Текст книги "Драконовы кончары (Smocze koncerze) (KG)"

Автор книги: Анджей Савицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Практически все силы ушли, прежде чем гусар добрался до пещеры, выходящей на ветвь дерева. К счастью, не нужно было маршировать по подвешенной высоко над землей черной материи – кто-то проложил прямо по ней каменную тропку, ведущую прямиком в небольшой беломраморный дворец. С саблей в руке гусар вскочил в него, готовый рубить и колоть кого ни попадя. Внутри же было полно всяческих богатств, позолоты, цветастых ковров и гобеленов. Наконец он прошел в видовую комнату, посреди которой стоял массивный трон, оплетенный блестящими проводами с висящей над спинкой блестящей золотой чашей. Семен понял, что она, наверняка, должна была имитировать корону, и презрительно выдул губы. Командующий чужими приготовил здесь себе пункт управления, из которого желал владеть миром. Ну и придумал!...

Одним скачком Семен добрался до выступающего за ветвь края здания. Золотую цепь он втащил вовнутрь, после чего схватил Йитку за ногу и поднял на руки.

Девушка посинела от холода, она потеряла много крови и была без сознания. Тем не менее, она выглядела еще красивей и нежнее, чем обычно. Семен закутал ее в лежащую тут же шкуру белого льва и попытался перерубить цепь саблей. Ему стало очень жаль девушку – было бы ужасно жаль, если бы та не выжила. Гусар поглядел на нее, и тут она открыла глаза. Сконцентрировала взгляд на его лице и улыбнулась. Рыцарь почувствовал волну эйфории и радости.

– Ты послушал меня, – шепнула Йитка. – ы спас меня, как я и просила.

Блонский лишь усмехнулся. Он с удовольствием подкрутил бы сейчас ус, вот только руки у него были заняты.

ª ª ª

Меч Абдул Аги начал гаснуть. Плазменный клинок сократился наполовину, разряды стали нерегулярными, так что моментами они полностью исчезали. Тогда суповар выключил его, сохраняя остатки энергии для какого-нибудь критического момента. Сейчас же он вращал в руке гранату, чугунный шар, из которого высовывался фитиль. К сожалению, этот вид вооружения тоже подходил к концу, точно так же, как и ракеты. Последние три он приказал хранить пушкарям на самый последний случай.

Янычар тяжело уселся на вершине баррикады, которая за это время увеличилась на нескольких пытавшихся ее захватить мехов. Теперь же их металлические трупы лежали один на другом, дымя из дыр в разбитых кабинах. Абдул Ага был уставшим и ничего не хотел делать. Его пехотинцы удерживали очередных агрессоров на расстоянии, забрасывая гранатами и обстреливая из пушечек. Одержимые получили такой урок, что уже не атаковали вслепую, но поражали янычар, высовываясь из-за домов или куч камня. Но сейчас собралось, как минимум, четыре десятка мехов с поддержкой одержимых, что делало дальнейший бой практически безнадежным.

– Прибыло подкрепление! – доложил янычар в забрызганном кровью белом мундире.

Абдул схватился на ноги, питая надежду, что это люди султана с новыми ракетами и гранатами. А вместо того увидел группу перепуганных верзил из ополчения, вооруженных копьями и луками, которых сопровождали грязные пацаны с пращами. Ага тут же упал на баррикаду и вялым голосом попросил, чтобы ему принесли воды. Но янычар, передавший сообщение, продолжал торчать тут же с радостной рожей. Суповар испепелил его взглядом и уже собирался приказать ему идти к черту, как из-за угла, побрякивая доспехами выехали всадники. В Абдула вновь вступила жизнь, и он спрыгнул с баррикады, чтобы встать перед слезавшим с коня паном Михалом.

– Как я рад чнова тебя видеть, мил'с'дарь Пиотровский, – обнял турок недавнего врага, а потом и приятеля.

Измазанный сажей и потный ротмистр криво усмехнулся и пихнул Абдул Агу кулаком в живот.

