Текст книги "Отморозок 10 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Вика сидела за столом, поджав под себя одну ногу, и быстро правила карандашом распечатанный черновой текст своей новой статьи. Рядом с на столе лежали раскрытые блокноты, несколько листов со статистикой и несколько фотографий, сделанных возле одного из московских спецраспределителей и внутри него.

Дверь кабинета приоткрылась.

– Виктория Сергеевна, к вам можно? – осторожно заглянул пожилой редактор отдела международной и общественной проблематики Семен Аркадьевич.

– Конечно, Семен Аркадьевич.

Он вошел внутрь, прикрыв дверь, и сразу заметил разложенные на столе фотографии.

На одной из них была очередь возле обычного гастронома. На другой – витрина закрытого распределителя с аккуратно выставленными банками икры, импортными коробками, финской колбасой и французским коньяком.

Редактор тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой.

– Вы, все-таки, решили дописать этот материал.

– А почему нет? – Вика подняла на него глаза. – Разве это неправда?

– Правда, – спокойно согласился редактор. – Но правда ведь бывает разная.

– Это как? – Вика недоуменно уставилась на редактора.

– Одна правда помогает стране стать лучше, а другая, начинает ее раскачивать и лить воду на мельницу ее врагов.

Вика раздраженно отложила карандаш.

– Семен Аркадьевич, но ведь именно из-за таких вещей люди сейчас и злятся. Теперь уже глаза не замазать и люди все видят. Одни должны стоять по три часа в очереди за маслом и колбасой, а другие получают все через спецраспределители и это все совсем другого качества. Почему для партийной и руководящей номенклатуры существуют отдельные магазины, отдельные санатории, отдельные больницы? Мы постоянно говорим о равенстве, о одинаковых возможностях для всех граждан нашей великой страны, а на деле, она разделена на тонкую номенклатурную прослойку и всех остальных, вынужденных доставать элементарно необходимые вещи.

– Но и вы, Виктория Сергеевна, происходите из семьи высокопоставленных военных, закончили МГИМО, куда редко попадают дети обычных советских граждан. Вы с рождения пользуетесь всеми теми благами, за которые в своей статье пытаетесь бичевать ту самую номенклатурную прослойку, к которой сами и принадлежите. – С усталой улыбкой спросил ее Семен Аркадьевич.

– Да, я происхожу из семьи военных и горжусь этим – воинственно кивнула Вика – Мой дед и отец посвятили себя службе Родине и страна высоко оценила их заслуги. Но это не отменяет равенства всех членов общества и одинакового доступа к благам. И, будет вам известно, в институт я поступила и закончила его не по протекции, а самостоятельно.

Редактор подошел к окну и некоторое время молча смотрел вниз, на вечернюю улицу.

– Полно вам, не обижайтесь на старика. Я ведь хорошо знаю ваши способности, и все это не в укор вам сказал. Вы умная девушка, Вика. Очень умная. И талантливая. Именно поэтому я вам сейчас скажу то, что не сказал бы другим.

Он обернулся.

– Не надо бежать впереди паровоза.

– То есть, нужно по прежнему молчать?

– Нет. Нужно писать и выявлять недостатки присущие, кстати, любому обществу. Но при этом, нужно понимать меру.

Он взял со стола один из листов, внимательно просмотрел содержимое и хмыкнув сказал.

– Вот это место, про закрытые магазины ЦК – уберите.

– Почему?

– Потому, что такую информацию выпускать пока еще нельзя.

– Но это правда.

– Я знаю. – кивнул Семен Аркадьевич.

Он положил лист обратно.

– Сейчас время очень странное. Многие решили, что можно говорить вообще все. Но старая система еще никуда не делась. И люди, которые сидят наверху, тоже никуда не делись. Сегодня тебе позволят выпустить эту статью, а завтра тебя же и сделают крайней. И не только тебя, а весь журнал.

Вика помолчала.

– Значит, опять писать полуправду?

