Текст книги "Отморозок 10 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Тот, все еще задыхаясь от злости и удара, попытался вскочить.
– Аркадий Саныч, да я сейчас…
– Стоять, – сказал Аркадий уже так, что спорить с ним было нельзя.
И Витя застыл. Не потому, что успокоился. Просто понял: еще полшага – и сам окажется неправ. Аркадий снова посмотрел на меня.
– А ты, значит, не только языком работаешь…
– Предпочитаю, чтобы меня руками не трогали без необходимости, – говорю снимая очки и смотря на оппонента.
– Это я уже понял.
Он кивнул одному из своих.
– Подними этого красавца.
Скучный парень молча подошел, помог Вите сесть на ящик. Тот дышал уже ровнее, но лицо у него было темное, униженное. На меня он смотрел с ненавистью, но с места больше не рвался. Аркадий чуть выдвинулся вперед.
– Ну что ж, слушай сюда внимательно, Юра, – сказал он. – Мне неважно, откуда у тебя валюта и через кого ты сюда зашел. По крайней мере пока неважно. Мне важно другое. Это наша территория. Здесь все давно поделено, понято и обговорено. Если человек приезжает тихо пожить, подышать морем, решить свои дела и никому не мешает – это один разговор. Если человек собирается здесь крутиться, зарабатывать, искать людей, пускать корни, делать свои ходы – это уже другой разговор. И без взноса в общак, без понимания с местными и без разговора со мной тут человеку тогда делать нечего. Понял?
– Понял, – сказал я. – Но я не собираюсь работать у вас на рынке и не собираюсь влезать на чужие делянки. Мне нужно порешать свои маленькие вопросы и дальше жить так, чтобы никому не мешать.
– Никому не мешать, – повторил он задумчиво. – Это ты правильно говоришь. Только жизнь, знаешь ли, такая штука, что люди иногда начинают мешать уже одним своим непонятным присутствием.
– Тогда надо сначала понять, что за человек перед тобой, а уже потом делать выводы, – отвечаю ему.
– Вот я и пытаюсь понять.
Он сказал это уже почти без нажима. Скорее как констатацию. Потом покосился на Семеныча.
– Ну что, бумага готова?
Семеныч мгновенно ожил, будто его снова включили в его привычную роль.
– Да. Все как договорено.
– Тогда заканчивайте дело.
Аркадий отошел чуть в сторону, давая понять, что главную часть разговора он уже завершил. Но не ушел. Остался рядом, наблюдая. Семеныч полез под рубашку, достал плоский пакет, завернутый в газету, и протянул мне.
– Смотри.
Я взял сверток, развернул аккуратно. Внутри лежал паспорт. Нормальный советский паспорт, не новый, но и не убитый в тряпку. Я открыл его.
Мое фото сидело как надо. Печать была сведена очень прилично. Не ювелирка, если знать, куда смотреть, но для обычной проверки – вполне рабочий документ. Я быстро пробежал глазами фамилию, имя, год рождения, место выдачи. Возраст подходящий. Листаю дальше. Прописка днепропетровская. Пойдет.
– Нормально, – говорю Семенычу.
– А ты чего ждал? – бурчит тот в ответ. – Художников из Эрмитажа я тебе не обещал, но люди правильные работали, не дебилы.
Я достал деньги. Последнюю сотню положил на стол, между нами. Семеныч тут же накрыл ее ладонью, убрал без суеты.
– Вот и хорошо, – сказал он.
Аркадий в этот момент снова вмешался.
– И еще раз, чтобы потом не было недопонимания. Бумагу ты получил. Это твое дело. Но если вдруг у тебя в голове родится мысль, что здесь можно начать играть по-крупному и без разговора, – не надо. Это плохо кончается.
– Я вас услышал, – говорю ему. – Повторю еще раз, я здесь просто на отдыхе и никуда не лезу.
Он смотрел на меня еще секунду, потом кивнул.
– Пока поверю.
Я закрыл паспорт, положил в карман рубашки, поднял сумку.
– Тогда я пойду.
– Иди, – кивнул Аркадий. – Только поаккуратнее ходи. Город у нас красивый, но иногда может и укусить.
– Заметил уже.
