Текст книги "Отморозок 9 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 14
Тьма стояла такая, что даже очертания ближайших кустов приходилось угадывать, а не видеть. Я осторожно вел пикап по накатанной грунтовке, фары не включал. Двигатель пикапа работал на самых низких оборотах, рычал глухо, почти по-звериному, но в этой глуши любой звук разносился далеко. Педро сидел рядом, напряженно вглядываясь в темноту и время от времени негромко подсказывал:
– Левее… теперь прямо… там яма, объезжай.
Я еще сильней сбросил скорость, когда дорога нырнула в сухое русло. Каменистое дно зашуршало под колесами, пикап завалился на бок, но выровнялся. Мы проехали еще около километра пока Педро не велел мне остановиться. Я заглушил двигатель. Тишина навалилась сразу – тяжелая и плотная. Педро вылез, прошел вперед, осветил фонариком, прикрытым рукой, дно и берега, потом вернулся.
– Aquí. (Здесь.) Там метрах в пятидесяти отсюда большая промоина в берегу. Загоним пикап туда и укроем брезентом и сухими ветками. Там его никто не найдет даже с вертолета.
Педро пошел вперед, указывая дорогу. Вскоре я увидел промоину слева, по размеру как раз подходящую, чтобы поставить туда пикап. Сверху над промоиной тяжело нависал толстый пласт земли. Надеюсь, он не обвалится, иначе пикап потом долго придется откапывать.
С третьей попытки, я таки сумел уместить пикап точно в промоину. Мы с Чало вылезли. Я открыл багажник, откинул брезент, прикрывавший сверху груз, и достал рюкзаки и оружие. Потом мы вместе с Чало укрыли пикап большим куском брезента закрепив его для надежности веревками. После натаскали сухих веток и положили их на брезент сверху. Дальше заровняли следы шин ветками и поверх еще присыпали пылью, для надежности. Педро все это время подсвечивал нам фонарем и давал указания, как лучше сделать, чтобы было незаметно со стороны.
Через полчаса все было закончено. Мы с Чало закинули за плечи рюкзаки и взяли свое оружие. Педро повесил на плечо только свой «калаш» и небольшой подсумок с запасными «рожками» к автомату, потом надел ПНВ, мазнул зеленым лучом по сторонам, кивнул и двинулся первым. Чало за ним, я замыкал. Шли в полной темноте. Иногда Педро останавливался, сверялся с компасом, всматривался в одному ему известные приметы и выбирал направление. Местность он знал, как собственный двор: где овраг, где промоина, где можно пройти, не оставляя следа.
Он поднял руку, когда мы вышли к гребню. Я замер, присел, прислушался. Тишина. Только ветер шевелит сухую траву где-то внизу.
– Patrulla, (Патруль.) – шепнул Педро и лег на землю, полностью скрываясь за бугорком.
Я не услышал ничего, но спорить не стал. Мы с Чало быстро скинули рюкзаки и залегли рядом с Педро. Через минуту вдалеке, за полосой кустарника, мелькнул свет. Дальний, желтый, слепой. Он шел не сюда, а параллельно, по той стороне. Сначала показался, пропал, потом снова – и так три раза. Шум мотора докатился до нас уже после того, как свет скрылся. Грузовик. Или джип. Отсюда хрен поймешь. Прошел мимо, не сбавляя скорости.
Никто из нас не шелохнулся.
– Espera. (Ждем.) – тихо прошептал Педро.
Мы пролежали еще минут десять. Потом Педро осторожно поднялся.
– Vamos. (Пошли.)
Пыль на губах и во рту, песок в кроссовках и длинные мили пути с тяжелым грузом. Границы как таковой не было. Просто точно такая же земля, камни, сухая трава, и вот, мы уже на другой стороне.
– Ya estamos. (Мы уже там.) – сказал Педро, когда мы спустились в следующую лощину.
Чало облегченно выдохнул. Я тоже.
Светало, когда мы вышли к дороге. Не к настоящей трассе, а к широкой, плотно накатанной грунтовке, которая, по словам Педро, выводила на Mexicali–Tijuana. Метрах в ста от дороги, за полосой кустарника, Педро нашел овраг – глубокий, с крутыми краями, сплошь заросший колючкой.
– Aquí dejamos todo. (Здесь оставим все.) – Он стянул с плеча автомат, прислонил склону оврага и посмотрел на меня. – Мы вдвоем поедем в город.
Посмотрел на Чало.
– Ты остаешься.
– ¿Cuánto? (Надолго?) – спросил Чало, уже спускаясь следом с облегчением скидывая с плеч лямки рюкзака.
– Hasta que volvamos. (Пока не вернемся.) – пожал плечами Педро.
Мы присыпали рюкзаки и оружие сухой листвой, набросали сверху веток. Чало забрался в самую глубину оврага, устроился на камне, прижав к себе автомат. Я отдал ему воду, пару батончиков.
