Текст книги "Отморозок 9 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Минут через сорок тишину разрезал тяжелый рокот моторов. Из-за поворота, со стороны основной дороги, показалась колонна. Два черных внедорожника и два пикапа с вооруженными людьми в кузовах. Они двигались медленно, уверенно, не прячась.
– Приехали, – тихо говорю я.
Аугусто выпрямился и бросил окурок в пыль. Педро замер, вцепившись в рукоять пистолета. Наши люди у ворот напряглись, вскидывая ружья.
Колонна остановилась метрах в пятидесяти, на границе уверенной видимости, но вне досягаемости дробовиков. Из второго внедорожника вышел полноватый неприятный тип с щегольскими черными усиками, точь-в-точь как у меня сейчас. Яркая гавайская рубашка навыпуск, толстая золотая цепь, начищенные ботинки. Это и был Игнасио. Он явно приехал показать, кто теперь хозяин. Следом из машин высыпало не меньше двух десятков солдатос. Они рассредоточились, но оружие пока не поднимали.
Игнасио жестом велел своим оставаться на месте и вразвалку, совершенно один, направился к нам. На лице у него играла ленивая улыбка человека, привыкшего считать себя хозяином положения.
Аугусто шагнул навстречу. Я остался в тени, но подался вперед, чтобы лучше видеть. Педро встал за его спиной, судорожно сжимая кулаки.
Игнасио остановился в трех метрах, окинул взглядом гараж, наших людей, задержался на мне, но потом вернулся обратно к Аугусто.
– Buenos días. (Доброе утро.) – растягивая слова, произнес он. – Ищу здесь главного. А, это ты, Аугусто? Слышал о тебе. Говорят, ты теперь смотришь за людьми дона Альберто в этих местах.
Аугусто спокойно кивнул.
– Я здесь, чтобы найти то, что принадлежит дону Альберто. Ты не будешь возражать?
Игнасио усмехнулся и засунул руки в карманы дорогих брюк.
– Adelante, pues. (Ну так вперед.) Ищите. Мои люди получили приказ не мешать вам. Несмотря на то, что ты вчера очень невежливо обошелся с моим человеком. Достаточно было назваться и попросить не мешать. – Он прищурился. – Но мне интересно: что именно вы ищете в моих гаражах?
– ¿En tus garages? (В твоих гаражах?) – Аугусто даже бровью не повел. – Это гаражи Габриэля. А территория, которую он контролировал, пока не утверждена картелем. Так что вопрос, чьи они, еще открыт.
Игнасио хмыкнул.
– Габриэль мертв. ¿Entonces de quién son, si no míos? (Так чьи же они теперь, если не мои?) Так всегда было. Кто первый взял – того и сомбреро.
– Так было, пока сюда не пришел картель, – ровно ответил Аугусто. – Дон Альберто знает, что ты со своими людьми напал на трейлерный парк. Напал на человека, который работал на картель. Eso es serio, Ignacio. (Это серьезно, Игнасио.)
Лицо Игнасио на мгновение застыло, но он быстро взял себя в руки.
– Ах, вот ты о чем. – Он перевел взгляд на Педро. – Дон Альберто пригрел на груди змею, да, Педро? Tú traicionaste a Gabriel, ahora vas a traicionar a don Alberto. (Ты предал Габриэля, теперь предашь дона Альберто.) Такие, как ты, не меняются.
Педро дернулся, шагнул вперед. Его голос сорвался на крик:
– ¿Yo traidor? (Это я предатель?) А ты, значит, невинная овечка? Ты послал нас в ту ночь, а сам спрятался за спинами! Я перед картелем отвечу! И перед доном Альберто тоже! А тебя, гнида, еще спросят!
Игнасио рассмеялся – звонко, почти весело.
– Да ладно! – Он шагнул ближе и понизил голос. – Yo sólo aproveché la oportunidad. (Я просто воспользовался случаем.) Взял то, что плохо лежало. И знаешь, Педро… ты мне даже немного нравишься. Хоть язык у тебя и грязный. Ты готов рвать глотку за свою кровь. Жаль только, что выбрал не ту сторону.
Аугусто поднял руку, останавливая Педро.
– Ya. (Хватит.) Ты пришел говорить, Игнасио. Так говори.
Игнасио широко улыбнулся и развел руками.
