Текст книги "Отморозок 10 (СИ)"

Автор книги: Андрей Поповский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Мой друг детства Славка тоже отпадает. Мы живем в одном дворе и там, где я вырос, высок вариант спалиться. К тому же, о нашей дружбе с детства много кто знает и это опасно. Ванька Разуваев в Москве и, кроме того, он засвечен через Таню и Вику перед ГРУ.

Оставался Игорь Ким – и это самый правильный вариант. Он просто мой одноклассник и нигде никогда не светился в моих делах. Живет с родителями в частном секторе довольно далеко от моего дома. Там меня особо никто не знает. Если и видели, то не часто, и это было четыре года назад. С тех пор я сильно изменился, к тому же грим должен помочь. Ким знает что я жив, я связывался через него и с матерью и с Иваном. Думаю, что Игорь поможет с укрытием, и у него можно будет получить первый нормальный срез по городу. Узнать, что здесь вообще произошло за это время, кто жив, кто где, кто чем дышит, кто рядом с домом крутится, кто из старых лиц остался, а кто исчез.

И самое главное – я Игорю доверяю. Мы с ним вместе прошли очень многое, и он меня ни разу не подвел. Автобус крепко тряхнуло на очередной яме. Сосед у окна тихо ругнулся себе под нос. Впереди уже начали появляться окраины Энска. Над частным сектором возвышались знакомые с детства терриконники, а вдалеке виднелись пяти и девятиэтажки.

Я медленно выдохнул. Все. Приехал.

* * *

На автовокзале я не задержался ни на минуту. Подхватив свою сумку, вышел вместе со всеми из автобуса, не торопясь пересек площадь, немного постоял у газетного киоска, будто выбираю прессу в дорогу, и только после этого двинулся дальше. Никаких прямых маршрутов. Никаких такси. Никакого лишнего внимания к себе.

Энск внешне остался почти тем же. И в то же время был уже не тот. В воздухе витало нечто новое, сбившееся с прежнего запомнившегося мне уклада. Стало больше вывесок. Больше дешевого пластика и ярких самодельных объявлений. На улицах больше цепких, быстрых лиц, которые уже почуяли новые времена, но еще не доросли до полноценной хищной стаи. Люди одеты чуть иначе. Ярче, крикливей. Разговоры чуть свободнее. Взгляды чуть смелее. Старый порядок еще стоял, но уже покачивался.

Я шел без спешки, мне нужно было почувствовать этот город заново. Ощутить его энергию и вновь стать здесь своим. Таким, кинув взгляд на которого, ты не задержишь его надолго, а отведешь, чтобы увидеть нечто более интересное, чем обычный ничем не примечательный мужчина немного за тридцать. Несколько кварталов я медленно прошел пешком. Знакомые улицы. Кажется, ничего особо не изменилось, за годы моего отсутствия. Остановка. Сажусь на автобус до рынка.

Толкаюсь в забитом потными телами салоне прислушиваясь к разговорам. Все, как и везде. Мужики рядом говорят о рыбалке. Чуть дальше строгая мамаша отчитывает непоседливого вихрастого карапуза, который постоянно крутится на сиденье и не может спокойно усидеть на месте. Три девчонки лет семнадцати обсуждают какого-то Пашку, который раскачался до невозможности и теперь стал слишком много о себе воображать.

Проезжаю по знакомым с детства улицам. Вот здесь стоит ларек с мороженым, в котором мы с пацанами из класса зимой покупали ледяные брикеты и жрали их на морозе назло всем. Вот здесь поворот к парку, где я бегал по утрам. Вот по этой улице мы часто ходили с Леной из школы, когда я провожал ее домой. Вот этот дом… вот этот двор… вот эта аллея…

Я одернул себя. Не время. Город очень быстро начинает тянуть тебя назад и расслаблять, если ты позволяешь себе думать о нем как о доме. А мне пока нужно было думать о нем как о враждебной территории, где любая ошибка может привести к провалу.

Частный сектор начался почти незаметно. Асфальт стал хуже, пошли одноэтажные дома, деревянные заборы, абрикосовые деревья вдоль дороги. Зато тут меньше людей, меньше случайных взглядов, меньше лишнего движения. Я вышел на остановке из порядком опустевшего автобуса. Тот взревев движком обдал меня черными клубами выхлопа и двинулся дальше по маршруту.

