Текст книги "Взрослые игры (СИ)"

Автор книги: Анна Архипова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Вся обстановка вообще показалась Асбабу несколько напряженной. В основном, из-за Мацу – тот выглядел то ли испуганным, то ли донельзя взволнованным. Рядом с ним стояла озадаченная Бэтси. Чуть поодаль – подобострастно улыбающийся Рю Мэкиен. У барной стойки молча застыли с каменными лицами те два парня, что днем заехали за всей компанией в гостиницу «Тэймей».

– Я горячо поддерживаю политику «Ниппон Тадасу», – проговорил неторопливо господин Рю. – Благородные цели и благородные методы, что может быть лучше? Без «Ниппон Тадасу» наша страна была бы совсем иной. И, хоть я и живу значительную часть времени в Америке, но являюсь патриотом Японии и поклонником организации, основанной вашим отцом.

Акутагава сдержанно улыбнулся:

– Приятно слышать такие слова из ваших уст, господин Рю.

«Что господин Рю такое говорит? – невольно удивился Юки. – Он с пеной у рта утверждал, что терпеть не может семейство Коеси и «Ниппон Тадасу»! Почему он сейчас так нагло врёт, улыбается, льстит? Он же НЕНАВИДИТ Акутагаву!…»

Вокруг люди шептались, оглядывая хозяина роскошной виллы и одетого в джинсы и пуловер парня, чьи черные волосы были совсем не по-великосветски взъерошены. Известный на всю страну человек, о котором без перерыва пишут крупнейшие газеты и его непонятно откуда появившийся старый друг, явно не принадлежащий к высшим кругам. Это было странно. Это было… смешно? Люди, ведущие день ото дня богемную жизнь, не привыкли к такому контрасту – он почти колол им глаза.

– Его школьный друг, говоришь? – переговаривались между собой одни. – Видно, они действительно крепко дружили, раз его пустили в Угаки в таком тряпье.

– Надо выяснить, что это за парень такой. Если он дружен с господином Акутагавой, то непременно нужно свести с ним знакомство. Полезные связи никогда не повредят… – шушукались другие.

– Любопытно! Такой подарок для светской хроники… – размышляли вслух третьи. – Ведь о школьных годах Акутагавы-сан ничего неизвестно. Если бы этот паренек дал интервью, рассказал о том, каким его знаменитый друг был в юности! Тот материал бы купили за бешеные деньги в любом издательстве!…

– Я, как и папа, тоже интересуюсь политикой, – невпопад вдруг заговорила Бэтси, невольно переходя на игривый тон. Акутагава был СЛИШКОМ привлекателен во всех отношениях, чтобы она смогла сдержаться и не превратится в ту Бэтси, которой она была до встречи с Мацу. От Акутагавы исходили мощные волны мужской сексуальности, что мгновенно меняло химические процессы в женском мозгу. – Я ведь родилась в Америке, в самой свободной стране в мире и, естественно, демократ до мозга костей.

– Неужели? – снова улыбнулся Акутагава. – И что, по-вашему, самое хорошее в демократии?

Юки едва сдержался, чтобы не завести раздраженно глаза к потолку. Бэтси сейчас точно ляпнет какую-нибудь глупость!

– Самое хорошее это, само собой разумеется, свобода и равенство, – ответила девушка.

– Да, конечно. В Древней Греции, откуда пришла демократия, равенство и свобода одних основывались на рабском положении других. Получается, настоящая демократия умерла вместе с рабовладельческим строем. И правильно, я считаю. Потому что, как сказал Плутарх: нельзя в одном человеке видеть одновременно и начальника и подчиненного – нельзя ставить слепую толпу поверх зрячего полководца.

Бэтси сконфуженно молчала. Она явно толком и не поняла, что именно имел в виду Акутагава. Тот понаблюдал за ней несколько секунд, потом, не убирая с лица любезной улыбки, сказал:

– Думаю, вы не будете возражать, если я ненадолго заберу вашего жениха? Мы давно с моим одноклассником не виделись, нам нужно обменяться новостями, говорить о том о сём… – в общем, это был риторический вопрос и все это понимали. – Мацу, отойдем? Я покажу тебе свою оранжерею. А вы, дорогие гости, продолжайте развлекаться.