– Я пришел сказать тебе, Аугусто, что мы больше не зависим от дона Альберто. Ahora trabajo directo con el cártel de Guadalajara. (Теперь я работаю напрямую с картелем Гвадалахары.) С самим Гальярдо, если тебе это имя о чем-то говорит. – Он сделал паузу, смакуя эффект. – Так что пусть твой дон Альберто теперь решает свои вопросы с Гальярдо. Если ему, конечно, это по чину.
Аугусто выслушал его, не меняясь в лице. Только желваки на скулах выдали напряжение.
– Понятно, – коротко сказал он. – Ты переметнулся.
– ¿Me cambié de bando? (Переметнулся?) – Игнасио картинно приложил руку к груди. – Не будем кидаться такими словами… Я выбрал более сильного партнера. Бизнес, Аугусто. Ничего личного. Гальярдо дает мне защиту и долю. А дон Альберто… пусть теперь сам разбирается.
Аугусто помолчал и спокойно кивнул.
– Te oí. (Я тебя услышал.) Мои люди продолжат обыск.
– Claro, claro. (Конечно, конечно.) – Игнасио сделал широкий жест. – Я велел своим не трогать вас, пока вы проверяете все точки Габриэля. Somos gente de palabra. (Мы люди слова.) Когда закончите – я снова займу эти места. Идет?
– Идет, – сказал Аугусто ровно, но я видел, как у него в кармане сжался кулак.
Игнасио развернулся и, не прощаясь, вразвалку пошел к своим машинам. Через минуту колонна, взревев моторами, скрылась за контейнерами.
Педро шумно выдохнул. По лбу у него стекал пот.
– Hijo de puta… (Сын шлюхи…) он теперь с Гальярдо. Это конец?
Аугусто покачал головой, доставая новую сигарету.
– No. (Нет.) Это только начало. Теперь все будет решаться в Мексике. А у нас есть еще семь дней, чтобы найти товар. Или… – он посмотрел на меня, – вам будет очень плохо.
Я молча кивнул. В голове роились мысли. Я был прав. Гвадалахара. Распад Федерации уже близко. И если Игнасио влез в эту игру, ставки выросли до небес.
* * *
В полумиле от гаража, за штабелями старых контейнеров, в темном седане сидел один из людей Мессины.
– Видел? – сказал он напарнику. – Все закончилось миром. А Томазо говорил…
– Не торопи события, – лениво ответил тот. – Это только начало.
– Что будем делать?
– Ждать. Пока эти мексиканцы не найдут то, что ищут. Пока Игнасио не нападет. Или пока русский сам не вылезет. А пока пусть роют. Мы посмотрим.
* * *
На другой стороне, в развалинах старого склада, оператор ФБР щелкнул затвором камеры с длинным объективом и тихо сказал в рацию:
– Райан, это третий. Они встретились. Игнасио уехал. Наши объекты внутри гаража. Ждем.
Рация зашипела в ответ:
– Продолжайте наблюдение. Мне нужно знать, что они найдут.
Никто из них не видел друг друга. Три силы замерли в ожидании, и тишина над портовыми трущобами стала именно той тишиной, что бывает перед бурей.
* * *
Из гаража мы выехали уже в сумерках. Небо над портом было грязно-багровым, воздух – тяжелым, пропитанным соляркой, горячим металлом и тухлой морской водой. После разговора с Игнасио и бесплодного обыска, все были на взводе. Люди Габриэля молчали, только зло переглядывались и перебрасывались короткими фразами на испанском.
У ворот гаража машины на секунду остановились. Потом Аугусто коротко махнул рукой, и колонна рассыпалась. Два пикапа с людьми Педро ушли в правый ряд, в сторону жилых кварталов и старых мастерских, а наш старый серый «шеви» взял левее, на выезд из промзоны.
Сижу сзади и по привычке смотрю в окно, отслеживая в зеркале перекрестки, припаркованные машины, тех, кто слишком долго двигался за нами. После всего, что случилось, это уже сидело в подкорке крепче любого рефлекса.
Темный седан заметил не сразу. Обычная машина. Таких по Лос-Анджелесу тысячи. Он не прижимался, не лез на рожон, не висел на хвосте в открытую. Держался через несколько корпусов, иногда прятался за другими машинами, на светофорах останавливался не прямо за нами, а чуть в стороне. Все делалось грамотно. Слишком грамотно для того чтобы быть случайностью.
