Текст книги "Звезда Теночтитлана (СИ)"

Автор книги: Анна Чайка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Да.

– Тогда идем туда!

– Только нужно немного приготовиться. – ответил принц, снова шагая к продуктовым рядам.

Глава 20

Разговор начистоту

Набрав целую корзину провизии, мы снова сели в лодку. На этот раз Уанитль направил ее в сторону от города. Туда, где располагался летний императорский дворец. Плыли мы не долго. Вскоре Уанитль остановил лодку у небольшой пристани. И помог мне сойти на берег. С широкой мощенной дороги, что вела к парадному входу в летнюю резиденцию, Уанитль через метров тридцать свернул в сторону. И уже узкая тропка, выложенная бутовым камнем, привела нас к небольшому выбеленному летнему домику. В домике, как и в большинстве ацтекских построек не было окон, и дверь заменяла ширма, искусно выполненная из скрепленных в длинные нити нефритовых и агатовых бусинок. Чередующихся в затейливом узоре. Таких нитей в широком дверном проеме было не менее ста.

Внутри домика было пусто, лишь расстеленные на полу циновки и раскиданные поверх них подушки, говорили о том, что домиком пользовались как местом отдыха.

Уставшая за день, я тут же скинула обувь. Проведя по циновкам рукой, удостоверилась, что в здесь регулярно убираются. И, недолго думая, подтянув под голову несколько подушек, удобно расположилась на одной из циновок. А потом, посмотрев на Уанитля, который все еще продолжал стоять у входа, наблюдая за моими действиями, навалила рядом еще несколько пестрых изделий местных мастериц и похлопала по месту рядом с собой. Приглашая и его принять горизонтальное положение.

– Если честно, я сегодня ужасно устала!

Приглашать дважды принца не пришлось. Он очень быстро оказался на спине, рядом со мной. Я же поднявшись на локтях, взяла его руку и, подложив себе под голову, улеглась на его плечо.

Некоторое время мы просто лежали молча, уставившись в резной потолок. По его краю искусным резчиком был вырезан широкий барельеф, изображающий птиц и растения.

– О чем ты хотела поговорить, Китлали? – прервал наше молчание принц. Обнимая меня и поворачиваясь в мою сторону.

– О будущем.

– И что такого должно произойти в будущем, что об этом приходиться говорить в тишине и уединении.

– Уанитль, как ты думаешь, откуда я?

– Если честно, то я не знаю. Сначала я не верил, что ты можешь быть дочерью богини. Ты же знаешь, отец собирает во дворце различных уродцев?

Да я видела этих детей и юношей с девушками. В основном, карлики и горбуны, но попадались и альбиносы. Индейцы с белой кожей и словно седыми волосами. Но они все же были индейцами по генотипу. Я всегда думала, что этот человеческий «зверинец» что-то типа шутов у средневековых монархов Европы. Помнится, как раз у Изабеллы Испанской был самый большой такой «зверинец»

– До того, как увидеть тебя все считали, что ты одна из них.

– Правда? Кстати, а зачем император их собирает во дворце?

– Они растут во дворце в заботе и благости. Их учат танцам, музыке и фокусам. Но только до тех пор, пока не наступит солнечное затмения. В день солнечного затмения их приносят в жертву Уицилопочтли, чтобы они смогли рассмешить Бога и он, перестав печалиться, снова показал свой лик на небосклоне.

– Ужас, какой! И меня тоже так? – я даже привстала, тоже повернувшись в сторону принца. Теперь мы оба лежали на боку, подложив под голову сложенную в локте руку.

– Нет, конечно! Стоит лишь тебя увидеть, чтобы понять, что ты не имеешь с этими уродцами ничего общего. Увидев тебя впервые в зале приемов, я сразу поверил, что ты дочь Коатликуэ!

Мой жених говорил, а я опустив глаза, рисовала пальцем иероглифы на его обнаженной груди. Пока Уанитль не накрыл мою руку своей, заставив тем самым снова посмотреть в его лицо.

– Уанитль, а эти дети знают, что их ждет? – тихо спросила я.

– Конечно, они с рождения готовятся к тому, что им придется пожертвовать собой, ради народа Анауака. Это большая честь! И они понимают свое предназначение!

