Текст книги "Звезда Теночтитлана (СИ)"

Автор книги: Анна Чайка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

После небольшой стычки в районе Табаско, испанцы притихли. В стычке они победили, и касики ближайших селений прислали им щедрые дары.

И вот в начале мая по городу пронеслась весть, что теули высадились в совсем другом месте и строят для себя город. Все это говорило, что испанцы пришли в Анауак надолго!

– Как только построят, пойдут завоевывать. – сказала я мужу в один из дней. – Почему вы не скинете их в море сейчас. Их корабли построены из дерева, они хорошо горят. Достаточно забросать их огненными стрелами, а оставшихся на берегу перебить, пока их мало.

– Я не знал, что ты у меня такая кровожадная! – улыбнулся мне муж.

– Я не кровожадная, я просто знаю, что будет дальше. Они уже один раз победили, стоит им победить еще раз и большинство народов, что сейчас в составе империи начнут переходить на их сторону!

– Я согласен с тобой, Китлали. – тяжко вздохнул Уанитль. – Но, не я сейчас император. Отец не разрешает военные действия против теулей частями ацтекской армии, а местные касики не справляются. Я не могу никак его переубедить.

Мое предсказание оправдалось уже в конце июня, когда Кортес с отрядом двинулся вглубь страны, и Монтесума с ужасом узнал о разгроме воинственного племени тласкаланцев. Тласкаланцы были его извечными злейшими врагами, но до сих пор они являлись преградой между ацтеками и белыми завоевателями.

Затем пришла весть о том, что побежденные тласкаланцы превратились в союзников и слуг своих недавних противников, и теперь тысячи свирепых тласкаланских воинов идут вместе с испанцами на священный город Чолулу. Прошло еще немного времени, и повсюду разнесся слух о кровавой бойне в Чолуле, где победители свергли всех святых, или, вернее, святотатственных богов, этого города с их пьедесталов.

Об испанцах в городе рассказывали всяческие чудеса. Шептались об их мужестве я силе, об их неуязвимых доспехах, об их оружии, извергающем гром во время сражений, о свирепых зверях, на которых они скакали. Однажды Монтесуме доставили головы двух белых людей, убитых в одной из схваток, – две устрашающие огромные волосатые головы, а вместе с ними – голову лошади. Монтесума приказал выставить их в большом храме напоказ и объявить народу, что подобная судьба ожидает каждого, кто посмеет вторгнуться в Анауак.

Тем временем в делах империи царили разброд и смятение. Каждый день собирались советы знати, верховных жрецов и вождей соседних дружественных племен. Одни говорили одно, другие – другое, а в конечном счете оставались лишь неуверенность и преступная нерешительность. А все потому, что сам император выказывал свою преступную слабость. Он дарами пытался подкупить испанцев, чтобы они отказались от похода на его столицу. Но чем больше он дарил конкистадорам золота и драгоценностей, тем сильнее они стремились овладеть Теночтитланом.Если бы Монтесума прислушался в те дни к голосу Уанитля. Он снова и снова убеждал отца отбросить все его страхи и, пока еще не поздно, объявить теулям открытую войну. Довольно послов и подарков! Надо собрать все бесчисленное войско ацтеков и раздавить врага в горных проходах!

Но – увы! – на все его уговоры Монтесума неизменно отвечал:

– Ни к чему все это, сын. Можно ли бороться против этих людей, если сами боги за них. Если боги захотят, они вступятся за нас, а если нет – горе нам! О себе я не думаю, но что будет с моим народом? Что будет с женщинами и детьми, что будет с больными и стариками? Горе нам, горе!

После этого он закрывал лицо и принимался стонать и плакать, как малый ребенок. Уанитль покидал его, не находя слов от ярости при виде подобной глупости великого императора.

Но что он мог сделать? Свергнуть отца?