Я молча проверил его еще раз. На первом повороте – с нами. На втором – тоже. Когда Аугусто специально сбросил скорость перед желтым, седан замедлился так же. Спокойно, без суеты, но не отвалился.
Подаюсь вперед между сиденьями и негромко говорю:
– У нас хвост.
Педро сразу дернулся и начал выворачивать шею.
– ¿Qué? (Что?)
– No voltees, idiota. (Не оборачивайся, идиот.) – спокойно бросил ему Аугусто.
Педро замер, но кулаки у него сразу сжались.
– Кто? – тихо спросил меня Аугусто.
– Темный седан. Сзади. Через две машины. Сел на нас, как только разошлись с пикапами.
Аугусто мельком глянул в зеркало.
– ¿Seguro? (Уверен?)
– Да. Работают чисто. Не копы. Или не обычные копы.
Педро зло выдохнул.
– Los perros de Ignacio. (Псы Игнасио.) – процедил он. – Ya sabía yo. (Я так и знал.)
– Может быть, – сказал я. – Кто бы это ни был, сидят плотно.
Аугусто коротко выругался себе под нос:
– Chingada madre… (Твою мать…)
Потом чуть прибавил скорость. Седан тоже добавил. Не сразу. С небольшой задержкой. Будто между делом. Но от этого становилось только хуже.
– Sí. Nos traen. (Да. Нас ведут.) – сказал Аугусто уже уверенно.
Педро шумно втянул воздух.
– Что будем делать?
– Lo de siempre. (Как обычно.) – Аугусто оскалился одними уголками рта. – Agárrense. (Держитесь.)
Я сразу ухватился за ручку над дверью. Педро – за торпеду.
Мы вылетели на широкую улицу. Впереди горел зеленый, уже мигающий на исходе. Слева на поперечной улице плотной шеренгой стояли машины, готовые стартовать на свой сигнал. До перекрестка оставалось метров сто. Аугусто не тормозил. Наоборот, вжал газ.
Старый «шеви» заревел и рванул вперед так, будто решил умереть красиво. Зеленый погас, вспыхнул желтый. Мы неслись прямо на перекресток. Педро заорал что-то невнятное по-испански. Я только стиснул зубы. Желтый сменился красным.
И в ту же секунду Аугусто, не сбрасывая хода, влетел на перекресток перед самым носом начинающего движение потока. Нас тряхнуло. Справа уже дернулась первая машина, слева сорвался с места белый пикап, но мы прошили этот зазор, как игла, и выскочили на ту сторону.
– ¡Vamos, vamos! (Пошел, пошел!) – рявкнул сам себе Аугусто, выворачивая руль.
Сзади грохнуло. Тяжело. С мясом и стеклом.
Оборачиваюсь.
Темный седан тоже пошел за нами на красный – и не успел. В его правый бок на полном ходу врезался большой белый «Шевроле», уже стартовавший на свой зеленый. Удар развернул седан поперек перекрестка, стекла брызнули в стороны, капот смяло гармошкой. Тут же завизжали тормоза, кто-то яростно загудел, еще одна машина шарахнулась в сторону и цепанула чужое крыло.
Аугусто даже не посмотрел назад. Только еще прибавил газу и резко ушел вправо, потом влево, потом снова вправо, ныряя между машинами и сворачивая в боковые улицы.
– Ya estuvo. (Готово.) – процедил он сквозь зубы.
Педро нервно захохотал.
– ¡Se los cargó la chingada! (Им пиздец!) – выдохнул он. – Красиво, cabrón. (козел.)
– Cállate. (Заткнись.) – отрезал Аугусто. – И смотри по сторонам. Если это люди Игнасио, то они не последние.
Я откинулся на спинку сиденья и еще раз посмотрел в заднее стекло. Хвоста уже не было. Только вечерний смог, огни, реклама и грязное небо над городом. Но внутри неприятно холодело. Слишком уж аккуратно они нас вели для обычных бандитов.
* * *
В разбитом седане пахло бензином, горячим железом и гарью от сработавших подушек. Лобовое стекло пошло паутиной, правую дверь вдавило внутрь, а водитель, вцепившись в руль, ошалело ловил ртом воздух.
– Чертова Мадонна! – заорал пассажир, сплевывая кровь на разбитую панель. – Тони, какого хрена ты творишь⁈
– Я⁈ – рявкнул водитель, кое-как отстегивая ремень трясущимися руками. – Этот ублюдок проскочил на красный!