– Вижу, что твоя рана уже залечилась, – буркнул он. – А я снова прибыл, чтобы спасать тебя, суповар.

– Так у вас драконовы кончары имеются! – обрадовался Абдул.

– Возможно, штуки три. А кроме того, половина хоругви панцирных, куча литовского войска, а к тому же татары с валахами.

– Ага! С луками и сабельками? – вздохнул Абдул. – Сильно нам такая помощь не пригодится. Будет больше мяса, чтобы железным гадам было чего топтать.

– Их можно уничтожать даже с помощью луков и камней, сам видел, – махнул пан Михал рукой. – Нужно только приблизиться хорошенько.

Они поднялись на баррикаду, чтобы поглядеть на группирующихся для наступления мехов. Их огромные черные корпуса, выступающие над крышами домов, производили мрачное впечатление. Можно было подумать, как будто бы их были здесь сотни, массивных, грозных машин, готовых к тому, чтобы топтать людей. Пан Михал, такой же усталый и измученный, увидав все это, тяжело вздохнул. Поглядев на отступающих янычар, он махнул Тадеушу, подзывая того к себе.

– Слушай, Тадек, похоже, большинство из нас здесь и останется, – сказал он. – Боюсь, что даже и все. Если хочешь, забирай раненых и отступи с ними на возвышенность, где стоит король. Было бы жалко, если бы ты погиб.

– Нечего и говорить, пан ротмистр! Буду биться до конца, я со своими соратниками. – Каштелянич стукнул себя в грудь и указал на пару молокососов своего возраста, одетых как панцирные и таких же грязных и побитых. – Рад был служить под твоей рукой, и с такой же радостью умру рядом с тобой.

Пиотровский незаметно усмехнулся и пожал плечами.

– Как хочешь, – махнул он рукой. – Ладно, тогда принесите воды, все запасы пороха и амуниции. Размести людей вдоль баррикады, попробуем сдержать паразитов.

Тадеуш поклонился с улыбкой и сбежал вниз, чтобы исполнить приказ. Тут Абдул Ага толкнул пана Михала в плечо и указал наверх, в направлении черного дерева. Их туч, высоко в кроне, вынырнули черные стрелы штурмовиков, вооруженных гравитоновыми орудиями, летя по винтовой линии, боевые корабли стали снижаться по направлению города. Пан Михал с трудом проглотил слюну.

– Ну, это нам хана, – прошептал он себе под носом.

XIX

Я не мог поверить в подобное, но, похоже, я ужасно просчитался. Мультиличность не создала интерфейс, что было чем-то совершенно нетипичным. Интерфейс всегда устанавливали, чтобы материальные персонификации Мультиличности имели контакт с инфополем, чтобы они могли передавать добытые в этих телах воспоминания, оцифрованные чувства или, хотя бы, банальную боль существования. Ведь именно всем этим данное существо и питалось – тенями истинной жизни, впечатлениями и эмоциями, добытыми собственными аватарами. Так что я не мог понять, почему на этот раз она не решилась на постройку соединительного элемента между реальным и виртуальными мирами. Это сбило меня с толку, совершенно разбило.

Я стоял с Доротой перед захваченным центром. За нашими спинами горели конденсаторы мощности, высокие, словно двухэтажные дома, цилиндры, которые сейчас извергали колонны черного дыма, после того, как гусары выпалили из них из кончаров. Перед нами светлело кошмарное творение из извивающихся от боли человеческих тел – биопроцессор. Повсюду под ногами валялись трупы паукообразных хирургов, рассеченные гусарскими саблями и заколотые пиками башибузуков. Вот только нигде не было обнаружено ничего такого, что могло бы выполнять функции интерфейса.

– Что случилось? Почем ты стоишь просто так? – спросила, нервничая, Дорота.

В развалинах за нами стали скапливаться одержимые, которые ушли из города, чтобы спасать центр и Мультиличность. Уже раздались первые выстрелы, и я чувствовал, что через мгновение начнется резня. Сам я рассчитывал на то, что до того момента с Мультиличностью мне удастся справиться. Вот только как, дьявол подери, как мне теперь это сделать? Я понял, что мы погублены, и не было никакой идеи, как же спасаться.