Глава 25

Я беременна

Это лето в долине оказалось просто ужасным. Дожди не прекращались практически два месяца. Нет, лето в тропическом поясе Северной Америки – это всегда сезон дождей, но это лето мне запомнилось особенно! Дожди шли по полдня, а оставшиеся полдня я просто умирала от удушливой жары. И пусть умом я понимала, что, навряд ли, температура выше тридцати пяти градусов, при почти стопроцентной влажности это было просто нестерпимо! Я чувствовала себя разбитой. С утра я лишь усилием воли поднимала себя с постели, чтобы отправиться к больным. Коаксок несколько дней понаблюдав за моими мучениями, как-то спросила меня за обедом:

– Китлали, скажи, а давно у тебя были лунные дни.

Я в это время без всякого аппетита ковырялась в своей тарелке, размазывая по ней тонким слоем кашу из хикамы и фасоли. Задумавшись над ее словами, я несколько минут сидела в ступоре, а потом ответила:

– Давно!

– Может, поэтому тебе так плохо? Можно я осмотрю тебя после обеда?

Но ждать до конца трапезы, я не могла

– Давай сейчас.

– Хорошо! – ответила подруга, вставая из-за стола. – Пошли в процедурную.

– Пошли.

Прототипом для своей больницы я брала хорошо знакомые с детства российские медучреждения. И названия для отдельных кабинетов брала из русского языка, просто не зная, как назвать их на ацтекском. Поэтому из уст Коаксок или женщин, что исполняли роль санитарок, часто можно было услышать непривычные ацтекскому уху названия.

В процедурной она, первым делом, вымыла руки в рукомойнике.

Этим ноу-хау был оборудован каждый кабинет и каждая палата в больнице. Обычный деревенский рукомойник, в виде тумбочки с ведром. Но именно это нехитрое гигиеническое устройство помогало спастись от многих инфекций, характерных для жаркого климата. Санитарки пристально следили, чтобы вода всегда была чистой. Я даже заставляла пользоваться только кипяченной. А ведро не переполненным. Кроме того, санитарки ежедневно вымывали всю больницу зольным щелоком. Другой альтернативы хлорки, я придумать не смогла.

Осмотрев меня, Коаксок подтвердила свои наблюдения.

– Поздравляю тебя, Китлали. Ты скоро станешь мамой – обрадовала она меня. – Но тебе нужно лучше питаться. Ты неважно выглядишь.

– Я знаю, Коаксок. Мне просто ужасно душно и ничего не лезет.

– Может тебе стоит ненадолго уехать из Теночтитлана туда, где не так жарко?

– Хорошо бы, да у Уанитля сейчас очень много дел. – вздохнула я. – Как я его оставлю?

– Ты должна думать теперь не только о себе.

– Я подумаю, Коаксок. – ответила ей, лишь бы завершить разговор. Бросать мужа сейчас, мне казалось не правильным.

Наверное, Коаксок это поняла, так как покачала головой. Но, к счастью, не стала никак комментировать мой ответ. За что я была ей очень благодарна.

Вечером я встречала мужа праздничным ужином. Поздний ужин, благодаря вечерней прохладе, был единственной трапезой, которую я могла себе позволить съесть.

– О! Я не съем столько! – ответил муж, увидев количество блюд на столе.

– У нас сегодня праздничный ужин. – просто ответила я, понимая, что вновь прокололась в разнице менталитетов.

– А по какому случаю праздник? – спросил меня Уанитль.

– Давай ты сначала поешь, а потом я тебе скажу. – улыбнулась я.

– Ну, уж, нет, драгоценная моя жена! Мне теперь от любопытства кусок в горло не полезет!

Уанитль, что до этого хотел сесть за стол, оказался рядом со мной.

– Ну!

– Ладно, уж! – согласилась я, собираясь с духом. А потом выпалила на одном дыхание. – Мы скоро станем родителями! Я беременна!

Уанитль пару мгновений стоял истуканом. Лишь улыбка расцветала на его лице, а потом, подхватив меня на руки и прижав к себе, он переспросил, пристально глядя мне в лицо:

– Это правда?

Захотелось обидеться. Что я тут в игрушки играю, что ли? Зачем мне ему врать? Но глядя в лучащиеся таким счастьем глаза мужа, мне расхотелось ругаться.

– Правда! – ответила я, проведя ладонью по его щеке.