Пассажир с трудом толкнул дверцу плечом, но та не поддалась.
– Они ушли! – Он врезал кулаком по смятой стойке. – Томазо нас убьет…
Сзади уже неслись сигналы. Кто-то орал с улицы. Белый пикап, влетевший в них, стоял чуть поодаль с разбитым передком, из-под капота валил пар.
Водитель, морщась от боли в плече, наконец выбрался через свою дверь и пнул колесо.
– Проклятье! Эти суки нас срисовали.
Пассажир тоже вылез, держась за бок.
– Я же говорил – слишком близко сели. Слишком, мать его, близко.
Водитель зло обернулся.
– Заткнись. Гони лучше к телефону. Надо звонить.
Пассажир глянул в ту сторону, где исчез старый серый «шеви», и выругался еще раз – тихо, зло и обреченно.
Они упустили цель.
* * *
В неприметном темно-синем «Бьюике», стоявшем через поток на параллельной улице, оператор ФБР опустил бинокль и с отвращением выдохнул:
– Ну вот. Эти тупые ублюдки все запороли.
Водитель, не отрывая рук от руля, хмуро смотрел вперед, где над перекрестком уже мигали первые полицейские огни.
– Они сели слишком плотно, – сказал он. – Парень за рулем у мексов заметил хвост и ушел. Теперь все. Нет ни объекта, ни чистого сопровождения.
Оператор зло стукнул ладонью по панели.
– Мы вели их тихо. Тихо, мать их. Первая машина шла сзади на дистанции, вторая – по параллельной, третья держала следующий узел. А эти клоуны полезли вперед, спалились и устроили цирк на весь район.
Он схватил трубку рации.
– Третий – Райану. Итальянская наружка засветилась и попала в аварию. Повторяю: засветилась и попала в аварию. Объект ушел. Люди Ингнасио тоже отвалили в сторону. Мы их потеряли.
Рация зашипела, потом донесся раздраженный голос Райана:
– Принял. Номера итальянцев зафиксировали?
– Да. Но это уже неважно. Аугусто теперь знает, что его пасут. После такого он начнет рвать маршрут и дергаться на каждом светофоре.
В рации коротко помолчали, потом Райан сухо приказал:
– Сворачивайтесь. Машину с основного хвоста уводите. Второй экипаж пусть попробует пройти вперед и снять возможные точки, куда они могут лечь. Но без фокусов. Нас уже и так чуть не засветили.
– Принял.
Водитель включил поворотник и мягко вывел «Бьюик» из ряда.
– Итальянцы, падлы, облажались, а виноваты будем мы, – буркнул он.
– Это уж как всегда, – хмыкнул в ответ оператор.
Машина ФБР растворилась в вечернем потоке. А где-то впереди, в лабиринте портовых улиц, старый серый «шеви» уже уходил все дальше, унося Аугусто, Педро и человека, которого одновременно искали мексиканцы, итальянцы и федералы.
* * *
Вечер уже плотно лег на Энск. В частном секторе, где улицы были неширокими, а дома прятались за заборами и густыми зарослями сирени, темнело быстро. Влажный майский воздух пах сырой землей, молодой листвой и дымом от печек – кое-кто по привычке все еще подтапливал к ночи, несмотря на подходящую к завершению весну. Где-то вдалеке лениво брехала собака, звякнула калитка, и снова все стихло.
Белая «шестерка» мягко вкатилась на обочину и остановилась у невысокого деревянного забора. Иван Карабанов заглушил двигатель, несколько секунд посидел, глядя через лобовое стекло на дом за забором. Дом был обычный, частный, на три комнаты с верандой, с огородиком сбоку и сараем в глубине двора. Ничего особенного. Но именно здесь жил Игорь Ким. Друг Юры. Одноклассник. Ученик. Тот, кому можно было доверять. Юра, в последнюю их встречу, в восемьдесят пятом году говорил Ивану, что Игорь должен будет дембельнуться в конце весны. Он сказал тогда, что если что, сможет позвонить и оставить о себе весточку у Игоря.
Иван вышел из машины, захлопнул дверцу и подошел к калитке. Позвонил нажав кнопку электрического звонка.