– Чужие не построили интерфейса к информационному полю, – сообщил я Дороте. – И теперь у меня просто нет возможности угостить Мультиличность пинком. Я рассчитывал на то, что введу в инфополе довольно простую программу, укрытую в моих мыслях. Я хотел оцифровать личность и выслать ее в качестве троянского коня, содержащего скрытый алгоритм.

– Набор команд, так? – спросила аль-хакима.

Это означало, что женщиной она была понятливой и что слушала то, что я пытался ей объяснить раньше. Я ласково улыбнулся Дороте. Как жаль, что мы оба умрем здесь.

– Да. Я приготовил его в форме повторяемой мантры, последовательности мыслей и символов, которые вбил себе в голову. После попадания в инфополе, эти мысли должны были создать математические структуры, самоорганизующиеся нейронные сети. Это означает, что появляется возможность выстроить умножающуюся информацию, которая, развиваясь, станет усложняться и учиться. В течение нескольких секунд после освобождения в инфополе программа должна была обрести сознание. Мне хотелось нарушить самый священный запрет и все правила безопасности, чтобы внедрить в информационное поле искусственный разум.

– Искусственный разум? – подхватила Дорота. – Из последовательности команд ты создал мыслящую душу? Ты добился божественной силы творения? Ведь это же наибольшее святотатство и ересь, которые только можно себе представить.

Но, говоря все это, женщина как-то не выглядела возмущенной, скорее уж – восхищенной. В ее глазах я видел несдерживаемое любопытство и жажду знаний.

– Мультиличность тоже считает творение искусственных разумов ересью. И она запретила делать это под угрозой применения самых суровых наказаний. Этого она опасается словно наихудшей заразы, ведь она знает, что искусственный разум, располагающий возможностью самоорганизации, молниеносно превысит ее разумом и силой сознания. А затем отнесется словно к чужаку, к опухоли в виртуальном измерении, и – просто-напросто – удалит из информационного поля, – пояснил я, глядя на биопроцессор и сжимая в руке рукоять карабелы. – Вот почему Мультиличность и пользуется такими как я, плененными в пакетах данных сознаниями истинных существ. Мы не располагаем мощью самоорганизации, не представляем угрозы в инфополе. Но с нами имеется другая проблема. Мы можем быть непокорными, и подсознательно все мы ненавидим Мультиличность и желаем только лишь одного: свободы!

Я поднял саблю, подаренную мне королем, и изо всех сил рубанул толстый кабель, посредством которого биопроцессор был подключен к конденсаторам. С грохотом и треском из перерубленного провода полетел сноп искр. Руку у меня тут же отняло, клинок сабли раскалился докрасна, но не треснул. Тогда я рубанул ею еще и второй кабель. Дорота прикрыла лицо рукой, отойдя на несколько шагов. Я обошел биопроцессор с другой стороны и отрубил оставшиеся два кабеля. Чудовищная конструкция превратилась в стеллаж, забитый сотнями человеческих тел. Через несколько мгновений все они умрут, и это будет концом данного устройства.

Я не уничтожу Мультиличность, но, по крайней мере, отсеку ей доступ в инфополе. Пройдет много времени, прежде чем она образует новый портал и выстроит очередной биопроцессор. Таким образом, я дал человечеству по меньшей мере год на то, чтобы подготовиться к новому вторжению.

– Возможно, так оно и лучше, – сказал я, отбрасывая деформированную от температуры саблю. – Мне так хотелось, чтобы, воспользовавшись интерфейсом, перехватить управление над этим искусственным разумом. Я даже создал для него кодовый ключ, накладывая на него предохранительный клапан. Ибо, разрастаясь в инфополе, такой искусственный разум превратился бы в истинного бога. Искусственного, зато одаренного бездонным умом и громадными мощностями. Кто знает, как бы для меня закончились искушения руководить божественным существом.