Он же потянулся щекой за моей лаской.

– А нам теперь можно? – спросил он, глядя на меня таким голодным взглядом, что вопрос «Что можно?» отпал сам собой.

– Наверное, да. – ответила я и меня в тот же момент бегом унесли в нашу спальню.

– А как же ужин? – попыталась вернуть мужа за стол.

– К Тлалоку ужин! – буквально прорычал супруг. – Сейчас главное жену отблагодарить!

«Ну, ну, можно еще поспорить! Благодарить или получать благодарность?» – подумала я. Но эта мысль не вызвала недовольства, в накладе я явно не останусь!

– И как супруг собрался меня благодарить? – спросила, когда меня бережно отпускали на постель.

Мой муж не спешил отвечать, неторопливо разматывая набедренную повязку. Этот паразит очень хорошо знал, какое впечатление производит на меня его тело тренированного воина!

– Я думаю, – мягкой походкой хищной кошки отправился ко мне мой муж. – моей супруге понравиться!

– Мой супруг в этом так уверен? – все же не смогла удержаться я, чтобы не поддразнить.

– А мы у нее спросим! Потом!

И ведь спрашивал! В эту ночь мой муж былособенно нежен, но каждый раз, заставляя меня рассыпаться миллиардами звезд от нестерпимой нежности, спрашивал!

Теперь Уанитль трясся надо мной, словно наседка над яйцом. Он сам лично провожал меня до больницы, а потом убегал по своим делам. Забирал меня с работы тоже он, не доверяя это дело даже своим лучшим воинам. Так продолжалось неделю, пока однажды я просто не упала в обморок.

И надо же этому было случиться вечером, перед самым приходом мужа. Просто день выдался особенно жарким и душным. Я каждые пять минут бегала умываться к рукомойнику, куда жалостливые индейские женщины постоянно наливали холодной воды из колодца. Но помогало это ненадолго!

На такой жаре есть было совершенно невозможно, поэтому неудивительно, что к вечеру организм просто не выдержал.

Пришла в себя я от запаха жженного пера, что водила перед моим носом Коаксок. При этом она умудрялась еще выговаривать моему посеревшему мужу, что если он не хочет остаться без жены и ребенка, то должен лучше обо мне заботиться, а не потакать всем моим капризам. Вот ведь предательница!

– А еще лучше увезти принцессу в более холодный климат, хотя бы на пока. Ее тело плохо переносит удушливый зной долины. Прислушайтесь к словам обычной повитухи, царственный принц! – смягчила она под конец свою обличительную речь.

– Я подумаю над твоими словами, женщина. – ответил Уанитль, заметив, что я прихожу в себя.Итут же бросился он ко мне.

– Как ты, Звездочка?

Коаксок же положила на мой лоб ткань, намоченную в холодной воде. О, кайф!

– Уже лучше! – улыбнулась я мужу.

Только судя по его нахмуренному лбу, улыбка получилась так себе.

– Пойдем-ка домой, жена моя!

И бережно подняв меня на руки, Уанитль отправился во двор. Где аккуратно посадил меня в паланкин.

Вечером муж срочно сбегал во дворец, а придя домой огорошил новостью, что завтра я уезжаю в Тотиман. Город в землях северных отоми. Вопрос, почему именно туда задавать не пришлось. Я прекрасно знала, что мать Уанитля была принцессой именно этого племени.

– Я больше никому не могу доверять, кроме деда! – прижав меня к себе, тихо прошептал муж. – Особенно сейчас.

Следует сказать, если только я не говорила этого раньше, что держава ацтеков объединяла самые разные народы. Кругом обитало множество племен. Одни были подданными ацтеков, другие – их союзниками, а третьи – их смертельными врагами. К числу последних относились, например, тласкаланцы, что сейчас перешли на сторону Кортеса. К северу от тласкаланцев и ацтеков в горах жил, многочисленный народ отоми, разделенный на несколько племен. Горцы-отоми гораздо мужественнее ацтеков и отличаются от них по языку и происхождению. Временами они входили в могучую державу ацтеков, временами были их союзниками, но иногда вступали с ними в открытую борьбу на стороне тласкаланцев.