Во дворе кто-то пошевелился. Послышались шаги по деревянному крыльцу. Через несколько секунд калитка приоткрылась, и в щели показался молодой парень кореец лет двадцати на вид. Невысокий, сухощавый, черноволосый, с внимательными темными глазами и очень спокойным лицом. На нем была выцветшая футболка некогда зеленого цвета и тренировочные штаны. Стоял он расслабленно, но Иван сразу отметил, как парень держит корпус и как смотрит – не испуганно, не нагло, а оценивающе. Боец. Не пустой.
– Вам кого? – спросил парень негромко.
Иван тоже посмотрел на него внимательно.
– Мне Игорь Ким нужен.
Парень чуть прищурился.
– Я Игорь. А вы кто?
Иван не стал ходить вокруг да около.
– Меня зовут Иван Карабанов. Я друг Юры Костылева. Мне нужно поговорить.
Лицо парня не дрогнуло, но в глазах что-то резко изменилось. Они стали более теплыми.
– Проходите, – коротко сказал Игорь, распахивая калитку чуть шире. – Во двор зайдем.
Иван вошел. Игорь закрыл за ним калитку и молча повел к крыльцу. Во дворе было чисто, прибрано. У стены стояли ведра, лопата, аккуратно сложенные дрова. У крыльца валялась набивная груша, перетянутая бечевкой. Иван усмехнулся про себя. Ну да, все верно. Юра и здесь нашел себе подходящего дружка.
На веранду Игорь его не повел. Остановился прямо под навесом у дома и вопросительно посмотрел.
– Так что с Юрой? Насколько я знаю он не вернулся из армии и считается пропавшим без вести за речкой.
Иван выдержал короткую паузу. Говорить нужно было аккуратно. Ровно настолько, насколько нужно. Не больше.
– У Юры большие проблемы, – сказал он спокойно. – Но он жив. И, возможно, скоро выйдет на связь.
Игорь резко втянул воздух, но сразу взял себя в руки.
– Он где?
– Этого я тебе не скажу. И не потому, что не хочу. Просто не могу.
– Что с ним? Он ранен? В плену? – быстро спросил Игорь. – Ему нужна помощь?
Иван чуть качнул головой.
– Я тебе скажу так. У него очень серьезные неприятности. И если он позвонит, значит, ему нужна будет помощь. Может, просто связь. Может, передать что-то. Может, выйти на кого-то здесь.
Игорь смотрел на него не мигая.
– А почему через меня?
– Потому, что ты его друг, – просто ответил Иван. – И потому, что он тебе доверяет. Юра мне сказал, что если что, то он позвонит именно тебе и наладит связь через тебя.
Игорь молчал, переваривая услышанное. Потом спросил:
– А вы откуда его знаете? Он мне о вас не говорил никогда.
– С войны, – коротко сказал Иван. – И не только.
Парень явно хотел задать еще с десяток вопросов, но сдержался. Умный. Ивану это понравилось.
– Что я должен ему передать? – наконец спросил Игорь.
Иван достал из внутреннего кармана куртки сложенный вдвое листок, на котором был записан номер телефона.
– Вот мой телефон. Если Юра позвонит тебе – запомни что скажет, и сразу же звони мне. В любое время. Ночью, утром, когда угодно.
Игорь взял бумажку, пробежал глазами по цифрам и аккуратно сложил.
– Передать только это?
Иван посмотрел ему прямо в глаза.
– Нет. Передай ему еще вот что. Мне очень срочно нужно с ним поговорить… о его снах. И вообще обо всем, что с этим связано.
Игорь нахмурился.
– О каких снах?
– Он знает – туманно пояснил Иван.
Парень смотрел на него еще несколько секунд, и теперь в его глазах было уже не просто удивление, а что-то поглубже – настороженность, недоверие и смутное понимание, что разговор идет не о ерунде.
– Вы это серьезно сейчас? – Тихо спросил он.
– Абсолютно, – кивнул Иван.
– Хорошо. Если Юра выйдет на меня, я передам. – немного подумав ответил Игорь.
– И сразу позвонишь мне.
– Да.
Повисла короткая пауза. Из дома донеслись приглушенные голоса – кажется, телевизор работал в комнате. Где-то в соседнем дворе снова залаяла собака.
Иван сунул руки в карманы и чуть склонил голову.
– Все, Игорь. Больше мне сейчас сказать нечего. Но запомни одно: если он действительно позвонит, время может быть очень дорого. Не тяни.
– Я понял.
