Текст книги "Отморозок 9 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
– Уилмингтон, – повторил он. – Промзона, порт, куча складов. Место, где мексиканцы чувствуют себя хозяевами. Мы туда особо не лезем – хлопотно и прибыли мало. Но уши у нас там есть, конечно.
– Ты слышал о бандите по фамилии Мендоса? Габриэль Мендоса.
Рицци отпил вина, собираясь с мыслями.
– Габриэль Мендоса, – произнес он медленно. – Двадцать четыре года, гражданин США, родители из Мексики, кажется из Синалоа. Они умерли. Там была какая-то темная история… Контролировал часть порта. Рэкет местного бизнеса, контрабанда, изредка кражи со складов. Умен, осторожен, в открытые конфликты и с кем не лез. Считался восходящей звездой, пока…
Он сделал паузу, словно взвешивая слова.
– Пока не случилась история с трейлерным парком, – закончил за него Томазо.
– Именно, – Рицци кивнул. – Вижу ты уже в курсе. Недели три назад в «Sunset Vista» – это старый трейлерный парк к северу от города, произошла настоящая бойня. Местные до сих пор говорят об этом шопотом.
– А что именно там произошло?
– По нашим данным, Габриэль схлестнулся с конкурентом. Другой мексиканский авторитет, Игнасио Сальватьерра, давно точил зуб на Габриэля. Игнасио амбициозный, сейчас вроде работает с Гвадалахарским картелем, хочет подмять под себя весь порт. – Рицци покачал головой. – Глупый, конечно. Картелю не нужна война на их территории. Но Игнасио, видимо, решил, что сможет договориться.
– И что? Он напал на Габриэля?
– Да. Ночью, со стороны пустыни. В нападении участвовали его люди и несколько перебежчиков из банды самого Габриэля – братья убитого Хулио, правой руки Мендосы. Они думали, что смогут застать Габриэля врасплох, и разобраться с ним одним ударом.
Томазо слушал внимательно, не перебивая.
– Но все пошло не по плану, – продолжил Рицци. – В парке оказалась еще одна группа. Кто-то очень серьезный. Люди Игнасио наткнулись на них в темноте, и началась такая заварушка, что мало не показалось. Стрельба, взрывы… К утру в парке было больше десятка трупов.
– Кто это был? Полиция?
– Не знаю, Томазо. – Рицци понизил голос. – И это самое странное. Полиция Лос-Анджелеса потом действительно приезжала, но там были и другие люди. Федералы. Или даже военные. На следующее утро вся территория трейлерного парка была оцеплена. Никого не пускали, всех опрашивали, а потом… тишина. Никаких официальных заявлений, ничего. У меня есть там один человечек в полиции, он мне иногда сообщает разную информацию, и он подтвердил, что там были именно военные.
Томазо нахмурился.
– Военные? С чего бы им там появляться?
– Понятия не имею. – Рицци развел руками. – Но мои люди говорят, что те, кто стрелял в ту ночь, работали профессионально. Это точно не бандиты, а настоящие солдаты. Они просто перемололи людей Игнасио и Габриэля, а потом ушли в туман.
– А Габриэль? Что с случилось ним?
– Мертв. – Рицци покачал головой. – По крайней мере, его тело опознали среди сгоревших в трейлерах. Вместе с ним вроде погибла его сестра Паулина и еще несколько человек. Или…
Рицци сделал паузу, отхлебнул вина и поставил бокал на стол.
– Так говорят официально. Но ты же знаешь, как бывает с опознанием после пожара.
– А Игнасио?
– Жив. Ушел, сволочь и лег на дно. Теперь он контролирует территорию Габриэля в порту. К нему перешли те, кто выжил из банды Мендосы. Часть, правда, разбежалась. Но в целом, он сейчас главный в Уилмингтоне.
Томазо задумчиво побарабанил пальцами по столу.
– Слушай, а был там белый парень? – Спросил он вдруг. – Мэйсон Гриффин? Или Юрий? Или любое другое имя? Те, кто оцепил парк, кого-то там искали?
Рицци посмотрел на него с уважением.
– Откуда ты знаешь? – спросил он.
– Знаю. – Томазо не стал уточнять источник информации. – Что с ним?