Витя, сидя на ящике, злобно таращился на меня, но молчал. Скучный парень стоял, рядом с Аркадием, не проявляя никаких эмоций. Семеныч будто уже был не здесь. Он все сделал правильно. Доложил кому нужно, передал паспорт, получил свои деньги, а дальше его уже ничего не колышет.
Я развернулся и неторопливо пошел к выходу. Спиной чувствовал все взгляды сразу, но шаг не менял. Уходить в таких случаях нужно с достоинством.
Когда вышел обратно в жаркий рыночный проход, воздух после тесного закутка показался почти свежим. Снаружи снова был Привоз – шумящий многоголосьем, наглый, живой. Люди торговались, спорили, ругались, смеялись, тащили свои сумки и ящики, и никому из них не было до меня никакого дела.
Я влился в толпу и пошел на выход с рынка. Внутри я хорошо понимал, что разговор на этом не закончился. Паспорт я получил. Это было хорошо. Но местные теперь поняли главное – я не фраер, не пустой понт и не легкая добыча. А значит, с этого момента смотреть на меня будут уже внимательнее. По-хорошему, нужно закруглять свое пребывание в этом городе. Если я привлек к себе внимание, то ничем хорошим это не кончится.
* * *
Паспорт приятной тяжестью оттягивал карман рубашки. Бумага вполне рабочая. Деньги при мне. Вроде бы все, за чем приходил, получил. Но внутри уже сидело очень ясное чувство: на этом ничего не закончилось.
Аркадий не был похож на человека, который отпускает непонятного залетного только потому, что тот красиво поговорил и один раз уронил его горячего пристяжного. Наоборот. После такого обычно начинают смотреть внимательнее. Не из злобы даже, а по необходимости. Если в твоем куске города всплыл незнакомый тип с валютой, с крепкими нервами и без понятной привязки – ты или берешь его на заметку, или очень скоро пожалеешь, что не взял. Думаю, что борзость его подручного тоже была оговорена заранее. Меня проверяли на испуг и сделали соответствующие выводы не продолжив эскалацию немедленно. Но это не значит что она не последует дальше.
Я шел через рынок спокойно, но уже вычислял обстановку вокруг. Где кто зависает. Кто смотрит. Кто совпадает по направлению. Кто исчезает и снова всплывает не там, где должен.
Первого я заметил уже на выходе с ряда, где торговали всякой мелочью. Не сразу понял, что он по мою душу. Слишком уж неприметный. Лет тридцать, рост средний, лицо такое, что через минуту не вспомнишь. Светлая рубашка, темные брюки, сандалии, в руках газета. Идет вроде бы не за мной, а как человек, у которого свои дела. Но скорость держит мою. Когда я чуть притормозил у лотка с зеленью, он тоже неуловимо сбросил шаг, будто пропуская какую-то бабу с корзиной. Потом снова оказался там, где и должен был оказаться, если бы держал меня на краю зрения.
Второй обозначился минут через пять, уже на выходе с рынка. Этот был чуть старше, тяжелее в кости, с редкими волосами и усталым лицом конторского служащего. На такого глаз вообще не цепляется. Но он слишком уж грамотно появился впереди, когда я решил сменить направление и пойти не к трамваю, а в сторону вокзальных улиц. Шел, будто просто от магазина к магазину. Остановился у газетного киоска, подождал, пока я сокращу дистанцию, и пошел дальше. Оба работают очень чисто. Намного чище, чем те мальчишки в прошлый раз.
Я не стал делать резких движений. Резкое движение – лучший способ подтвердить чужую догадку. Вместо этого перешел улицу, пропустил трамвай, постоял у витрины кооперативного ларька, где за стеклом лежали какие-то импортные жвачки, сигареты и блестящая дрянь для тех, у кого водятся деньги. Первый прошел мимо, даже не повернув головы. Второй остался через дорогу, у автомата с газировкой, и пил воду так обстоятельно, будто у него в мире вообще других забот нет.
Да, работают. Я сел в трамвай. Не потому, что на нем нужно было ехать. Просто проверить. Первый вошел в заднюю дверь. Второй, выполнив быстрый рывок залез в переднюю. Значит, умеют делиться. Хорошо. На следующей остановке я вышел. И не удивился, когда первый вышел тоже, только не сразу за мной, а через пару секунд, пропустив перед собой двух женщин с сумками.