До дома Игоря я не пошел напрямую. Сначала пошатался по соседним улицам. Потом прошел через заросший густым бурьяном пустырь, мимо старых сараев и огородов, вышел к нужной улице с другой стороны. Постоял рядом со старой телефонной будкой с обрезанной хулиганами трубкой, будто вспоминая адрес. Потом еще сделал круг. Ничего подозрительного. Все вокруг покрытое пылью и разморенное жарой живет своей летней провинциальной жизнью

Дом Игоря увидел издалека. Невысокий деревянный забор. Железные ворота, рядом калитка. Старое одноэтажное строение с большой застекленной деревянной верандой. Все осталось по-прежнему, только деревья в саду стали выше, от чего сам дом стал казаться меньше. Прошел мимо, не замедляя шаг. Окна. Двор. Сарай. Веревка с бельем. Следы машины у ворот. Никаких посторонних автомобилей рядом. Никаких скучающих типов на лавке. Никаких слишком внимательных соседей, торчащих у забора. Обычная жизнь.

Но именно обычная жизнь иногда и бывает самой опасной. Не задерживаясь прошел мимо и ушел в сторону пятиэтажек. В частном секторе чужака видно сразу же, а среди многоэтажной застройки легче затеряться. Зашел в большой двор, сел на скамейку под старым тополем положив сумку с вещами рядом и стал наблюдать за подростками, гоняющими мяч на спортивной площадке.

Понимаю, что оттягиваю следующий шаг. Если что пойдет не так возврата не будет, но нужно решаться. Если так и буду ходить здесь кругами то, чего доброго, какая-нибудь бдительная бабуля позвонит в милицию, приняв меня за квартирного вора, подыскивающего подходящий для кражи объект.

Я поправил солнцезащитные очки, встал со скамейки взял сумку поудобнее и кинув последний раз взгляд на играющих мальчишек, пошел к дому Игоря.

* * *

На калитке был тот же старый звонок-кнопка в жестяной коробочке, только краска облупилась еще сильнее. Я нажал один раз и убрал руку. Во дворе почти сразу послышались шаги. Спокойные. Без суеты.

Я машинально отступил на полшага так, чтобы лицо не подставлять прямо в щель. Старый рефлекс. Шаги приблизились, калитка чуть приоткрылась, и в проеме показался Игорь. Секунды две он просто смотрел на меня.

Темные внимательные глаза. Лицо уже мужское, но без грубости. Волосы коротко пострижены. На нем была выгоревшая футболка и тренировочные штаны. В руке мокрая тряпка, видимо он что-то делал по хозяйству. Взгляд сразу цепкий. Не настороженный, а собранный. Узнать он меня, конечно, не мог. Перед ним стоял незнакомый мужик лет за тридцать, в очках, с чужим лицом, чужой одеждой и чужой пластикой.

– Вам кого? – спросил он спокойно.

Голос у него тоже стал чуть ниже, суше. Но это был все тот же Игорь.

Я посмотрел ему в глаза и вдруг понял, что заранее заготовленные фразы сейчас не годятся. Слишком казенно. Слишком по чужому. Нужно было что-то короткое. Очень личное. Не театральное. Такое, после чего он или сразу поймет, или уже не поймет никогда.

– Что, не узнал меня, братишка? – тихо спрашиваю его.

Игорь не дрогнул. Только взгляд изменился. Совсем немного. Как будто внутри на мгновение что-то споткнулось. Я видел, что он не верит. Не может поверить. Смотрит на лицо, на очки, на незнакомую более плотную фигуру и не может понять кто перед ним.

Тогда я добавил еще тише:

– Ты мне когда-то обещал, сделать из моих корявых ударов технически правильные.

Пауза.

Игорь смотрел уже не мигая. Он вообще очень хорошо держал лицо. Но в глазах пошел такой быстрый, глубокий внутренний пересчет, что я понял – узнал. Не по лицу. Не по голосу. По памяти, которая нас связывает. Так узнают только своих.

– Юра?.. – почти беззвучно сказал он.

Я чуть кивнул.

Он еще секунду стоял, будто проверяя сам себя. Потом быстро оглянулся через плечо во двор, распахнул калитку шире и сказал уже совсем другим тоном – коротким, собранным:

– Заходи. Быстро.