Юки ничего не оставалось делать, как пойти за ним. Он знал, что это неизбежно случится. Этого не избежать…

Они молча миновали двери и оказались в пустынном коридоре.

Акутагава уверенной походкой двигался дальше. Молодые люди несколько раз сворачивали, оказываясь всё в новых и новых коридорах, пока Акутагава не открыл застекленную дверь и не пропустил Юки в недра оранжереи. Двухъярусная, полностью остекленная, она была наполнена самыми разными видами цветущих зимой цветов, растений, редких видов карликовых деревьев и мхов – в этом чем-то уподобляясь роскошному саду храма Сайходзи. В нос ударял несколько спертый и пряный воздух, что было вполне естественно для оранжерейных помещений.

Юки, несмотря ни на что, не мог не восхититься подобным местом. Он внимательно осмотрелся по сторонам.

– Нравится? – спросил Акутагава.

– Да, красиво, – ответил Юки и замолк. Он ждал, что скажет Акутагава.

Но тот не торопился начинать беседу, предпочитая стоять и глядеть на него своим непроницаемым взором. Юки не выдержал и заговорил первый:

– Акутагава, к чему всё это? Зачем меня привезли сюда?

– А ты не знаешь? – холодно откликнулся молодой человек.

– Я знаю лишь то, что между нами всё кончено. К чему эти уловки опять? Ведь прошло пять лет.

– Да, я заметил, сколько воды с тех пор утекло. Ответь мне, Юки, ты действительно собираешься жениться на дочери Рю Мэкиена?

Юки был бледен, а сейчас начал заливаться румянцем. Что это? Акутагава ревнует?

– Какая разница? – уклончиво ответил он.

– Просто любопытно. На этого Мэкиена у меня есть зуб, и я давно приглядываюсь к нему и его деятельности. Забавно, он думает, что меня можно обмануть глупыми лозунгами и льстивыми речами – в то время как мне известно, что он состоит в одной организации экстремистского толка. Эта организация объединила в себе некоторых богатых американцев и японцев, недовольных нынешней политической ситуаций в Японии и считающих, что всем в стране будет лучше, если я и мой отец перестанем существовать. Я в курсе, что он ненавидит меня. И, как я понимаю, он до сегодняшнего вечера не знал о том, что мы с тобой знакомы?

– Конечно нет! Я никогда и никому не говорил! – быстро произнес Юки, потрясенный его словами. Если б он лично не слышал рассуждения господина Рю, то, возможно, и не поверил бы Акутагаве. Но Юки сам был свидетелем ненависти бизнесмена к клану Коеси…

– Так ты собираешься с ним породниться?

– Мы просто встречались с Бэтси, вот и все. Если тебе интересно, то господин Рю не против нашей женитьбы, но я не хочу этого, – Юки решил не играть в бессмысленные игры и сказал всё как есть. – Женитьба помешала бы моей работе.

Акутагава кивнул в знак понимания:

– Ах да, работа… Ты же почти закончил Брауновский университет. Факультет геофизики. Решил идти по стопам родителей?

Юки на несколько мгновений потерял дар речи:

– Зачем ты вообще спрашиваешь меня о чем-то, если знаешь абсолютно все?! Твои люди шпионят за мной!

– Да, – Акутагава небрежно пожал плечами. – После твоего вчерашнего триумфального дебюта мне захотелось побольше узнать о том, чем ты занимался пять лет и как у тебя получилось прятаться от меня столько времени. Ну, а если вернуться к твоему вопросу – зачем тебя привезли сюда – отвечу так: представь, я эти пять лет думал, что ты мертв.

– Ч-что? – заикаясь прошептал Юки.

– Ты удивлен? Ты не ожидал таких последствий, когда бежал из страны?

– Я просто хотел жить своей жизнью и всё! Почему ты решил, что я умер?