Иван уже развернулся к калитке, но Игорь окликнул его:
– Иван…
Тот остановился и обернулся.
– Юра правда жив?
Иван посмотрел на парня долгим, тяжелым взглядом, потом коротко кивнул.
– Жив. И очень надеюсь, что теперь надолго не пропадет.
С этими словами он вышел со двора. Калитка за спиной тихо скрипнула. Игорь остался стоять под навесом, сжимая в пальцах бумажку с телефонным номером, и смотрел вслед белой «шестерке», медленно удаляющейся по вечерней улице.
Глава 8
Утро в отеле «Амбассадор» выдалось мутным и душным. Сквозь высокие окна номера внутрь сочился блеклый калифорнийский свет, в котором даже дорогая мебель казалась выцветшей и усталой. Где-то далеко внизу, на бульваре, ровно шумел просыпающийся Лос-Анджелес. Мягко шуршали шины по асфальту, изредка звучали сигналы машин, доносился глухой гул большого города, которому нет никакого дела до чужих проблем.
Томазо Мессина стоял у окна с чашкой крепкого черного кофе в руке и задумчиво смотрел вниз. На нем уже был безупречно сидящий костюм, но галстук пока еще лежал на спинке кресла. Томазо не любил встречать день в небрежности.
В его голове снова и снова прокручивался вчерашний вечер.
Люди, посаженные на хвост мексиканцам, сработали плохо. Нервно. Грубо. Слишком плотно сели на «хвост», потом выдали себя и в итоге, попали в аварию, позволив цели уйти. Аугусто, сидевший за рулем «шеви», до этого вел машину спокойно, а потом одним безумным рывком через перекресток разнес всю наружку к чертовой матери. Такие люди случайно так не отрываются от слежки. Значит, либо он бывший военный, либо кто-то из тех, кто привык выживать в ситуациях, где ошибка стоит жизни.
Томазо сделал маленький глоток кофе и недовольно поморщился – тот уже начал остывать.
Ночью он звонил Дино. Разговор получился коротким, неприятным и тяжелым. Дино не кричал по обыкновению. Когда человек вроде Марчелло не кричит, а говорит тихо, это гораздо хуже. Томазо попросил дополнительных людей – на тот случай, если мексиканская история в Уилмингтоне пойдет по силовому сценарию. Дино дал добро, но остался недоволен. И это недовольство Томазо чувствовал буквально кожей.
Он поставил чашку на подоконник, поправил манжет рубашки и в этот момент услышал стук в дверь.
Стук был ровный, уверенный, без суеты. Не так робко и предупредительно, как стучат горничные или официанты.
Томазо повернул голову. Несколько секунд он смотрел на дверь, словно уже заранее знал, что ничего хорошего за ней нет, потом взял чашку и пошел открывать.
На пороге стоял Рон Монтано.
Мятый темный костюм, будто он прямо в нем спал всю ночь. Незажженная сигарета в зубах, фильтр которой был уже изжеван. Лицо усталое, землистое, но глаза цепкие и бодрые – как у человека, который может сутки не спать, а потом еще сутки кого-то давить. Позади Монтано стояли двое отлично одетых мужчин. Они слишком хорошо держались, и слишком внимательно смотрели, чтобы быть просто коллегами. Оперативники.
Монтано без лишних слов ткнул раскрытым удостоверением Томазо почти в лицо.
– Специальный агент Монтано. ФБР.
Томазо опустил взгляд на жетон, потом поднял глаза.
– Чем обязан?
– Тем, что мы сейчас войдем и поговорим, – ровно ответил Монтано.
Не дожидаясь приглашения, он уверенно шагнул внутрь. Двое его людей вошли следом. Один остался у двери, другой встал сбоку у окна. Не угрожающе, но так, чтобы любой нормальный человек сразу понял: разговор будет серьезным.
Томазо медленно закрыл за ними дверь, обернулся и жестом указал на диван.
– Прошу. Раз уж вы уже здесь.
Монтано прошел вглубь номера и сел на диван, не вынимая сигареты изо рта. Сел так, будто находился у себя в кабинете. Его люди остались стоять. Томазо прошел к креслу напротив, поставил чашку с кофе на низкий столик и спокойно опустился в кресло, закинув ногу на ногу.
– Итак? – вежливо осведомился он. – Я вас слушаю.