– Нет. Просто немного сократить статью, и убрать отдельные пассажи. В целом – ваш материал интересный и острый, на тему дня, но местами, там уже перебор с критикой.

Редактор устало улыбнулся.

– Вы слишком молоды, чтобы понимать одну вещь. Бичуя свои, и на самом деле имеющие место недостатки, страну разрушить легко. А вот собрать обратно – почти невозможно.

– А если она уже гниет?

Вика смотрела на Семена Аркадьевича с открытым вызовом

– Тогда тем более нужно действовать аккуратно. – Семен Аркадьевич снова тяжело вздохнул – Если вы хотите вылечить, а не убить больного, его нужно лечить, а не кромсать ножом прямо по живому.

Он посмотрел на часы.

– Ладно. Поздно уже. Подумайте над тем, что я сказал. Материал хороший. Очень хороший. Но я бы сделал его чуть мягче.

Когда дверь за ним закрылась, Вика еще несколько секунд сидела неподвижно. Потом раздраженно собрала листы в серую папку и застегнула ее на тугую резинку. Потом она выключила настольную лампу, посидела еще немного в темноте, прислушиваясь к тишине. Где то в коридоре громко хлопнула дверь. Вика встала, взяла сумочку со стула, стоявшего рядом, и громко стуча каблучками туфель по паркету, вышла из кабинета.

* * *

На улице уже темнело. Москва жила своей обычной вечерней жизнью. По улице непрерывно тек поток машин. По тротуару тек другой поток – уставшие люди спешили к метро, к остановкам, домой.

Вика вышла из здания редакции и заметила знакомую «Волгу», припаркованную у тротуара. Ивана она узнала сразу. Он стоял возле машины с большим букетом темно-красных роз и курил.

Увидев ее, сразу отбросил сигарету в сторону и улыбнулся.

– Ну здравствуй.

Несмотря на усталость и раздражение, Вика невольно улыбнулась в ответ.

– Привет! Ты чего без предупреждения?

– Хотел сюрприз сделать.

Он протянул ей цветы.

– Красивые, – тихо сказала она, с удовольствием вдыхая аромат роз.

– Ты сама красивее.

– Научился комплименты говорить? – подняла глаза на Ивана Вика и лукаво улыбнулась.

– Жизнь заставляет развиваться и двигаться дальше даже такого законченного провинциала как я.

Она рассмеялась и поправила сумочку.

– Давно приехал? – Голос девушки стал мягче.

– Часа два назад. Пока до тебя добрался – чуть с ума не сошел с этими московскими пробками.

Он внимательно посмотрел ей в лицо.

– Что-то случилось?

– Да так… работа. – махнула рукой Вика. – Не обращай внимания.

– Неприятности?

– Скорей, мелкие трудности. – немного скривилась она.

– Тогда поехали ужинать. – Улыбнулся Иван – А то у тебя сейчас такой вид, будто ты кого-то придушить хочешь.

– Есть немного. – потупилась Вика

– Ну вот. Значит, тебя точно нужно накормить. Сразу подобреешь.

* * *

Из ресторана они вышли уже ближе к ночи и сели в машину. Домой совсем ехать не хотелось. Город вокруг был такой живой. Где-то играла музыка. У метро толпилась молодежь. По дорожкам, неторопливо прогуливаясь, шли люди.

Иван выехал к набережной и остановил у машину у тротуара.

– Может, прогуляемся, чтобы немного растрясти ужин? – предложил он, посмотрев на Вику

– А давай, – легко согласилась девушка.

Они медленно шли вдоль по набережной. Вика держала Ивана под руку и время от времени поглядывала на него сбоку.

– Ты изменился. – наконец сказала она.

– Стал старым? – с улыбкой спросил Иван.

– Нет. Просто стал… как-то спокойней, что ли.

Иван усмехнулся.

– Это все возраст.

– Не кокетничай – толкнула его локтем в бок Вика – Тебе еще и тридцати нет.

– Мне иногда кажется, что все пятьдесят.