Насколько я знала, народность отоми делилась на несколько независимых племен. Вождем северных горных отоми и был дед Уанитля – Тоноак.

Монтесума, не сумев завоевать отоми силой, согласился на брак с принцессой самого многочисленного северного племени. Но, родив императору ацтеков двоих детей – Уанитля и Течуишпо, принцесса отоми скончалась.

Уанитль считался наследником не только ацтекской империи, но и племен отоми, так как у его деда Тоноака больше не было прямых наследников мужского пола.

Вот к своему народу по матери и отправлял меня мой муж, оставаясь при этом сам в Теночтитлане, так как дела империи не могли отпустить его так надолго. Мне же предстояло провести в гостях у горцев всю оставшуюся часть лета. Конец июля и весь август. Или два ацтекских месяца – тлашочимако и шокотлуэци. И только в начале третьего – очпанистли, я смогу вернуться в Теночтитлан.

И как не хотелось мне остаться с мужем, боязнь не выдержать этой жары и потерять ребенка, сделали меня более послушной.

– Я буду очень скучать! – ответила я, прижимаясь к своему принцу.

– А я оставлю с тобой свое сердце, душа моя!

В ту ночь мы долго доказывали ласками, как нам будет не хватать друг друга. Уанитль шептал мне, как любит меня и нашего малыша, как ему будет нас не хватать, и как его сердце рвется за нами. Я же шептала только одно:

– Береги себя! Пожалуйста, береги! Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится!

– Глупая моя Звездочка! – отвечал мне муж. – Что может случиться со мной?

– Не знаю! Но мне страшно!

И Уанитлю приходилось ласками успокаивать меня до самого утра.

А наутро я отправилась в путь. И вместе со мной отправили младшего наследника – принца Чимальпопока.

– Ему будет пока лучше вдали от столицы. – ответил муж на мой невысказанный вопрос. – Так же, как и тебе. Дед – единственный, кому я могу сейчас доверить свою семью!

– Что-то случилось? – спросила я.

– Я со всем разберусь, не переживай! Ты должна сейчас думать о себе и о моем будущем наследнике, а не забивать голову дворцовыми интригами. – поцеловав меня на прощанье, Уанитль дал носильщикам отмашку двинуться в путь.

Глава 26

В гостях у Отоми

По обычаю, первыми отправились гонцы, а потом и мы двинулись в путь. Со мной Уанитль отправил сто своих лучших воинов. Личная гвардия принца, самые проверенные и преданные люди. Кроме того, около пятидесяти мужчин несли поклажу.

Путешествовали мы с большой пышностью, но редко останавливались в попадающихся по пути городах. Но это не мешало горожанам чествовать нас. Стоило только вступить в какой-нибудь город, как, казалось, на его улицы высыпали все жители, оглушая нас дикой музыкой. Под ноги воинам и носильщикам кидали лепестки георгинов и зерна амаранта.

Останавливались мы лишь на ночлег, в домах касиков. Каждый из которых пытался переплюнуть предшественника в гостеприимстве. Но лишь только над горизонтом начинало всходить солнце, караван был снова готоввпуть. Обычно, по утрам ждали только меня. Атли будила меня ни свет ни заря. Наверное, часов в пять. Быстрый завтрак и в путь.

Большую часть дня я ехала в паланкине. Ближе к вечеру ко мне присоединялся Чимальпопок, которого я с первого же дня сократила до просто Чима. И до вечера мы развлекались тем, что загадывали друг другу загадки или рассказывали сказки.

Чим оказался очень любознательным подростком. Знания он впитывал словно губка. Узнавая что-то интересное или необычное, он с таким восторгом распахивал свои ореховые глаза, которые до боли напоминали мне о другом принце – моем муже.

Уанитль… Каждый вечер очередной касик передавал мне запечатанное письмо от мужа, в котором он писал, как он меня любит и как я ему дорога. А еще в них часто были стихи о любви. Не знаю, сам ли муж их сочинял или воспользовался готовыми, но они невероятно грели душу. Ведь Уанитль не поленился и написал все эти письма заранее, чтобы отправить вместе с гонцами. И когда только успел? Гонцы же оставили их у тех вождей городов, где мы должны были остановиться, с приказом передать лично мне в руки. И я каждый вечер получала очередное признание в любви своего принца. И с упоением строчила ответ, чтобы утром их могли отправить с государственной почтой.