Я прошел квартал, свернул направо, потом налево, потом снова вышел на улицу пошире. Ничего. Не скидываются. Я для виду купил у бабки стакан семечек, постоял в скверике, бросая шелуху под ноги голубям. Первый сел на дальнюю скамейку с газетой. Второй объявился через улицу. Уже не скрывались слишком, но и не наглели. Просто держали.
Значит, Аркадий все-таки решил пробить залетного до конца. Правильно. На его месте я бы, пожалуй, сделал то же самое. Только для меня это меняло все. Пока за тобой смотрят такие, как эти двое, спокойно жить в городе уже нельзя. Сегодня они узнают, где ты ночуешь. Завтра – кто с тобой общается. Послезавтра кому-нибудь придет в голову посмотреть комнату, пока тебя нет. Нет, мне такой хоккей не нужен.
Нужно было уходить. И быстро. Но сначала – скинуть хвост. Обычным кружением по улицам этих двоих не возьмешь. Одессу они знают гораздо лучше меня. Дворы, арки, проходы, тупики, дворовые собаки, где закрыта калитка, где открыт проход, где можно срезать через черный ход – все это у них в крови. Я мог так кружить хоть до ночи, и не сбросить их. Значит, придется грубить. Мне не оставили выбора.
Выбрал улицу поуже и пошел в сторону старых дворов, где дома тесно жались друг к другу. Здесь уже гораздо меньше людей и больше мест, где можно исчезнуть на секунду и появиться не там, где тебя ждут. Прошел мимо двора с облупленной аркой, мимо мастерской по ремонту обуви, мимо закрытого ларька с выцветшей вывеской «Овощи», потом резко свернул в узкий проулок между двумя глухими стенами.
Проулок был хорош. Не совсем тупик, но длинный, слепой на входе и с поворотом в конце к двору, закрытому покосившейся калиткой. Стены высокие, солнце туда почти не добивало, пахло сыростью и мочой. Если вести человека сюда, он на секунду теряет обзор. А секунды мне хватит.
Прохожу почти до конца, потом будто передумал идти дальше и шагнул в темную выемку слева, где когда-то была дверца в подвал, а теперь осталась только ниша и тень. Вжался в стену, замер, выровнял дыхание и стал слушать.
Снаружи сначала было пусто. Потом быстрые, но старающиеся быть тихими шаги. Первый шел уверенно, без суеты. Не бежал. Значит, рассчитывал, что просто удержит контакт и не потеряет меня в проходе. Ошибка. Он увидел, что добыча нырнула в узкое место, и решил, что сейчас спокойно пройдет следом и снимет направление дальше.
Когда он появился в проулке, я увидел его почти в упор. Тот самый, с газетой. Газеты уже не было. Лицо собранное, взгляд вперед. Он прошел еще два шага и только тогда понял, что впереди меня нет.
Поздно. Я вышел из ниши ему в правый фланг, левой ладонью сразу снизу прихлопнул рот и подбородок, чтобы он не успел ни крикнуть, ни вдохнуть как следует, а правой коротко, без замаха, вбил ему кулак под ухо и в основание челюсти. Он дернулся, закатил глаза и начал заваливаться, но я не дал ему упасть шумно – прихватил за ворот, всадил для надежности апперкот в солнышко и мягко, насколько можно, посадил вниз. Этот все. Потух.
Я уже начал отпускать его и разворачиваться к выходу, когда услышал сзади быстрый бег. Второй не стал ждать на улице. То ли понял по времени, то ли был ближе, чем я рассчитывал. Влетел в проулок уже на взводе. И этот оказался не таким спокойным, как первый. Увидев товарища на земле, он не стал разбираться и лезть с вопросами. Сразу пошел в атаку.
Нож он выдернул на ходу. Небольшой, рабочий, не финка, а что-то складное, уже раскрытое. Бил не киношно, не широко, а коротким быстрым тычком снизу в живот. Нормально бил. С пониманием.