– Я бы так не смогла!

– Все мы для чего-то приходим в этот мир! – откинул локон с моего лица Уанитль. – Придет время и каждый из нас положит свой стежок на полотне бытия, что вышивают Боги. Вот и тебя они зачем-то же отправили ко мне. Значит, так было нужно.

– Уанитль, я попала к вам из будущего. Сейчас по нашему летоисчислению шестнадцатый век, а я родилась в двадцать первом. Я не знаю, в чем мое предназначение, но я прекрасно знаю, что ждет Анауак в дальнейшем.

Я пытливо всматривалось в лицо инцейского принца, чтобы узнать, верил ли мне Уанитль. Но он никак не реагировал на мои слова, продолжая все так же нежно смотреть в мое лицо, словно пытаясь по нему что-то прочесть.

– И что же нас ждет? – все же спросил он через пару минут тишины.

– Не пройдет и двух месяцев, как на берега Анауака приплывут люди с таким же цветом кожи, как и у меня.

– Они будут из твоего племени?

– Нет! – ответила я. – Поворачиваясь снова на спину и глядя в потолок. – Анауак состоит из множества племен. Вот и Европа тоже очень разнообразна. Но у большинства ее жителей кожа белого цвета, такая же, как и у меня.

– А почему они раньше не приплывали? – с улыбкой глядя на меня, спросил Уанитль.

– Скажи принц, зачем ацтеки ходят в военные походы?

– Чтобы у жрецов было кого приносить в жертву. Чтобы Боги всегда были сыты и не гневались на нас. Чтобы у каждого воина была возможность показать свою силу и удаль, чтобы потом он мог завести семью.

– А европейцев, что приплывут на больших лодках к берегам Анауака гонит вперед жажда золота. В Анауаке мужчина уважаем, если у него много пленников, что он привел на алтарь богов. А европейский мужчина уважаем и считается лучшим кандидатом на роль мужа, если у него много золота. Но свободного золота в Европе почти не осталось, и поэтому они ищут новые пути.

– Не бойся, Звездочка. В Анауаке много сильных воинов. Мы сможем дать отпор любому врагу.

– Нет, Уанитль, ты не понимаешь. Ваша слабость в том, что Анауак состоит из множества племен, которые держатся вместе только благодаря страху. Но стоит появиться более сильной стороне и все ваши так называемые «союзники» тут же перейдут на другую сторону.

– Звездочка, не забивай свою голову такой ерундой! Для этого у тебя теперь есть я!

Вот почему все мужчины такие самонадеянные?

– Хорошо! Я не буду забивать голову раньше времени. – тут же согласилась я. – Но с одним условием!

Уанитль рассмеялся!

– Китлали! Ты неповторима! Только ты можешь согласиться, а потом ставить условие! Ну и какое у тебя условие? – навис он надо мной.

– Я хочу подстраховаться, чтобы иметь убежище.

– В землях Пима?

– Да! А может и дальше на север. – я еще не знаю.

– Ну что же, моя будущая жена! Ты до сих пор казалась мне очень умной и практичной. Если ты считаешь, что это нужно! То я не буду против. К тому же мне понравилась твоя задумка с укрепленным поселением, для сбора мехов. А теперь давай займемся более приятными вещами! – и с этими словами принц накинулся на меня с поцелуями.

В тот день мы почти до самого вечера пробыли в летнем дворце. Дурачились, играли в догонялки по дворцовому комплексу, пугая слуг, оставшихся следить за порядком. Потом кормили друг друга и снова дурачились. А еще разговаривали.

Уанитль поверил моему рассказу о том, что я из будущего. Он задавал мне множество вопросов. Но вот любое упоминание о судьбе Анауака прерывал на корню. Все же это был вполне зрелый и уверенный в своей силе мужчина. А еще будущий правитель!

Он не воспринимал саму мысль, что небольшая группа людей, пусть и с более совершенным оружием, сможет сокрушить целую империю. Главным богатством которой являются сильные и смелые воины.

Что же, значит еще не время!

Пусть до Теночтитлана докатятся первые сводки об испанцах. Может тогда к моим словам будет другое отношение.

А пока не буду омрачать наше счастье.

