Текст книги "Летопись 3 (СИ)"

Автор книги: Андрей Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

  – Это ваши домыслы, гражданин Раевский, – пожимает плечами следователь. – И прекратите обращаться ко мне на «ты». За хамство тоже можно быть наказанным.

  – Тут вы правы, извините, – согласился Денис. – Но что касается пресловутого «возбуждения», тут вопрос очень спорный. Я могу привести массу отрывков из Торы, из Библии, из Корана с прямыми призывами уничтожать людей другой веры, но еще никому не пришло в голову привлекать к уголовной ответственности попов или имамов.

  – Денис Витальевич, привлечь вас к ответственности требуют члены комиссии, которые ознакомились с вашей работой, – примирительным тоном говорит следователь. – На вас заведено уголовное дело, в котором имеется заявление и ваша письменная работа. Возможно, уголовное дело закончится ничем в виду отсутствия состава преступления.

  – А что, сразу не видно?

  – Не видно. Потому что статья 282 УК РФ, как вы справедливо заметили, действительно сформулирована довольно расплывчато. Надо разбираться и я, как следователь, именно этим и занимаюсь. Ваша работа нуждается в экспертной оценке, которая будет проведена в ближайшее время. А пока идите домой.

  Вернувшись домой, Денис весь день ходил из угла в угол, размахивал руками и разговаривал сам с собой на разные голоса. Если бы кто-нибудь увидел его, то непременно решил бы, что Раевский спятил. Допускать такого человека до преподавательской деятельности абсолютно невозможно! Осознавая ненормальность своего поведения Денис время от времени присаживался, тупо смотрел в стену и пил кофе. Типа успокаивался. Затем опять вскакивал и громко, на всю квартиру произносил:

  – Я сижу, как дурак и смотрю на стену! Так ведут себя психи. А я нормальный человек.

  И опять начинал бегать по комнате, говорить сам с собой и размахивать руками.

  За окном начало темнеть, когда Денис окончательно замудохался бегать туда сюда и вести полемику с самим собой. Падает в кресло и замолкает. Давно замечено, что выпущенный пар возвращает способность думать и анализировать. Кто такая эта Луиза Мочильска на самом деле? Надо выяснить и заодно разобраться с фондами. Их последнее время развелось как комаров на болоте, а ведь за каждым фондом стоят конкретные люди с немалыми деньгами! Однако поиск в сети ничего не дал. Так, общие фразы. Фонд как фонд, программа самая обычная – воспитание патриотов, помощь калекам, снедаемых жгучим желанием быть полезными, контроль за чиновниками (их кто только не контролирует, а толку ноль!), шефство над школой для умственно отсталых. Источники финансирования не указаны, как и фамилии шефов. Что ж, обычный набор ничего не значащих фраз, а к учредительным документами и налоговой отчетности Дениса на пушечный выстрел не подпустят.

  – Меня терзают смутные сомнения, – шепчет Денис сакраментальную фразу. – Понятно, что кто хоть раз сидел на денежном ручейке – а фонд и есть денежный ручеек! – к станку не встанет. Луиза не за просто так оказалась в очередном благотворительном фонде. Но почему я? Неужели всю бодягу затеяли только для того, что бы меня засадить на пару лет? Кому это понадобилось, Янкелю что ли? Он тогда унес ноги, где-то окопался … ну, прибил бы меня! Укол зонтиком, пьяный самосвал, сердечный приступ во время просмотра программы «Пусть говорят» … но замутить конкурс только для того, чтобы привлечь меня к уголовной ответственности – это чересчур! Нет, нет, этого не может быть! Экспертиза признает, что я в своей работе не призывают кого-то убивать и терроризировать, предупредят, велят исправить и представить как положено.

  Успокоенный этими рассуждениями Денис ложится спать. И видит сны, странные и тревожащие.

