Текст книги "Звезда Теночтитлана (СИ)"

Автор книги: Анна Чайка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Я по своему местоположению оказалась между Уанитлем и Куитлауаком, хоть и на ряд ниже. Просто потому, что сидела сразу же за Папанин, а она чуть в стороне от Монтесумы. За мной шла Течуишпо, что время от времени бросала взгляд назад на мужа. Я же старалась смотреть только вперед. Чувствуя, что затылок мне прожигает взгляд принца. Вопрос только, какого? Но оборачиваться считала ниже своего достоинства. А вот полный зависти взгляд Иланы, часто попадал в периферию моего зрения. И не мудрено, выйдя замуж в другой род, она хоть и продолжала считаться дочерью императора, занимала место согласно статусу мужа, где-то на окраине ложа.

Сегодня, согласно выпавшему жребию, играли команды городов Тескоко и Тласкалы. Команду первых возглавлял принц Какамацин, команду вторых – принц Эхекатль.

Трибуны приветствовали обе команды. И пусть, команду Тескоко приветствовали оглушительным ревом потому, что это были союзники. Почитателей Тласкалы тоже оказалось много. Ацтеки уважали серьезного противника. А Эхекатль был известен не меньше, чем Уанитль и Куаутемок, вместе взятые. Да и ставки многие достопочтенные горожане Теночтитлана делали совсем не на команду союзников.

– Если выиграет команда Тласкалы, сейчас же вставай и беги прочь. – нагнувшись к самому уху, шепнула Течуишпо.

– Почему? – удивилась я.

– Разве ты не знаешь о законе победителя игр? – спросила индианка.

О том, что победившая команда имела полное право пробежаться по толпе зрителей, собирая все ценное, я знала. Об этой традиции рассказал мне еще Уанитль, когда объяснял правила игры. Поэтому-то горожане предпочитали приходить на игру без всевозможных украшений и в более простых одеждах.

– Неужели мне что-то угрожает? – спросила я, оглядываясь кругом.

– Ну, судя по взгляду Эхекатля. – хитро улыбнулась мне Течуишпо, – Главный подарок, что он хочет привезти в Тласкалу – это ты.

– Не смешно! – ткнула я ее. Посмотрев на Эхекатля, что действительно не спускал с меня глаз, все время, пока шло представление команд.

В это время с трибун на игроков посыпались разноцветные ленты. Это молодые горожанки, награждали мужчин знаками своего расположения. Считалось, что если девушка бросила ленту, а парень ее поднял и завязал на заплечье, то она спокойно может ждать сватов.

Но сегодня ленты падали на песок игровой площадки лишь для того, чтобы смешаться с грязью с первыми же ударами барабана, известившими о начале игры.

Игра в тлачтли довольно жесткая. Соперники совершенно не щадят друг друга. И это понятно! Ведь на кон поставлена не только твоя честь, как мужчины, но и честь твоего города! А из запретов, только запрет на касание мяча ладонью.

Игра временами напоминала свалку, а временами жестокий бокс. Болельщики не отставали от самих игроков. Многие чуть ли не перевешивались через отделяющий площадку парапет. Крики, свист и улюлюканье на каждое движение в игре, на каждый бросок. Но забить мяч в кольцо очень долго ни у кого не получалось. И немудрено, очень трудно забить в вертикальное кольцо лишь с помощью плеча, колена или бедра.

Игра продолжалась уже минут сорок, многие зрители просто охрипли! За это время было уже несколько голевых моментов, но всегда чего-то не хватало. Один раз совсем чуть-чуть, мяч, отскочивший от плеча Какамацина, почти попал в цель. Но отрикошетил от самого кольца. «Штанга» сказали бы в современном футболе.

Трибуны ревели не переставая. Для многих это была не просто игра. В сегодняшней игре и игроки, и зрители делали огромные ставки: золото, нефрит, бирюзу, рабов, дорогие накидки, и даже кукурузные поля и дома. Никогда не понимала тягу к тотализатору! Но даже в этом обществе азарт заразителен.

И вот в какой-то момент мяч, отпрыгнувший от бедра одного из игроков, ударяется в плечо возвышающегося над остальными Эхекатля. Неуловимое движение плечом и каучуковый снаряд летит прямо в кольцо.