И лишь когда последний луч солнца окрасил горную цепь, мы двинулись в обратный путь.

Плыть в серебряном свете луны было необычно. Но не менее красиво. Темнота скрывала и делала несущественными многие мелочи. Но в то же время выпячивала какие-то крупные детали.

В лунном свете я прекрасно видела, как играют мышцы на плечах и руках Уанитля. Стоит ему только сделать очередной гребок. Но не видела его лица и эмоций. А вот мое лицо ему было хорошо видно. Ведь свет луны падал именно на меня.

– Звездочка, в ночном свете ты еще прекраснее! – слова принца заставили меня смутиться.

Не привыкла я витиеватым комплиментам.

– А когда ты смущаешься, ты еще милее!

На лодке мы доплыли до самого дворца. Охрана, сунувшаяся вначале, распознав нас, спряталась обратно. Уанитль проводил меня до дверей моих покоев. Ну, или до ширмы, что заменяла эти двери.

Здесь принц долго меня не отпускал. Прижимая меня к себе и время от времени срывая поцелуи. Мне это напомнило, как я лет в пятнадцать зажималась в подъезде с Витькой Звягинцевым. Он был моим первым поклонником. Только с Витькой было и вполовину не так приятно, как с Уанитлем. Да и застукавший нас тогда Денис, отправил меня домой. А Звягинцев, придя на следующий день в школу с огромным фингалом, старался в мою сторону даже не смотреть.

Сейчас же вспомнив этот эпизод моей биографии, я легонько отстранилась от принца.

– Звездочка, я считаю дни, когда ты станешь моей. – снова притянул он меня. – Что же ты со мной делаешь?

– Уанитль, уже поздно, мне поспать нужно. А то завтра я не смогу принимать больных! – взмолилась я.

– Да, конечно! Иди! – отпустил он меня. – Надеюсь, тебе понравиться мой подарок.

– Какой подарок?

– На постели посмотри! – хитро улыбнулся мне этот жук. И поцеловав еще раз напоследок, удалился не оборачиваясь. Я же осталась смотреть ему вслед, пока он не повернулся на повороте коридора и не подмигнул мне. Я в ответ показала ему язык.

– Накажу! – крикнул мне принц.

Я же в ответ показала язык снова, схватившись обеими руками за мочки ушей.

Уанитль расхохотался. А я предпочла скрыться в своих покоях.

В покоях было светло. Горел один из фитилей на стене, а в углу возле двери в специальном казане тлели угли. На мой взгляд, они мало помогали, но другой альтернативы, как согреть себя в зимние месяцы ацтеки не знали.

Такие казаны стояли и в коридоре под каждым факелом, что освещали коридор. И в каждых покоях дворца. Для того, чтобы угли не погасли за ночь за ними наблюдали слуги. Вот и сейчас в моих покоях возле такого горшка с углями, установленном на железной треноге, сидела девушка.

Долго ли она тут сидит? Что она слышала из нашего разговора с принцем?

Таких, как эта девочка-подросток во дворце за людей не считали. Они были что-то вместо мебели. От них не скрывались и их не стеснялись. Но я, выросшая в совсем других реалиях, так не могла! Я не могла переодеваться, когда в комнате кто-то находился. Или разговор заводила, только выпроводив всех. Папанцин к этому уже привыкла, да и Течуишпо тоже. Обе считали это моей блажью. Но относились с пониманием.

– А ты что тут делаешь? – спросила я.

– Я, Атла, принцесса. – тут же упала она мне в ноги. – Мне велели за огнем следить в ваших покоях.

– Кто велел?

– Госпожа Тлако, она главная над служанками во дворце. – Атла так и не подняла лица от пола, говоря мне все это.

– Ладно, вставай, бери циновку и иди, ложись спать.

– Но принцесса, госпожа Тлако меня накажет, если увидит, что я сплю.

– Мы ей не скажем.

Пока я умывалась, Атла нашла где-то циновку и улеглась на ней прямо возле входа в мои покои. Возле горшка с углями.

– Эй, Золушка, иди сюда. Там спать нельзя. Просквозит же. Ложись вот сюда, указала я ей на один из огромных сундуков, что стояли вдоль стен моей спальни. Именно этот мне понравился тем, что не просматривался со стороны входа.