   Сны бывают разные – простые, провидческие, страшные, смешные, эротические и тупые. Если спать в наглухо закрытой комнате, то приснятся кошмары, потому что мозгу не хватает кислорода и он подает сигналы хозяину – проснись, дурак, мне дышать нечем! Но бывают сны, неотличимые от реальности. Когда все взаправду, когда страх смерти или вожделение неотличимы от настоящих чувств и ты помнишь этот сон всю оставшуюся жизнь. Твой мир, казавшийся милым и уютным, рушится на глазах, обнажая уродливый скелет того, что ты считал своей жизнью. Дорога, по которой ты шел, казавшаяся широкой и светлой, оказывается тонкой нитью, натянутой между маленькими островками надежды, а под ногами бездонная пропасть отчаяния. И нельзя повернуть назад, потому за спиной уже пустота.

   Глава 4.

  Утром встреча с уже знакомым следователем, повестка в суд, оглашение приговора – на первом же заседании! – и короткой, как выстрел, слово – год. Год исправительных работ, именно так прозвучал приговор суда. Бесплатный адвокат что-то бормотал про про апелляцию, что приговор слишком суров, потом себя же и опровергал, что могли дать и четыре, да со штрафом … Денис слушал и не слышал. Он вообще не понимал, что происходит. Если ты украл или убил, то подсознательно ты готов сесть. Потому что знаешь, что совершил преступление. А если нет? Не грабил, не убивал и не говорил, что надо убить и ограбить. Ты сказал правду о прошлом и все! Разве лучше, когда правду умалчивают? Ведь тогда прошлое повторится.

  Потрясение произошедшим было настолько сильным, что у Денис произошло будто бы раздвоение личности. Одна делала то, что ей говорили – ходила, сидела, опять ходила по каким-то длинным мрачным коридорам со множеством железных дверей через равные промежутки. Лязг стальных засовов, гулкие шаги, резкие голоса надзирателей, отдающих странные команды. Другая половина его смотрела на все это со стороны, застыв в состоянии оцепенения. Открывается дверь камеры, виден ряд двух ярусных кроватей, какие-то люди сидят и лежат, что-то спрашивают. Резкий запах хлорки из отхожего места, что совсем рядом с его койкой. Вот он лежит и хлорная вонь пополам с мочой не дает заснуть. Да он и не хочет спать! Он уже спит, только почему-то глаза не закрываются. В темной камере мало воздуха, люди стонут во сне, бормочут и храпят. Наступает серое утро, открывается дверь, он идет по коридору, свежий морозный воздух врывается в легкие, его заталкивают в тесную железную каморку, которую конвойный почему-то называет стаканом. Причем здесь стакан?

  Звук автомобильного мотора, покачивание, поворот, еще поворот. Распахивается дверь, команда на выход, короткая вспышка дневного света, железнодорожный вагон, лязг раздвижной решетки, жесткая лавка. В камере темно, стены и пол выкрашены серой краской, нет окна. По коридору ведут осужденных, конвойные предельно внимательны, пистолеты спрятаны под бронежилетами, резиновые дубинки под руками. Слышны голоса, звучат странные слова – «особняк», «строгий», «поселенцы», «малолетки», «общие» … Вагон трогается, по коридору прогуливается часовой. К решетчатой раздвижной двери подходит начальник конвоя, в руках папка.

  – Осужденный Раевский, встать!

  Денис выполняет команду.

  – У вас красная полоса. Что можете сказать по этому поводу?

  – Я … какая полоса? Где? – вяло удивляется Денис.

  – В вашем личном деле осужденного. Здесь сказано, что вы можете оказать неповиновение и склонны к побегу.

  – А есть куда бежать? – пожимает плечами Денис. – Зачем?

  – Верно мыслите, гражданин Раевский. Сидите тихо, ехать недолго, два дня. Поселение не особый режим, выпендриваться не стоит и себе дороже. Удачной поездки!

  За двое суток Денис не прикоснулся к еде – буханка серого хлеба, пара селедин и что-то еще без запаха. Лежали или сидел с открытыми глазами, иногда пил воду, просил конвойного вывести в туалет. Вагон для перевозки осужденных снаружи ничем не отличается от обычного пассажирского. Только окна забраны изнутри решеткой и стекло рифленое, так называемое небьющееся. А еще это вагон всегда цепляют сразу за тепловозом. На конечной станции его цепляют за маневровый тепловоз и гонят в «стойло» – отдельную площадку, где осужденных перегружают в специальные автомобили.