– Когда ты ушел от меня, за тобой продолжали приглядывать мои люди. Они не облегчали тебе жизнь в той дыре, куда ты предпочел сбежать, но старались оберегать от проблем, – голос молодого человека был убийственно спокойным. – Ты думаешь, я тогда действительно отпустил тебя на все четыре стороны? Нет, я просто дал тебе возможность увидеть изнанку твоей судьбы и понять, что ты нуждаешься во мне так или иначе. Я ждал, когда ты одумаешься и вернёшься обратно. Поэтому, когда ты вдруг исчез, я сразу забил тревогу. Мы искали тебя везде, всюду – и нигде не находили. Сначала я решил, что тебя похитили из-за меня, но потом эта версия отпала, ведь никто со мной не связался, не выдвинул условий. Сейчас, когда мои люди пробили твой паспорт по базе данных, мне стало ясно, как ты это проделал. Просто купил поддельные документы. Казалось бы, такой пустяк – и в обычной ситуации разыскать тебя не составило бы труда. В обычной ситуации человек, который продал тебе эту фальшивку, сразу же сдал бы тебя с потрохами.

– Так почему не сдал?

– О, это заинтересовало и меня. Сегодня днем мне доложили, что же произошло с тем человеком пять лет назад. Его убили какие-то наркоманы буквально через сутки после того, как он закончил оформление твоей фальшивки. Он унес свою тайну в могилу. Плюс ко всему, Юки, я был уверен, что у тебя нет денег, поэтому версия подделки документов фактически не рассматривалась. На худой конец мы проверили данные о людях, пересекавших границу, но твоего имени не обнаружили. Когда первые поиски не дали результатов, я приказал Иву взяться за дело. Я думал, что уж он-то найдет тебя хоть живого хоть мертвого. Он проверил всё, что только мог: Киото, Токио, затем прошелся по стране. Ив перетряхнул черный рынок – торговцев секс-рабами, внутренними органами, наркотой – но ничего не нашел. Во время поисков он умудрился поймать трех маньяков и банду сатанистов, которые убивали подростков – но они все как один отказывались опознать тебя среди своих жертв. Среди мирного населения ты тоже не обнаружился. Ив впервые не справился с заданием… Ты пропал. Как в воду канул. И ни я, ни он – ничего не могли с этим поделать. Тогда я решил, что ты мертв… А ты в это время спокойно учился на Восточном побережье в Америке…

Тишина, воцарившаяся после того, как Акутагава умолк, была просто ужасной.

– Ты ничего не хочешь сказать мне? – после душного молчания он заговорил вновь.

– Я должен извиниться перед тобой? – Юки хотелось плакать. Он чувствовал вину перед ним, хотя пытался убедить себя, что это неправильно, что он ничего Акутагаве не должен. Юки мог найти с дюжину причин, которые оправдали бы его действия, но…

НО…

– Что ж, ясно, – Акутагава насмешливо хмыкнул. – Вот и поговорили. Подойди к Тэкесиме и Сугаваре, они отвезут тебя обратно в гостиницу.

– Что?! – разинул рот Юки. Он не ожидал такого поворота, не ожидал ТАКИХ слов от Акутагавы.

– Можешь возвращаться в гостиницу, вот что. Теперь мне все известно и, думаю, не стоит тебя дольше задерживать. Всего хорошего.

Акутагава отвернувшись от него, всё той же уверенной походкой покинул оранжерею, оставив Юки одного.

________

12

>>> Воскресенье, 7 февраля

Часы на пыльной стене равномерно тикали, показывая семь часов вечера. Время двигалось медленно, слишком медленно. Юки казалось даже, что он слышит шорох песка, медленно пересыпающегося в огромных песочных часах, отмеряющих вселенское время.

Тик-так, тик-так…

В крохотном номере, больше похожем на стенной шкаф, было темно – Юки не зажигал света. Жалюзи были закрыты, впрочем, на улице все равно уже давно смеркалось. Номер выглядел убого – узкая и жесткая кровать, небольшой потрепанный временем и постояльцами комод, тумбочка, на которой стоит телевизор – больше ничего. В углу, за входной дверью, валяется дорожная сумка, на крючке висит пальто. Дверь в санузел слегка приоткрыта и слышно, как в старых трубах шумит вода…

Тик-так, тик-так…

Юки лежит на постели и тупо смотрит в потолок… Он должен был улететь в Америку вчера, но не полетел. Он дошел до терминала, сжимая в руке авиабилет и паспорт, остановился у контрольного пункта, где, чтобы пройти на самолет, требовалось предъявить билет дежурному бортпроводнику, и неподвижно застыл там. Люди шли мимо него, срок посадки на борт сокращался, а Юки все никак не мог заставить себя сделать шаг к контрольному пункту… Дежурный бортпроводник, пропуская в посадочный коридор пассажиров, бросал на него вопросительные взгляды.