Я вошел. Он тут же прикрыл калитку и не повел меня в дом сразу. Сначала остановился под навесом, внимательно посмотрел на улицу сквозь щель в заборе, потом перевел взгляд на меня.

Теперь, когда первый шок прошел, его уже трясло изнутри. Не снаружи – снаружи он был невозмутим. Но я слишком хорошо его знал, чтобы не увидеть этого.

– Это правда ты? – спросил он глухо.

– Я.

Он еще раз окинул меня взглядом с головы до ног.

– Твою мать… – выдохнул он. – Да как же…

И замолчал, потому что вопросов было слишком много, а времени на них, похоже, не было.

Я поставил сумку к ноге.

– Игорь, сейчас главное не палиться. Поговорим внутри. Спокойно. У тебя дома кто-нибудь есть?

Он сразу собрался. Как раньше, когда надо было не эмоции гонять, а работать.

– Понял, – коротко сказал он. – Пошли. Дома только бабуля, она старенькая почти ничего не слышит. Родители уехали к родственникам на неделю.

И только когда мы уже двинулись к веранде, он тихо, почти не веря самому себе, добавил:

– А я ведь ждал, что ты когда-нибудь появишься…

Глава 12

Во дворе было чисто, прибрано. Под стеной сарая аккуратно сложены дрова, у крыльца пустые ведра и лопата. Под большим сваренным из железных труб навесом, стояла белая шестерка и висела старая потрепанная боксерская груша, обмотанная скотчем. Все как четыре года назад. Жизнь здесь и сейчас шла так, как будто ничего не произошло за эти годы.

Игорь быстро огляделся и, не повышая голоса, сказал:

– Пойдем в летнюю кухню. В доме бабушка, она плохо слышит, но лучше поговорить там.

Я кивнул. Мы прошли мимо крыльца и свернули за угол, к летней кухне. Небольшое кирпичное строение с двускатной крышей, покрытой старым шифером, свежеокрашенной масляной краской самодельной дверью и маленьким окном. Игорь открыл дверь, пропуская меня вперед и зашел следом, закрывая за собой дверь.

Внутри было тесновато, но чисто. Старый резной буфет, деревянный стол, накрытый потертой клеенкой, несколько деревянных табуреток, газовая плитка на две конфорки и стоящий рядом газовый баллон, а поверх всего этого – запах сухого дерева и пыли. Игорь задернул занавеску на окне, закрывая обзор со двора, зажег свет и только после этого повернулся ко мне.

Несколько секунд просто смотрел.

– Ты… – начал он и замолчал. – После твоего звонка год назад я думал, ты уже все.

Улыбаюсь одними уголками губ.

– Я тоже.

Повисла тишина. Игорь сделал шаг ближе, будто хотел убедиться, что перед ним не призрак. Потом резко выдохнул и крепко обнял меня, приподнимая вверх.

– Здорово чертяка! Ты где все это время пропадал? Что с тобой было?

Еле вырываюсь из его объятий. А Игорь за эти годы не сдал в силе, а даже прибавил, несмотря на невнушительные внешние данные. Он килограмм на десять сейчас легче меня, а хватка у него стальная.

– Тише, тише, ты так мне ребра сломаешь, – улыбаюсь в ответ.

– Как же, тебе кабану сломаешь, – смеется Игорь – Ты сильно заматерел за время, что я тебя не видел. Что у тебя с лицом?

– Грим – просто поясняю ему – Нахожусь тут на нелегальном положении.

– Даже так – понимающе присвистнул Игорь – Расскажешь?

– Ты не обижайся, Игорь, Я тебе скажу ровно столько, сколько нужно. Без лишних деталей. И ты не будешь копать глубже. Не потому, что я тебе не доверяю. Потому, что так безопаснее. Не только для меня. Для всех.

Игорь не перебивал. Только кивнул.

– Рассказывай.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями.

– Как ты уже знаешь, я служил в Афгане. Там оказался в сильном замесе, попал в плен. Вместе с нашими парнями мы организовали восстание. Большинству наших удалось уйти, а я был тяжело ранен и снова плен. Меня вывезли в Штаты, а там я опять сбежал.

Игорь чуть напрягся, но промолчал.