Я ушел корпусом влево, сбивая его вооруженную руку предплечьем наружу. Лезвие прошло совсем близко, почти мазнув по рубашке. Почти одновременно с отводом руки с ножом, я мазнул кулаком другой руки ему по челюсти. Парень немного замедлился, но все равно, снова с ударом пошел вперед, метя мне в живот. Ухожу в сторону. Он мажет, попадая в стену. Металл звякнул о камень. Хороший момент. Я вошел ближе, прихватил обеими руками его руку в районе кисти и закручивая, выворачивая его локоть к верху потянул вперед. Он поддался, а я перенес локоть левой руки и навалился на его вытянутую руку всем своим весом ломая локтевой сустав. Хрустнуло сухо и мерзко.
Он даже не сразу закричал. Сначала просто захлебнулся воздухом, будто не поверил. Потом уже рванулся всем телом и завыл, заваливаясь на бок и прижимая к себе сломанную руку.
Я на него больше не смотрел. Нож ногой пнул в сторону, чтобы не схватил с асфальта, и сразу двинулся к выходу из проулка. Не бегом. Бегущий человек всегда привлекает внимание. Быстрым, уверенным шагом, повернул за угол, пересек дорогу, дальше вниз по улице и снова в ближайший проулок. Повторив несколько раз этот маневр, проверился. Чисто.
Сердце билось сильно, но ровно. Внутри не было ни страха, ни удовольствия. Только ясность. Все. С Одессой пора кончать. Аркадий, может, не хотел ничего плохого и хотел пока только посмотреть, кто я такой. Но теперь, когда я оставил одного из его людей в отключке, а второго со сломанной рукой, наши взаимоотношения зашли в тупик. Дальше эскалация пойдет только вверх. А мне не нужен здесь ни лишний шум, ни личная война с местной братвой, ни попытки объяснять, что я вообще-то не хотел ничего плохого. Когда начинается такая каша, прав тот, кто уходит раньше, чем его начинают искать уже всерьез.
Оторваться от этих двоих можно было и без драки. Долго водить их по городу, вывести к ложному адресу, переждать в людном месте. Можно. Только я уже чувствовал, как внутри поднимается знакомое раздражение. Меня снова вели, изучали и понемногу загоняли. А загоняемым я быть давно разучился.
Я прошел еще два квартала, сел в случайный трамвай, проехал пару остановок, вышел, пересел на другой, потом пешком через дворы и тихие улицы двинулся в сторону дома Татьяны Владимировны.
По дороге уже складывал план. Все что мне было нужно на точке входа в страну я уже получил. У меня теперь есть паспорт. Есть рубли. Есть валюта. Этого достаточно, чтобы двигаться дальше и не торчать в городе, где я начал привлекать слишком много внимания. Сегодня же ночью навестить свой тайник в скале. Забрать пояс. Снова надеть деньги на себя. Завтра с утра искать частника на Николаев. С вокзалом и аэропортом здесь связываться нельзя. Меня там уже могут ждать. А вот в Николаеве можно уже будет сесть на поезд и двинуться дальше в точку назначения.
У калитки я на секунду остановился и посмотрел по сторонам. Никого. Но это уже ничего не значило. Я толкнул ее и вошел во двор с очень простым пониманием: эта ночь в Одессе должна стать для меня последней.
Глава 9
О проблеме с вагоном Вахо узнал ближе к полудню. День был жаркий, понастоящему летний. Воздух над городом стоял почти неподвижно. Редкие прохожие жались в тень и лениво обмахивались газетами или самодельными веерами. В кабинете над рестораном во всю работал кондиционер, но даже он не мог до конца выгнать из помещения июльскую духоту.
Вахо сидел за письменным столом в светлой льняной рубахе с коротким рукавом, внимательно просматривал бумаги по своим точкам, и время от времени, делал на полях короткие пометки твердым карандашом. Настроение у него с самого утра было скверное. В последние месяцы все вокруг стало происходить слишком быстро.
Менялись старые правила, кооперативы лезли из-под земли как грибы после дождя, а вместе с ними наружу полезли и новые люди. Не привычные блатные и цеховики, с которыми еще можно было решать вопросы по понятиям, а молодые, резвые, жадные до жизни. Эти спешили, хотели разбогатеть быстро и подвинуть старую гвардию, выгрызая для себя местечко потеплее. Пока Вахо еще удерживал в городе равновесие, но первые неприятные ростки новой жизни уже лезли наружу и здесь.