– Но я не могу тут спать! – в ужасе ответила Атла.

– А простыть у двери ты можешь?

– Но там мое место… – начала было она.

– Ты будешь оспаривать мои приказы? – включила я режим злой госпожи.

– Нет! – тут же пискнула Атли.

– Так что давай, Золушка, стили циновку и ложись спать.

– Но ведь через пару часов угли погаснут. – попыталась вразумить меня девчонка.

– Черт, чуть не забыла! – стукнула я себя по лбу. – Ну-ка встань!

Атла тут же спрыгнула с сундука, на который уже успела залезть. Я же открыла сундук, достала оттуда первую попавшуюся шкуру. Меха у меня хранились именно в этом сундуке.

– Так теперь стели! – сказала я ей, а сама пошла за подушкой к своей кровати.

Когда Атли постелила циновку на сундук, я кинула на эту импровизированную кровать подушку и велела ей ложиться.

– Но…

– Ложись уже! Не испытывай моего терпения, Золушка! – цыкнула я на нее.

И девчушка тут же легла. Накрыв, ее шкурой я отправилась к своей кровати. Зайдя за ширму, переоделась в кружевную ночную сорочку.

– Сладких слов, Золушка – сказала я девчушке, гася масляный светильник, что чадил возле моей кровати.

И сама нырнула под одеяло.

А утром не стало Папанцин!

Глава 21

Прощание с Папанцин

Рано утром меня разбудила Атли, она сидела на коленях перед моей кроватью и выла, постоянно опускаясь лбом к полу. Спросонья я совершенно не могла понять, что произошло.

– Так, хватит причитать! – рявкнула я. – Что случилось?

– Я пошла за углями, а там… там… Принцесса Папанцин! О, Богиня Тласольтеотль! Великая пожирательница грязи! – подняла она сложенные ладони к потолку, и водоразлив с воем продолжился.

Я слезла с кровати и, ударив девушку ладонью по щеке, заставила ее замолчать.

– Что с матерью?

– Богиня Тласольтеотль забрала ее! – выдала мне Атли. – Теперь принцесса Папанцин и меня заберет с собой.

Но я уже не слушала ее причитания, а бросилась в покои своей нареченной матери.

Солнце только начало свой путь по небосводу, но в покоях Папанцин уже было не протолкнуться. Возле стены сидели какие-то страшные женщины, измазанные черной грязью. Они рвали на себе волосы, царапали лицо и выли:

Ужель нам выпало родиться на Земле?

Мы здесь не навсегда, но лишь на время…

Ничто не выдержит стремительное бремя —

Нефрит раскрошится и золото истлеет,

Кецаля перьев время не жалеет…

Мы здесь не навсегда, но лишь на время —

Песчинка в море, иль пылинка на скале

Рядом с ложем на коленях стоял Монтесума, за его спиной Уанитль. Я подошла к Уанитлю со спины и взяла его за руку. Он же посмотрев на меня, прижал к своему боку. Приобнял. А потом, скинув с себя свою накидку, накинул ее мне на голые плечи.

Мы так и стояли вместе под вой плакальщиц. А Монтесума сидя на коленях гладил по волосам своей сестры.

– И вот теперь, поистине, Миктлантекутли получит тебя! – начал он ритуальную фразу, которой родственники провожали умерших, – Ибо ты переместилась в обиталище мертвых, место спуска, конец странствий. Туда, где нет входов, нет выходов. Никто больше не сможет вернуть тебя назад. – хрипло произносил великий император огромной империи над телом своей любимой сестры. Он гладил ее по волосам, а из глаз грозного императора украдкой капали слезы – О, сестра моя, Папанцин, тебе больше не позволено вспоминать то, что ты оставила здесь!

Произнеся ритуальную фразу, император встал и резко повернулся к нам.

– Плачешь? – с угрозой сказал он мне. – Правильно, плачь!

И, не говоря больше ни слова, покинул покои. Я сильнее прижалась к Уанитлю, слова императора напугали меня.