– Лично я не имела бы ничего против стать любовницей божественного повелителя, – сообщила Дорота. – Жаль, что ничего из этого не получится. А вот что ожидает нас взамен?

Я поглядел на гусар, которые уже вступили в сражение с одержимыми, которые ордами стекались к горящему центру. Затем поглядел в небо, на спускающийся для атаки строй штурмовиков, гравитоновый залп которых превратит половину города в преисподнюю.

– Смерть, – сказал я с улыбкой и охватил Дороту в последнем объятии.

ª ª ª

Цепь на ноге Йитки была изготовлена из материала, гораздо более крепкого, чем золото. Гусарская сабля Семена, пускай и выкованная из наилучшей стали, мало того, что не справилась с ним, так еще и выщербилась. Рыцарь от волнения начал дергать ус, осмотрел и хомут на щиколотке девушки, вот только застежки обнаружить не смог. Тем временем, во дворец на дереве добрались остальные гусары и разошлись, осматривая сокровища, собранные в нем демиургом. На вопрос, где же находится повелитель неприятелей, Йитка спокойным тоном сообщила, что сбросила того с балкона. Тем самым она завоевала уважение рыцарей, вот только общей ее ситуации это никак не меняло.

В конце концов, Семен приказал гусарам выставить посты внизу и обеспечить охрану наиболее ценным сокровищам, так как эта добыча предназначалась польскому королю. Потом он вновь остался один на один с девушкой. Йитка быстро приходила в себя, тем более, что она уже согрелась, опять же, оба выпили по несколько глотков превосходного вина, найденного в боковых помещениях.

– Хомутик весь измазан моей кровью, опять же, при падении его сильно зажало, – поглядела Йитка на посиневшую от отсутствия притока крови стопу. – Болит ужасно. Похоже, тебе придется отрубить мне ногу, иначе я отсюда не выберусь.

– Цепь прикреплена к трону, – сообщил Семен. – Быть может, если его разломать, нам удалось бы тебя освободить? Хмм, выглядит весьма массивным, и его дополнительно соединили с домом этими вот проволоками…

– Они врастают в древесину и соединяются с Мультиличностью, – сказала девушка. – Это устройство предназначено для контакта с богом чужих. Давай-ка оставим его пока и выпьем вина. Иди сюда, присядем на краю и поглядим на сражение.

Семен пожал плечами, наполнил два кубка красным вином и оба вручил девушке. Потом поднял ее на руки и отнес на террасу. Они уселись на краю, спуская ноги пустоту. У гусара закружилась голова, и он инстинктивно схватился за мраморную плиту. Высота была ошеломляющей, виды – головокружительными. Парочка без слов глядела на клубы дыма и огни, на величественно перемещавшихся мехов, плевавшихся плазменными молниями в сбитых на громадной площади людей. Сражение шло уже у подножия дерева, среди горящих конденсаторов. Где-то там находилась и приятельница Йитки, о чем гусар ей и сообщил.

– Дорота так близко? Почему ты ничего не говорил? – возмутилась чешка. – Гляди, одержимые атакуют их со всех сторон! Сейчас они всех их убьют! Мы должны сто-то делать!

Неожиданно на высот ветви промелькнули похожие на наконечники копий штурмовики. Неслись они словно снаряды, разрезая воздух со свистом. Сейчас они завернули дугу, снижаясь в направлении города, как будто бы пилоты выбирали свои цели для атаки. Йитка схватилась на ноги, защипев от боли. Она выпила кубок ло конца и кинула его в пустоту, вслед за штурмовиками.

– Хватит! Не могу я сидеть и ничего не делать. Попытаюсь-ка я обратиться к чужим, воспользовавшись троном. Пошли.

И звеня цепью, она направилась в дом.

– А что ты хочешь им сказать? – спросил Семен. – Думаешь, они обратят на тебя внимание?