– Дальше жил там нелегально. – продолжаю рассказ. – Работал, скрывался. Скитался по всей стране уходя от преследования. Ждал, пока появится возможность вернуться.

– И вот ты здесь… – медленно сказал Игорь.

– Да, и вот я здесь, – киваю. – Вернулся сам. На чужом корабле, простым матросом до Одессы, а там до берега вплавь. Никто не знает, что я здесь, кроме тебя.

Игорь провел языком по губам.

– Тебя же… – он запнулся. – Тебя же теперь…

– Могут принять за предателя или шпиона, – спокойно заканчиваю за него. – Из-за того, что знаю что-то лишнее. Или могут просто закрыть, чтобы чего не вышло, и чтобы долго не разбираться. А я не хочу никому ничего доказывать. Мне и там этого хватило по горло.

Игорь коротко кивнул. В глазах не было ни сомнения, ни удивления. Только понимание.

– У деда в войну и так было, – тихо сказал мне он. – Его в бою контузило. Попал в плен, пробыл там несколько месяцев, а потом сбежал вместе с товарищами. Вышли к своим, а там долго разбираться не стали – и сразу лагерь. Выпустили только после смерти Сталина.

– Вот, – тяжело вздыхаю. – Я про это и говорю. Поэтому я сюда и приехал тайно, чтобы встретиться с матерью, посмотреть, понять, что вообще происходит. И решить, для себя, что делать и как жить дальше.

– Тут, брат многое поменялось за последнее время. Я сам год как с армии пришел и скажу тебе, что все здесь уже по-другому. – сказал Игорь. – Но, ты прав, и тебе все равно здесь светиться нельзя. Заметут.

– Вот то-то и оно. – киваю ему – Поэтому, я в таком виде, с автобуса и сразу к тебе.

– У тебя документы есть?

– Да, есть. Другие, на чужое имя.

Игорь кивнул, не задавая лишних вопросов.

Пауза.

– Как я могу тебе помочь? – перешел Игорь уже к делу.

– Мне нужно место, где можно пожить. Без лишних глаз, и без вопросов. – говорю ему.

– Есть неплохой вариант, – не задумываясь отвечает Игорь. – Моя тетка. Живет одна в своем доме. Сдает времянку, сейчас как раз там некого нет. Она у меня нормальная. К людям не лезет. Если я скажу, то без проблем пустит пожить сколько нужно.

– Там надежно?

– Да.

– Тогда подойдет. – киваю я.

Игорь посмотрел внимательнее.

– А деньги у тебя есть?

– Есть. – усмехаюсь в ответ. – Вполне достаточно, чтобы обустроиться.

– Точно хватает? Смотри у меня много нет, но помочь могу… – Игорь вопросительно смотрит на меня.

– Спасибо, но точно не нужно. Я там заработал и привез с собой. Мне хватит.

Игорь снова кивнул. Этого ему оказалось достаточно.

– Хорошо. С жильем считай решили.

Возникла пауза.

– Мне нужно увидеть мать. – говорю ему – Я, большей частью, сюда из-за нее приехал.

– Это обязательно – кивает он – Она тогда после разговора с тобой прямо вся светилась. Ко мне еще несколько раз заходила, спрашивала, может ты еще звонил, а от тебя ничего.

– У меня проблемы там были. Серьезные. – мрачнею я – Вот только пару месяцев назад как-то разгреб и сразу сюда. Дома мне появляться нельзя. Мало ли. И подходить к маме самому опасно. Есть у меня мысль, что за ней кто-то может смотреть.

– Даже так? – недоверчиво посмотрел на меня Игорь – Не преувеличиваешь?

– Даже преуменьшаю, – абсолютно серьезно отвечаю ему.

Игорь задумался на секунду.

– Можно пригласить ее в парк, – сказал он. – Я ее встречу после работы. Предложу, просто пройтись, поговорить… про тебя.

– А это хорошая мысль – подхватываю я – Встреть ее как бы случайно. Предложи прогуляться в парке. Пройдитесь к дальнему краю к заброшенной аллее, присядьте там, где-нибудь. А я посмотрю со стороны, не будет ли кто за ней идти и, если все в порядке, сам подойду.

– А если все-таки кто-то будет за ней следить?