Когда в дверь тихо постучали и вошел один из его людей, Вахо, ушедший в раздумья, даже головы сразу не поднял. Наконец, он увидел гостя
– Что?
– Звонили с Лихой, – ту же сказал тот. – Наш вагон с сырьем, которое мы очень ждем, отцепили от состава и загнали в тупик.
Вот тут Вахо отложил карандаш.
– Почему?
– Говорят, формирование состава задерживается. Какие-то маневровые проблемы. Начальник станции темнит и ничего толком сказать не может.
Вахо несколько секунд смотрел на вошедшего, уже понимая, что дело не в маневровых проблемах. За последние годы он слишком хорошо научился отличать реальную производственную накладку от злонамеренного саботажа.
– Кто сейчас сидит в Лихой? – требовательно спросил он.
– По словам наших, там местный кадр поднялся – зовут Роман. Молодой, нет еще и тридцати. Дерзкий, пробивной. Спортсмены при нем. У него хорошие связи на станции и с местной транспортной милицией.
– А-а… – тихо протянул Вахо и чуть кивнул сам себе. – Значит, решили пощупать.
Он поднялся из-за стола, неторопливо подошел к окну и некоторое время молча смотрел вниз, на залитую солнцем улицу. Там все было как обычно: машины, пыль, редкие прохожие, валяющиеся в тени собаки. Но Вахо уже думал не об улице, а о другом. Если сейчас вагон завис не по случайности, а потому, что какой-то молодой шакал решил положить лапу на проходящий груз, то вопрос стоял даже не о сегодняшнем сырье, которое очень необходимо. Вопрос стоял о маршруте поставок вообще. Заплатишь чтобы протолкнуть вагон один раз, и тебе сядут на шею. Потом будут держать за горло, и требовать платить за каждый следующий вагон, каждую поставку, каждый состав.
Он обернулся.
– Фрола ко мне.
Через несколько минут Фрол уже вошел в кабинет. Как всегда, спокойный, мощный, коротко стриженный, с внимательным лицом человека, который привык слушать не слова, а то, что за ними стоит.
Вахо не стал тянуть.
– В Лихой задержали наш вагон. Тянут с отправкой, несут разную пургу. Думаю, все это не случайно. Возможно один местный – молодой да ранний парнишка, который держит станцию решил, что может брать с нас плату за проход.
Фрол чуть качнул головой.
– Сильно молодой? – переспросил он.
– Вот сам и узнай насколько он молод. – Раздраженно ответил Вахо. – Пробей на него всю информацию. Кто он, чем занимается, с кем работает. Связи. Друзей. Семью. Все!
– Понял, Вахтанг Отаевич. Будем решать вопрос. – кивнул Фрол
– Пока пробиваешь, пошли туда Ивана с парой ребят разобраться с начальником станции и, если нужно, навестить этого Романа.
Фрол кивнул. Он и сам понимал: такие вопросы уже не для рядовых исполнителей. Тут нужен был не просто крепкий кулак, а человек, который умеет сначала оценить, потом надавить, а если надо – очень быстро и правильно сломать.
– Я ему скажу, – ответил Фрол.
– И скажи, чтобы не просто забрал вагон, – весомо добавил Вахо. – А решил все так, чтобы ни у кого на этом узле, больше не возникало желания трогать наши грузы.
Фрол кивнул еще раз.
– Понял.
Вахо помолчал, потом взял телефон.
– И еще одно. Я прямо сейчас переговорю с Потаповым, чтобы он через свои каналы поставил на место начальника местной транспортной, чтобы тот не лез в это дело. Пусть отрабатывает свою долю.
Когда Фрол вышел, Вахо уже снова сел за стол. Разговор с Потаповым был короткий и деловой. Без лишних слов. Без воспоминаний о старых услугах. Только суть.
– Егор Владимирович, здравствуй дорогой. У меня на железнодорожном узле возникла проблема. Один вагон с сырьем тормознули. Там местная транспортная милиция помогает не тем людям. Нужно, чтобы у них резко пропало желание мешать отправке. И не только в этом конкретном случае, а вообще. Сам знаешь, что у нас по бумагам все нормально, и это чисто местный произвол.
Потапов на том конце помолчал секунду, потом спокойно спросил:
– Узел какой?