Над трибунами остановилось время.

В полной тишине, десятки тысяч глаз наблюдают за тем, как мяч проскальзывает в кольцо и упруго опускается на песок арены.

Полная победа тласкаланцев!

Еще секунда тишины. Секунда на осознание. И трибуны взрываются криками, чтобы через секунды рвануть прочь с трибун. Но игроки тласкалы тоже не теряют времени даром. Четырехметровые стены задерживают их, от силы, на пару мгновений. И вот уже то тут, то там слышатся звуки досады. Но никаких возмущений. Победители собирают дань!

Побежденные с поникшими плечами угрюмой толпой поворачиваются в сторону оборудованного выхода с площадки. Сегодня не их день.

И лишь в ложе императора до сих пор никто не шелохнется. Все смотрят на единственную фигуру, что стоит сейчас на песке арены. Это Эхекатль.

А он смотрит только в одну точку – на меня. И медленно приближается. Совсем не торопясь, даже несколько лениво. Красуясь.

И если в начале, я трясусь от страха. То сейчас мне смешно. Павлин. Ну, вылитый павлин.

Ну и что он собирается сделать?

И словно заметив перемену в моем взгляде, Эхекатль ускоряется. Несколько секунд, и тяжело дышащий после игры тласкаланец передо мной. Он стоит на ступеньку ниже моего ряда, нас отделяет этот ряд. Все вокруг давно уже встали. Рядом со мной стоят Папанцин и Течуишпо, сзади Куаутемок и Униатль, знаю, прожигают Эхекатля взглядом.

А я продолжаю сидеть. И смотреть на мощную фигуру тласкаланца снизу вверх. Он склоняет голову перед Монтесумой иНесауалпилли. Прижав руку к груди, кланяется Папанцин и Течуишпо. Ухмыляется, стоящим за моей спиной, Куаутемоку и Уанитлю.

А потом снова переводит взгляд на меня. И в этом взгляде нет ни мужского тщеславия, ни аристократического высокомерия, или надменности. Ничего.

Только просьба. Только мольба.

И от этой бессловесной мольбы, становиться не по себе. Все равно, что гордого волка посадили на цепь, и он смирился!

Вот зачем он так! Зачем, приехал в Теночтитлан? Зачем рискует собой? Зачем нарывается, этой своей выходкой? Зачем? Хочется взять и тряхнуть его как следует. Или приложить чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы мозги прояснились!

Встаю. И мои глаза оказываются на уровне глаз Эхекатля.

– Зачем? – тихо спрашиваю я.

Но в тишине, слова разносятся далеко над площадкой.

– Закон победителя! – также тихо отвечает мужчина.

И такой шальной взгляд! И улыбка на пол лица. Что плещется даже в глубине ореховых глаз. Она преображает Эхекатля, делая из грозного воина озорного мальчишку. На нее не возможно не реагировать, и я улыбаюсь в ответ.

– Что ж! – говорю я. – Команда Тласкалы выиграла честно! И вот моя награда победителю.

С этими словами я снимаю с шеи камею из агата с моим профилем на тонкой золотой цепочке, что буквально на днях смущаясь и краснея, преподнес мне дворцовый ювелир.

Смотрю на Эхекатля, он наклоняет голову, чтобы мне было легче надеть награду. Позади отчетливо слышится скрежет зубов и смешок, заглушенный старческим покашливанием.

Чтобы застегнуть замок цепочки, приходится подвинуться ближе, буквально вплотную к мощной фигуре. А Эхекатль – зараза совсем не помогает, наоборот выпрямляется, и я буквально повисаю на нем. Сдув с щеки непокорный локон, пытаюсь застегнуть цепочку. Но локон возвращается и бесит, а цепочка никак не хочет застегиваться.

Тогда просто хватаю Эхекатля за волосы и, потянув, заставляю нагнуть голову, чтобы, в конце концов, застегнуть замочек.

Покашливание слева становиться все сильнее.

– Все! – выдыхаю я.

– Монтесума, отдай мне ее в жены. – слышится старческое блеяние слева. – Породнимся. Люблю горячих девушек.

– Мы итак уже родственники, Несауалпилли. Если ты забыл, ты был женат на моей сестре.