По мере нашего продвижения страна, как и ее обитатели, становилась все более дикой и прекрасной. Теперь мы двигались сквозь сосновые леса с островками дубовых рощ, зарослей красивого кустарника и папоротника. То и дело нам приходилось пересекать полноводные бурные реки или пробираться по ущельям и горным проходам, с каждым часом поднимаясь все выше и выше. Здесь в горах природа напоминала мне Россию, только солнца было гораздо больше.

На исходе пятого дня ночевать мы остановились на берегу реки, что текла по дну глубокого ущелья. Сегодня нас должны были встретить горцы-отоми, но их все не было, что не придавало спокойствия, нашему отряду охранения. Командир отряда – суровый воин Науатль, приходивший моему мужу дальним родственником, не находил себе места. Нет, он сидел у костра с отстраненным видом и мало кто мог заметить, что он обеспокоен. Держать лицо ацтекские воины умели! Но по тому, как были сведены брови или по тому, что он сломал уже третий прутик, что время от времени сжимал в руке, можно было догадаться, что на душе у воина неспокойно.

Мы же с Чимом сидели у костра, играя в дорожные шахматы. Этот вариант со штырьками, чтобы фигурки не падали при тряске, я заказала давным-давно, еще когда делала подарки Папанцин и Монтесуме. Вчера, когда я уже не знала, чтобы еще рассказать любознательному мальчишке, вдруг вспомнила про шахматы.

Чим оказался способным и, пусть до меня ему было еще далеко, но все же игра скрашивала дорогу. Он залез ко мне в паланкин еще с утра с просьбой отыграться за вчерашнее. И вот отыгрывался… с небольшим перерывом на обед. Сколько раз мы сыграли, я уже сбилась со счета, но маленький принц не сдавался. Со словами

– В этот раз я обязательно выиграю! – в очередной раз расставлял фигурки.

Итак, раз за разом. Целый день.

Поддаться что ли? Сейчас вокруг нас собралась уже довольно большая толпа, и с любопытством смотрела на новую игру. Пришлось заново рассказывать правила игры, чтобы, в конце концов, перестали переспрашивать и дали уже доиграть!

Иногда индейцы были словно малые дети! Ей, Богу! Кто-то даже предложил сделать ставки. Но его быстро одернули. Какой смысл, если результат очевиден?

– Может на сегодня хватит? – спросила я Чима, победив в очередной раз. Мальчишка нахохлился, словно воробушек. Я притянула его за шею, уложив головой к себе на колени и потрепав по волосам.

– Не переживай, мой маленький принц! Ты обязательно победишь! Я училась десять лет, а ты только два дня. – постаралась я его подбодрить.

– Я не маленький! – не согласился Чим, но голову с колен не убрал, и даже глаза прикрыл от нехитрой ласки. Не хватает все-таки в жизни принцев женского тепла!

– А можно мне сыграть? – вдруг спросил Науатль. Я, наверное, заигралась, не заметив, как с противоположного конца костра он успел оказаться за нами.

– Почту за честь! Правила объяснять? – спросила я.

– Нет, я запомнил! – ответил Науатль.

И мы начали играть. Зрители, тут же сделав ставки, внимательно наблюдали за игрой, затаив дыхание.

Глядя на то, какие ходы делает воин, ни у кого не возникало ощущения, что он играет впервые. Правильно говорят, что шахматы – игра для стратегов! Науатль был стратегом от Бога! Пока он обдумывал очередной ход, я, без зазрения совести, разглядывала воина. Науатль не был старым, как мне показалось до этого. Наверное, чуть больше сорока! Хотя в его черных, словно вороново крыло волосах уже было много седины. Это было необычно! Индейцы вообще поздно седеют. Именно из-за седины, я и считала его стариком. Сейчас же рассмотрев его получше, поняла, как ошибалась. Кроме седины, Науатль выделялся шрамом, что пересекал всю левую сторону его лица, заходя немного на подбородок. Этот рубец, подчеркнутый воинственной раскраской, делал лицо воина еще более суровым и даже страшным. Но взгляд карих глаз, что время от времени останавливался на мне, был совсем не злым.