Когда время подошло к концу, он обратился к Юки:

– Господин, вы собираетесь на этот рейс?…

Тот посмотрел на служащего авиакомпании так, словно только что проснулся:

– Я?…

– Да, господин. Вы стоите здесь уже двадцать минут с билетом в руках… Так вы будете подниматься на борт самолета?

– Я… Нет, нет, – на лбу Юки пролегла глубокая морщина, под глазами обозначились тени. – Я не лечу. Снимите мой багаж с самолета.

Ему казалось невыносимой мысль находиться больше пятнадцати часов среди толпы людей в замкнутом пространстве без права на одиночество. В том состоянии, в которое он впал после разговора с Акутагавой, Юки бы просто сошел с ума в самолете. Потерял бы над собой контроль и впал в банальную истерику…

Забрав свою дорожную сумку, он добрался до отеля, где снял на неопределенное время этот номерок, в котором пахло пылью и старой штукатуркой. Потом, опять-таки словно во сне, Юки отправился в ближайший магазинчик и купил себе несколько бутылок вермута. Он напился до беспамятства. Воскресным утром Юки очнулся в отвратительном состоянии и больше часа обнимался с унитазом. Потом снова пил и пил – пока в голове не перестала пульсировать боль… Сейчас, пьяный, он валяется на кровати, впав в прострацию…

Иногда из его глаз выбегали слезинки, скатывались на измятую подушку, оставляя на коже соленые следы – которые, высохнув, вызывали ощущение шершавости. Мобильный телефон валялся рядом, иногда подавая сигналы, но Юки не обращал на него внимания. До него много раз пыталась дозвониться Бэтси, набирая его номер раз за разом. Он не собирался перезванивать – и не только потому что сейчас был в стельку пьян. После того, что ему рассказал Акутагава, Юки решил раз и навсегда оборвать всякие отношения с семейством Мэкиен. Ради безопасности Акутагавы.

Акутагава…

Пятничным вечером Юки действовал как на автопилоте. Тэкесима и Сугавара доставили его обратно в «Тэймей» и уехали, коротко попрощавшись. Как будто повторились события пятилетней давности – телохранители отвезли Юки туда, куда он собирался попасть, и предоставили самому себе… Юки забрал свои вещи из «Тэймей» и переехал в дешевый отель, откуда на следующий день намеревался отправиться в аэропорт. Он провел там ужасную ночь – его мучила бессонница и приступы отчаяния. Он был доведен до ручки и, в результате, из аэропорта Нарита вернулся обратно в отель…

Он пил, думал об Акутагаве и снова заливал в себя алкоголь…

Акутагава…

Он так холодно разговаривал с Юки. Даже тогда, когда рассказывал о том, что пять лет считал его мертвым!… Акутагава обвинял Юки! Обвинял в том, что тот сбежал и тем самым доставил ему хлопоты. И Юки действительно почувствовался себя виноватым… Смешно, Юки умудрился рассердить его даже спустя столько лет после разлуки! Когда за ним приехали Тэкесима и Сугавара и сопроводили на виллу Угаки, он ожидал чего угодно, но только не ледяного спокойствия со стороны Акутагавы и последующего: «Думаю, не стоит тебя дольше задерживать. Всего хорошего…»

Юки замутило. Чтобы не заблевать постель, он вынудил свое тело подняться с кровати и отправился к унитазу. Но тревога оказалась напрасной – желудок стойко перенес рвотные позывы и успокоился. Юки принялся ополаскивать лицо в раковине, а перед его глазами окружающим мир танцевал, крутясь в головокружительном вальсе.

Почему всё так получилось? Этот вопрос Юки задавал себе уже два дня подряд.

– Я люблю тебя, Акутагава… – простонал он, закрывая глаза, чтобы не видеть пьяной свистопляски.