– Так, когда это было! – возражает старикан.

– Спасибо, принцесса Китлали! – отвлекает меня Эхекатль.

– Пожалуйста! – отвечаю в ответ. – Только не делай так больше! – тихо прошу я.

И вот зачем прошу? На этот вопрос я и сама не знаю ответа.

На следующий день играли ацтеки Теночтитлана против тепанеков Тлакопана. И естественно большая часть зрительских симпатий была сегодня на стороне родной команды. Хотя и у команды Тлакопана тоже была довольно большая группа поддержки.

Вчерашней интриги и зрелищности не получилось. Хоть команда Тлакопана и играла на пределе своих возможностей. Подопечные Уанитля с самого начала показали свое превосходство и в итоге сумели забить мяч минут через пятнадцать после начала игры.

Зрители же хоть и радовались победе своей команды, но видно было, всеобщее разочарование самой игрой. «Хлеба и зрелищ!» – кричали в Риме. Вот зрелища сегодня и не получилось.

Победителям же даже не пришлось догонять зрителей. Многие сами кидали украшения и накидки под ноги игрокам своей команды. И только принц, поприветствовав зрителей, отправился в императорскую ложу.

Действие Уанитля не вызвало уже того куража, что вчера добился Эхекатль.

Но принц стоял передо мной и ждал. Молча, настырно. Смотря мне в лицо. А я просто не знала, что делать! Я сегодня не одела ни одного украшения. И это понимали все. Даже лент в волосах не было! «От греха подальше!» думала я, собираясь на игру.

Оглядев меня и поняв, что на мне ничего нет, Уанитль поменялся лицом.

Ну что за детский сад? Ей Богу!

Встала, чтобы быть на одной линией с его взглядом. И глядя прямо в глаза, приблизилась настолько, насколько позволяла скамейка, разделяющая нас.

– Я не думаю, что тебе подойдет мое платье. – шепнула я, приблизив свое лицо вплотную к его.

– Определенно нет. – из глаз Уанитля пропало затравленное выражение.

– Позволишь? – спросила я.

– Опять уронишь? – вопросом на вопрос ответил принц.

– Нет! – тихо рассмеялась я, нежно беря в ладони его такое выразительное лицо.

А потом просто прижалась губами к его губам, проведя по ним языком, заставляя раскрыться и впустить дальше. Но дальше хозяйничать мне не дали, быстро перехватив инициативу. Целоваться с Уанитлем оказалось неожиданно приятно.

А когда меня все же отпустили, мексиканский амфитеатр взорвался шквалом улюлюканий и поздравлений.

– Теперь понятно, почему ты мне вчера отказал, мой царственный друг! – ворчливо прокомментировал Несауалпилли.

– Ты и вчера об этом знал! – парировал его оппонент.

– Лучше один раз увидеть, чем трижды услышать!

И почему мне кажется, что последнее слово всегда должно оставаться за этим стариканом.

На следующий день, когда должна была состояться финальная игра между Теночтитланом и Тласкалой, я не пошла.

От греха подальше, как говорится!

Но если честно, мне было просто страшно! Потому, что события стали меняться с такой скоростью, что я просто не успевала за ними. Мне казалось, что я плыву по течению, и нет никакого шанса повернуть вспять или просто свернуть с этой дороги.

Особенно, когда тем же вечером, на прощальном ужине Монтесума объявил о скорой свадьбе своего сына Уанитля с принцессой Китлали.

А ведь я там даже не присутствовала!

Я весь день провела в больнице. Куда после игры притащили несколько игроков, причем из обеих команд. В том числе и принца Эхекатля с открытым переломом руки.

– Ты еще и лечишь? – спросил он меня.

– Я вообще на все руки мастер. – сказала ему, давая зажать в зубах деревяшку, прежде чем вправила кость. Промыла и стала зашивать рану.

Эхекатль стоически терпел, все мои манипуляции, но по тому, как серела его кожа, было понятно, что держится он исключительно на мужском упрямстве. Чтобы, не дай Бог, не показать женщине свою слабость. Поэтому обработав рану и наложив лубки, ведь гипс на открытой ране не возможен, дала выпить опийную настойку. Единственное доступное мне обезболивающее. Тласкаланцы, конечно, пытались тотчас уйти, но я их не пустила. Сказав, что сегодня принц Эхекатль идти просто не сможет.