Монтано вынул сигарету изо рта, посмотрел на нее, словно о чем-то вспоминая, сунул в карман пиджака и наконец заговорил:
– Вчера ваши люди влезли в действующую федеральную разработку, спалили наружку и устроили ДТП на перекрестке. Так что, давайте обойдемся без лишних кругов. Я хочу знать, зачем вы сели на хвост мексиканцам в Уилмингтоне. И о чем вы говорили у гаража с теми двумя – с парнем по имени Педро и другим мексиканцем, который там явно был за главного.
Томазо слегка приподнял брови.
– Вы, должно быть, ошиблись дверью, агент. Я вчера никого не преследовал. Я приехал в Лос-Анджелес по своим личным делам.
Монтано коротко усмехнулся.
– Конечно. У меня есть снимки вашего разговора с мексиканцами. А ваши люди вчера просто решили по собственной инициативе покататься за серым «шеви», который выехал из гаража Габриэля Мендосы. И один из них по чистому совпадению размазал седан об белый пикап, когда попытался пройти за объектом на красный. Город маленький. Всякое бывает.
Томазо выдержал паузу, потом взял чашку, сделал глоток и снова поставил ее на место.
– Даже если ваши люди действительно видели кого-то непонятного в Уилмингтоне, агент, это еще не дает вам права заявляться ко мне в номер и говорить со мной в таком тоне.
Томазо специально сделал нажим на слове «ваши люди» в пику спецагенту. Монтано подался вперед. Голос его остался тихим, но стал жестче.
– Вы, видимо, неправильно понимаете ситуацию, мистер Мессина. Я не пришел просить вас о сотрудничестве. Я пришел дать вам шанс поговорить здесь, спокойно, за чашечкой кофе и в приличном костюме. Потому, что другой вариант вам понравится куда меньше.
– И что же это за другой вариант? – без интереса спросил Томазо.
Монтано пожал плечами.
– Очень скучный и бюрократический. Я выхожу отсюда, поднимаю оргпреступный блок и местных. Ваших людей, попавших в аварию, начинают крутить уже не как идиотов за рулем, а как участников незаконной слежки за объектами федерального розыска. Ваши машины исчезают с улиц. Ваши рации, оружие и все, что лежит у ваших наружников в багажниках, оформляется в работу. Ваше имя начинает всплывать в рапортах слишком часто. И вдруг выясняется, что Лос-Анджелес – не лучшее место для незваного гостя из Чикаго, который лезет не в свои дела. Мне даже не обязательно вас сажать. Просто достаточно сделать так, чтобы вы здесь больше не могли двигаться и работать. А это я легко могу обеспечить. Так достаточно убедительно?
В комнате повисла короткая тишина. Один из оперативников у окна чуть повернул голову, не сводя глаз с Томазо.
Томазо смотрел на Монтано не мигая. Потом медленно положил ладонь на подлокотник и сказал:
– Допустим, вы меня убедили в серьезности своего настроя. Но это не отвечает на вопрос, почему вас так волнуют какие-то мексиканцы и то, с кем я говорил у гаража.
– Потому что эти «какие-то мексиканцы» сейчас ходят рядом с моими объектами. Потому что вы уже второй раз лезете туда, где работает Бюро. Потому что ваш босс однажды уже не понял намека, и, как я вижу, в вашей семье с пониманием вообще не очень.
Томазо тонко улыбнулся.
– Насколько я помню, в прошлый раз было сказано, чтобы мы оставили в покое мистера Уотсона и детектива Козловски. Мы их и оставили. О том, что нам нельзя искать негодяя, который ограбил наших инкассаторов, никакой речи не было.
Монтано посмотрел на него с плохо скрываемым раздражением.
– Не люблю людей, которые цепляются к формулировкам.
– А я люблю точность, агент.
Монтано сделал паузу. Он достал из кармана пачку, неторопливо засунул новую сигарету в рот, несколько секунд пожевал фильтр, а потом резко перевел разговор:
– Ладно. Давайте проще. Кто был тот второй мексиканец? Не Педро. Тот, что говорил с вами первым.
Томазо чуть заметно склонил голову, будто обдумывая, стоит ли отдавать ему даже такую мелочь. Потом решился:
– Его звали Аугусто.
Монтано кивнул сам себе. Имя он запомнил сразу.
– И кто он такой?