  С лязгом открываются раздвижные решетки, осужденные по одному выходят из камер и направляются к выходу, где их ждет встречный караул. Лают служебные собаки с другой стороны вагона, конвойные стоят по обе стороны выхода. Осужденные скрываются за дверями автозака, начкар громко считает осужденных, щелкают замки на «стаканах». Слышен голос начкара:

  – Сначала в комендатуру, сдадим поселенца, потом на зону. Караул, по местам!

  Машина трогается, колесо попадает в ухаб, Денис стукается головой о железную стенку. Тупое равнодушие не покидает его. В глубине души он понимает, что год исправительных работ в таежном поселке не самое страшное, но сам факт, что его осудили, угнетает. Конвой, собаки, красная полоса, по диагонали перечеркивающая первую страницу личного дела осужденного – как заправский уголовник! Татуху сделать, что ли? СЛОН – с юных лет одни несчастья или соловецкий лагерь особого назначения. Как правильно-то?

  В фургоне для перевозки зеков прохладно, пахнет железом и кислятиной, будто недавно отблевался кто-то после «ласточки» (затылок к пяткам, руки в стороны и в печень ногами!). То есть обстановка ко сну не располагает, но Денису вдруг захотелось спать. Причем так сильно, что невозможно противиться. Видимо, сказались бессонные ночи после суда. Денис усаживается так, чтобы не свалиться с лавки, облокачивается на стену и закрывает глаза. Ладно, год так год. Не червонец же!

  Удар в голову чем-то тупым и холодным прогоняет сон, но не надолго. В полузабытьи Денис обнаруживает себя лежащим на полу, а перед глазами решетчатая дверь «стакана». И дверь тоже на боку! Слышны хлопки, похожие на выстрелы, раздаются чьи-то крики. Противно лязгает железо, в поле зрения появляются ноги в высоких ботинках, жесткие пальцы сжимают подмышки, Дениса куда-то волокут. Ему удается повернуть голову, он видит лежащий на боку автозак, из под капота поднимается струйка дыма. Запорошенная снегом дорога пуста, хмурые ели в снегу огородили по обе стороны. И неподвижно лежащие люди в форме рядом с автомобилем. Краем глаза замечает что-то полосатое, поблизости, всматривается и смутно удивляется – да это же зек особняк, полосатик! Шапка валяется рядом, во лбу дыра с красной окантовкой, вокруг головы лужица замерзающей крови. «Выстрел в упор, – понял Денис. – Затылок вынесло. И охрана перебита. А меня волокут куда-то. Что за фигня»? Мысли текут вяло, бледно, без эмоций. И вообще хочется спать, только свежий морозный воздух мешает, скорее бы в тепло. Щелкают двери, сумрачное тепло обдает лицо, урчит мотор, пол качается. «Мы опять куда-то едем, – думает Денис. – Как тепло и хорошо! Это не автозак». Засыпая, он почему-то вспомнил трупы конвойных на снегу. Да-да, именно трупы, потому что на многих видна кровь. Перевернутая машина с дымящимся двигателем. А осужденных нет, они остались внутри. Кроме особняка. Он почему-то был уверен, что именно остались внутри, а не разбежались во все стороны. И откуда такая уверенность? Теплый воздух и мягкий, как надувной матрас, лежак прогнали бодрость, последние отблески сознания угасают и Денис погружается в глубокий сон.

  … отвратительный запах нашатырного спирта «взрывает» мозг, на глазах выступают слезы, сонная одурь сменяется сумасшедшим бодрствованием. Денис подскакивает на лежаке, издает рычание и открывает глаза. Боковым зрением видит закрывающуюся дверь и чью-то спину в белом халате.

  – Какого черта!? – злобно кривит лицо Денис.

  Вокруг никого нет, он один сидит на металлической лежанке – такие используются в моргах. Вдобавок Денис обнаружил, что абсолютно гол. Белая покрывало – тоже, как в морге! – сброшено на пол, потолочные лампы заливают комнату белым мертвенным светом, отчего кожа выглядит бело-синеватой. Как у трупа. В помещение пусто, никакой мебели, если не считать пластиковый табурет, на котором стопкой сложена одежда. «Тоже белая! – с отвращение подумал Денис. – И тапочки дурацкие со шнурками тоже белые. Издеваются»?