– Да, они искали белого. – Рицци кивнул. – Мэйсона, Юрия. Называли разные имена. Показывали фотографии. Опрашивали всех, кто мог что-то знать. Спрашивали про парня, который мог общаться с Габриэлем. Но…
Рицци покачал головой.
– Никого не нашли. Если он там и был, то ушел. Его тело не опознали.
– Или, его вообще там не было, – задумчиво произнес Томазо.
– Может быть. – Рицци пожал плечами. – Я знаю только то, что знаю. Те парни, что оцепляли парк, очень хотели его найти. Но не нашли.
Томазо откинулся на спинку стула. Несколько секунд молчал, переваривая информацию.
– Сальваторе, – наконец сказал он, – я очень благодарен тебе за этот разговор. Ты даже не представляешь, насколько мне это важно.
– Мы помним свои долги, Томазо. – Рицци поднял бокал. – И всегда рады помочь друзьям.
Они чокнулись, сделали по глотку. Томазо поставил бокал и посмотрел собеседнику в глаза.
– Скажи, у тебя есть выход на Игнасио?
Рицци чуть приподнял бровь.
– Прямого нет. Но через людей можно организовать встречу. Думаешь, он знает больше?
– Думаю, он знает, что-то, что мне может помочь. – Томазо говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сталь. – И, если его люди участвовали в нападении, они могли видеть белого. Или знать, куда он делся.
– Я попробую, – кивнул Рицци. – Это займет пару дней.
– Хорошо. – Томазо поднял бокал. – За наше сотрудничество.
– Салют, – ответил Рицци поднимая свой бокал в ответ.
Они чокнувшись выпили, и разговор перешел на более легкие темы. Вино, еду, воспоминания об Италии.
Через час мужчины, довольные друг другом, распрощались у входа в ресторан. Томазо сел в свой «Кадиллак» и коротко бросил водителю:
– В отель.
Машина плавно тронулась с места и растворилась в ночном Лос-Анджелесе.
Глава 4
Небольшая комната в мотеле на окраине Уилмингтона пропахла сыростью, дешевым освежителем и въевшимся в стены за годы табачным дымом. Линолеум на полу старый, местами протертый почти до дыр. Я сижу на жестком стуле спиной к мутному зеркалу, в котором, даже при желании, не разглядеть толком ничего, кроме размытых теней. За окном непрерывно гудит проходящий по шоссе транспорт, где-то в коридоре глухо хлопает дверь, слышны разговоры постояльцев, но здесь, в этом прокуренном закутке, время словно застыло, словно муха в сиропе.
Элвис возится у меня за спиной. Слышу его, ставшее уже привычным, бормотание, звон кисточек о стеклянные баночки, шуршание салфеток. Пахнет его самокрутками, спиртом и той особенной смесью красок, которая за последний месяц стала для меня почти родной.
– Ох, Мэйсон, – уже привычно ворчит он, накладывая на мое лицо первый слой тональной основы. – Ты как цыган-перекати-поле. Только появился, сразу исчез, а теперь снова здесь. И выглядишь сейчас… ну, скажем так, не как голивудская звезда.
– Я никогда и не метил в звезды, – тихо отвечаю ему, стараясь не шевелить губами, чтобы не испортить его старания. – Просто работа у меня такая.
– Работа, – насмешливо фыркнул Элвис. – Знаю я твою работу. Габриэль, конечно, хороший парень, но общение с ним может испортить тебя. Я чувствую, как от тебя снова пахнет больницей и порохом. И еще смертью… – он легонько коснулся моего виска. – Я знаю запах смерти. Так от тебя им просто несет…
Я промолчал. Элвис, как истинная творческая натура, очень чувствителен и может схватывать что-то неуловимое, носящееся в воздухе. Но не расскажешь же ему… Не хочу говорить о предполагаемой гибели Габриэля, и о всем остальном. Пусть это так останется на моей совести…
Элвис, почувствовав мое настроение, резко сменил тему:
– Ладно, не хочешь – не говори. Сегодня у меня интересная задача. Сделать из тебя латиноса. Не просто смуглого парня, а эдакого, мексиканца, которого свои же не отличат от кровного. – Он ловко растушевывал основу, его пальцы двигались с хирургической точностью. – Тут нужно работать не столько с цветом, сколько с формой. У мексиканцев, особенно из горных районов, лица немного другие. Скулы шире, нос с горбинкой, разрез глаз… Я тебе сделаю легкую горбинку, чуть приподниму внешние уголки бровей, затемню скулы. Волосы… волосы придется постричь короче и зачесать назад. И небольшие усики. В Мексике без усов как без тортильи…
Я слушаю его вполуха, позволяя болтовне заполнять тишину комнаты. Мои мысли сейчас бродят далеко отсюда. Вчера прошел один день из отпущенного доном Альберто срока. Осталось всего девять… Мы приехали в Лос-Анджелес поздно вечером и заселились все вместе в дешевый придорожный мотель.