И уложила спать в «Хирургической палате», где охранять своего командира остались еще пятеро тласкаланцев.

– Повезет твоему мужу. – высказался тласкаланец.

– Да нет, намучается он со мной! – не согласилась я.

– Я бы согласился помучиться. – ответил Эхекатль, уплывая в сон.

Бросив взгляд на спящего воина и на его окружение, вышла из палаты.

Весь город веселился, радуясь победе своей команды, а я вправляла кости, зашивала порезы и накладывала гипс.

За это время мне пришлось научится лечить переломы и сращивать кости. Потому, что таких больных становилось все больше, а мы с Коаксок помочь не могли. К нам приходили и те, кому кости вправили, но рана загноилась. Ведь местная медицина была далека от стерильности, а климат располагал к гнойным ранам. Чтобы стать местным Пироговым пришлось целый месяц ходить в главную пирамиду Кецалькоатля на поклон к главному жрецу. Именно к нему обычно шли вправлять кости жители города. Этот малоразговорчивый мужчина с немытым, вонючим телом, ибо жрецам мыться было нельзя. Иначе терялось благословение Богов. Как по мне, так смердящий запах, что распространяли вокруг себя жрецы, просто не позволял обычным людям подходить к ним близко. Но все же нужно отдать ему должное, он на трупах показывал мне различные действенные способы вправления конечностей. Правда, первый день, побывав в «закромах» теокалли, меня рвало и выворачивало не переставая. Но на следующий день я, хоть и слегка зеленая, пришла снова. Увидев меня, стоящую у входа, главный жрец храма Кецалькоатля хмыкнул, но провел снова в ту комнату, куда падали трупы с вершины пирамиды. И стал показывать, как вправлять ту или иную кость. Жрец, как не странно, оказался хорошим костоправом. А целый месяц «практики» – хорошей школой. Но мне все равно, время от времени, приходилось приходить в местный «морг», чтобы на мертвых испробовать то, что потом приходилось делать на живых.

Так я становилась лучшим врачевателем Теночтитлана, соединив то немногое, что я знала из современной медицины со знаниями самих ацтеков.

В тот день вернулась я во дворец поздно. И о своей будущей свадьбе узнала только на следующий день.

* * *

ништамаль* – осадок, что остается при замачивание кукурузы при приготовлении кукурузных лепешек – тортилий.

мунито** – камень с желобками.

Глава 19

Выбор и гадание Папанцин

Я еще спала, когда раздался стук в дверь. И вошедшая служанка оповестила меня о том, что со мной хочет поговорить принц Уанитль. Я еще подумала, видать что-то срочное, если он не стал дожидаться тренировки.

Стоило только Уанитлю войти, его взгляд привлекла моя кровать.

– О! – только и смог выдавить индеец. – И ты тут спишь? – задал он наиглупейший вопрос.

– Нет!

– Нет? – еще больше удивился принц, обегая взглядом все покои, что состояли из одной большой комнаты, разделенной аркой на две половины. Гостевую и, собственно, спальню.

– Танцую. – серьезно ответила я, следя за его реакцией.

Полминуты реакции не было. Потом Уанитль укоризненно посмотрел на меня:

– Смеешься?

– Есть чуть-чуть! – не стала я отпираться. – Ты что-то хотел сказать?

– Я хотел, чтобы эту новость ты услышала от меня, Китлали. – ответил принц, усаживаясь на подушки у небольшого журнального столика. Во всяком случае, именно так обозначила я этот предмет интерьера, исполненный лучшими резчиками по дереву.

– Я слушаю тебя, Уанитль.

Но принц молчал, глядя мне в лицо, словно хотел найти в нем ответ на свой еще не высказанный вопрос.

Я тоже молчала, так же всматриваясь в него. Красивый! С исконно индейскими, но такими правильными чертами лица. Сейчас, без всяких индейских разукрасок это было особенно заметно.

– Китлали, как ты ко мне относишься? – вдруг спросил он.

– Хорошо!

– Нет, не так! Я привлекаю тебя как мужчина? – спросил Уанитль.

– Уанитль, ты что, ко мне клинья подбиваешь?