– Тогда я не буду подходить. Поговорите о том о сем и разойдетесь, а мы потом придумаем, что-то другое.

– Хорошо – соглашается Игорь.

Снова возникла пауза, но уже другая. Рабочая.

Игорь посмотрел на меня внимательнее.

– А ты вообще сюда надолго?

– Посмотрим. – пожимаю плечами

– Потом опять пропадешь?

Отвечаю не сразу.

– Я постараюсь – не так, как в прошлый раз. Мы с тобой все равно будем держать связь.

Игорь кивнул.

– Понял.

А потом он широко улыбнулся.

– Слушай… я очень рад, что ты вернулся. Пусть так… но это все равно здорово.

– Я тоже рад вернуться домой, братишка

Теперь уже я сам крепко обнимаю Игоря.

* * *

На ночь я остался у Кима. Бабушке он представил меня как своего старого армейского товарища, приехавшего в город в командировку. Его бабуля, подслеповато посмотрев на меня, только кивнула и узнав, что мы уже сами поужинали, пожелала обоим спокойной ночи. Несмотря на то, что я уже смыл грим чтобы лицо отдохнуло, она меня не узнала. Да и не мудрено. Раньше она меня видела всего пару раз, а сейчас, по прошествии четырех лет, да еще с плохим зрением, узнать не смогла.

Игорь притащил в свою комнату раскладушку и матрас из сарая и постелил мне рядом с диваном, на котором спит. Увидев, когда я раздевался, шрамы от пулевых и ножевых ранений на моем теле, он только ошарашенно присвистнул.

– Ну и досталось же тебе Юрка. Как ты вообще смог оттуда выбраться?

Я только развел руками. Ну а что тут скажешь? В этой реальности на мою долю выпало гораздо больше, чем в прошлой. Если моя вторая жизнь – это дар, как сказал Сергей, то тот, кто мне преподнес такой подарок, явно обладает своеобразным чувством юмора. Хотя, может дело вовсе и не в нем, а именно во мне. И это я нынешний, как магнит, притягиваю к себе неприятности…

Улегшись по своим местам, мы естественно не уснули сразу, а продолжили разговор о наших друзьях товарищах и просто знакомых, и о том, что с ними стало. Игорь, вернувшись из армии, восстановился в институте и уже перешел на третий курс. Он все так же активно тренируется сам и тренирует небольшую группу учеников в маленьком самостоятельно оборудованном зале.

Я поинтересовался, а как же дела с нашей старой группой и нашим залом, который мы арендовали и оборудовали перед моим отъездом в Москву? В мой последний приезд в отпуск перед Афганом, там заправлял Армен, ставший тренером, после того как Игоря и моих старших учеников призвали в армию.

Оказалось, что в этом зале сейчас по-прежнему идут тренировки, и главный там по-прежнему Армен. Он вообще очень сильно развернулся в городе за прошедшие годы. Ездит на новенькой вишневой «девятке», часто бывает в ресторанах и живет на широкую ногу. Сейчас, с началом кооперативного движения и снятием запрета на занятия карате, по всей стране начался просто бум на восточные единоборства.

Игорь, приподнявшись на локте рассказывает.

– Армен этой зимой смотался в Москву и закончил месячные курсы у какого-то заезжего японского сенсея, получив в итоге черный пояс второй дан. Он стал первым официально сертифицированным черным поясом у нас в городе, и открыл еще несколько залов. Отбоя от желающих заниматься у него нет, и его залы просто переполнены учениками. Сам Армен почти не тренирует, возложив эти обязанности на своих многочисленных помощников. Он сейчас занят регистрацией федерации карате, в которой он будет председателем.

– Ну, Арменка парень неплохой – улыбаюсь Игорю и, вспоминая его папашу, который содрал с меня пятьсот рублей за ранение сына в групповой драке с заводскими, добавляю. – Что же ты с ним поделаешь, если коммерция у него от папашки Васгена в крови.

За месяц можно было получить красивую бумагу. Второй дан за месяц получить нельзя. Но сейчас наступает такое время, когда внешняя атрибутика важней внутренней сущности.

Игорь продолжил рассказ.