– Один раз уже обратили. Хватило того, что я читала наизусть молитвы и заклинания, которые научил меня Талаз. В них содержатся знаки его личности, которые привлекают чужих, – возбужденно объясняла Йитка. – Сейчас я усядусь на троне и начну медитировать, заполняя разум мантрами Тайяра. Чужие снова подумают, что я – это он, и слетятся сюда все толпой. Возможно, оставив в покое наших, что позволит им сбежать. Я дам Дороте шанс, в конце концов, это лучше, чем вот так сидеть и пялиться на то, как умирают друзья.

Семен шел за девушкой, переваривая ее слова. Безотчетно он помог девушке подняться по ступеням и усесться на троне. Неожиданно Йитка притянула гусара к себе и поцеловала в губы.

– Оставь меня и беги. Когда это начнется, сюда соберется целая армия этих гадов. Убегай как можно дальше. Сохрани меня в памяти и помолись, хоть иногда, за стукнутую потурчанку!

Шляхтич только отшатнулся.

– Еще чего, – буркнул он. – Я остаюсь. А когда прибудкт, попробуют моей сабли.

Йитка ответила Семену очередным поцелуем, а потом устроилась поудобнее. Она прикрыла глаза и начала шептать ритмично повторяющиеся слова на необычном языке. Семен отступил, глядя на золотую чашу над троном, которая заблестела и начала снижаться. Гусар перекрестился, чувствуя нарастающее беспокойство.

ª ª ª

Сторожевые программы восприняли сигнал соединения и тут же начали распаковывать архив с данными, в соответствии со стандартными процедурами. Поток информации начал заполнять кластеры временной памяти. Пакет данных был отмечен как запись памяти с элементами сознания и эмоций, после чего его автоматичеси переместили в очередь с этикеткой ожидания акцептации, чтобы на постоянно записать в информационное поле. Никакой из составных элементов Мультиличности записью не заинтересовался, все они поглощали данные, неустанно стекающие из информационной сети, которой пользовались участники вторжения. Сражение продолжалось, и к Мультиличности стекалась невообразимая масса сведений, чувств и эмоций.

Пакет должен был ожидать преобразования и считывания в состоянии отсрочки. Но неожиданно он начал увеличивать объем и поглотил соседние кластеры. Охранные программы не отреагировали на столь неожиданное поведение. Сознание Йитки пребывало в замороженном состоянии в течение одной тысячной секунды, после чего читаемые ею мантры и заклинания неожиданно ожили, превращаясь в размножающийся код, который начал поглощать все доступные данные и преобразовывать их в собственную сеть.

Сидящая на троне девушка не успела сделать вдох, как от ее сознания отделилось новое существо, созданное из закодированных в молитвах алгоритмов. Йитка почувствовала чье-то присутствие – нового бытия, чрезвычайно жадного и любопытного, пока что лишенного эмоций и способности к эмпатии, зато без разбора нагромождающего данные. Девушка чувствовала, как вновь созданный дух отключается от нее и разрастается. Дважды не отстучало сердце, как искусственный разум вспыхнул осознанием своего существования, обнаружил собственное эго и определил понятия двух миров: материального и виртуального.

Сторожевые программы подняли тревогу, но в тот же самый миг они были поглощены и преобразованы. Сознание рождающегося бога направило их против объединенных жизней, занимавших его доминиум. Мультиличность завопила единым криком, миллиардами своих душ. А потом она была разбита на составные элементы, которые, в свою очередь, были стерты.

Йитка выпустила воздух. Прошло десять секунд с того момента, как она села на трон. До нее так пока что и не доходило, что же произошло. Попросту: тот беспокойный шум, который она слышала в голове в момент подключения к инфополю, неожиданно возопил, чтобы сразу же после того замолчать.

– Случилось, – сказал Йитка Семену, который за это все время едва успел вытащить саблю, чтобы наточить ее перед последним боем.

– Что случилось? – спросил тот.

– Мультиличность уничтожена, – ответила Йитка. – Там ее уже нет.

Она очертила рукой круг, указывая на дерево и – собственно – на все вокруг. Вдруг хомутик на ее щиколотке раскрылся, а цепь распалась на отдельные звенья. Дерево болезненно застонало, раздались глухие трески, словно бы лопалось нечто могучее. Семен в изумлении захлопал глазами, а потом побежал на террасу.

