадовать она меня, но толькорасстроила еще больше.

Что ждет меня, если обо мне узнает их император? Явно же ничего хорошего.

Но отогнав темные мысли подальше, решила не накручивать себя почем зря. Где наша не пропадала. Живы будем – не помрем!

Второй месяц в Точтепеке был таким же спокойным. Я попросила у Коаксок ткань и нитки с иголкой и занялась своим гардеробом. Правда, я не большая любительница шить. Особенно вручную, без машинки. Но делать было нечего.