– Мне не понятно, Звездочка! – нежно сказал принц.

– Уанитль, ты очень красивый, к тебе трудно остаться равнодушной. – осторожно начала я.

Мои слова, кажется, подбодрили мужчину.

– Звездочка, я должен тебе сказать, что отец решил поженить нас. – словно ныряя в прорубь, на одном дыхании произнес принц. – И наше мнение тут совершенно ничего не значит. Я не знаю, может не о таком муже ты мечтала. Но я вижу, что я не противен тебе, как мужчина. Поэтому у меня есть надежда. Надежда на то, что когда-нибудь ты тоже меня полюбишь. Я же давно люблю тебя, Звездочка. Я твой с первой встречи в парадном зале дворца. – напряженно вглядываясь в мое лицо произносил Уанитль.

– Мне нужно время. – сумела ответить я. – Это слишком быстро для меня.

Господи, что я несу!

– Я дам тебе время, Звездочка. Я завалю тебя подарками, теперь ты обязана их принимать – шальная улыбка промелькнула на лице Уанитля. – А то мои покои уже напоминают склад женских безделушек. Я добьюсь тебя, Звездочка! Но если не смогу добиться – тень легла на лицо ацтекского принца, – я все равно тебя не отпущу. Никогда не отпущу, Китлали! Я не смогу! Пока я жив ты будешь только моей!

Сказав мне все это, принц быстро поднялся и, не оборачиваясь, покинул мои покои.

А я осталась.

Судьба снова делала крутой поворот, а у меня даже не было возможности вмешаться в ее течение.

А надо ли вмешиваться? Этот вопрос не давал мне покое на протяжении всего дня. И пока я тренировалась. Сегодня одна, Уанитль не пришел. И пока работала в больнице, откуда с рассветом ушел Эхекатль, не дождавшись моего прихода. Один из охранников сказал, что отряд тласкаланцев покинул город на рассвете. Надеюсь, хоть руку я вправила правильно! И не загноится.

К вечеру придя во дворец, отправилась к Папанцин. Сидеть сейчас в одиночестве своих покоев, было не выносимо.

– Ты хочешь узнать, правильно ли ты поступаешь, приняв брак с Уанитлем? – спросила названная мать.

– Как будто у меня есть выбор? – фыркнула я в ответ.

– Девочка моя, ты не хуже меня знаешь, что если бы мой племянник был бы тебе противен, ничто не удержало бы тебя во дворце. – рассмеялась Папанцин. – А так ты просто хандришь! Но мы можем узнать, будет ли счастливым этот шаг. Принеси мой мешочек для гадания – кивнула она девушке у дверей.

Та проворно юркнула на другую половину и принесла небольшой расшитый камушками холщовый мешочек. В нем было что-то сыпучее.

– Вытяни три руны. – сказала она мне, поднося слегка затянутый верх мешочка.

Я засунула руку и вытащила три боба фасоли с написанными на них рунами.

– Так, что тут у нас! – с энтузиазмом посмотрела она на бобы и резко поменялась в лице.

Затем положив мои бобы на стол, она достала пригоршню других и сыпанула сверху. Бобы разлетелись по столу. Но на пол не упали. У столика были небольшие бортики, видно часто его использовали для гадания.

Рассматривая полученную композицию, Папанцин что-то бормотала себе под нос. Но я ничего не смогла расслышать из ее бормотания, хоть и старалась прислушиваться.

Потом она и вовсе откинулась на подушки и, казалось, вообще забыла о том, что я жду ее ответа. Минуты текли друг за другом, и с каждой я чувствовала себя все глупее и глупее.

Когда я уже решила, что она уснула и мне стоит уйти, Папанцин вдруг открыла глаза.

– Он не будет главным мужчиной твоей жизни, Китлали. Он будет только мгновением в ней. Счастливым мгновением. А вот ты озаришь его короткую жизнь. Ты ведь тоже знаешь, что его скоро заберет в свое войско Теккистекатль*, чтобы охранять чертоги Миктлантекутли**. – она не спрашивала, она констатировала факт. – Ты его солнце, Китлали! Ты сможешь сделать моего мальчика счастливым. Сделай его счастливым, Китлали! – вдруг схватила она меня за руку. – Ведь вам осталось так мало времени на счастье. Нам всем осталось так мало. – по лицу уже не молодой женщины текли слезы. – Обещай мне, Китлали!