«Что за глупости ты говоришь! – тут же съехидничал в ответ внутренний голос. – Сейчас это уже не имеет никакого смысла. Почему? Потому что ты хотел, чтобы всё было кончено, вот всё и кончилось на самом деле. В том ты совсем недавно убедился окончательно… Разве ты не должен быть счастлив? Акутагава ясно дал тебе понять, что не собирается тебя преследовать снова…»

– Я… Я не думал, что…

«Ты не думал, что, притащив тебя на виллу, он почти тот час же выпустит тебя оттуда, да? Ладно, Юки, не отпирайся – тебе хотелось, чтобы он силой удержал тебя. Ты можешь сколько угодно произносить пафосные памфлеты о том, что не сожалеешь ни о чем и что сам себе хозяин – но в глубине души ты знаешь правду. А правда такова: в пятницу ты был уверен, что Акутагава сделает шаг к возобновлению вашей связи. Когда он повел тебя в оранжерею, ты пошел за ним добровольно. Ты точно знал, что сначала посопротивляешься немного для вида, но потом позволишь ему всё, списав свою слабость к нему на внешние обстоятельства – вилла принадлежит Акутагаве, всюду его люди, у тебя нет выхода… Признай, ты хотел этого!… Но, случись такое, для тебя многое бы сразу же усложнилось – ведь ты ушел от него пять лет назад…»

– Я ушел, потому что не мог остаться.

«За пять лет ты повторял это миллион раз… Ты говорил себе, что совершил ошибку, связавшись с таким человеком как Акутагава. Потому что он сын своего отца. Потому что он не создан для обычной и тихой жизни, какую хотел ты. Потому что он может быть жестоким, если потребуется. Потому что он лжет и манипулирует людьми, добиваясь от них того, что нужно ему самому. Потому что ты и он разительно отличаетесь друг от друга. Потому что тебе были непонятны его амбиции. Потому что ты слишком его любил и боялся, что это чувство сделает тебя его рабом. Ты ушел от него, чтобы реализоваться, чтобы доказать, что ты не его раб… Ты говорил так. Но что можно к этому прибавить сейчас, когда вы увиделись снова?…»

– Я по-прежнему его люблю.

«Но ты о нем ничего не знаешь…»

– Да. Но любви это не мешает.

«А что может мешать вообще? Его образ жизни? Твои взгляды на жизнь?…»

– Пять лет назад я еще был… ребенком. Мне было трудно принять резкий контраст между мной и Акутагавой. Я хотел, чтобы всё в моей жизни было понятно – где хорошее, где плохое. Чтобы…

«…Чтобы не совершить несправедливости? Чтобы не запачкаться?»

– Да.

«Но ты с тех пор повзрослел. И, если б не гнал от себя мысли об Акутагаве, то, возможно, дал бы себе возможность задуматься над прошлым. Понять свое прошлое… Принять его…»

– Я хотел забыть свое прошлое. Я думал, что перестану мучаться, если буду очень далеко. Я был не прав.

«О, ты решил углубиться в самоанализ! И в чем же ты не прав?…»

– Я жил в своем мирке. Впрочем, я и сейчас живу так. Я думал о справедливости и несправедливости, о добре и зле, но смотрел на мир только относительно себя самого, только со своей точки зрения. А это глупо. Ведь мир – такой, каким я его вижу – строят люди вроде Акутагавы. Ну а люди вроде меня – либо страдают от их ошибок, либо с благодарностью принимают плоды их трудов, пишут о них книги и голосуют на выборах. Это простая схема, но тогда я не понимал. Я желал, чтобы Акутагава стал другим, я требовал от него невозможного…

«Ха, Юки, а ты стал понемногу приспосабливаться к настоящему миру! Прогресс! И что ты теперь собираешься делать со своим пониманием, а?…»

– Я не знаю! Я решил, что если уж ушел, то надо жить дальше. Я боялся взглянуть в лицо фактам, но как будто сама судьба снова столкнула меня с Акутагавой! И, заглянув ему в глаза, я понял, что хочу быть с ним несмотря ни на что…

«О-о… Только ты решил обставить это дело так, чтобы Акутагава взял на себя самую тяжелую часть примирения. Чтобы он разъяснил всё между вами. Да, Юки, ты прогрессируешь! После того, как он тебя «принудил» бы возобновить связь, сказал нужные слова – ты и сам раскрылся б ему навстречу… Упс, загвоздка! Тебя обломали. Кажется, Акутагава послал тебя к чертям собачьим! Ты ему больше не нужен…»

– Во время разлуки я постоянно думал, чувствует ли Акутагава то же, что и я? Я наивно предположил, что раз сам до сих пор люблю без памяти, то и он… он так же… – Юки не договорил, горький комок подкатил ему к горлу.