– Все будет хорошо, Звездочка! – стирая мои слезы большими пальцами, пообещал мне принц. Я же прижалась к его груди

Стоило императору выйти, покои заполонили старухи в одеянии жриц богини Тласольтеотль, богини подземного царства. Она вместе со своим божественным супругом Миктлантекутли собирала урожай из душ умерших людей.

Но прежде чем старухи успели подойти к ложе, я бросилась к телу Папанцин. Я взяла ее холодную тонкую руку

– Прости меня, если сможешь! Я знаю, я была плохой дочерью. Но ты ни разу не отругала меня за это!

На плечи мне легли теплые руки Уанитля, поднимая меня с пола.

– Пошли, Звездочка, не мешай жрицам Тласольтеотли делать свое дело. Тетушка любила тебя, Китлали. Ты согрела ее последние дни своим большим сердцем. Она говорила, что ты возвращаешь молодость в ее старческие будни. Тебя не возможно не любить, Звездочка! Пошли! – потянул он меня к выходу.

У входа в покои нам встретились Течуишпо с Куаутемоком. Течуишпо тоже плакала. Я бросилась к ней. И мы, обнявшись, ревели в коридоре. Но мужчины нас разняли.

– Пошли, Звездочка! Негоже принцессе плакать в коридоре! – прижал меня к себе принц Уанитль.

Но я не обратила на его слова никакого внимания. Тогда он поднял меня на руки. Я же уткнулась носом в его теплую и пахнущую мускусом грудь, обняла за шею. Накидка давно спала с моих плеч. Прохладный воздух, который я до этого просто не замечала, заставил поежиться и еще ближе прижаться к принцу.

– В покои принцессы Китлали! – сказал он кому-то. И понес меня в нужном направлении.

Уложив меня на кровать и укутав одеялом, Уанитль лег рядом. Только поверх одеяла.

– Спи, Звездочка! – погладил он меня по волосам. До Прощания на площади еще много времени. Тебе нужны силы.

Повинуясь просьбе принца, я закрыла глаза. На меня навалилась такая тяжесть и опустошение. Что не говори, а я успела прикипеть к этой необычной женщине. Нет, она не сумела, да и, наверное, не хотела заменить мне маму. Но свое место в моем сердце она тоже заняла! Оставшись без Папанцин, я поняла, насколько уязвим человек. И я в том числе. Непонятные слова Монтесумы еще больше всполошили меня. Что он хотел этим сказать? Что ждет меня в будущем?

И уже проваливаясь в сон, я почувствовала, что Уанитль встает с кровати.

– За жизнь принцессы отвечаете своей головой! – приказал он кому-то. Ответа или продолжения разговора я не услышала, окончательно подавшись сну.

Разбудила меня незнакомая девушка.

– Ты кто? – спросила я ее.

– Я – Ксоко, принцесса. Меня госпожа Тлако прислала к Вам прислуживать.

– А где Атли?

Девушка растерялась

– Ну как же, принцесса! Атли – рабыня принцессы Папанцин. Значит, она удостоена великой чести отправиться за своей госпожой в Миктлан. Она должна помочь госпоже пройти все девять обителей Миктлантекутли и его супруги.

– Где она сейчас?

– Пока в покоях принцессы. Их готовят…

Она еще что-то говорила мне в след, но я уже не слушала. Рванув с кровати и схватив первое попавшее под руку платье, бросилась в покои Папанцин.

Здесь все также стенали плакальщицы, отрабатывая свое жалованье. Тело Папанцин установили в сидящее положение коленями под подбородком. Одели в белый саван, поверх которого обвили веревками и увешали драгоценностями. Вокруг тела суетились жрицы, украшая разноцветными перьями волосы покойной.

Рядом с ложем Папанцин сидели, положив подбородок на колени, молодые рабыни. Они находились в каком-то трансе, уставившись в одну точку. Точнее на свою покойную госпожу. Среди них была и моя Атли.

Подойдя к главной жрице, накинулась на нее.

– Уважаемая! Неужели ты совсем не почитала свою принцессу? – спросила я ее.

Глаза главной жрицы в страхе забегали.

– Я почитала принцессу! – горячо заверила она меня.