От Папанцин я ушла в еще больше расстроенных чувствах, чем пришла к ней за советом. Мне пришлось долго успокаивать старую женщину, прежде, чем она успокоилась и смогла уснуть. Не знаю, что смогла увидеть или почувствовать Папанцин, но она верила в то, что видела. А предсказания были явно не из числа хороших.

Единственное что она произносила постоянно, так это то, что я смогу сделать Уанитля счастливым, пусть и ненадолго. И сама смогу быть счастлива с ним.

Ну, вот и ладно! Моего согласия в принципе, вообще как бы не спрашивают.

С этими мыслями я и уснула.

А на следующий день застала Уанитля, ждущим меня на тренировке. Он стоял, прислонившись спиной к кедру, что рос на площадке, где я обычно разминалась. И ждал меня. Молча.

Зато в глазах целая буря чувств! И невысказанный вопрос, что явно не давал ему покоя. И такой измученный вид был у него вид, что я не стала изводить его дальше. Подошла почти в плотную и положила ладони на его такую широкую и крепкую грудь.

– Я согласна Уанитль! – улыбнулась я.

И тут же с принца слетела вся непоколебимость. Он схватил меня за талию и закружил по поляне.

– Отпусти, сумасшедший! Уронишь ведь!

Но Уанитль просто смеялся!

– Звездочка! Моя Звездочка! – кричал он.

Как еще весь гарнизон не собрался!

А потом отпустил и, взяв мое лицо в свои широкие ладони, произнес, глядя мне прямо в глаза:

– Ты никогда не пожалеешь о своем решении, Китлали! Я клянусь тебе!

– Я боюсь, что ты пожалеешь! – ответила я. – Ведь я не привыкла подчиняться, как ваши женщины.

– Глупая, Звездочка! Мне не нужна женщина, которая будет идти позади меня, мне нужна, та, что будет идти рядом. И это ты, Китлали, запомни.

– Тогда давай тренироваться! – попыталась оттолкнуть Уанитля от себя. Ведь даже не заметила, как оказалась прижата к дереву.

Но потренироваться нам не дали. Прибежавший гонец сообщил, что Монтесума срочно вызывает нас к себе.

– Что-то случилось? – спросила я своего жениха.

– Скорее всего прибыли жрецы. – ответил Уанитль. – Не переживай! Все будет хорошо! Ведь, я рядом.

И он оказался прав. К Монтесуме действительно прибыли жрецы из самого Теотиуакана. Для того, чтобы определить лучшее время для заключения брака наследного принца были вызваны лучшие провидцы и предсказатели Тональпоуалли***.

По их предсказаниям выходило, что лучший день для бракосочетания – седьмой день змеи, нового тринадцатого года кролика (8 февраля 1519 года). Так как сейчас заканчивался ноябрь, нам давалось два месяца на подготовку.

Предсказания жрецов напомнили мне о том, о чем я предпочитала не думать. Завоевание испанцев. Я как страус, пыталась засунуть голову в песок. Ведь не было же еще ничего! А времени действительно оказалось мало! Ничтожно мало!

Что же делать?

От вопроса отвлекли обычные дела, больница. Как же мне не хватало обычного березового дегтя. Здесь, где климат просто кишит различными паразитами, где раны очень долго не заживают, как никогда нужна была хотя бы обычная мазь Вишневского. Просто, все рецепты народной медицины ацтеков в этом вопросе, не выдерживали никакой критики. А вот мазь Вишневского, по себе знала, это что-то! А из чего она делается? Правильно, из дегтя. А деготь из чего? Из бересты! А вот растут ли в Америке березы? На этот вопрос я ответа не знала. А интернета в шестнадцатом веке еще не было.

– Слушай Коаксок, а у вас кто-нибудь ходил далеко на север?

– Не знаю, нужно у почтеков спросить, они часто ходят за товаром очень далеко.

Вот за что я люблю Коаксок, она никогда не спрашивает, а зачем тебе это нужно. Она просто и четко отвечает на вопрос, если может на него ответить.

– Спасибо Коаксок ты – чудо! Как ты думаешь, я смогу сбегать на рынок?