Вика тихо рассмеялась. Некоторое время они шли молча. Потом Иван вдруг сказал:

– Я в Москву теперь надолго.

Она повернула голову.

– Совсем?

– Думаю да. Хочу тут закрепиться основательно. Взять кооперативную квартиру в хорошем районе. Хватит уже мотаться ту да сюда. Здесь нужно работу налаживать, есть неплохие перспективы.

– Это от Вахо? – тихо спросила Вика.

– Да, – ответил Иван. – Он ставит меня главным. Не переживай, здесь будет все чисто. Никакого криминала.

Он немного помолчал.

– Жизнь меняется. Сейчас кто в Москве плотно закрепится – тот потом вперед уйдет.

– Практично рассуждаешь. – заметила Вика.

– А я всегда практично рассуждал.

Вика посмотрела вперед на темную воду Москвы-реки.

– Иногда мне кажется, что события несутся вскачь, и я просто не успеваю свыкнуться с изменениями. – сказала она, не смотря на Ивана

– Так и есть. – кивнул он.

– А тебя это не пугает?

– Пугает. Иногда. Но жить то все равно надо.

Они снова немного помолчали. Потом Иван неожиданно остановился. Вика сразу почувствовала, как он внутренне напрягся.

– Что такое? – спросила она

Он ответил не сразу. Мялся и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Вика… я тебе одну вещь сказать должен. – Наконец решился Иван.

– Говори.

Иван несколько секунд смотрел куда-то в сторону.

– Я был тогда на даче.

Она сразу не поняла.

– Когда? На какой даче?

– Когда на вас напали три с половиной года назад.

Лицо Вики медленно изменилось.

– Что?

– Я был среди тех, кто напал на дачу… Ты просто меня не видела.

Наступила тишина. Неподалеку прошел речной трамвайчик, оттуда неслась веселая музыка. Донесся чей-то смех. Вика пораженно смотрела на Ивана так, будто впервые его увидела.

– Ты… сейчас серьезно?

– Да.

– И ты молчал все это время? – выдохнула Вика.

– Да. – обреченно сказал Иван

Она отвернулась. Несколько секунд просто стояла молча. А потом повернулась и посмотрела ему в глаза.

– Почему ты мне сейчас это сказал?

Иване не отвел взгляда.

– Потому, что дальше молчать уже неправильно.

– А раньше было правильно?

– Нет. Все неправильно…

Она тяжело выдохнула.

– Господи…

Потом снова посмотрела на него.

– Ты хотел нас убить?

– Нет, конечно.

– Но пошел с людьми, которые собирались это сделать.

Иван помотал головой.

– Там тогда не должно было произойти ничего ужасного. Была наводка на эту дачу. Что там живет денежный человек. Идея была в том, чтобы он просто откупился. Никому не нужно было поднимать шум и убивать кого-то. Мы бы взяли деньги и тихо ушли. А хозяин не стал бы заявлять в милицию, чтобы его не спросили о происхождении денег….

– Это ужасно, Ваня.

– Да, – спокойно ответил Иван. – Я это понимаю и сожалею…

Вика долго молчала. Он не пытался оправдываться. Не лез с объяснениями. Просто смотрел на нее и ждал. Наконец она тихо сказала:

– Знаешь… наверное, я где-то внутри всегда чувствовала, что нас с тобой связывает что-то тяжелое и неприятное.

Иван криво усмехнулся.

– Это еще мягко сказано.

Она неожиданно шагнула ближе.

– Но сейчас, ты хотя бы сказал всю правду?

– Да – твердо ответил Иван.

– Лучше поздно, чем никогда?

– Наверное. – кивнул он. – Я обещал тебе однажды рассказать…

– Рассказал…

Вика закусила губу. Потом посмотрела ему прямо в глаза.

– Конечно все это ужасно… Я и представить себе не могла… Хотя, могла, но не так…

Иван просто молчал и смотрел на девушку. Она подбирала слова и все никак не могла подобрать. Наконец решила.