Я расстался со своими спутниками еще утром. Педро ушел договариваться с теми, кто выжил из банды Габриэля. Он должен собрать несколько надежных парней и переговорить с ними, а лучше заручиться согласием помощи. Здесь никто, кроме меня, не знает о его предательстве.
Аугусто тоже умчался по своим делам, даже не взглянув в мою сторону. Надсмотрщик из него хреновый, но нам с Педро это только на руку. У нас теперь появилось время на решение неотложных вопросов. А с другой стороны, Аугусто ведь нам не нянька. Это работает по-другому. Он не должен водить нас за ручку и смотреть, чтобы мы не наложили в штаны. Его функция контроль и необходимая помощь, а решать проблему с товаром картеля должны мы сами. Лучше всякого надсмотрщика нас держат и заставляют шевелиться заложники, оставшиеся в горах Сьерра-Мадре.
Оставшись один, я вышел на улицу и с автомата позвонил по известному мне номеру, договорившись о срочной встрече с Элвисом. Хорошо, что он сегодня оказался свободен и согласился мне помочь. Сейчас, сидя в этом кресле, под монотонный бубнеж Элвиса, я могу, наконец-то, спокойно обдумать то, что рассказал Педро о нападении на парк.
Ночная атака. Микроавтобус. Профессиональные стрелки с глушителями. Они работали как солдаты, а не как бандиты. Педро, со своей тупой ненавистью, сам не понимал, какую ценную информацию мне выдал.
Если в парке была засада, если там сидели профессионалы, которые встретили Педро и людей Игнасио огнем, значит, они ждали кого-то другого. Они явно не знали про Игнасио и его людей, тоже спланировавших атаку на парк. Военные готовились брать Габриэля, или меня, что вернее всего. На фиг военным нужен главарь мелкой банды латиносов?
Черт возьми. Если хорошенько подумать, то это же элементарно. Мысленно прокручиваю события той ночи. Габриэль с Карлосом приехали в парк поздно вечером. Габриэль был сильно встревожен исчезновением Педро и Хосе. Он правильно подозревал, что движимый местью Педро может предать. Габриэль хотел, чтобы мы с Паулиной убрались рано утром, а сам должен был забрать из парка что-то очень важное для него. Но не мог сделать этого сразу, а предпочел ждать до утра.
Уотсон вышел из дела и отпустил меня там на турнире. Но ЦРУ то меня не отпустило. Скорее всего, команда, занимавшаяся розысками, продолжила свою работу. Если они знали о Купере, то могли выкачать из него всю информацию обо мне. Знал то он совсем немного, с ним я не откровенничал, но Купер мог увидеть меня на первом турнире разговаривающим с Габриэлем. Если он сказал об этом црушникам, то те элементарно могли быстро раскопать информацию о Габриэле и повесить за ним свой «хвост».
Именно Габриэль невольно привел «хвост» в парк вечером накануне нападения. Дальше, туда подтянулась группа захвата. Их было немного, значит ресурсы у следивших за Габриэлем были ограничены, что еще сильнее указывает на ЦРУ. ФБР в этом случае задействовало бы свои отряды и полицию, и тогда бы они обложили трейлерный парк по кругу, так чтобы и мышь не проскочила. Но этого не произошло, и мы с Паулиной по итогу сумели вырваться.