– Больных на сегодня уже не так много осталось, но сбежать у тебя не получится, тебя вон жених ждет. – кивнула она в окно.

Там и правда, прислонившись к забору стоял принц Уанитль.

– Я пойду? Ты одна справишься?

– Конечно, справлюсь, иди! Я же вижу, как тебе не сидится! И чего опять пришло в эту голову? – проворчала, для вида Коаксок.

– Ты меня ждешь? – спросила я Уанитля, выходя во двор.

– Тебя! – улыбнулись мне в ответ.

– А разве ты не с солдатами сегодня?

– Я хотел предложить тебе покататься на лодке.

– Тогда давай в сторону рынка, мне нужно кой-какие травы купить.

– Как угодно моей принцессе. – произнес он, помогая мне спустится в лодку.

– Уанитль, а что находиться там, далеко на севере? – спросила я, усаживаясь в лодку. Уанитль же встал у весла.

– Что именно тебя интересует, Звездочка?

– Какие народности живут на севере?

– Севернее нас живут племена моей матери Отоми, еще севернее Пима, еще севернее Апачи. Они не занимаются земледелием, а только охотой.

– А ты был когда-нибудь на севере?

– Нет! Зачем мне? – удивился Уанитль. – Я на родине матери Шальтокане и то был всего несколько раз в своей жизни.

– А можно найти человека, кто бы ходил далеко на север?

– Конечно можно, только я никак не пойму, чем тебя так заинтересовал Север?

– Мне нужно найти одно растение. Оно должно расти на севере. Это дерево, называется «береза». Из коры этого дерева можно получить лекарство, которое излечивает раны и язвы.

– А! – задумался принц. – А как выглядит это дерево?

– Оно очень приметное, у него белая кора с черными полосками. Его трудно не заметить.

– Нет! Такого дерева я точно не встречал. – ответил Уанитль. Но можно поспрашивать у почтеков, что торгуют шкурами. Только они ходят в длинные походы далеко на север.

– Поспрашиваем?

– Обязательно! Но ты же хотела набрать лекарственные травы.

– Сначала север, потом травы! – ответила я.

Базар встретил нас шумом и разнообразными запахами еды. Ведь мы подъехали со стороны воды, а здесь ближе всего были ряды с едой. Сначала шли рыбные ряды со свежей рыбой, которую тебе тут же могли запечь на костре или сварить из нее что-то вроде ухи. Где вместо пшена –амарант, а вместо картошки – хикама. Затем фруктов и овощей, а вот мясной ряд был не здесь, а ближе к загонам для животных. Но в любом из этих рядов были небольшие закусочные, где вам с удовольствием приготовят любое блюдо, в том числе и мясное.

От обилия еды у меня потекли слюнки. И, к моему стыду, заурчал живот. Посмотрела на Уанитля и, покраснев, опустила взгляд. Прикрыв живот ладонью.

– Почему не сказала, что голодна? – с нежностью глядя на меня, спросил принц

– Так я не знала, пока сюда не пришла. Просто я сегодня пообедать не успела. – ответила я.

– Пошли! – потянул меня мужчина в сторону одной из лавок.

– Давай просто возьмем тамале* и пойдем к почтекам, торгующим мехами. – попросила я.

– Китлали, мы нормально поедим, а потом пойдем. – включил Уанитль режим командира. – К тому же я тоже ужасно голоден. – смягчил он.

– Хорошо!

Еда на рынке оказалась не менее вкусной и разнообразной, чем во дворце. Съев один тамале (куриное мясо с овощами, завернутое сначала в кукурузный початок, а потом в тесто и сваренное на пару) с тортильей я уже была сыта. Но от нарезки сезонных фруктов отказаться просто не смогла.

Уанитль же взглядом голодного кота смотрел за тем, как я лакомлюсь переспевшей мамейей**. Она, и в самом деле, оказалась слегка переспевшей, но оттого не менее вкусной. Просто липкий сок стекал и, не зная как выкрутиться, я, по своей дурацкой детской привычке, облизывала пальцы.

– Ты тоже хочешь? – спросила я, увидев, как он на меня смотрит.

– Хочу! – сглотнул принц.