– Лихая.
– Понял, – сказал Потапов. – Дай час и я организую нужный звонок.
– Хорошо Егор Владимирович. – усмехнулся Вахо – Сделай милость. А я пока туда Ивана пошлю, пусть посмотрит, кто там такой борзый нашелся.
– Сделаю – сухо ответил Потапов.
– Вот за это и ценю тебя Егор. – сказал Вахо – Что не забываешь о старике и не отмахиваешься от моих просьб.
– У меня к тебе тоже дело будет – послышалось с той стороны. – Но о нем позже. При удобном случае.
– Конечно, дорогой. Не сомневайся, порешаем твои дела.
– Ну вот и хорошо. – голос Потапова потеплел. – Тогда, до встречи.
– До встречи.
Вахо положил трубку и несколько секунд сидел неподвижно. Потом усмехнулся. Пока связка с Потаповым еще работала. Но уже появились явные признаки надлома.
* * *
Иван выехал сразу, как только получил задачу от Фрола. С ним поехали двое. Первый – Серега Лютый, сухой, жилистый бывший офицер «афганец» лет тридцати пяти, с выгоревшими глазами и манерой молчать до тех пор, пока это возможно. Второй – Мишка Кравцов, помоложе, мастер спорта по самбо, спокойный, с тяжелыми кулаками и редкой для его возраста полезной привычкой не суетиться.
Выехали на черной «Волге» с особыми номерами. Машина шла по раскаленному шоссе тяжело и ровно. Пыль за окнами дрожала от жары. На обочинах маячили бензоколонки, редкие деревья, сараи, товарные базы и вся та летняя провинциальная реальность, которая вблизи всегда кажется грязнее, чем из кабинета.
Иван сидел спереди, смотрел в лобовое стекло и мысленно прикидывал задачу. Фрол кратко ввел его в курс дела, сказав перезвонить уже из Лихой, чтобы получить дополнительную информацию.
Пока известно, что в задержанном на станции вагоне находятся рулоны джинсовой ткани для пошивочных цехов Вахо. Груз нужный, время поджимает. Роман Рылеев – местный недавно поднявшийся спортсмен с неплохими организаторскими способностями. За короткое время подмял под себя городок и сумел завязаться с местной властью и милицией. Значит, будет борзый. Такие еще не умеют играть в долгую, и потому, зачастую, с самого начала перегибают палку. Но опасность от таких не меньше, а иногда и больше. Старые и опытные понимают цену возможным последствиям своих действий и не форсируют силовые варианты. Молодые пока нет, так что, с большой вероятностью, будет эксцесс.
– Как думаешь, – спросил сзади Мишка, – там одним разговором кончится или нет?
– Зависит от того, насколько он умный, – ответил Иван.
– А если дурак?
– Тогда все решим быстро.
Серега за рулем хмыкнул.
– Молодые сейчас часто путают наглость с реальной силой, – сказал он негромко.
– Вот и посмотрим, – ответил Иван.
Больше они почти не разговаривали. К узловой станции подъехали ближе к вечеру. Место было большое, шумное, с несколькими ветками путей, тупиками, формирующимися составами, маневровыми тепловозами, запахом мазута, горячего железа и старых деревянных шпал. Станция жила своей вечной железнодорожной жизнью: лязгали сцепки, кричали составители, надсадно тянул тепловоз, протаскивая группу вагонов через стрелку.
* * *
Иван не пошел сразу в контору. Он вышел из машины, огляделся, постоял пару минут, будто просто оценивая местность. Потом из телефона автомата вызвонил нужного человека. Прикормленный станционный служащий, который и сообщил о проблеме, быстро показал, где именно стоит их вагон. Тот и на самом деле одиноко торчал в стороне от основных путей, в тупиковой ветке.
Иван, со своими людьми, подошел к вагону, внимательно осмотрел не нарушенные пломбы, кивнул и только тогда двинулся к станции. Поднявшись на второй этаж административного здания, Иван, не обращая внимания на возмущенный писк секретарши, сразу направился в кабинет начальника. Своим он только коротко кивнул, чтобы ждали в приемной.