ЦРУ не имеет права работать внутри страны. Группа захвата, задействованная в Лос-Анджелесе, была не велика и ею трейлерный парк было не обложить. Но ставить в известность другие спецслужбы, они не захотели, решив, что справятся сами. И справились бы с высокой вероятностью. Нужен был мощный ударный кулак, который быстро, как раскаленный нож сквозь масло, прошел бы к цели, то есть ко мне, и этот кулак у них был. И вот тут в дело вмешалась цепь случайных событий.
Все подобные подразделения работают по стандартному протоколу. Они не стали с ходу атаковать парк. Неизвестно был ли там фигурант розыска и им сначала нужны были согласования с руководством. На это ушло время. Потом, опять же, по протоколу, атаку назначили на предрассветное время. Именно в предрассветные часы, бдительность часовых притупляется и их легче захватить врасплох. Фигуры на доске были расставлены и все ожидали наступления часа «Ч» чтобы одним быстрым броском завершить операцию.
И, в этот момент, в дело внезапно вступил случайный фактор, в виде мстителя Педро, который сам того не ведая, со своими людьми принял первый удар на себя. Педро с людьми Игнасио подъехал на какое-то расстояние к парку, чтобы нельзя было услышать шум их машин. Там они встали, и уже пешком, подобрались поближе. Педро, хорошо знакомый с местностью, один пошел на разведку. По пути нарвался на профессионалов, сидевших в засаде, те, от неожиданности, открыли по нему огонь из оружия с глушителями.
Педро, благодаря неожиданности и спешке тех, кто сидел в засаде, остался жив. Он сразу открыл ответный огонь и дал приказ своим подельникам на атаку. Люди из микроавтобуса были профи, они быстро сориентировались в ситуации, и положили почти всех нападавших, которые пошли вперед, как стадо баранов на бойню. Вооруженных баранов, но это им не очень то и помогло…
Вся эта заварушка подняла шум, всполошивший трейлерный парк и это дало нам с Паулиной возможность уйти. Точнее, уйти нам дали шум и Габриэль. Именно он с Карлосом и своими людьми, остался прикрывать наш отход и то, что у него было в этом парке, и что он не мог бросить.
Если бы не Педро и его солдатос, если бы они не влезли со своим дурацким нападением, то группа захвата, сняла бы бесшумно часовых и взяла бы меня тепленьким… Ну, или попробовала бы взять. Я все равно был настороже, но в том состоянии, в котором тогда находился, вряд ли бы оказал достойное сопротивление… Скорее всего, меня бы просто пристрелили в завязавшемся бою.
Я должен быть благодарен этому придурку… Мысль была дикой, но от этого не менее верной. Педро, сам того не желая, спас мне жизнь или свободу, что в данном случае одно и тоже.
Что хотел вывезти из парка Габриэль? Паулина говорила, что там была самая дорогая часть техники из грузовика, но только ли она? Вряд ли Габриэль примчался бы туда только из-за аппаратуры. С большей вероятностью, там и был товар картеля на миллион долларов. Сто процентов это был кокаин. Значит по объему это небольшой пакет или сумка. Габриэль приехал защитить товар картеля, потому что знал, что будет если он пропадет. Картель не прощает подобных оплошностей, и он был бы обречен. Взять товар сразу Габриэль не смог. Значит тот спрятан очень хорошо и так просто его было не достать…
Остался ли товар целым после пожара? Судя по дыму который я видел когда мы драпали, и количеству бочек с бензином вряд ли. Хотя, я же не знаю, где он был точно. И Паулина не знает. Габриэль не посвящал ее в эту тайну. Может, огонь до него не и достал. Но там потом, после пожара, сто процентов орудовала целая команда ищеек, которые должны были перерыть весь трейлерный парк в поисках меня или хотя бы следов… Да, шансы на то, что товар уцелел, если он действительно был в парке, не велики… Надо, наверное, начинать поиски с трейлерного парка.
– Ты чего задумался? – голос Элвиса вырвал меня из размышлений. – Сидишь как каменный. Расслабь лицо, а то я тебе морщин нарисую там, где не надо.
– Извини, – заставляю себя отвлечься. – Думаю о своем.
– О девушке? – Элвис хитро прищурился, хотя я его не видел, а просто шестым чувством ощутил это. – Помнишь, я тогда, в студии, говорил, что ты не такой как все? Что ты живой? Так вот, с тех пор ты стал еще живее. Это заметно. Ты, наверное, влюбился.