«А он, как выяснилось, разлюбил тебя, дурачок! Ты забыл, что у него под боком остался такой сексуальный и настойчивый Ив? Ты думаешь, он позволил Акутагаве скучать в твое отсутствие?… Всё проходит, вода камень точит, Юки. Может, когда-то Акутагава и любил тебя, но сейчас он просто злится из-за твоего побега… Ты не у дел, парень! И почему ты до сих пор торчишь в этой стране?!»

– Я боюсь, что если уеду, то… То всё действительно навсегда кончится. Я схожу с ума: сначала пытался сбежать и заказал билет на самолет – лишь бы не встретиться с Акутагавой, а теперь вот чувствую, что умру, если не увижу его снова…

«Что ты ему скажешь, когда снова увидишь его, наивный мальчик? Чего он о тебе еще не знает? И разве он не ясно дал тебе понять, что ты ему безразличен? Про Бэтси он спрашивал не потому что ревновал – а потому что Рю Мэкиен его враг, а ты мог сболтнуть лишнего. Ты жалок, посмотри на себя…»

– Я люблю его… – Юки открыл полные слез глаза, тяжело переводя дыхание. – Я ошибался в некоторых вещах, и должен ему об этом сказать… Я буду ненавидеть себя до конца дней, если не скажу. А потом – пускай посылает меня ко всем чертям, раз уж к тому все пришло…

Он, пошатываясь, вернулся в комнату и рухнул на постель. Решение принято? Да. Но в таком состоянии он ничего не может сделать – нужно, для начала, протрезветь. А это случится не раньше завтрашнего утра. Господи, еще одна мучительная ночь впереди…

Тик-так, тик-так…

Юки начал проваливаться алкогольное забытье, отстраненно прислушиваясь к этому звуку, когда в дверь номера постучали. Он отреагировал не сразу – решив, что стук ему только померещится на пьяную голову.

Стук раздался снова. Более громкий. Отрывистый. Настойчивый.

– Простите за беспокойство, господин, – заговорил мужчина по ту сторону двери. – Это администратор отеля.

Молодой человек поморщился. Он допился до состояния жидкой сопли, на нем только джинсы, и он должен встать и открыть ему дверь?

– Зайдите завтра! – ответил Юки не совсем внятно. – Завтра!

– Это срочно, господин. Э, как бы сказать? Вышла неувязочка с вашей кредитной картой…

– Черт возьми, – Юки оторвал голову от подушки. Какая еще неувязочка? У него же карточка «виза» и с ней никогда проблем не было… Он огляделся по сторонам в поисках футболки, но было слишком темно, чтобы её разглядеть. Ладно, обойдется и без неё.

Когда он распахнул дверь, то не успел произнести свою недовольную фразу: «Что там у вас такое?» На него набросилось несколько мужчин. Они без особого труда скрутили его, сцепив руки наручниками, натянули на голову черный мешок и, крепко удерживая, выволокли из номера. Спустившись по пустой лестнице, мужчины вышли на улицу и забросили Юки на заднее сидение неприметной машины, потом сели в неё сами – зажав пленника с обоих сторон.

– Едем, быстрее! – крикнул один их похитителей.

Юки попытался было воспротивиться: он вслепую пнул одного из мужчин по ноге, но из-за опьянения удар получился не таким сильным, каким он хотел.

– Не рыпайся! – прикрикнул на него тот, что сидел справа, и сжал плечо Юки своими клешнями. – Сиди тихо!

– Сукины дети! – сквозь плотную ткань мешка заорал Юки. – Куда вы меня тащите!

– Тебе же сказали сидеть тихо! – рявкнул тот, что сидел слева, удерживая его скованные руки.