Начальник станции сидел в душном кабинете с облезлым шкафом, картой путевого хозяйства на стене и вечным запахом пота, бумаги и крепкого чая. На вид ему было лет около пятидесяти, у него были усталые глаза и лысеющий череп. Как только Иван вошел, тот сразу понял, что разговор будет неприятный.
– Добрый вечер, – вежливо сказал Иван, плотно закрывая за собой дверь.
– Добрый… – осторожно ответил начальник с опаской рассматривая широкоплечего незнакомца который вошел без разрешения и вел себя очень уверенно.
Иван не сел.
– Почему наш вагон с сырьем стоит в тупике? – не откладывая в долгий ящик задал он вопрос.
Начальник станции развел руками.
– Идет формирование составов. Маневровые окна забиты, путевая загруженность сейчас повышена. Лето. Не только у вас задерживается груз, молодой человек.
– Я вижу, – сказал Иван. – И все-таки хочу понять, почему именно мой вагон оказался в стороне.
– Я же вам объясняю… – начал было начальник.
– Нет, – перебил его Иван спокойно. – Мне не нужны объяснения и причины. Мне нужно, чтобы вагон ушел со станции в самое короткое время.
Начальник станции заметно напрягся.
– А вы, простите, кто такой вообще?
– Тот, кому нужен этот вагон в составе на Энск сегодня. Если ты хочешь продолжать здесь работать, а не отдохнуть пару недель в больнице, то это так и будет.
Начальник станции затравленно замолчал. Взгляд у него непроизвольно метнулся к телефону.
Иван это заметил.
– Хочешь позвонить? Звони. Разрешаю, – сказал он. – Только сразу тому, кто тебя попросил наш вагон в тупик отогнать. Зови его сюда. Так быстрее будет.
Начальник станции уже окончательно понял, что добром это не кончится. Он поднял телефонную трубку и начал нервно накручивать на диске номер. Рука у него была влажная от пота.
– Роман? Тут к тебе приехали… Хотят поговорить по вагону который поставили в тупик… Да. По тому самому вагону. Да. Понял.
Он положил трубку и, не глядя на Ивана, тихо сказал:
– Сейчас ребята подъедут. Разберемся с вашим вагоном.
– Это правильно, – кивнул Иван.
Он все-таки сел на стул, закинул ногу на ногу и стал ждать. Начальник сделал вид, что работает с документами. Но на самом деле он не мог ни о чем думать, кроме как о предстоящем разговоре. Роман, конечно, парень крутой, и умеет уговаривать, но уж слишком его пугает сегодняшний гость.
* * *
Местные приехали минут через пятнадцать. Сначала в приемной послышались препирающиеся громкие голоса, а потом, дверь резко открылась и в кабинете появился Роман. Вошел не один, а с тремя своими парнями. Сам – высокий, плотный, в фирменных джинсовой рубашке и джинсах, с золотой цепочкой на могучей шее. У Романа было лицо которое обычно бывает у людей, поверивших в собственную неуязвимость. Его люди были примерно той же породы – крепкие, коротко стриженные, с наглыми мордами и слишком размашистыми движениями. Миша и Сергей вошли следом и молча остановились у двери, закрывая выход.
Роман вошел в кабинет как хозяин.
– Ну? – спросил, переводя взгляд с начальника станции на Ивана. – Кто тут у нас торопится?
Иван даже не встал.
– Я тороплюсь, – сказал он. – Потому, что мой вагон должен уйти в Энск. Сегодня.
Роман криво усмехнулся.
– Твой?
– Мой.
– А здесь, братуха, свои порядки. Через узел просто так ничего не ходит. Это теперь моя тема, и я на ней сижу.
– Я заметил, – сказал Иван. – Поэтому и пришел спросить, с каких пор какой-то местный хрен решает, какой вагон куда пойдет, а какой останется.
У одного из людей Романа сразу дернулась голова. Сам Роман улыбаться перестал.
– Ты слова-то выбирай, братуха, – сказал он уже жестче, угрюмо сверля глазами Ивана. – А то так без и зубов можешь остаться.
– А ты чего, стоматолог? – ухмыльнулся Иван, и легко поднялся со стула.
Начальник станции сидел за своим столом, весь потный от страха, и уже жалел обо всем на свете. Особенно о том, что когда-то решил быть умным и полезным сразу всем.