– Шах и мат! – произнесла я в тишине. Выиграть Науатля оказалось совсем не легкой задачей.

– Спасибо за предоставленную честь, принцесса Китлали! – с уважением поклонился мне воин, стоило мне встать. Он быстро собрал фигурки и протянул коробку. – Было очень приятно сыграть с Вами, принцесса. – улыбнулся Науатль.

Улыбка сделала лицо воина еще страшнее, так как вся левая сторона не участвовала в ней, отчего казалось, что воин не улыбается, а зло ухмыляется. Но я смотрела в глаза, и глаза Науатля лучились добротой.

– Мне тоже было приятно, тлакатлеккатль** Науатль! – кивнула я. – Спокойной ночи!

Не дожидаясь ответа, я отправилась в шалаш, что для меня уже давно приготовили воины. Но все же услышала тихое:

– Спокойной ночи, принцесса Китлали! – произнесенное командиром отряда.

Свой шалаш я делила с Атли. Эта девчонка наотрез отказалась оставаться в Теночтитлане без меня:

– Лучше побейте меня прутьями, госпожа. Но я поеду с Вами. Куда Вы одна в таком положении? Кто за Вами смотреть будет в дороге, а у отоми? Эти же горцы – настоящие дикари!

В общем, было проще взять ее с собой!

Но Атли меня совсем не разочаровала. Она выполняла свою работу незаметно и ненавязчиво, но на совесть. И уже через пару дней пути я была рада, что вняла ее мольбе.

На следующий день Атли растолкала меня, сообщив, что отоми пришли. Передав мне одежду, она выскочила из шалаша, сказав, что принесет воду для умывания. Я же оделась.

Как только мы стали подниматься в горы, я переоделась в брючной костюм, который надевала еще в свое прошлое путешествие из Точтепека. Вот и сейчас надела брюки и голубую блузку а-ля вышиванка, с вышитыми белыми георгинами на кокетке. Собрав волосы в хвост на макушке и, надев на ноги сапоги из оленьей шкуры с прорезиненными стопами, вышла из шалаша.

Чтобы тут же быть освистанной сотней молодцев, что выстроились возле моего шалаша.

– Простите, принцесса! – подался вперед Науатль, бросив свирепый взгляд на горцев. А в том, что это были именно они, можно было даже не сомневаться. – Позвольте представить Вам отряд тлатоани Тоноака, под предводительством тлакатлеккатля Ухкуи.

Вперед вышел воин, напоминающий скорее медведя.

– Я Ухкуи, первый сын дома Медведей, рад приветствовать на земле народа Отоми нашу принцессу.

При этом он окидывал меня таким одобрительным мужским взглядом, что становилось не по себе.

– Рада приветствовать тебя, тлакатлеккатль Ухкуи– ответила я, гордо задрав подбородок и глядя прямо в ухмыляющееся лицо. Захотелось стереть с лица эту самодовольную улыбку, знающего себе цену самца. Медленно провела взглядом от кончиков ног до лица. И глядя прямо в глаза, скривила губы.

Пусть знает, что не впечатлил!

Своего я добилась, улыбка исчезла. Я же продолжила:

– И вас отважные воины народа отоми! – громко добавила я, переведя взгляд на воинов, стоящих на десять шагов позади своего командира. Ответом инее было громогласное военное приветствие.

– Принцесса, Ваш завтрак готов! – тут же вклинился в разговор Науатль.

– Спасибо, тлакатлеккатль Науатль. – улыбнулась я ацтеку. – Я и правда очень голодна. А где принц?

– Принц уже завтракает. – ответил ацтекский воин.

– Тлакатлеккатль Ухкуи, раздели́те с нами трапезу! – обратилась я к командиру отоми, хоть и ужасно не хотелось. Но не пригласить, было бы оскорблением с моей стороны. А наживать врагов в такое непростое время, совсем не стоило.