Я не ответил. Он снова был прав, но говорить о Паулине с посторонним… нет, не сейчас.
– Ладно, молчи. – Элвис сменил кисть. – Теперь самое главное. Слушай и запоминай. Тебе придется самому наносить себе этот грим, когда меня не будет рядом. Времени у нас мало, встретиться быстро не всегда получится. Так что, сейчас я тебе подробно расскажу, что и как делать…
Он начал объяснять. Медленно, терпеливо, словно учил несмышленого ученика. Впрочем, это так и есть.
– Основа – это тональный крем на два тона темнее твоей кожи. Наносить его нужно не просто так, а с учетом скул. Вот здесь, – он коснулся пальцем моей щеки, – делаем затемнение, чтобы скула казалась шире. А вот тут, под скулой, наоборот, высветляем. Это меняет форму лица. Понял?
– Понял.
– Дальше – нос. Я тебе сейчас сделаю накладку из коллодия, она создаст легкую горбинку. Запомни, как я ее ставлю. Сначала обезжириваешь кожу спиртом, потом тонким слоем коллодий, ждешь, пока высохнет. Если нужно добавить объема, можно нанести в два слоя. Снимается все специальным раствором. Я его тебе оставлю с запасом.
Он продолжал говорить, а я старался запомнить каждое слово. Кисти, спонжи, тени, фиксирующий спрей. Элвис был не просто классным гримером, он был настоящим художником, и его инструкции звучали как лекция в академии художеств.
– И последнее – глаза. У латиносов часто бывает легкая монголоидность. Мы сделаем накладки на внешние уголки, чтобы приподнять их. Это ерунда, но с непривычки может чесаться. Терпи. Главное – не три глаза.
Через час он наконец отступил.
– Готово. Сиди смирно, сейчас самое интересное.
Я услышал, как он обходит стул, чувствуя его присутствие за спиной. Элвис взялся за спинку кресла, и я замер в ожидании.
– Ну, смотри, – сказал он и резко развернул меня лицом к зеркалу.
Из мутного стекла на меня смотрел незнакомец. Латинос лет тридцати, с грубоватыми чертами лица, темными усиками, глубоко посаженными глазами. Кожа была смуглой, с легким оливковым оттенком, скулы широкими, нос с характерной горбинкой. Волосы, зачесанные назад, блестели от геля.
Я невольно отшатнулся. Это был не я, а кто-то другой. Совсем иной человек, которого я никогда в жизни не видел.
– Ну как? – Элвис стоял сзади, довольно улыбаясь. – Нравится новый знакомый? Можешь называть его, скажем, Хесусом. Или Мигелем. Или как там тебе надо. Тебе еще нужно приобрести соответствующую одежду. Ну, ты знаешь, что любят носить такие парни, как тот, которого ты сейчас видишь в зеркале…
Я молчал, рассматривая свое отражение. Не верилось, что под этим слоем краски и накладок – мое настоящее лицо, мои глаза. Я поднял руку, коснулся щеки. Отражение сделало то же самое. Это действительно был я.
– Ты гений, Элвис, – пораженно выдыхаю.
– Я знаю, – самодовольно ответил он. – Но предупреждаю: этот грим держится около восьми часов, если не тереть лицо и не потеть. Смывать нужно осторожно, тем составом, что я дал. И не вздумай спать в нем, если не хочешь проснуться с аллергией. На всякий случай, возьми сразу в аптеке таблетки от аллергии и принимай их по инструкции.
– Я понял.
Смотрю на себя в зеркало, и внутри борются два чувства: благодарность к этому обаденному гению и все та же тяжелая ноющая тревога за Паулину. Новая внешность дает надежду, что я смогу пройти незамеченным, смогу найти товар, если он еще цел, и смогу вернуться за ней.
Элвис хлопнул меня по плечу, собирая свои инструменты.
– Береги себя, Мэйсон. Ну, или Хесус, или кто ты там сегодня. Ты хороший парень. Надеюсь, у тебя все получится. И не забудь забрать сумку с нужным инструментом и гримом, там в углу.