– То, что было тогда… уже прошло. И все мы тогда были другими. Ты уже вошел в мою жизнь. Я тебя знаю и люблю, даже несмотря на то, что ты мне рассказал…

Иван молча кивнул. А потом вдруг спросил:

– А если бы сейчас тебе пришлось выбирать между мной и Юрой?

Вика опешила. Она явно не ожидала такого вопроса.

– Странный вопрос.

– И все же? – настаивал Иван.

Вика задумалась. Очень надолго. Опустила взгляд на текущую внизу реку, и огни большого города отраженные в воде. Иван терпеливо ждал, изо всех сил стискивая кулаки.

– Юра… – наконец тихо сказала девушка. – Он был особенный. С ним всегда было ощущение, будто рядом человек, который знает и понимает больше остальных. Иногда это даже пугало.

Она грустно улыбнулась.

– Но он никогда не был до конца открытым. Всегда что-то недоговаривал. Что-то скрывал. Иногда мне казалось, что я вообще не понимаю, кто он на самом деле…

Она подняла глаза на Ивана.

– Он отказался от меня. Сказал, что я ему не нужна… А ты… ты проще. Надежней. С тобой понятно, что ты чувствуешь и что думаешь. Ты уже стал частью моей жизни. И я тебя люблю… несмотря ни на что…

После этих слов внутри у Ивана будто что-то сжалось. Потому, что сейчас он снова ей врал. Верней – недоговаривал. Точно так же, как когда-то Юра. Он обещал Юре не говорить. И обещал Вике не врать. Но ведь он и не врет… Просто выполняет обещание другу…

– Почему ты вообще спросил про это? – Вдруг насторожилась Вика. – У тебя что, есть новости о нем?

Иван почувствовал, как внутри все качнулось. Сказать. Не сказать. Перед глазами вдруг всплыл разговор на крыше. Юра. Его спокойный взгляд. Просьба ничего не говорить Вике. И одновременно – сама Вика, стоящая сейчас напротив. Он слишком хорошо понимал, что после правды уже ничего не останется прежним.

– Нет, – наконец сказал он. – Никаких новостей нет.

И почти сразу, словно боясь передумать, добавил:

– Выходи за меня.

Вика замерла.

– Что?

Он смотрел ей прямо в глаза.

– Я не знаю, что дальше будет со страной, с нами, вообще со всей этой жизнью. Но без тебя я уже не могу и не хочу. Я тебя очень люблю! Поэтому… выходи за меня замуж.

* * *

Старенький рейсовый «ЛАЗ», дребезжа всеми стеклами, медленно полз по объездной дороге. Из открытого окошка веяло соленым морским воздухом и прогретой солнцем степью. Здесь уже во всю чувствовалось море, хоть самого его пока еще видно не было.

Я сидел у окна, лениво наблюдая за проплывающими мимо небольшими домами, заборами и садами. Настроение у меня было странное. Впервые за очень долгое время я ни от кого не бежал. Не скрывался. Не ждал удара.

Я сейчас в своей стране, можно сказать дома, и я снова тот самый Юра Костылев, которым стал очутившись в этом мире. Иван уже пробил мои настоящие документы в ЦАБе и никаких меток или сторожков на них оказалось. А это значит, что их можно использовать. Осторожно, не попадая ни в какие истории, но можно жить, своей настоящей личностью и это здорово. Теперь случайная встреча со знакомым не грозит мне провалом. Конечно, таковых мне лучше избегать, но мало ли.

Автобус качнуло на выбоине и пожилой мужчина в светлой рубашке, сидевший рядом, оживился.

– Сейчас уже почти приехали. Вон за тем поворотом на остановке выйдем.

Я молча кивнул. Мужика звали Николай Петрович. Именно он продавал дом доставшийся ему после смерти сестры. Домом он заниматься не хотел и потому решил избавиться от участка, пока за него еще можно было что-то взять.