Машина с тонированными стеклами неслась по токийским улицам. Юки задыхался в мешке. Хорошо еще, что руки сцепили не за спиной, а впереди, иначе было бы крайне неудобно сидеть. На босых ногах таял снег, в который он наступил, когда похитители вывели его на улицу. Он не мог сопротивляться им в полную силу – координация движений сейчас нарушена, ему нужно протрезветь…

Куда они едут?… Его похитили из-за Акутагавы?! Кто-то что-то узнал и решил использовать его против Акутагавы? Нет, только не это! Юки уже один раз оказывался в положении заложника – и тогда Акутагава из-за него был похищен Ивом. И больше всего на свете Юки боялся, что эта ситуация может повториться снова!… Нет, он ничего им не скажет даже если они начнут его пытать! Он не будет им помогать! Он не позволит им причинить вред Акутагаве!…

Машина покинула пределы Токио и, увеличив скорость, стала углубляться в окутанный зимним вечером пригород.

– Сними с него мешок, а то его вывернет от удушья.

С головы Юки стянули мешок. Он несколько раз глубоко вдохнул, наполняя легкие воздухом; в мешке он едва не отключился. Они все еще ехали по темной дороге.

– Вы подонки! Что вам от меня нужно? – кажется, Юки от стресса начал стремительно трезветь.

– Помолчи лучше, всё равно ответа не получишь, – тот, что сидел справа, достал черный платок и, несмотря на то что Юки отчаянно завертелся, завязал ему глаза. Юки зарычал от бессильной злости.

Несколько раз машина поворачивала. Потом, наконец, остановилась.

– Не дергайся, когда мы тебя поведем, – предупредили его похитители. – Тебе же будет лучше, если мы быстро пройдем в помещение. У тебя ведь обуви нет.

Тротуарная плитка очищенная от снега была действительно холодной. Юки заставили подняться по невысокой лестнице, затем хлопнула дверь и они оказались теплом помещении. Под ногами Юки чувствовал вначале паркет, потом ковровое покрытие. Послышался звук отодвигаемых в сторону сёдзи и его, судя по ощущениям, ввели в комнату. Тут было еще теплее, пол подогревался. Его подтолкнули к стене и крепко прижали, заводя руки вверх. Цепочка наручников звякнула, цепляясь за что-то, и после этого мужчины перестали удерживать Юки.

Мужчины не произнесли больше ни одного слова. Он услышал, как они удаляются от него. Снова звук открываемых и закрываемых седзи. Они ушли.

Юки шумно сглотнул, напрягая слух. Он один? Да, похоже на то… Он попытался потереться лицом о закинутые вверх руки, чтобы отодвинуть повязку на глазах, но ничего не вышло. Дернул наручники, пытаясь отцепиться, но безрезультатно – он ведь не видел, за что они были зацеплены. А если подпрыгнуть и снова дернуть? Юки попробовал. И беспомощно повис на цепи, так как из-за алкоголя и волнения его ноги не смогли удачно приземлиться и разъехались в стороны. Опять неудача.

– Проклятье! – сквозь стиснутые зубы процедил он и тут напрягся: седзи снова отодвинулись.

Кто-то вошел в комнату.

– Кто здесь? – спросил Юки хрипло. Чертова повязка!

Ему никто не ответил. Сердцебиение эхом отдавалось в его ушах и он не услышал как вошедший человек приблизился к нему. Через две секунды Юки болезненно вздрогнул от неожиданного прикосновения. Рука неизвестного коснулась его обнаженной груди – мягко, почти нежно – скользнула к соскам, подушечками пальцев нажав на них. Они и так были твердыми из-за внутреннего напряжения в теле Юки, а сейчас и вовсе заныли. Это было издевательством по отношению к его безвыходному положению – он ведь не мог ни отпрянуть, ни отодвинуться!…

– Я не знаю, кто ты, но немедленно перестань меня лапать!

Казалось, слова подействовали – наглая рука перестала щупать соски. Впрочем, её тут же сменили губы – теплые, влажные – и настойчивый язык. Они целовали, посасывали и лизали. Юки судорожно дернулся, ногой попытался отпихнуть человека, но тот ловким и сильным движением помешал ему пнуть себя. Это были явно не женские руки, да и пахло от человека мужским шампунем известной марки… Значит, мужчина! И сейчас он уже опустился на колени, продолжая удерживать ноги Юки. Что он вознамерился делать? Ответом был звук расстегиваемой молнии.