Выбрав кусочек получше, протянула Уанитлю. Он же, глядя мне в глаза, взял меня одной рукой за запястье, губами забрал у меня кусочек фрукта. А потом, так и не отпустив моей руки, по очереди слизал сок с моих пальцев.

Я не знала, куда себя деть! Это было… это было так жарко!

– Спасибо! Очень вкусно! – ответил он мне.

А я… я не знала, куда деть глаза от смущения! Еще никогда меня так явно не соблазняли. Но если скажу, что мне не нравилось, то совру. А врать себе я не привыкла!

С Уанитлем мне всегда было интересно. Он был по-своему разносторонне образованным мужчиной. Для своего времени, конечно. Умным, красивым. С ним было легко и приятно! Как с родным! А главное, не было того внутреннего запрета, что это не твое! Он был моим. Весь, со всеми своими потрохами!

– Ну что пойдем в меховой ряд? – прервал мои размышления жених, даже не подозревая, что именно сейчас я наконец-то определилась с правильностью своего решения.

А раз он мой, я должна сделать все! Все, что смогу, чтобы нас было будущее!

– Пошли! – улыбнулась я, глядя в шоколадные глаза моего будущего мужа.

Почтеком, что торговал мехами северных животных, оказался достопочтенный Амокстли. Я поинтересовалась у него, сам ли он ходит в походы за товаром или он просто перекупает товар.

– Обижаешь, принцесса! Я всегда хожу за товаром сам. Дохожу до земель племен Апачи, Навахо и Юта. Именно у них я вымениваю шкуры на ножи, украшения и зерно. К сожалению, Боги не дали мне ни одного сына! И мне не на кого оставить мое дело. Иначе ходил бы с сыном. А так семь дочерей от трех жен! Наверное, Боги прокляли меня!

– Но у Вас же наверняка есть зятья? – спросила я. – Подучите самого достойного.

– Был бы хоть один достойный! А так… Эх!

– Уважаемый Амокстли! – обратилась я, – А не встречали ли Вы с своих походах вот такое дерево? – показала я рисунок березы. – У него, вот видите, белый ствол с характерными черными черточками.

– От чего же не встречал? Встречал! Вот в землях племени Юта и растут такие деревья. Очень даже много. Они из них посуду делают. Искусная работа, я вам скажу.

– А далеко до земель этого племени?

– Месяца три – четыре пути. Только там зимой снег лежит, как у нас на вершине Попокатепетля.

– А Юта очень воинственное племя?

– Как сказать! В принципе с ними можно договориться! Во всяком случае, торговать сними точно можно. Это с Апачи торговаться трудно, они норовят тебя просто обокрасть. А с Юта можно.

– А можно в их землях построить защищенное поселение, чтобы мести регулярную торговлю. Чтобы они сами привозили туда свои меха.

– Как-то об этом никто и не думал! – Амокстли посмотрел на Уанитля. – Так не принято вести торговлю!

– Но ведь так удобнее. Если есть укрепленное поселение, которое скупает меха постоянно, то охотникам удобнее будет привезти их Вам, а не ждать… Как часто там бывают наши торговцы?

– Кроме меня до племени Юта мало кто добирается, в основном торгуют с Пима, а уж те с Юта. Но я всегда иду дальше, там меха лучше. Да и знают меня там уже. А хожу я один. Раз в год. По весне. Зимой туда не пробраться.

– А этой весной пойдете?

– А как же, конечно, пойду.

– Перед тем как пойти, можете мне сказать. У меня к вам будет просьба, только мне сначала нужно будет согласовать кое с кем.

– Извините, принцесса Китлали, но так не принято! Никому нельзя говорить, когда ты уходишь.

– Мне не нужна точная дата. Просто за неделю или пару недель сообщите, что скоро. Или давайте так, как только я смогу договориться я сама Вас разыщу.

– Так можно!

Кажется, с плеч торговца упал тяжкий груз. С таким облегчением он вздохнул, когда понял, что не придется нарушать традицию.

– Что ты задумала, Звездочка? – спросил меня принц, всю беседу молча слушавший мой диалог с торговцем.

– Мне нужно будет с тобой серьезно поговорить! – повернулась я к Уанитлю. Но не здесь, и не во дворце. А там, где нас никто не услышит. Ты знаешь такое место.