– Если бы я знал наверняка, мы бы с вами сейчас говорили совсем о другом. Но по повадкам – не уличная шпана. Не такой грубый и прямолинейный бык, как Игнасио Сальватьерра, и не портовый мусор. Спокойный, собранный, не дергается, не бахвалится. Таких я видел. Он очень похож на человека от картеля. Или, по крайней мере, на человека, который работает с кем-то из этой среды напрямую.
– От какого картеля?
– Вы слишком многого от меня хотите, агент, – усмехнулся Томазо. – Я же не гадалка. А он мне не докладывал.
Монтано пропустил шпильку мимо ушей.
– Хорошо. Теперь Педро. Почему вы захотели поговорить именно с ним?
– Потому что он мог знать то, что меня интересовало.
– А именно?
Томазо коротко вздохнул. Видно было, что ему не нравится, как много он уже сказал.
– По словам Игнасио, белый парень, которого мы ищем, какое-то время работал на Габриэля Мендосу. Сделал для него одно дело – чисто и без шума. Потом, в банде возник конфликт. Правая рука Габриэля, человек по имени Хулио, схватился на ножах с этим белым. В ближней драке белый его убил.
Монтано чуть прищурился.
– Убил?
– Да. И, судя по тому, что мне рассказали, сделал это не случайно и не из везения. Хулио считался очень серьезным бойцом. – Томазо выдержал короткую паузу. – Педро – младший брат Хулио. Он ненавидит белого. Лютой, тупой, семейной мексиканской ненавистью. А люди, которые так ненавидят, обычно либо уже нашли след, либо судорожно его ищут.
Монтано молча смотрел на него. Это было уже полезно. Очень полезно.
– И вы решили купить Педро.
– Я решил посмотреть, чего он стоит, – холодно поправил Томазо. – И можно ли вытащить из него хоть что-то.
– Получилось?
– Не особо. Он смотрел не на меня, а на этого Аугусто. Каждый раз. Как собака, ждущая кивка хозяина. – Томазо усмехнулся краешком рта. – Мне это не понравилось.
– Что он сказал про белого?
– Что тот был серьезно ранен. Что Габриэль вывез его в трейлерный парк. И что, возможно, он сгорел там вместе с остальными.
– Вы поверили?
– Нет.
– Почему?
Томазо на секунду отвел взгляд к окну.
– Потому что слишком много людей продолжают крутиться вокруг одной и той же тени. Мои люди, ваши люди, мексиканцы, полиция, теперь еще Игнасио. Для мертвеца – это слишком много внимания.
Монтано кивнул и встал с дивана.
– Вот это уже похоже на честный ответ.
Томазо тоже поднялся.
– Я стараюсь быть полезным, если вижу, что меня к этому подталкивают профессионалы.
Монтано подошел ближе, остановился в полушаге.
– Слушайте меня внимательно, мистер Мессина. С этого момента вы и ваши люди больше не подходите к мексиканцам Аугусто. Не садитесь им на хвост. Не разговариваете с ними. Не лезете в Уилмингтон со своей самодеятельностью. Еще раз увижу ваши морды рядом с моими объектами – я перестану приходить сюда с сигаретой и жетоном. Я начну с вами работать всерьез. И вы очень быстро пожалеете, что вообще вылезли из Чикаго. Ясно?
Томазо встретил его взгляд без тени смущения.
– Предельно.
Монтано уже направился к двери, но на пороге обернулся.
– И еще одно. Если Педро снова всплывет – забудьте, что у вас к нему есть вопросы. Теперь, это уже не ваш разговор.
– Посмотрим, – мягко ответил Томазо.
Монтано хмыкнул, и на этот раз в этом звуке было уже откровенное предупреждение.
– Нет, мистер Мессина. Смотреть будете не вы. Смотреть буду я.
Он вышел. Оперативники двинулись следом. Через несколько секунд в коридоре стихли шаги.
В номере стало тихо.
Томазо стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь. Потом подошел к столику, взял чашку с кофе, сделал глоток и тут же поморщился – тот окончательно остыл.
Он медленно поставил чашку на место и вернулся к окну.
Монтано пришел не пугать. Он пришел показать, сколько ему уже известно, и сверить это с тем, что удастся вытащить из него. Это означало, что поле действия в Лос-Анджелесе стало заметно уже.
Томазо еще несколько секунд смотрел вниз на гостиничную парковку, где федералы уже садились в машину, потом подошел к телефону на тумбочке и снял трубку.