  Он решил, что попал в больницу после аварии. Воображение тотчас нарисовало картину, как его вначале приняли за мертвого, бросили в морг, потом обнаружили, что живой, испугались, что пожалуется, всех уволят – как в кино! Теперь вот спохватились, привели в чувство, одежду приличную дали. Ну, по больничным меркам. Тут ведь все в белом, и больные тоже! Денис спрыгивает с мерзкого железного стола, кафельный пол обжигает ступни холодом. Внезапно оказаться голым очень непривычно и стыдно. Хотя рядом никого, все равно – вдруг подсматривают! Денис надевает трусы, штаны и сию минуту на него нисходит некоторое спокойствие – он в штанах! Это важно для мужчины и нечего тут хихикать.

  Только одевшись с головы до ног и зашнуровав туфли, Денис обратил внимание, во что он одет. Что это за больница такая, в которой больных выдают в качестве одежды дорогое нижнее белье, спортивные костюмы от одного из ведущих брендов и обувь? Только сейчас заметил высокого качества ткань, хороший пошив – то есть все то, что отличает действительно качественную вещь от азиатской поделки.

  – Да что б я сдох! Это куда же меня привезли, а? – шепчет он.

  Воображение рисует картину, как в блокбастере – вместо тюрьмы он попадает в секретный лагерь по подготовке супершпионов, где бесплатно учат всем видам рукопашного боя, стрельбе навскидку, вождению автомобилей-моторных лодок-самолетов-самокатов с закрытыми глазами и задом наперед. А еще открывать любые замки горелой спичкой, пить водку не пьянея и каждый день совершать тринадцатый подвиг Геракла. А так же … крыша едет? Фильмы для слабоумных снимают очень неглупые люди, которые точно знают, чего хотят и сколько. Которые ни в коем случае не разрешают смотреть «такую кину» своим детям. Так что опомнись и спустись на землю, жертва попкультуры!

  Взгляд становится затравленным, сердце стучит чаще и сильнее, кровь приливает к мышцам. Денис невольно бросает взгляд в поисках оружия, но в помещении пусто и холодно, как в заброшенном склепе.

  – Ладно, я жив и невредим – вроде бы! – но исключать ничего нельзя, – про себя говорит Денис. – Открою дверь, посмотрю что там. Вдруг бесплатная столовая!

  Холод и волнение пробуждают чувство юмора и волчий аппетит. Денис осторожно открывает дверь, упругие подошвы кроссовок бесшумно касаются пола. Коридор пуст, гладкие стены уходят вдаль шагов на двадцать -тридцать, высокий потолок словно поделен на сектора вытянутыми прямоугольными светильниками. Всмотревшись, Денис заметил двери, только какие-то странные – без ручек, абсолютно гладкие и почти ничем не выделяющиеся на поверхности стены. Только едва заметный контур створки.

  – Может, я попал в дурдом для богатых? – громко произносит Денис. – Это ошибка, платить не стану, не чем. Кто нибудь из персонала дурдома меня слышит?

  Слышится звук, похожий на вздох. Денис поднимает взгляд к потолку – звук шел оттуда! Похоже, там скрытые динамики. Раздается еще один вздох, затем из невидимых динамиков доносится:

  – Слышит тебя персонал, слышит … Чувство юмора не потерял, это хорошо. Но заплатить тебе все равно придется. И психом я тебя сделаю, дай только время.

  Денис моментально узнал, чей это голос.

  – О, месье Розенфельд! Ваше чудесное воскрешение объясняет многое. Кроме одного – где я?

  – Скоро все узнаешь, – ответил Розенфельд. – А пока просто иди по коридору. По левую сторону от тебя загорится зеленый квадрат на двери. Это твоя комната. Замок электронный, приложи тыльную сторону ладони, он откроется. Отдохни, покушай. Завтра с утра все объясню. Вопросы есть?

  – Только один – который час?

  – Половина одиннадцатого. И не жри много на ночь, толстеть начнешь.