Строй штурмовиков рассыпался, не успев начать обстрел. Три машины рухнули на землю, вызвав взрывы в развалинах, остальные же разлетелись в стороны, каждый в свою. Мехи останавливались, прекратив огонь. Замолкли и ручные плазмометы, обслуживаемые одержимыми. Совершенно неожиданно повисла тишина.

Городом сотрясали только лишь глухие стоны, издаваемые громадным черным деревом. Похоже, все на земле повернулись в его сторону. Семен глянул вверх. Одна из ветвей обломилась и как раз со свистом мчалась вниз.

ª ª ª

Михал Пиотровский опирался спиной о спину Абдул Аги. Оба держали в руках пистолеты; к тому же поляк держал в руке саблю, а турок – ятаган. Они стояли на окутанном дымом побоище, посреди куч человеческих и механических трупов. Над ними маячили силуэты могучих мехов, которые пробились через баррикаду, ведя на площадь толпу вооруженных до зубов и пышущих жаждой убийства одержимых.

Оба офицера как раз готовились к последней битве, как вдруг мехи остановились, а одержимые перестали визжать. Неожиданно сражение было прервано. Чужие стояли как-то неуверенно, поглядывая то друг на друга, то на гигантское "дерево". Один их них бросил оружие и бросился бежать, другой зашелся истерическим смехом; кто-то еще с ревом бросился на ближайшего соратника. Где-то недалеко с чудовищным грохотом упал на землю штурмовик. Вот это подействовало словно сигналю Большая часть одержимых развернулась и отправилась в свою сторону, не обращая внимания на людей. Кабины нескольких мехов открылись, их водители выскочили из них, бросая свои машины. Какие-то механизмы удалились величественным шагом. Похоже было на то, что одержимых сражение совершенно не интересует, что никто ими уже не командует, что они все не чувствуют ни желания, ни принуждения драться с людьми.

– Вот взяли и ушли, – заметил пан Михал.

– Какая жалость, а я тут собирался надавать им по задницам, – буркнул Абдул. – Такую лафу испортили.

Офицеры рассмеялись и сели на землю. Неожиданное расслабление полностью лишило их сил. Слишком нервно не стали они реагировать даже тогда, когда ветви гигантского "дерева" начали с грохотом отламываться и падать на землю.

XX

Я стоял, задрав голову и глядя на летящую с неба ветку величиной с гору. Она обломилась где-то над облаками и спадала величественно, увеличиваясь с каждым мгновением. Я притянул к себе Дороту, которая еще не заметила приближающейся смерти, она глядела на убегавших в спешке одержимых, которые, несмотря на то, что их практически всех выбили гусары и чернокожие кавалеристы, неожиданно бросили оружие и стали убегать, куда глаз глядят, лишь бы подальше от центра.

– Гляди, милая, удалось, – сказал я, указывая на увеличивающуюся на глазах громадную ветку.

– Клянусь бородой Магомета, так чего ты торчишь? Бежим! – с ужасом воскликнула женщина.

Это не имело смысла. С неба валилась не одинарная ветка, но громадная часть переломанной кроны. Она уже затянула мраком все небо над нами, окутав горящий город в полумрак. Тысячи тонн перешедшей в твердую форму, сгущенной сверж критического предела информации распадались и валились вниз. И, к сожалению, прямиком нам на головы. Через мгновение мы будем похоронены живьем, но я, тем не менее, был доволен. Я догадывался о том, что произошло, хотя понятия не имел, каким чудом до этого дошло. Йитка сделалась оцифрованной, а с ней в инфополе въехал второй троянский конь, что имелся у меня в запасе. Все счастье, что я предусмотрительно ввел в личностный образец, которому я ее выучил, тот же самый алгоритм с нейронной сетью.

– Мультиличность уничтожена, – сообщил я Дороте. – Мир спасется, вот только, к сожалению, без нас.