Славка Завадский, наш с Игорем одноклассник и мой с Арменом друг детства, вернувшись из армии тоже восстановился в институте, и стал работать тренером в одном из залов Армена. Сам Игорь с ними не особо контачит. Они разошлись во мнениях на коммерциализацию тренировок. Игорь тренирует больше на энтузиазме, собирая с учеников деньги на аренду зала, плюс немного сверху. Он не забивает зал битком и у него всего семь учеников с которыми он работает лично, успевая уделить каждому время.

У Армена все по-другому. В одном зале сейчас у него на тренировках присутствует человек по сорок не меньше. При таком количестве занимающихся тренер не может нормально давать материал, и занятия часто превращаются в профанацию. Нормальный рост учеников превратился в погоню за поясами и деньгами. Чтобы получить очередной пояс, нужно заплатить за экзамен, и затвердить некий набор движений. Рост именно боевого мастерства, там дело вторичное.

По началу, Игорь пробовал сотрудничать с Арменом и Славкой, приводя своих учеников на дружеские встречи между школами. Но вскоре, после того как ученики Игоря начали рвать парней из школ Армена, которые больше разучивали ката и кихоны, чем нормально спарринговали, Армен нашел повод поругаться с Игорем, и они разошлись.

Игорь говорил об этом с горечью, видно разочарование от изменений в бывших приятелях еще сидит у него внутри. Я, по старой памяти, знаю, что этот бум на восточные единоборства продлится еще лет пять-шесть, а потом, люди, разобравшись что к чему, пойдут снова в бокс, кикбоксинг и в только зарождающиеся смешанные единоборства. У Игоря с его опытом и знаниями есть неплохой шанс хорошо подняться в этом направлении. Нужно будет только как-то осторожно зародить в нем эту мысль, и подтолкнуть в правильном направлении.

Пока я размышляю на эту тему, Игорь перескакивает на другое.

Оказывается, недавно в город приезжал наш общий друг Ваня Разуваев, который после армии так и учится в Москве. Он там встречается с москвичкой из обеспеченной семьи. Это мне Игорь говорит о Тане Березовской, которой я звонил из Сан-Франциско, чтобы она позвала Вику к себе домой, и я смог ей передать информацию для деда.

Значит, Ванька до сих пор встречается с Танюхой. Молодцы. Так глядишь и поженятся, образовав новую ячейку общества. Искренне рад за них.

Мы проговорили с Игорем до глубокой ночи, а утром, ровно в шесть, оба уже были на ногах и умывшись вышли на зарядку во двор.

Предварительно хорошо размявшись, мы сошлись в схватке по центру, и это было как бальзам на душу.

Игорь, все такой же взрывной и быстрый, с обилием высоких ударов ногами и очень хорошей техникой рук. Он по весу мне прилично уступает, но берет свое скоростью и техничностью. Игорь пришел ко мне заниматься, будучи уже классным технарем, и я только немного перенаправил вектор его тренировок, а теперь вижу результат, и он мне нравится.

Игорь, легко двигаясь на ногах, нарезает вокруг меня круги, то и дело взлетая в прыжке и нанося удары ногами по немыслимым, казалось бы, траекториям. Успеваю закрыться или уйти буквально в последний момент. И Игорь, зная мою любовь к рубке на короткой дистанции, сразу уходит назад предпочитая работать издалека. Время от времени, и я и он пропускаем удары, но они не фатальные, а скользящие. При нашей набивке, они не приносят особого вреда. Наконец, я удачно его загоняю к навесу и там, зажав к стенке сарая, обрабатываю коленями, под конец высекая вниз и обозначая добивание.

Подаю Игорю руку, помогая подняться. Он улыбается.

– Отлично поработали! Ты снова в хорошей форме.

– Ага, – с удовольствием соглашаюсь с ним.

У меня давно не было таких хороших спарринг партнеров и сейчас получаю истинное удовольствие от подобной работы. Вот чего мне так не хватало все это время как я провел свой последний бой в Лос-Анджелесе – сильного партнера, с которым нужно выложиться на полную.

* * *

Валентина Сергеевна возвращалась с работы привычным маршрутом – через тихую улочку, засаженную высокими пирамидальными тополями, направляясь дальше к своему двору. Вечер стоял теплый. Воздух был густой и мягкий, пах пылью, нагретым асфальтом и чем-то сладким от многочисленных цветов, посаженных в палисадниках у домов. Людей вокруг было немного, только играла на детской площадке шумная компания подростков и у подъездов судачили бабушки на скамейках.