– Тогда почему вместо любимых рабынь принцессы с ней отправляется моя служанка? Вы хотите, чтобы моя мать обозлилась на вас. Или вы хотите, чтобы ее душа не добралась до Миктлана? – как можно строже спросила я. Где любимая рабыня матери?

Жрица упала на колени.

– Нет, нет, что Вы, принцесса! Мы не знали! Распорядительница привела нам этих девушек, мы их подготовили по всем канонам. Все как полагается! Не гневайся на нас, принцесса! – стала она бить лбом пол у моих ног.

– Приведите ко мне госпожу Тлако. – крикнула я, полностью уверенная в том, что приказ выполнять тотчас.

Не прошло и пяти минут как в покои, низко кланяясь, вошла очень дородная женщина. Она сразу вызвала мое отторжение. Наверное, тем, что, даже кланяясь, совсем не оказывала почтения. Было в ней что-то такое стервозное. Но ничего, и ни таких обламывали!

– Это она, она привела этих девушек, сказав, что это любимые рабыни принцессы Папанцин. – тут же сдала с потрохами распорядительницу главная жрица.

Поняв, где именно прокололась, госпожа Тлако бросилась к моим ногам.

– Где рабыня матери? – жестко спросила я.

– Помилуйте, принцесса Китлали! – тут же зарыдала распорядительница. – Это моя племянница! Как я могу отправить свою кровиночку… – запричитала женщина.

– Что здесь происходит? – грозный оклик вошедшего императора заставил замолчать даже плакальщиц. Которые затем удвоили свои старания.

– Эта женщина вместо любимой рабыни отправила с матушкой совсем незнакомую девушку, мою служанку. Выгораживала свою родню!

Я, конечно, понимала, что занимаюсь совсем не благородным делом, но бросить Атли на произвол судьбы, я не могла.

– Заменить! – брошенного слова хватило, чтобы Атли тотчас подняли и вывели из ряда сидящих рабынь.

– Отведите в мои покои! – сказала я стражникам, когда они проходили мимо меня.

– Где настоящая рабыня? – спросил Монтесума у Тлако, все еще лежащую ниц.

Но распорядительница молчала.

– Допросить, рабыню вернуть и приготовить!

Тут же еще двое стражников схватили женщину и поволокли прочь. Император же повернулся в мою сторону.

– Удивлен! Заменить рабыню, предназначенную Миктлантекутли большой грех. Но и не почтение к семье усопшей. В данном случае к нашей императорской семье. Я не думал, что ты так хорошо знаешь рабынь сестры. Мне казалось, тебя вообще ничего кроме твоей больницы не интересует.

Я молчала, опустив глаза в пол. Время от времени бросая взгляды на императора. Ну, не могу я не смотреть на человека, когда с ним разговариваю! Ну, или когда слушаю. Я прекрасно знала, что смотреть в лицо императора – нарушение всех норм, но пересилить себя не могла! Правда, ответить мне было нечего, не скажу же, что и в самом деле не знала ни одной из девушек!

– Что ж! – посмотрев на меня уже более благосклонно, император сказал. – Иди, переодевайся! Ты должна соответствовать своему статусу! Как только все будет готово, за тобой придут, племянница.

И развернувшись, подошел к телу Папанцин, чтобы положить ей в рот небольшой нефритовый кругляш – символ сердца, которым покойный мог умиротворить кровожадных чудовищ в седьмой преисподней.

Мне же ничего не оставалось, как вновь отправиться к себе. Переодеваться. Хоть одно радовало, Атли безмятежно спала на пороге в моих покоях. Я чуть об нее не споткнулась.

На кровати меня дожидалось индейское одеяние, состоящее сплошь из разноцветных перьев.

– Пригласите ко мне служанку! – попросила я охрану у входа.

Сама эту «красоту» я точно не одену!

На самом деле все оказалось не так уж и плохо! Перья были пришиты к приятной хлопковой ткани. Юбка оказалась типичной индейской, длиной до щиколоток. Правда, с разрезами до самого бедра с обеих сторон. А вот верх! Верх представлял из себя монисто, завязывающийся на шее и на спине. Только создавший его портной, явно не рассчитывал на мою, слегка подросшую за последний год, грудь! Чтобы не смущать честной народ и не смущаться самой надела под монисто самодельный бюстгальтер. Так хоть грудь не вываливается. А поверх накинула накидку также богато расшитую разноцветными перьями в сине-зеленной гамме и доходящую мне до пят. Только аккуратно заколола булавкой на левом плече. Не могу понять, как они ее под рукой завязывают!