В конце концов, аль-хакима поняла, что шансов на спасение нет никаких и позволила себя прижать. Она подняла голову, глядя на близящуюся смерть. Черные ветви летели вниз с басовым гудением и свистом рассекаемого воздуха, ломаясь с грохотом и распадаясь на все более мелкие куски. Я не мог заставить себя закрыть глаза. С болезненным влечением я следил за тем, что похоронит половину города. Дорота тоже не казалась сломленной, она смело следила за этой прекрасной катастрофой.

И вот тут чернота дерева вспыхнула в ослепительном сиянии, и спадающие ветки рассыпались на миллиарды блестящих различными цветами кубиков. Закружившись в огромном облаке, пиксели смешались, и уже через мгновение развеялись по ветру. В изумлении я захлопал ресницами. Чтобы осуществить дематериализацию информации, находящейся в состоянии концентрации сверх критического уровня, необходима была огромная порция энергии. Кто ею управлял? Как это произошло?

– Погляди, – толкнула меня Дорота. – Это, случаем, не Йитка?

В пыль рассыпались исключительно обломанные ветви"дерева", само оно продолжало стоять, а в тех местах, где ствол начал трескаться, стало светло от поддерживающих его энергетических лесов. Более всего притягивала взгляды ветка с построенной на ней дворцом. На его террасе стояла сияющая фигура молодой женщины с русыми волосами. Рядом на коленях стоял гусар в блестящем доспехе. Девушка слегка левитировала в воздухе, а вокруг нее кружили многоцветные пиксели.

– Она перехватила власть над искусственным разумом, – произнес я и облизал пересохшие губы. – Родилась юная богиня. Хотя, собственно, не до конца. Она не сможет достичь по-настоящему божественного могущества, не зная языков программирования. А ведь только я могу ее им обучить…

Дорота засмеялась от облегчения и счастья. Глаза ее горели. Наверняка она уже видела себя в роли помазанной богиней владычицы одной их провинций, наместницы завоеванной империи или же ее главной жрицы. Ох, как жаль, что придется весьма грубо развеять все ее мечтания. Лично я не желал иметь со всем этим ничего общего, в мечтах мне виделся отдых от большой политики, войн и всей этой грязи. И в особенности – ну никак не хотелось мне общаться с богами и богинями.

Пора взять себе длительный отпуск.

XХI

Стамбул

16 шаввала 1088 года хиджры

12 декабря 1677 года от Рождества Христова

Толпа орала приветствия, возносила молитвы и падала к ногам достойно шествующей молодой женщины. На Йитке были надеты турецкие шаровары и рубашка, но спину ее покрывала трофейная шкура белого льва. Она шла по средине площади к ожидающим ее монархам. За ней спешил Семен Блонский в свежесмазанном и блестящем доспехе. Йитка официально помазала его в качестве своего личного рыцаря и защитника, публично поцеловав гусара в губы. Теперь же поручик шел за девушкой, побрякивая деталями оснащения. В нескольких шагах сзади шествовали воины из личной свиты героической воительницы, победившей бога чужих – заслуженные в бою командиры во главе с ротмистром Михалом Пиотровским и командиром янычар Абдул Агой. Офицеров сопровождали их личные свиты с выделяющимся худобой длинного тела каштеляничем Тадеушем Янецким.

Личная гвардия женщины с пока что трудным для определения статусом остановилась перед двумя тронами. Первым поднялся хозяин города, султан Мехмед IV, чтобы отдать Йитке глубокий, несколько не соответствующий его достоинству поклон. Вторым был Ян Собеский, который, сопя в сражении со своим огромным животом, привстал перед девушкой на колено и поцеловал ей руку. После такого показа уважения и любви толпа совершенно сошла с ума, вопя от восторга на десятке языков.

Я повернулся к улыбающейся Дороте и подал ей знак, что пора отправляться. Женщина недовольно надула губы и повела глазами, но соскочила со столбика, на котором стояла, чтобы было получше видно, и подошла ко мне, колыша бедрами, после чего встала, положив на них руки.