Она шла не торопясь, чуть уставшая, с хозяйственной сумкой в руке. Мысли, как обычно, крутились вокруг простых вещей – что приготовить, что купить завтра на рынке. Но где-то под этим привычным слоем всегда лежало другое – тяжелое, неотступное. Она уже научилась не касаться этого лишний раз.

– Здравствуйте, Валентина Сергеевна.

Мать Юры остановилась и обернулась. К ней со стороны перекрестка шел одноклассник Юры – Игорь Ким. В легкой футболке, тренировочных штанах и легких кроссовках, загорелый, подтянутый. Подошел ближе, чуть замедлил шаг.

– Игорь… – сказала она, и ее голос чуть дрогнул. – Здравствуй. Ты как здесь оказался?

– Да я с работы возвращаюсь, решил срезать немного по этой улице, смотрю, а тут вы идете, – ответил он улыбаясь.

– Я тоже с работы иду. – сказала она, – В магазин по пути зашла, хлеба купила, а то дома не осталось.

– Понятно. – Игорь слегка улыбнулся и тут же предложил – А не хотите немного прогуляться? Я вас так давно не видел. Заодно расскажете, как у вас дела.

Повисла короткая пауза. В предложении Игоря было что-то не совсем обычное. Валентина Сергеевна это сразу почувствовала. Ведь это именно у него из дома она разговаривала с Юрой, когда он звонил год назад. Игорь тогда примчался к ней на машине и огорошил новостью о звонке сына.

– У тебя есть что-то новое от Юры? – спросила она прямо, чуть прищурившись.

Игорь не ответил сразу. Посмотрел на нее внимательно, потом отвел взгляд на дорогу.

– Если вы не торопитесь… – сказал он спокойно, – Давайте, немного пройдемся. Там и поговорим.

– Ладно… Пойдем. – Валентина Сергеевна сжала ручку сумки так, что ногти впились в ладонь.

Они пошли рядом, не спеша, в сторону парка. Шаги у нее были ровные, но в них появилась какая-то внутренняя собранность. Игорь держался чуть сбоку, уважительно, не заходя вперед.

Некоторое время шли молча.

– Он тебе больше не звонил? – Тихо спросила она вдруг, не глядя на него.

– Нет, не звонил, – ответил Игорь чистую правду, сразу поняв о ком она спросила. – Если бы позвонил, я бы вам сказал.

– Ты сам подошел и вдруг решил поговорить… – она чуть покачала головой. – Странно это, Игорь. Скажи мне правду, с Юрой ничего плохого не случилось?

Он развел руками.

– Насколько я знаю – нет.

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Значит, ты все-таки что-то знаешь о нем?

Игорь ответил не сразу, а после небольшой паузы.

– Есть вещи, о которых лучше говорить не на улице. Давайте пройдем дальше, и я вам расскажу все что знаю.

Это прозвучало спокойно, без нажима и Валентина Сергеевна, выпрямив спину, кивнула.

– Хорошо, пойдем прогуляемся.

Она больше ничего не добавила, только чуть ускорила шаг. К парку они подошли молча. Солнце садилось, свет стал мягче, длинные тени ложились на дорожки. Людей было немного – кто-то сидел на скамейках, кто-то гулял, кто-то уже шел домой.

– Давай пойдем туда, – сказала она тихо, кивая в сторону дальнего края, где было меньше народу.

Игорь только удивленно кивнул. Ведь он и сам хотел предложить пройти именно туда. Они свернули с основной дорожки и пошли глубже, туда, где деревья стояли гуще и голоса гуляющих людей почти не долетали.

* * *

Я увидел мать издали и внутри сразу все защемило. Это самый родной и близкий человек для меня здесь. И как бы и что не сложилось – я для нее сын.

Наблюдаю как Игорь подошел и окликнул ее. Они немного постояли, а потом двинулись к парку. У меня все еще щемило в груди, но я уже привычно оценивал обстановку, тщательно просматривая окружающее пространство. Никого подозрительного, следующего за матерью, я не увидел. На спортплощадке крикливые подростки увлеченно гоняли мяч, а на скамейках у домов судачили бабульки. Вдалеке, на грани видимости, хромал дедуля, тяжело опираясь на палку.