Надо сказать, что после демонстрации взглядов Ухкуи (и где только они имена-то такие берут?) присмирел и вел себя вполне достойно. И лишь один раз я заметила его пристальный взгляд, когда Чим спросил, а могу ли я потренироваться с ним в стрельбе из лука, раз все равно стоим.

– Не знал, что ацтеки теперь учатся у женщин! – не упустил пустить шпильку Ухкуи, обращаясь к Науатлю. Науатль лишь ухмыльнулся. А вот Чим не выдержал:

– Китлали, покажи ему!

– Зачем? – подмигнув, я улыбнулась мальчишке. – Пусть это будет наш с тобой секрет!

– Мы скоро трогаемся! – добавил Науатль.

Не прошло и получаса, как отряд двинулся в путь.

По плану, Науатль должен был передать нас Ухкуи, а сам отправиться обратно в Теночтитлан. Но он остался, вместе с еще двадцатью воинами, а вот остальные повернули назад. Естественно, Ухкуи это не понравилось.

Но кто он такой, чтобы спорить?

Поселения теперь попадались не так часто, и ночевать нам приходилось в палатках. На Ухкуи я старалась не обращать внимание, если этого не требовал этикет. В паланкине ехать стало просто невозможно, потому что, как бы носильщики не старались, его все время поднимало одной стороной вверх. Поэтому я предпочитала идти пешком. И лишь Науатль, ближе к вечеру заставлял меня снова в него садиться.

Так прошло еще три дня.

Наконец, на исходе восьмого дня пути, мы углубились в ущелье среди красных скал. Оно тянулось на протяжении почти километра и было, местами, таким узким, что по нему не смогли бы пройти рядом три человека. Отвесные утесы вздымались по обеим его сторонам на высоту до трех тысяч метров. Это была единственная дорога, ведущая к городу, если не считать нескольких тайных горных троп.

Но вот ущелье повернуло, и я от удивления открыла рот: передо мной во всей своей красе раскинулся город Тотиман. Он лежал в круглой долине диаметром километров в двадцать, окруженной кольцом гор, склоны которых были сплошь покрыты дубовыми и кедровыми лесами. Только одна вершина позади города в самом центре этого горного кольца была не зеленой, а черной от лавы. Над ее снежной шапкой днем вздымался столб дыма, озаряемый ночью бушующим пламенем. Это был вулкан Хака, или «Королева». Он не так высок, как его собратья, вулканы Орисаба, Попокатепетль и Истаксиуатль, но мне кажется, Хака превосходит их всех совершенством формы и красотой то синего, то пурпурного огня, который вздымается над ним по ночам или когда его недра потревожены. Племена отоми поклоняются вулкану, как богу, принося ему человеческие жертвы, и в этом нет ничего удивительного, ибо однажды потоки лавы вырвались из кратера и проложили себе дорогу через весь город. Они считают, что на священной вершине живут духи, а потому никто не осмеливается переступить границу снегов

В самом центре горного кольца, у подножия могучего вулкана Хака с его снежной вершиной, увенчанной дымным султаном, лежит город Тотиман. Он был не столь обширный, как другие города Анауака. В нем жило всего – то тысяч тридцать пять человек, ибо горцы-отоми не любят селиться в городах. Но хотя Город Тотиман и невелик, зато он был красивее многих других индейских городов. Прямые улицы сходились к центральной площади. Вдоль них стояли утопающие в зелени садов дома из лавы с кровлями, выбеленными известкой. Посреди площади возвышался теокалли, священная пирамида, с храмами, украшенными рядами черепов, а напротив стоял дворец предков Отоми – длинное, низкое и очень старое здание со множеством дворов и бесчисленными изваяниями змей и ухмыляющихся богов. Дворец и теокалли были облицованы великолепным белым камнем, сверкавшим при солнечном свете, как серебро, благодаря чему оба здания резко выделялись на фоне темных домов, выстроенных из лавы.