  Денис криво улыбается невидимому собеседнику. Нужная дверь обнаруживает себя через полминуты ходьбы. Незамысловатый пасс рукой открывает створку, Денис переступает порог, дверь бесшумно закрывается. Обернувшись, Денис видит обычную дверь с ручкой и даже накидной цепочкой.

  – Мило. Почти по домашнему, – кивает он.

  Привычного коридора нет, жилое помещение начинается сразу от порога. Просторная комната разделена на сектора спальня-кухня-гостинная и только туалет отгорожен стеной. Окон в комнате нет, это странно. Бросается в глаза огромный, как платяной шкаф, холодильник. Видимо, набитый продуктами.

  – Обожрусь! – предупреждает Денис вслух. – Все равно впереди ничего хорошего не ждет. Так что иди на хрен Янкель.

   Глава 5.

  Утро началось с противного звона будильника. Круглые настенные часы сообщили нежным женским голосом, что уже восемь утра и пора вставать. А затем начали тренькать какую-то китайскую народную мелодию. Проспав всю ночь, как убитый, Денис отдохнул и проголодался. Умывшись и позавтракав консервированной ветчиной с сыром, он вопросительно посмотрел в потолок.

  – И что дальше, Янкель Мовшевич? А в ответ тишина, он вчера не вернулся из боя … причем здесь Высоцкий?

  Денис направляется к двери с явным желанием открыть и замирает в полушаге. Чуть слышно щелкает электронный замок, ручка опускается ... дверь распахивается, будто с той стороны пнули со всей силы и через порог переступает Анна! Черные волосы подстрижены коротко, глаза горят яростью, кулаки сжаты. Сержант медицинской службы одета в военную форму со знаками различия, только без оружия и головного убора. Как всегда, на лице ни капли грима. Увидев Дениса, Анна останавливается, глаза удивленно раскрываются, но только на мгновение.

  – Тоже продался!? – спрашивает она с ненавистью.

  – Кому? – опешил Денис.

  – Не прикидывайся дурачком – кому! – издевательским голосом отвечает Анна.

  – Я и не прикидываюсь. То есть, я не дурачок, просто не могу сообразить … погоди, как ты здесь оказалась?

  – Не твое дело! – отрезала Анна.

  – Ошибаешься, дорогая, мое. И даже наше. Кстати, почему ты в форме? Должна быть вся в белом!

  – Я тебе не дорогая, понял? А в форме мне больше нравится!

  – Ты ведь недавно здесь?

  – Полчаса. И что?

  – Ну, это многое объясняет. А я вот давненько – со вчерашнего вечера!

  – И успел обзавестись жильем, новой формой? Козел! – сообщила Анна.

  – Я не согласен с таким определением, – вздохнув, отвечает Денис. – Комната без окон больше похожа на тюремную камеру, а новая, как ты вся такая военная, выразилась, форма всего лишь спортивный костюм. Я очнулся совершенно голым. Возможно, таким и привезли сюда.

  – Нажрался до потери сознания?

  – Нет, нанюхался. Тюремный автомобиль, в котором меня везли, попал в очень странную аварию, в результате которой погибли все, кроме меня. А теперь закрой дверь и сядь. Мне кажется, я знаю, что происходит.

  – То есть тебя похитили. Но зачем похищать таким странным способом? – удивлено спрашивает Анна, выслушав рассказ Дениса.

  – Наверно, чтобы не сбежал. Ведь меня наверняка обвинили в убийстве конвойных.

  – Но год, Денис! Всего лишь год поселения! Зачем кого-то убивать?

  – И этому есть объяснение. Моя психика нарушена, ведь я был на войне. И в личном деле осужденного красная полоса. Вот и сорвался с катушек. И теперь даже если я сумею убежать отсюда – хотя не представляю где я нахожусь и как отсюда бежать! – меня поймают и посадят до конца жизни.

  – Все равно как-то слишком сложно, – махнула рукой Анна. – Проще убить.

  – Думаю, Янкель придумал что-то другое. Более изощренную месть, что ли.

  – Какую?

  – У него надо спросить. Ну, а ты как здесь оказалась?