Если наблюдение ведут профи, то так просто их не заметишь. Хорошо только, что услуги профессионалов очень дороги, и ни у государства, ни у частников типа Вахо, нет столько ресурсов, чтобы пускать наблюдение за матерью просто так, без повода. Моя осторожность – возможно чрезмерна. Но лучше так, чем потом кусать локти от бессилия.

Следую за матерью и Кимом на расстоянии. Они входят в парк. Людей там для буднего дня не так много, но они есть. Вижу, как мать сильно напряжена. Она идет неестественно ровно – это ее обычный признак волнения. Понимаю, что после моего звонка год назад, якобы случайный подход Игоря для нее, в любом случае, связан со мной. Но никого надежного, чтобы ее вызвать, у меня кроме него не было. Надеюсь только, что ей не станет плохо от волнения.

Вижу, как они сворачивают на боковую аллею и пройдя пару сотен метров садятся на скамеечку. Еще раз окидываю внимательным взглядом окрестности. Наблюдения я так и не обнаружил. Можно идти.

Подхожу так, чтобы мать находилась ко мне спиной и вижу глаза Игоря, уже заметившего меня. Киваю ему. Слышу, как он говорит моей матери.

– Валентина Сергеевна, вы только не волнуйтесь… Сейчас Юра подойдет сюда и сядет на скамейку.

Игорь встает и уходит, а мать резко разворачивается и видит меня в гриме. Я сажусь рядом. Мать замерла. И тогда я просто говорю.

– Здравствуй, мама.

Вижу, что она узнала меня, несмотря на прошедшие годы и грим, как ее глаза наполнились слезами. Беру ее за теплую мягкую руку обеими руками и тихо говорю

– Не плачь, мама… я уже вернулся.

Она вцепилась в мою руку так, будто боялась, что я сейчас снова исчезну. Пальцы дрожали, но хватка была сильной.

– Где ты был?.. – спросила она тихо, почти шепотом.

Я не ответил сразу. Посмотрел на нее. За эти годы она постарела. Не сильно, но заметно. Больше всего – глаза. По углам глаз веером легли новые морщинки.

– Долго объяснять, мам, – ответил я наконец. – И не все можно.

Она кивнула. Сразу. Без лишних слов. Как будто была готова к такому ответу. Несколько секунд сидели молча.

– Ты живой… – прошептала она.

Закрыла глаза на секунду и потом выдохнула.

– И слава богу.

Я чуть сжал ее руку.

– Живой.

– У тебя теперь чужое лицо.

– Это грим, мама, так нужно, – пожимаю плечами.

Пауза.

– Ты был ранен? – спросила она, внимательно всматриваясь в незнакомое лицо.

– Было дело, – отвечаю ей. – Но все прошло. Сейчас уже все нормально.

Она хотела спросить еще, я это видел. Но сдержалась.

– Тебя… не тронут? – спросила она после паузы.

– Если буду сидеть тихо и не высовываться – нет.

Она снова кивнула.

Я рассказывал коротко. Без подробностей. Плен. Побег. Долго был за границей. Вернулся. Сейчас лучше не светиться. Никто не должен знать. Она слушала, не перебивая. Только иногда сжимала мою руку сильнее.

– Домой ты не придешь? – спросила вдруг она невпопад. – Я бы тебе пирожков напекла, как ты любишь…

Я покачал головой.

– Пока нет. Нельзя. Потом – посмотрим.

Пауза.

– Я устроюсь. Найду место. Потом скажу и ты ко мне приедешь.

Она опустила глаза. Несколько секунд молчала.

– Иван. Он ко мне заходит, иногда. Ему можно сказать? – Тихо спросила она.

– Нет, – сразу ответил я. – Я сам с ним встречусь, когда будет нужно. Никому не говори обо мне.

– И Вике?..

Я посмотрел на нее.

– Ей – точно нет.

Она чуть нахмурилась.

– Почему? Она переживает. Ждет.

– Нельзя, мама. Это опасно и для нее. Чем меньше людей знает – тем лучше, – сказал я спокойно. – Для всех.

Она долго смотрела на меня. Потом медленно кивнула.

– Хорошо… – сказала она тихо. – Как скажешь.