Тлатоани Тоноак встречал нас у выхода из ущелья. Вместе с единственной женой – Зияньей и свитой придворных. У отоми, в отличие от ацтеков, практиковалась моногамия. А эта супружеская пара, ко всему прочему, сумела пронести еще и любовь сквозь прожитые годы. И вопреки всем невзгодам, которыми очень изобиловала их жизнь. Свою рано ушедшую дочь и единственного внука они очень любили и, всю эту нерастраченную любовь тут же перенесли на меня.

Когда же узнали, что я беременна, их радости не было придела. Меня окружили такой заботой, что, если честно, я боялась чихнуть лишний раз. Зиянья оказалась хорошей травницей, и так как я себя очень хорошо чувствовала, мы с ней почти каждый день ходили недалеко в горы, за теми или иными травами. В высокогорье, где жили отоми, были совершенно другие травы, и Зиянья учила меня распознавать именно их, а также рассказывала, для чего служит то или иное растение. Так проходил день за днем. Раз в несколько дней ко мне приходили письма Уанитля. В которых он успокаивал меня, что у него все хорошо, что он нас любит и ждет не дождется, когда я приеду. Я аккуратно приклеивала очередное письмо к остальным и писала ответ, который уходил следующим же утром с государственной почтой.

Зиянья только посмеивалась над моими вздохами, стараясь разнообразить мой день и в то же время наблюдая, чтобы я не переутомилась. Когда чувствовать себя золотым яйцом становилась невмоготу, я отправлялась заниматься к Чиму. Ему сразу же по приезду выделили учителей, которые продолжили его обучение. Теперь он полдня занимался, а полдня был предоставлен самому себе. Но Чим обычно прибегал ко мне, и мы шли пострелять из лука. Вскоре к нам начали присоединяться мальчишки и девчонки того же возраста, что и Чимальпопок. Мальчишки показывали свою силу и сноровку, а девочек я развлекала сказками, которые старалась адаптировать к местным реалиям. Не успевала я начать сказку, как мальчишки присоединялись к нам. Почти все отоми, даже дети, прекрасно владели науа(языком ацтеков) поэтому у нас не возникало языкового барьера.

Один лишь Ухкуи при мне принципиально разговаривал на языке отоми. Но я старалась вообще не обращать на него внимание, часто делая вид, что он предмет мебели. Особенно когда он обращался ко мне на отоми, прекрасно зная, что я не понимаю язык. И что он этим добивался?

Однажды это заметила Зиянья, она тут же что-то весело ответила ему на отоми. Отчего этот великовозрастный детина покраснел и тут же вышел из комнаты.

– Как интересно! – воскликнула Зиянья.

Но на мой вопрос, что именно она ему сказала, или что говорил мне он. Она не дала прямого ответа, лишь заметив, что он меня больше не побеспокоит.

Ага, как же!

Не успела я на следующий день выйти в сад, как он Ухкуи появился тут же. Как черт из табакерки. И снова начал мне что-то лопотать на отоми, скорее всего что-то обидное. Не знаю, почему я так решила! Но, наверное, были какие-то причины. Уж больно рожа у него была довольная! Вот!

В общем, я просто озверела! Подошла к нему вплотную и проведя серию болевых ударов, уронила его к моим ногам. А потом пнув еще раз сапогом произнесла:

– Оставь меня в покое! Я жена твоего принца, и меня оскорбляет твое поведение! Если ты не перестанешь меня доставать, я обращусь к Тоноаку. Пусть он тебе мозги промоет! Если в твоей пустой башке, вообще что-то есть!

Я кричала и била его, а он лежал и улыбался с таким счастливым лицом, что в итоге я замерла. Может у него с головой не все в порядке? В итоге в сердцах плюнув, отправилась обратно во дворец.

– Правду говорят, золотая пантера! – услышала я на ацтекском.

Больше Ухкуи меня не доставал, а при встречах уважительно кланялся. Оказывается, давно нужно было ему мозги вправить!

Так прошел месяц. В Тотимане я чувствовала себя, словно в деревне у дедушке с бабушкой. Но сердце все равно было не на месте, да и письма Уанитля стали все реже.