  – Опаздывала на службу, по телефону заказала такси. Вышла, села. Таксист брызнул в лицо какой-то вонючей дрянью из баллончика. Пришла в себя уже здесь, в коридоре на полу. Голос Янкеля из динамика предложил мне зайти в комнату с зеленым квадратом на двери. Я зашла и увидела тебя. Решила, что ты с ним заодно. Слушай, а может ты действительно с ним? – сузила глаза Анна. – Слишком неправдоподобно выглядит твой рассказ.

  – Ну, а как доказать-то? – пожимает плечами Денис. – Только вот с какого перепуга я вдруг стану на Янкеля работать? Да и зачем ему преподаватель истории? Вот если бы генетик или биолог!

  – Ну, все, голубки, хватит ворковать! – врывается в комнату голос Янкеля. – Я освободился от дел, могу уделить вам пару минут. Выходите, в коридоре вас ждет электромобиль, водитель доставит куда надо. И не вздумайте набрасываться с кулаками, он не человек.

  Щелкнуло, скрытый за потолочными плитами динамик замолкает. Денис с Анной обмениваются взглядами.

  – Ну что, идем? – спрашивает Денис. – У Янкеля мы получим ответы на все вопросы.

  Водителем электромобиля оказался гиеночеловек, одетый в запачканный машинным маслом комбинезон. Денис при виде мутанта только хмыкнул, а девушка вздрогнула и даже схватила Дениса за руку.

  – Кто это? – спросила она, брезгливо сморщив носик.

  – Урод, – коротко ответил Денис. – Тупой и злобный урод. Но сильный и полностью лишен страха за жизнь. Наверно, что-то вырезали. Садимся!

  Водитель оборачивается, черные выпуклые глаза наливаются кровью, на загривке поднимается шерсть.

  – Отвезешь, куда надо, дам кусочек сахара! – сообщает радостным голосом Денис, поудобнее устраиваясь на тесном сидении.

  Гиеночеловек шумно выдыхает нечистый воздух из легких, слышится глухое рычание, шерсть на загривке медленно опадает. Нога давит на педаль регулировки мощности, электромобиль плавно трогается с места и, набирая скорость, едет по коридору. В конце монолитная на вид стена раздвигается, открывается довольно просторный тоннель. Стены облицованы бетоном и тщательно заштукатурены. Пол тоже залит бетоном и является обычной дорогой, на которой с трудом могут разъехаться две малолитражки. Потолок полукруглый, фонари ярко горят через равные промежутки, пучки кабелей уложены вдоль стен чуть выше уровня пола. Тоннель несколько мрачноват. Денис оглядывается – раздвижные ворота становятся на место, освещенная полоса по середине уменьшается и пропадает совсем.

  – Смотри! – говорит Анна и больно тычет пальцем под ребро. – Что-то открывается.

  – Ой! И что? – криво улыбнулся Денис. – Еще одни раздвижные ворота, за которыми дорога пойдет по скальному выступу, а внизу откроется панорама злодейской лаборатории, в которой трудятся пленные ученые под присмотром плохих роботов. Или наоборот.

  Электромобиль минует арку ворот. И действительно, пещера распахивается до невообразимых размеров, взору открывается целый подземный город. Денис даже подумал, что они выехали на поверхность, так светло и просторно показалось вначале. Всмотревшись, увидел искусно закрашенный и закрытый световыми панелями потолок, заметил на стенах террасы с разнообразными растениями, создающими иллюзию заросшего травой и кустарником склона холма. Низ гигантской пещеры застроен небольшими одноэтажными домиками с плоскими крышами, по середине расположился длинный извилистый бассейн с удивительно чистой голубой водой – имитация речки. Каждый домик окружен маленьким садом с декоративными деревцами, среди которых выделяются выкрашенный в яркие цвета горки, песочницы и – будки для собак? – а, кукольные домики!

  Электромобиль сбрасывает скорость, как будто водитель получил команду притормозить. Наверно, так и есть, потому что гиеночеловек недовольно рычит и косится черным глазом на людей.

  – Чего это он бурчит? – с опаской спрашивает Анна и дергает Дениса за локоть.

  – Ко мне ревнует. Ты ему нравишься!