Служанка расчесала мне волосы, не уставая восхищаться их цветом и мягкостью. Красивым каскадом они упали поверх накидки.

Ну, что ж! Принцесса ацтеков собственной персоной!

Я была одета по местной моде! Причем богато одета! Очень богато! Мало кому такой наряд был по карману. Но даже не это делало его уникальным. Мой наряд был выполнен в цветах императорского дома!

Вошедший ко мне, чтобы проводить к теокалли, Уанитль застыл у входа соляным столбом. Он просто стоял у двери и смотрел на меня, как мужчина на красивую женщину… с затаенной искоркой надежды на дне шоколадно-ореховых глаз.

– Нравлюсь? – шагнула я в его сторону, чтобы тут же оказаться в кольце его крепких рук.

– Очень! – шепнул Уанитль, прежде чем нежно прикоснуться к губам поцелуем.

Глава 22

Площадь прощания

На площади, перед главной теокалли Теночтитлана был установлен деревянный сруб, состоящий лишь из пяти венцов. Одна его сторона была открыта, и было отчетливо видно, как много дров натаскали слуги внутрь сруба.

К площади мы двигались длинной процессией. Во главе которой шел сам император Монтесума. Отступая на шаг от него, шли я и Уанитль. Мне вручили огромный букет ярко оранжевых бархатцев. У Уанитля букет состоял из малиново-красных целозий. «Петушиный грешок» – вспыхнуло в голове название, стоило только увидеть эти цветы!

В Ацтекской культуре оба эти цветка символизировали окончание жизни. Считалось, что аромат бархатцев привлекает умершие души, заставляя их там, за чертой бытия вспоминать свой дом и, пусть ненадолго, но радоваться.

Вслед за нами рабы несли открытый палантин с сидящей в нем Папанцин, а уже за палантином шли остальные родственники, друзья и слуги. В скорбной тишине на площади стоял весь город!

Мы прошли вперед. К приготовленным для нас тронам. Точнее тронов было два. Первый стоял выше и предназначался для Монтесумы, второй, установленный на ступень ниже – для наследного принца Уанитля. Мое же место было чуть позади трона жениха. И сидеть я не имела право, как и все остальные жители огромной империи.

Лишь только слуги установили палантин на вершине сруба, где для этого был сооружен специальный помост. Мы с Уанитлем встали и понесли свои букеты к ногам сидящей Папанцин.

Сюда же, к ногам была уложена умерщвленная главной жрицей рыжая собака. Она должна была помочь своей хозяйке пересечь широкую и бурную реку, отделяющую Миктлан от живого мира. Эти индейские собаки именно такой окраски специально выращивались в домах, чтобы быть убитыми на похоронах хозяев.

Как только была уложена собака и жрицы прочитали надгробную молитву, тут же специальные слуги стали нести огромные вязанки хвороста, которыми обкладывали сруб с телом со всех сторон. В итоге тело Папанцин высилось над горой хвороста, что полностью скрыла сруб.

Мне принесли зажженный смоляной факел. Слуга с почтением предлагал мне его. Но я уже плохо видела из-за пелены слез, что текли по лицу.

Тогда Уанитль взял протянутый факел и, положив на него мою руку, повел в сторону похоронного костра. Стоило только факелу упасть в предназначенное для этого место. Как огонь огромным столбом вспыхнул над площадью.

И в ту же секунду на вершине теокалли забили сотни барабанов. Возвещая о том, что сотни жертв ждет сегодня бог Миктлантекутли. Уанитль потянул меня к себе, в сторону тронов, чтобы нас не затоптала толпа, прощающихся с принцессой. Каждый из этой толпы подходил к костру и выкрикивая ритуальные слова бросал в погребальный костер свое подношение. Дары, что душа Папанцин использует за четыре года странствий по девяти ступеням ацтекской преисподней.