Киваю, не в силах оторвать взгляда от незнакомца в зеркале. Потом достаю из кармана пятьсот долларов и, со словами благодарности, отдаю за работу и грим. У меня теперь остается чуть больше тысячи из тех, что не забрали люди дона Альберто и сорок тысяч спрятанных в национальном парке. Думаю, что нужно будет съездить забрать эти деньги. Они мне понадобятся все до цента…
Дверь за Элвисом закрылась. Я остался один в тихой комнате, наедине со своим новым лицом и мыслями о том, что в этой бесконечной игре в прятки со смертью у меня появился еще один козырь.
* * *
Порт Уилмингтона встречал гостей запахом соли, солярки и гниющих водорослей. Где-то в темноте лениво перекликались чайки, и этот крик смешивался с ритмичным гулом работающих и по ночам больших портовых кранов. Огромный заросший пустырь за старыми складами был завален ржавыми контейнерами и грудами мусора. Место глухое, но с хорошим обзором. Идеально для разговора, который не должен услышать никто посторонний.
Две большие машины представительского класса замерли друг напротив друга, как боксеры-профессионалы перед схваткой. Фары погашены, моторы заглушены. Томазо Мессина вышел из машины первым, одернув свой безупречный пиджак, и неспешно прошел вперед, разглядывая машину напротив. За ним, как надежная стена, встали двое его людей в темных плащах.
Игнасио Сальватьерра выбрался из своего «Кадиллака» с ленцой сытого кота. Яркая гавайская рубашка навыпуск, толстая золотая цепь на шее, начищенные до блеска ботинки. Он явно хотел показать, кто тут главный. За его спиной замерли двое. Типичные солдатос. Руки опущены и соединены внизу, чтобы, в случае необходимости, быстро выхватить стволы из-под рубах.
– Томазо Мессина, – растягивая слова, произнес Игнасио, делая шаг вперед. – Слышал о тебе. Говорят, ты теперь правая рука самого Дино Марчелло.
– Люди часто преувеличивают, – ровно ответил Томазо, останавливаясь в паре метров. – Я просто делаю работу, которую он мне поручает.
– Работу, – усмехнулся Игнасио, обводя взглядом пустырь. – Для чего тебе понадобилось вытаскивать меня из моего района? Сюда, в эту вонючую дыру? Не проще было заехать в «La Única», заказать пару бутылок «Patrón» и поговорить там по-человечески?
– Предпочитаю нейтральные территории, – Томазо чуть наклонил голову. – Меньше посторонних глаз. И ушей.
– Уши, – Игнасио хмыкнул и презрительно сплюнул на землю. – У меня в районе тоже чужие уши есть. Но люди которые их носят, не лезут куда не нужно, а иначе, я их им просто отрежу. А здесь… – он брезгливо повел носом, – здесь только крысы.
Повисла пауза. Томазо дал собеседнику время выпустить пар, потом достал из внутреннего кармана конверт.
– Может перейдем к делу, Игнасио. Местечко и впрямь не лучшее.
Игнасио прищурился.
– Сальваторе сказал, у тебя ко мне есть интересное предложение. Но Сальваторе много кому обязан, а я никому и ничего не должен. Я сам по себе.
– У меня есть вопросы, – Томазо выдержал паузу, – И ответы на них могут принести пользу нам обоим.
Он шагнул ближе и протянул мексиканцу конверт. Игнасио взял его, не спеша открыл, достал фотографию. Несколько секунд вглядывался, потом поднял глаза на Томазо.
– Кто это?
– Парень, который мне нужен. Говорят, он мог быть в банде Габриэля Мендосы. Ты его там видел?
Игнасио перевел взгляд на фото, покрутил его в пальцах, будто прицениваясь. Потом усмехнулся и буквально впился глазами в собеседника.
– А что я получу за это? Я, может, вообще ничего не знаю. А может, и знаю. Зависит от того, насколько мне будет интересно вспомнить…
Томазо выдержал его взгляд.
– Если знаешь – получишь поддержку семьи Марчелло в Чикаго. И возможность решать вопросы с семьей Милано здесь, в Лос-Анджелесе.
Глаза Игнасио на мгновение сузились. Он явно прикидывал и оценивал вес данного обещания. Потом он снова посмотрел на фото, почесал подбородок.
– Слыхал я про одного белого парня, может быть это и он. В банде Габриэля точно был какой-то белый. Он убил Хулио.