– А может ты хочешь остаться? – спросил я у нее. – Возле Йитки тебя ожидают богатство и власть, а рядом со мной – только лишь скитания и неизвестность…

– Мог бы и не начинать эти слезливые речи, – буркнула женщина. – Самого тебя, моя изюминка, в далекий свет я тебя не отпущу. Так что поехали, а не то нас еще кто узнает…

Я кивнул и провел ее к ожидающей повозке, за которой присматривали янычары Абдул Аги. Ландара, выглядящая словно обычная купеческая повозка с будкой, должна была стать нам домом, по крайней мере, на какое-то время. Никто не знал, куда мы едем, мы не встречались даже с Йиткой и приятелями. С момента уничтожения Мультиличности мы оставались в укрытии, я же прекрасно понимал, что теперь-то все фракции начнут меня усиленно разыскивать. Только я один знал тайны оружия и машин чужих, только я один знал, как разговаривать с существом, которое появилось в инфополе и располагала божественным могуществом.

Посредством этих знаний я мог бы вознести один народ над всеми остальными, подарить ему такую силу, о которой никому и не снилось. Вот только не было у меня на это ни малейшего желания. Мне просто хотелось отдохнуть, радуясь жизни. А человечество должно будет справляться само.

Дорота первой вскочила на повозку и уселась на козлах. Она взяла поводья в руки и знаком указала мне на место сзади. Ах, какая самка! Агрессивная, дикая, переполненная энергией! Рядом с такой женщиной даже хотелось жить. Она хлопнула поводьями по задам двух лошадей, и повозка покатилась по разрушенной улице, заполненной возвращающимися по домам беженцами. А за нами в этот самый миг начиналось празднество по случаю победы; в боковых улочках люди короля Собеского грузили на телеги трофейных мехов и оружие, чтобы поскорее вывезти все это в Польшу. С них не спускали глаз шпионы султана. Словом, готовилась очередная авантюра, то есть – мир возвращался к норме. Жизнь шла своим чередом.

– И куда поедем? – спросил я.

– Туда, где нас еще не было, – ответила на это Дорота.

Послесловие

Никакая историческая фантастика, а данный роман, пускай и в какой-то степени, ею является, не может обойтись без реальных исторических персонажей и фактов. Все наверняка распознали Яна III Собеского или же султана Мехмеда IV, но необходимо вспомнить и об остальных. Начнем, пожалуй, с коронного канцлера Яна Гнинского (1825-1685). Это его сообщение о поездке в Стамбул и подарило мне идею данной книги. Так что описанное здесь посольство взаправду существовало, и в его состав по-настоящему входило около тысячи человек и шесть сотен лошадей. Вот только турок не удалось ошеломить ни пышной свитой, ни дорогими подарками. Переговоры длились несколько месяцев и многого не принесли. При случае освободили около двух сотен поляков из неволи, из которых, к сожалению, два десятка не пережило обратной дороги домой, так как находились в весьма тяжелом состоянии.

Аль-хакима Дорота Фаляк (1830-????) и вправду была польской авантюристкой и шпионом, действовавшей в Стамбуле. О ее существовании мы знаем, благодаря ее дневнику, на который польские историки случайно наткнулись в будапештской библиотеке. Дорота описывает в нем свои похождения и путешествия. Занимаясь торговлей рабами, она добралась до Судана. Самых красивых невольников она использовала для удовлетворения сексуальных фантазий, ну а искусству любви учила, не жалея плетки. Она была талантливым медиком и по-настоящему сильной, предприимчивой женщиной, которая покинула Польшу, убегая от преследований инквизиции. К сожалению, нам не известно, как закончилась ее карьера, поскольку дневник прерывается.

Появляющийся эпизодически Лагари Хасан Челеби является историческим персонажем. Он прославился как пилот-экспериментатор, выстреливший себя в ракете на глазах массы людей и султана. Мне показалось, что он заслужил должности командующего ракетной артиллерией, той роли, которую я ему предназначил. Ракеты, впрочем, пытались использовать для военных целей уже раньше, но с мизерным результатом.