  – С ума сошел? Я серьезно!

  – Проголодался … ладно-ладно, не щипайся! У него приемник в черепе, так этих тварей контролируют. Наверно, команда не нравится.

  – Какая команда?

  – Я же говорю, ты ему … ну все-все, не буду больше. За нами наблюдают. И тот, кто это делает, хочет, чтобы мы получше тут все рассмотрели.

  – Зачем? – спросила девушка.

  – Ну, вдруг понравится и захотим остаться, – с усмешкой ответил Денис.

  – Ты серьезно?

  – Ну ведь для чего-то показывают?

  Скальный выступ, по которому они ехали, упирается в стену. Раздвигаются очередные ворота, электромобиль осторожно въезжает в кабину грузового лифта. Гудят электромоторы, лифт устремляется вниз, через короткий промежуток времени останавливается, открываются двери с другой стороны, водитель с недовольным рыком трогается с места рывком.

  – Что он все время рычит? – беспокоится Анна.

  – Не любит замкнутого пространства, – предположил Денис. – А ты что, собак боишься?

  – Он не собака. Он помесь человека и падальщика, – ответила Анна. – Можно ожидать что угодно.

  Электромобиль мчится по дороге к поселку, сворачивает возле первого домика, проезжает еще несколько домов и останавливается возле распахнутой калитки. За невысокой изгородью весело белеет стенами дом, сверкают отмытые до зеркального блеска оконные стекла, ковер изумрудной травы покрыт кустами цветущих роз. Водитель кивает лобастой башкой – выметайтесь! Девушка с готовностью выскакивает из электромобиля, Денис выходит следом, напоследок потрепав водителя по загривку. Гиеночеловек оскаливается, злобное рычание раздувает горло, серая в черных пятнах шерсть топорщится.

  – Нету сахара, нету! – разводит руками Денис. – В следующий раз.

  Глаза мутанта наливаются кровью, короткие пальцы с когтями впиваются в обшивку сиденья.

  – Визитку дашь? – спрашивает Денис. – Ты ведь вроде мальчика по вызову, верно?

  Мутант группируется на сиденье, в следующее мгновение он бросится на человека … Денис равнодушно поворачивается спиной, рычание обрывается, гиеночеловек внезапно успокаивается. Денис приветливо машет рукой какому-то незнакомцу в шелковом красном халате до пят с опущенным на лицо капюшоном. Руки незнакомец держит в карманах.

  – А это кто!? – взвизгивает Анна.

  – Кажется, Янкель Мовшевич собственной персоной, – щурится Денис. – Я угадал?

  – Угадал, мерзавец, – ответил «капюшон». – У моих «собачек» повышенная агрессивность, так что ты был в миге от смерти.

  – И сейчас не дальше.

  – Опять угадал, мерзавец!

  В голосе Розенфельда слышится усмешка пополам с уважением.

  – Чего укутался, Янкель Мовшевич? После бани?

  – Нет, – глухо ответил Розенфельд. – На этот раз не угадал. Проходите в дом, там поговорим.

  Янкель идет по выложенной плиткой дорожке к дому, красный шелк халата играет и переливается алыми вспышками.

  – Это тот самый? – шепчет Анна, не сводя глаз со странно сгорбленной фигуры Розенфельда.

  – Да, – кивнул Денис. – Это он, Анечка, все подстроил так, чтобы мы с тобой оказались здесь. Примерно догадываюсь, для чего, но подождем, что он скажет.

  Бесстрашный сержант медицинской службы ухватилась за локоть Дениса обеими руками, пальцы сжались с такой силой, словно Денис вот-вот взлетит, как воздушный шарик, наполненный водородом, а этого никак нельзя допустить .

  – А о чем ты догадываешься? – зашептала Анна срывающимся голосом. – Расскажи мне!

  – Не могу, военная тайна! – притворно насупил брови Денис. – Не дергай руку, оторвешь, она мне еще нужна.

   Глава 6.

  Оказавшись внутри, Денис первым делом осматривается. Обычная планировка, типа «все в одном», то есть зал и кухня разделены невысокой перегородкой, спальня на втором этаже, в мансарде, куда ведет лестница. Мебель тоже самая обыкновенная – диван, пара кресел, складной обеденный стол и приставные стулья.