– Хулио? – заинтересованно спросил Томазо.
– Правая рука Габриэля. – Игнасио хмыкнул, в голосе проскользнула злая усмешка. – Поединок у них там был, при всех. Хулио, был очень серьезным бойцом. Я его знал. А этот…
Игнасио постучал пальцем по фото,
– Этот его завалил. Габриэль даже не рыпнулся. Спокойно принял. Значит, белый стоил для него больше, чем свой.
Томазо слушал, не перебивая.
– Еще я слышал, – продолжил Игнасио, – что именно этот белый угнал грузовик с электроникой со склада. Ловко провернул дело, и что главное, чисто, без следов и без крови. Габриэль после этого чуть ли не молился на него.
– Где он сейчас?
Игнасио только развел руками.
– А хрен его знает. Габриэль его в трейлерном парке спрятал. Тот был ранен в бою с Хулио. После того, как в парке все сгорело, парня и след простыл. Может, подох вместе с Габриэлем и остальными, может, свалил куда. Но если и свалил, далеко уползти не мог, Хулио его хорошо проткнул перед смертью. – Он кивнул на фото. – У Габриэля были с ним дела. Серьезные.
Игнасио вернул фото и конверт обратно. Томазо спрятал фото в конверт и поинтересовался.
– А кто из людей Габриэля мог знать этого белого хорошо?
Игнасио усмехнулся, его глаза блеснули.
– Из тех, что остались живы Педро. Младший брат Хулио. Того самого, которого белый завалил. Педро его ненавидит лютой ненавистью. Он тогда был в гараже, и все видел. Хотел сразу белого прирезать, но Габриэль не дал. Так что, если кто и знает, где этот ублюдок может быть, так это Педро.
Томазо запомнил имя.
– Где его искать?
– А вот этого я тебе не скажу, – Игнасио покачал головой. – После того, как в парке грохнуло, он пропал. Может, с концами. Может, с теми, кто уцелел. Но если он всплывет…
Игнасио вдруг подался вперед, и в его голосе зазвенела сталь,
– Если увидишь его, передай, что я, Игнасио, пристрелю его как собаку. Лично. За то, что он завел моих людей в ту ловушку.
Томазо спокойно встретил его взгляд.
– Если увижу – передам.
Игнасио отступил, снова натянув на лицо маску ленивой уверенности.
– Ладно, Мессина. Твои вопросы кончились? А то у меня есть еще дела…
Томазо кивнул.
– На пока все. Спасибо за откровенность.
– Спасибо не впрок, – оскалившись хмыкнул Игнасио. – Главное, помни про Чикаго и семью Милано. Мы с тобой договорились.
– Договорились, – подтвердил сделку Томазо.
Игнасио развернулся и, не оглядываясь, вразвалку пошел к своей машине. Его люди бесшумно скользнули следом. Через минуту «Кадиллак» взревел двигателем и, взметнув пыль, скрылся за контейнерами.
Томазо постоял еще немного, задумчиво глядя в темноту. Потом достал блокнот, дописал: «Педро, брат Хулио, ненавидит белого, может знать, где искать».
– Поехали, – бросил он водителю, садясь в машину.
«Линкольн», мягко урча двигателем, растворился в ночи, оставив пустырь в тишине, которую теперь нарушали только крики чаек и далекий мерный гул работающего порта.
* * *
Дверь номера четырнадцать «Desert Moon Motel» подалась с неохотным скрипом, будто тоже не верила, что сюда кто-то может заявиться в такой поздний час. Я неторопливо шагнул внутрь и закрыв за собой дверь задержался на пороге сразу попав под перекрестие двух взглядов – один злой, второй настороженно-профессиональный.
Педро сидел на продавленной кровати, сжимая в руке пистолет. Дуло смотрело мне в живот. Аугусто, устроившийся в кресле у окна, даже не шелохнулся, но его правая рука уже скользнула под мышку, где угадывалась кобура.
– Quieto, (Стоять) – процедил Педро, и голос его дрожал от напряжения. – Ni un paso más, cabrón. (Ни шагу дальше, ублюдок.)