– Ах ты козел и поганый извращенец! – возмутился Юки. – Ты что творишь?

Мышцы живота рефлекторно напряглись, когда мужчина принялся покрывать поцелуями его пах. Джинсы оказались приспущенными, плавки последовали за ними. Шелковистые губы коснулись члена, язык пробежался по всей длине, а затем горячий рот вобрал в себя головку… Юки закусил губу, потом сказал предупреждающе:

– Если ты думаешь так поиграть со мной, знай, что меня тошнит и я могу наблевать тебе прямо на голову. Подумай хорошенько.

Прикосновения там, внизу, прекратились. Юки почувствовал, как мужчина выпрямляется, крепко обхватывая пятерней его шею и контролируя движения головы. Его дыхание обожгло ухо Юки, затем переместилось ко рту… Он сжал зубы, предчувствуя поцелуй… Когда губы мужчины коснулись его губ – легко, уверенно, умело – Юки громко застонал. Эти поцелуи он не мог не узнать!

– Акутагава! – выдохнул он.

Едва слышный одобрительный смешок – опять у уха. Затем повязка упала с глаз Юки. В комнате горел приглушенный свет, поэтому Юки не был ослеплен и сразу же принялся вертеть головой. Над ним, упершись в стену руками, навис Акутагава – в легких брюках и белой рубашке навыпуск, чьи верхние пуговицы не были застегнуты. Позади него виднелась небольшая уютная комната в классическом японском стиле – соломенные татами на полу, тлеющий очаг в центре, бамбуковая отделка стен, коллекция полотен и ширм – расписанных элегантными редкими иероглифами и разложенный неподалеку от очага футон.

Юки поднял глаза и увидел, что цепь наручников закинута на небольшой стенной крючок.

– Я приказал его вбить туда специально для тебя, – пояснил Акутагава, проследив за его взглядом. – Думал, что тебя возбудит эта игра. Но тебе, я вижу, не понравилось…

Юки отдышался, потом заорал:

– Возбудит?! Да меня вытащили из отеля с мешком на голове! Я думал – меня похитили, чтобы добраться до тебя. Всю чертову дорогу боялся, что меня попытаются использовать против тебя! Я приготовился к худшему, а ты… Ты ожидал, что у меня в этой ситуации встанет?! У меня слов нет, ты сволочь! И зачем надо было устраивать этот фарс? Ты что, не мог просто прислать за мной машину и нормально пригласить?!…

Акутагава слушал его, приподняв деловито брови.

– Закончил?

– Нет! Освободи мне руки!

– Зачем? – невинно поинтересовался тот.

– Я врежу тебе по физиономии! – бесился Юки.

Тут Акутагава весело рассмеялся.

– Ну извини. Если б я знал, что ты поедешь добровольно, я, может быть, и прислал бы приглашение. Но так как ты просто заперся в номере и никуда не выходил, то что мне оставалось делать? Судя по всему, ты что-то крепко праздновал – от тебя несет перегаром как от деревенского алкаша.

Юки притих, глядя на него:

– Зачем ты велел меня привезти? – прошептал он. – Я думал, что ты… Ты так говорил тогда, в оранжерее… Я думал, что всё действительно кончено.

– А ты вроде собирался улетать в субботу вечером в свою Америку, – сказал Акутагава многозначительно.

– Я передумал.

– Я тоже.

_______

13

…Когда Юки проснулся, то первое, что мелькнуло в его раскалывающейся от похмельного синдрома голове, это: «Акутагава… Это был лишь сон?…» Он разлепил тяжелые веки, проморгался, и с трудом приподнялся на локтях: это была та самая комната, куда вчера его привели с завязанными глазами и где они с Акутагавой провели ночь.

– Мне это не приснилось… – сухими губами шепнул молодой человек, в его голосе звучало счастье.

Он огляделся – футон был пуст, Акутагавы рядом не было. Комната была залита рассеянным светом, проступающим через матовое оконное стекло, которым (в качестве уступке холодам) была заменена традиционная бумага хосе. От очага расходились приятные волны душистого тепла. Рядом с футоном Юки увидел небольшой поднос на витых ножках, там стоял стакан с кристально чистой водой, а рядом лежали коробка с аспирином и записка.