Автобус остановился у пыльной остановки. Мы вышли наружу. Я медленно огляделся. Поселок неподалеку от Анапы был еще совсем не тем курортным Витязево, который я помнил по своей прошлой жизни. Никаких частных гостиниц, кафешек, аквапарков и толп отдыхающих. Обычный, прокаленный солнцем, южный поселок конца восьмидесятых.

Пыльная дорога. Белые домики. Абрикосы, персики, кусты малины и смородины. Виноград плетущийся по навесам во дворах. Квохчущие куры за заборами, сосредоточенно разгребающие землю в поисках червячка или зернышка. Редкие машины и благостная тишина.

Но я слишком хорошо знаю, каким станет это место лет через пятнадцать-двадцать. Именно поэтому я сейчас здесь. Мы прошли по улице прямо, потом свернули на боковую улицу в сторону лимана и остановились у старого покосившегося деревянного забора.

– Вот. Пришли. – сказал Николай Петрович. Просунув руку сквозь деревянные планки, он откинул крючок, открыл калитку, пропуская меня вперед. Я вошел внутрь и огляделся.

Участок был большой. Соток двенадцать, не меньше, а может даже и побольше. Старый фруктовый сад давно запустили. Под большими абрикосовыми деревьями на потрескавшемся асфальте, валялись уже сгнившие абрикосы. Молодая вишневая поросль разрослась по саду как попало. Много было сухих деревьев. В высокой, выше пояса траве, задорно стрекотали кузнечики. По дорожке, усыпанной палой листвой, дружная компания муравьев тащила в муравейник большую гусеницу. У дальней стороны участка виднелся перекошенный деревянный сарай.

Сам дом выглядел откровенной развалюхой. Низкий. Саманный. Старый шифер местами просел и зиял провалами. Синяя краска на окнах облупилась. Мда – это только под снос.

Но я смотрел не на дом. Я смотрел на землю, которой здесь было вполне достаточно. На пространство. На свое будущее.

– Земля здесь хорошая. – говорил тем временем продавец. – Тут если садом заняться – все расти будет. Хоть палку в землю воткни и она прорастет. А климат какой… Триста солнечных дней в году. Море рядом. Лиман. Летом красота. Сейчас отдыхающих мало, а дальше, думаю, народ сюда потянется. Места-то хорошие.

«Не то что потянется… валом повалит» – мысленно усмехаюсь я

Через двадцать лет тут каждый клочок земли будет стоить как золото. Я медленно пошел по участку прикидывая затраты. Первым делом нужен новый забор, а не то недоразумение, что стоит сейчас. Вот здесь можно будет поставить новый дом. Нормальный кирпичный, не очень большой, метров на сто – сто двадцать. С большой верандой. Заберу сюда мать, нам двоим с головой хватит. А может для матери куплю землю и построю отдельный дом рядом, если со временем обзаведусь своей семьей…

Перед глазами встала Паулина, потом Вика. Мысленным усилием прогоняю эти видения и возвращаюсь к насущному.

Сад обязательно привести в порядок. Залить бетонные дорожки, или вообще – вымостить двор и дорожки камнем. Там, ближе к забору – сделать навес под машину и спортивную площадку тоже накрытую навесом. Свою, оборудованную как мне нужно. Турник. Брусья. Тяжелые мешки. Рядом небольшой зал – метров на сорок в китайском стиле. Для себя. Без всякого бизнеса. Просто чтобы жить и тренироваться.

Я неожиданно поймал себя на мысли, что впервые за очень долгое время думаю не о войне, не о побеге и не о том, как выжить. А о доме. Обычном доме где можно просто жить. О саде. О море. О тихой жизни… Странное ощущение. Непривычное.

Перед глазами невольно всплыл недавний разговор с Иваном. Вахо, если честно, меня удивил. Не тем, что поверил в придуманную нами легенду. Там все чисто было. Самая лучшая ложь, та что скрыта в правде. А правды в нашей легенде было как бы не девяносто процентов. Вахо удивил меня тем, что передал Ване шестьдесят тысяч для моей матери. Это получилось из той тридцатки, которую я вроде как передал ему на хранение в восемьдесят пятом. Ну да, тогда он, по моей просьбе, перевел тридцатку в доллары, а теперь обратно по курсу и сумма выросла вдвое.