  – Похоже на номер в дешевой гостинице, – заметил Денис. – Тут все так живут?

  – Большинство, – ответил Янкель, усевшись в кресло.

  Он складывает руки на груди, пряча кисти в рукавах и опускает голову так, чтобы капюшон полностью закрывал лицо, становясь похожим на персонаж компьютерной игры, эдакого колдуна из белогорья.

  – Ты сегодня какой-то загадочный. Посоха с хрустальным набалдашником не хватает, – насмешливо замечает Денис.

  – Лучше поговорим о вас двоих. Итак, вы оба здесь, никуда отсюда не денетесь и надо подумать, для чего вы мне нужны. Предложения есть?

  Анна молчит, только с беспокойством посматривает на Дениса. Видно, что девушка волнуется и растеряна. Денис, напротив, спокоен и даже немного рад.

  – Ну, а ты сам-то что думаешь? – спрашивает Денис. – Ведь не просто так деньги тратил.

  – Я думаю … думал, – поправился Янкель, – убить вас. Вы разрушили мою лучшую лабораторию, я много потерял. Не все, но много! Из вашей банды выжили только ты и Знаменский. Он без пяти минут президент, его так дешево, как тебя, не возьмешь. Обойдется дороже.

  – Причем здесь Аня?

  – А за компанию! Кроме того, она тоже руку приложила. В общем так, убить вас я успею всегда, а пока поживете здесь, привыкните друг к другу. Альтернатива такова – делать то, что я скажу или быть скормленными мутантам. У меня тут не только гиенолюди. Есть еще крысолюди, они тоже приучены к человеческому мясу. Впрочем, есть третий вариант – пойти на запасные части для других. Вы молоды, здоровы, на ваших потрохах можно заработать.

  – И сколько же мы будет привыкать друг к другу?

  – До завтрашнего утра, сегодня я занят.

  – Ага, – кивнул Денис.

  Он взглянул на Анну. Девушка сидит ни жива, ни мертва, в широко открытых глазах ужас, руки дрожат.

  – Ага, – повторил Денис. – А ты не мог бы рассказать, где мы сейчас и что тут происходит? Какой вообще смысл вот всего этого? – сделал он широкий жест руками.

  – Могу, – ответил Янкель.

  Он по прежнему сидел с надвинутым на лицо капюшоном и прятал руки в рукавах, говорил безжизненным ровным голосом.

  – Это моя вторая по размерам – но не по значимости! – лаборатория. Вернее, завод. Производство. Расположено на Урале, точно не скажу где, вам знать не надо. Когда-то здесь добывали оптический кварц, еще что-то – неважно! Образовалась целая система сообщающихся пещер разной длины и размеров. Идеальное место для объекта, где чужое внимание нежелательно. Немного расширили, добавили, укрепили и получилось, на мой взгляд, очень неплохо.

  – Как же тебе разрешили такое?

  – Странный вопрос! – колыхнулся капюшон. – Чиновники везде и всегда одинаковы. Цена невысока, объект не представлял никакой ценности, близлежащий городишко умирал от безработицы и безденежья. Да ко мне очередь выстраивалась от желающих подписывать самые разнообразные разрешения. Экология там, природоохрана, союз шахтеров ветеранов, росавтодор – перечислить всех и часа не хватит! К тому же тут сохранились пещеры, в которых какая-то соль осталась, дышать ей очень полезно. Так говорят. А на склоне горы соорудили эту, как ее, горку с подъемниками. Кататься на лыжах. Честно говоря, я вначале даже пожалел, что связался с эти делом. Столько народу привалило с проектами, что пришлось всерьез заняться бизнеспланом! А от скольких придурков пришлось избавиться – страшно вспомнить!

  – В каком смысле «избавиться»? – поинтересовался Денис.

  – Отвадить. Они же упорные, придурки-то! – пояснил Янкель. – В конце концов все устаканилось, комплекс отстроили и запустили в эксплуатацию. Да, чуть не забыл! Даже миниреактор на холодном термояде установили, чтобы ни от кого не зависеть.