Замираю на месте. Я ожидал подобный прием. В тусклом свете единственной лампочки они видели только незнакомца – латиноса лет тридцати, с усиками, грубоватыми чертами и темными глазами одетого в яркую цветастую рубаху, темные брюки и начищенные лакированные туфли с острыми носами. Того, кого здесь быть никак не должно было.
– Остынь, Педро, – говорю своим обычным голосом, и это подействовало на него как удар током. Пистолет дрогнул в его руке.
– ¿Qué… qué chingados? (Что… за херня?) – неверяще выдохнул он.
– Это я, техник, – Поднимаю руки, показывая, что у меня нет оружия, и медленно шагаю к свету. – Тот, кого ты ненавидишь. Техник. Мэйсон. Козел. Как хочешь называй. Только успокойся…
– No mames, güey, pareces otro puto cabrón (Ни хрена себе, чувак, ты выглядишь как совсем другой хрен) – качает головой Педро.
Аугусто не вытащил оружия, но и не расслабился. Его глаза, узкие, как у ящерицы, тщательно ощупывали мое новое лицо, искали следы подвоха.
– Это невозможно, – как отрезал он. – Ты не он. Кто ты?
– Грим, – я осторожно коснулся своей щеки. – Хороший грим. Меня здесь ищут слишком многие, чтобы светить своей настоящей рожей. Теперь для всех остальных я Хесус Рамирес, мексиканец из Синалоа. И вам обоим лучше привыкнуть к этому прямо сейчас.
Несколько секунд в комнате висела мертвая тишина. Педро смотрел на меня, и в его глазах мешались недоверие, злость и, кажется, тень уважения. Аугусто наконец опустил руку и едва заметно кивнул.
– Хесус, значит, – процедил он. – Умеешь ты удивить, técnico. Ладно, садись. Раз уж ты здесь, будем говорить о деле. Сегодня пошел второй день из отпущенного вам срока. Я хочу знать, что вами было сделано, чтобы выполнить поручение дона Альберто?
Педро убрал пистолет, но сидел как на иголках, настороженно сверля меня взглядом. Я сел на второй стул, стараясь не делать резких движений. Хрен его знает этого Педро. Мы вроде договорились, но теперь у него ствол. Мало ли, что ему взбредет в голову. У меня тоже уже есть ствол. Он спрятан за рубашкой сзади. Я достал его днем из тайника. Со стволом всяко лучше Но использовать его сейчас точно не стоит. Нам троим еще работать вместе и эти парни мне пока нужны.
– Что узнали? – Аугусто говорит сухо, по делу, уже приняв мой новый облик как должное.
Его не волнует наличие оружия у Педро, думаю, что и мой ствол его не расстроит. Мы же не мальчики из воскресной школы и общаться нам придется с очень опасными типами. Педро перевел дыхание, и начал первым.
– Я нашел троих. Мои давние приятели толстяк Пеппе, Чало и еще один парень Мигель. Выжили в ту ночь, потому что были не в парке, а в других местах. – Он говорил быстро, сбивчиво, но по делу. – Перевел их под себя, за них могу поручится. Если надо – люди еще будут. Человек десять точно соберу.
– Сколько их всего осталось? – требовательно спросил Аугусто.
– Десятка полтора, может, больше из чуть более чем пятидесяти. Часть разбежалась, когда узнали, что Габриэль… ну, когда все случилось. Часть, – Педро скрипнул зубами, – переметнулась к Игнасио. Он теперь полностью хозяйничает в Уилмингтоне. Работает под Гвадалахарским картелем…
– Tú querías ayudarle a tomar el puerto, (Ты же сам ему хотел помочь взять порт), – мрачно заметил Аустото и добавил. – Это плохо. Очень плохо. Но с Игнасио мы еще разберемся. Нельзя просто так кидать картель из Синалоа. За такое всегда платят. «El cártel de Guadalajara no nos asusta, pero ahora no es el momento» (Гвадалахарский картель нас не пугает, но сейчас не время).
– Может быть тебе уже пора прояснить что за товар мы ищем? – Обращаюсь к Аугусто – Я уже приблизительно понимаю, но хотелось бы знать точно…
– Cocaína colombiana. En una bolsa negra grande. (Колумбийский кокаин. В большой черной сумке). – коротко говорит Аугусто.