Отказаться от денег не получится. Это сильное палево. А я и не стал, тем более они не мне, а матери. Как раз будет на покупку земли – тысяч до пятнадцати. Если нанимать людей и часть работы сделать самому, то двадцать пять – тридцать тысяч, уйдет на строительство нового дома и приведение участка в порядок. Купить новую машину «девятку» еще минимум двадцатка. Вот шестьдесят тысяч и разбежались.

Кроме того, нужно будет купить в Москве кооперативную квартиру, где-нибудь на Западе или Юго-западе рядом с метро. Это очень перспективные места на будущее. Двушка с хорошей площадью, потянет еще тысяч на сорок. Куплю ее на новые документы, которые сделает мне Иван. Плюс ремонт и меблировка до десятки тысяч.

Нужно выстроить несколько контуров защиты. Здесь на море будет одна личность. В Москве другая. Для рискованных «разовых» операций – третья. Тут документы на Полуботко, купленные в Одессе, будут в самый раз. А еще лучше, достать парочку подобных «разовых бумаг» еще про запас.

Сейчас покупать свободно землю еще нельзя. Она передается государством в аренду под купленным домом на длительный срок. А вот через несколько лет, когда запреты снимут, и земля еще не успеет вырасти в цене, нужно будет прикупить еще большой кусок земли, прямо рядом с морем, чтобы со временем построить там гостиницу.

В общем на ближайший год-два, на все про все, мне нужно около сто двадцати тысяч на задуманное. А у меня сейчас гораздо больше. Если собрать все включая тайник с золотыми десятками в Москве, то получится около семисот тысяч рублей по современному курсу. Но я переводить деньги из долларов в рубли не стану, кроме того, что нужно будет, чтобы добить то что есть, до необходимой суммы. Сейчас и на ближайшее пять-семь лет доллары – это самое выгодное вложение от инфляции. Менять нужно будет потом, когда инфляция достигнет пика, а земля и недвижка, не успеют еще подорожать. Тогда я смогу выручить максимум и настанет время для покупки участков земли, строительства и других операций.

Кстати, деньги можно будет несколько раз обкрутить на импорте ширпотреба из-за бугра. Я прекрасно помню, как по началу, когда открыли границы, предприимчивые дельцы, делали по сто-двести процентов за одну ходку, пригоняя в Союз какие нибудь итальянские сапоги, туфли или другие шмотки. На несколько лет, пока рынок не насытится, это неплохой способ поднять на порядок мой капитал. А на эти деньги можно уже и скупать участки на побережье и строиться. Со временем это станет просто «золотым дном». Хотя, если положить руку на сердце, лично мне много и не нужно. Большие деньги, – это большие проблемы. Пусть будет просто достаточно…. с запасом.

В общем, решено. Куплю этот дом на мать, снесу его, построю новый и пропишусь официально как сын. Сейчас электронных баз нет и пробить специально, сильно не копая, никто не сможет. Ваня говорил что мое дело в ГРУ сдано в архив и причины меня разыскивать ни у кого нет. Но, даже если бы и была, то мои следы затерялись в обоих Америках. Предполагать, что я вернулся и искать меня в Союзе оснований нет. Да и активный розыск требует больших ресурсов, которые никто не будет тратить бесконечно. Значит, надо жить тихо и не давать повода копать на счет себя.

За матерью, если ее забрать сюда сразу, может потянуться сюда след из Энска. Но, пока буду строить новый дом, а это займет год-два не меньше, я что-нибудь придумаю, чтобы ее отъезд остался незамеченным и как максимально скрыть и ее и себя от возможного интереса Вахо, или еще кого-то.

Я посмотрел на замершего в ожидании моего решения мужика и кивнул.

– Беру.