Уанитль не стал оставлять меня одну. Он усадил меня рядом с собой на свой трон. Не знаю, о чем думали проходящие мимо подданные империи. Но я была благодарна моему жениху. Стоять сейчас я явно не могла.

А толпа не уменьшалась! Процессия шла до самого вечера и до самого вечера не прекращали бить барабаны на вершине теокалли! И стенать плакальщицы, расцарапывая ногтями свои лица. А площадь вокруг главной пирамиды вскоре стала напоминать рыже-малиновое море. Ведь каждый прощающийся, уходя, оставлял после себя в специальном глиняном горшке букеты бархатцев или целозий.

И лишь мы втроем сидели и смотрели, как постепенно миллионная площадь народа заменяется площадью миллионов цветов. Это жуткое зрелище, когда погребальный костер в сиянии заходящего солнца окрашивает всю площадь в кошмарную цветовую гамму почерневшей крови, потом снилась мне много ночей подряд! И долгие годы меня мучил один и тот же кошмар, как люди превращаются в цветы, а цветы становятся морем почерневшей крови! И лишь вой ветра и бой барабанов раздается над некогда могущей империей Анауака!

Когда последний бедняк бросил в погребальный костер свою пригоршню фасоли, что он принес в подношение принцессе. Монтесума встал и, не оглядываясь ни на кого, пошел в сторону дворца. В сутулом уставшем человеке теперь было трудно определить грозного императора. Казалось смерть любимой сестры вытянула стержень, что держал Монтесуму все это время. Уанитль взял меня за руку и потянул в сторону дворца.

На площади остались лишь цветы и слуги, что всю ночь будут поддерживать погребальный костер принцессы Папанцин.

Мы молча шли в шагах в двадцати позади Монтесумы. Я перехватила Уанитля под локоть. Так было значительно удобнее из-за разнице в росте. Все же принц был на полторы головы выше меня. Он же улыбнулся своей бесшабашной мальчишеской улыбкой и обнял меня за плечи, притянув сильнее к своему боку.

– Ну, что ты, Звездочка! Я с тобой!

Так мы и шли до самого порога дворца, где император развернулся в нашу сторону. И дождавшись пока мы подойдем к нему, произнес:

– Китлали, завтра с утра к тебе придет казначей сестры, чтобы переписать на твое имя все имущество Папанцин. А вечером, дети мои, вы пройдете брачный обряд.

– Но, отец… – начал было Уанитль.

– Брачный обряд – завтра вечером! – голосом, не терпящем возражений, повторил Монтесума. – А вот гуляния по поводу обряда, как и полагается, спустя восемьдесят дней после похорон!

И скрылся в коридорах дворца. Мы же остались стоять на его ступенях, прижавшись друг к другу.

– Все будет хорошо, Звездочка! – шептал мне принц. – Верь мне!

– Я тебе верю, мой принц!

В ту ночь я так и не уснула.

Переворачиваясь с бока на бок, я раздумываю о своей судьбе. К чему она меня привела? Какая судьба ждет меня в будущем? И главный вопрос. Что делать?

Завтра я стану богатой наследницей. По местным законам женщина отнюдь не бесправна. Да она подчиняется отцу, а затем мужу. Но она сама распоряжается своим имуществом. Даже замужняя женщина сама распоряжается своим имуществом, доставшимся ей до свадьбы. Здесь женщины имели намного больше прав, чем их европейские товарки.

Она даже может развестись, если муж к ней плохо относится.

Но… не в моем случае!

А хочу ли я замуж?

Если честно. Будь моя воля, я вообще бы не выходила замуж! Мне восемнадцать только недавно исполнилось. Буквально пару месяцев назад. Куда мне замуж! В России я бы еще лет пять – шесть, а то и все десять жила бы не о чем не переживая.

Но здесь другая реальность!

Поняв, что не усну, стянула с кровати одеяло. Закутавшись в него, словно в кокон, села на подоконник. Услужливая память тут же подкинула картинки моего прошлого сидения у окна.

Но как ни странно, это уже не вызывала тех ярких эмоций. Я уже давно не искала Куаутемока в толпе. Хотя часто ловила на себе его прожигающий взгляд. Встретившись с ним глазами, уже не отпускала свои в смущении. А просто кивала, как старому знакомому!