Роман подошел ближе и уперся глазами в глаза Ивана.
– Я не стоматолог, а скорее травматолог. В смысле, травмы причиняю особо нетерпеливым и борзым, – сказал он. – Давай объясню тебе по-простому. Твой вагон уйдет. Никто его не забирает. Но проход через мой узел стоит денег. Не нравится – можете ждать. Неделю. Две. Пока подходящий состав в сторону Энска не появится.
– Твой узел? – переспросил Иван. – Это как?
– А так, – сказал Роман и положил свою широкую ладонь на стол начальника станции. – Люди здесь работают со мной. Все нормально идет. Без беспредела. Вы платите – ваши вагоны идут без задержек и все довольны. Не платите – будут неделями стоять и ждать подходящего состава.
– Меня не устраивает такой расклад, – сказал Иван качая головой.
– Ну, значит, научишься ждать. – с ухмылкой развел руками Роман – Долго ждать…
– Не научусь.
Роман наклонился к нему.
– Это ты сейчас зря.
– Может быть, – пожал плечом Иван. – Но платить тебе я не буду. И еще. С этого момента забудь дорогу к нашим грузам.
Один из людей Романа шагнул вперед.
– Слышь ты…
На этом разговор кончился.
Иван ударил снизу, без замаха. Его левый кулак вздернул челюсть Романа аперкотом вверх, а правый – сразу догнал боковым.
Дальше все пошло очень быстро.
Роман, очумело мотнул головой, и теряя равновесие, шагнул вперед, пытаясь схватиться руками за обидчика. Иван отшагнул в сторону, прихватил его за локоть и шею и выкручивая руку вогнал сильно лицом в край стола. Начальник станции с воплем подскочил с места и отшатнулся к окну.
Иван кинул быстрый взгляд назад. Один из людей Романа уже валялся в отключке. Второй попытался встретить кулаком Мишку, который только что, с одного удара снес его приятеля. Миша качнул маятник и на возврате пробил короткую жесткую серию, вырубив и второго. Третий отшатнулся к стене и полез в карман – то ли за ножом, то ли за кастетом, но Серега не дал ему такой возможности. Прихватив руку полезшую в карман, он начал с остервенением бить кулаком в лицо противнику, превращая его в кровавое месиво.
Все кончилось секунд за двадцать. Роман стоял, согнувшись, держась за разбитое лицо и тяжело дыша. Осколки его собственных зубов пробили ему губу и кровь заливала рубашку. Один его человек сидел на полу, очумело мотая головой. Второй просто лежал не двигаясь. Третий, с разбитым в хлам лицом, тупо таращился не понимая где находится.
Иван вытер тыльной стороной ладони чужую кровь с лица и сказал спокойно:
– А теперь, пошли отсюда на хер!
– Ты… – прохрипел Роман.
– На хер, я сказал! – Повысил голос Иван. – Пока я не решил, что вы мало получили.
Он сказал это так, что Роман понял: действительно мало не покажется. И еще понял, что перед ним не обычные комерсы и не случайные быки. Перед ним люди, которые к такому разговору были готовы больше, чем он.
Стыд от побоев и ярость еще дергали его изнутри, но инстинкт уже подсказывал: сейчас не тот момент, когда можно ерепениться. Мишка и Сергей пинками буквально вытолкали их из кабинета.
Когда дверь за вышедшими закрылась, в помещении остались только Иван и начальник станции. Повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием запуганного до жути начальника.
– Теперь еще раз. Медленно. Что тебе мешает поставить вагон в состав? – Угрожающе навис над ним Иван.
Начальник станции сглотнул.
– Ничего, – сказал он хрипло.
– Вот и мне кажется, что ничего.
– Сейчас сделаю.
– Не сейчас, – поправил Иван. – А уже.
И начальник сделал.
* * *
Следующие полтора часа прошли в нервной суете, но уже без сопротивления. Станционные службы вдруг резко вспомнили, что маневровые возможности есть, формирование состава можно ускорить, а вопросы по вагону были, в общем-то, надуманными. Где-то параллельно пришел звонок, после которого начальник транспортной милиции, до этого надувавший щеки, тоже резко потерял интерес к проверкам и задержкам. Потапов свою часть работы сделал.