– Сиди тихо. Если к вечеру не вернемся – выбирайся обратно сам, напутствовал его перед уходом.
– Entendido. (Понял.)
Мы с Педро вышли на дорогу, когда солнце уже окрасило небо в бледно-розовое. Утренний ветер пах пылью и сухой травой. Дорога была пуста. Мы пошли вдоль обочины, туда, где, по словам Педро, через пару миль должен быть перекресток и редкие дома.
Первый грузовик показался через полчаса. Старый, набитый клетками с курами, он тащился медленно, выпуская клубы сизого дыма. Педро вышел на дорогу, поднял руку. Водитель пожилой усатый мексиканец притормозил, высунулся, оглядел нас.
– ¿A San Luis? (В Сан-Луис?) – спросил его Педро.
– Sí. (Да.) – коротко ответил тот.
– ¿Nos llevas a la ciudad? Pagaremos. (Подхватишь нас до города? Мы заплатим…)
– Suban. (Садитесь.) – абсолютно безэмоционально кивнул водитель на кузов.
Мы оба забрались в кузов, к курам. Там сильно пахло пометом, пером и бензином. Грузовик затарахтел, выплюнул клубы сизого дыма и двинулся. Педро сидел, привалившись к борту, и смотрел на дорогу. Я проверил револьвер в наплечной кобуре под легкой курткой и убедившись, что все в порядке прикрыл глаза, впав в легкую дрему после бессонной ночи и длинного перехода. Через полтора часа мы были в Сан-Луис-Рио-Колорадо.
* * *
Город встретил нас шумом, начинающейся жарой и манящим запахом жареного мяса. Педро быстро нашел такси – старенький побитый жизнью «фольксваген» с потрескавшимся лобовым стеклом. Водитель, не вылезая, спросил:
– ¿Al mercado? (На рынок?)
– Sí. – кивнул Педро
– Сentarse… (Садитесь…), – мотнул головой водитель и завел двигатель.
Мы быстро залезли в салон и машина тут же рванула с места.
Рынок подержанных машин находился на выезде из города, за забором из сетки-рабицы. Открытая площадка была заставлена машинами вперемешку: пикапы, седаны, несколько старых фургонов. У въезда толпились продавцы с картонными табличками, перекупщики в ковбойских шляпах, мужики в грязных рубашках, которые пили пиво из горлышка и громко обсуждали цены. Над рынком стоял глухой гул разговоров.
Медленно пошли по рядам. Педро вылавливал взглядом американские пикапы – их было немного. Я присматривался к состоянию. Первый, «форд», был слишком битый, второй – с подозрительно свежей краской, третий – с потеками масла под капотом.
Подходящий нашли в третьем ряду. Пятиместный темно-синий «Ford F-150», середины семидесятых. Кузов целый, двигатель ровный, в салоне чисто. Продавец – плотный мексиканец в клетчатой рубашке, с золотым зубом и цепью на шее – назвал цену:
– Cinco mil. (Пять тысяч.)
– Mucho. (Много.) – качнул головой Педро. – Давай посмотрим, что внутри.
Открыли капот, заглянули под днище, проверили ходовую. Машина была в порядке. Продавец терпеливо ждал, закинув руки за спину. Я посмотрел на Педро, тот чуть кивнул.
– Tres mil quinientos. (Три пятьсот.) – сказал я.
– Cuatro mil. (Четыре.)
– Tres mil quinientos, – повторил я, вытаскивая пачку денег. – Y nos vamos ahora mismo. (И уезжаем сейчас же.)
Он покрутил деньги, заглянул в салон, словно что-то забыл, потом махнул рукой.
– Trato hecho. (По рукам.)
Документы он выписал на капоте, даже не посмотрев наши имена. Мы вместе зашли в трейлер к клерку и там подтвердили сделку купли-продажи. Выйдя из трейлера, я сунул бумажник с документами на машину в карман. Нам нужно было еще много успеть сделать, а время поджимало.
Продукты купили быстро: вода, лепешки, сушеное мясо, банки с фасолью, шоколадные батончики. Я еще взял пару литров сока, а Педро прихватил сигареты. Потом заехали на блошиный рынок и набили кузов пикапа всяким тряпьем и старым барахлом, прикрыв сверху все это брезентом. Спрячем свой груз под этим хламом.
Управились со всем за пару часов. Дорога на Сан-Фелипе была пустынной, асфальт уже дрожал от жары. Я вел ровно, не превышая скорость. Педро смотрел по сторонам и молчал.
Через час мы свернули на грунтовку. Дорога сразу стала хуже – ухабы, камни, пыль. Я сбавил скорость. Педро оживился, начал поглядывать по сторонам, узнавая места.
– Ahí. (Там.) – ткнул он вперед, когда мы подъехали к оврагу.
Я остановился. Свистнул условленным свистом. Чало высунулся из-за кустов, узнал нас, махнул рукой. Мы вылезли, скатились вниз. Чало уже разгребал листву, вытаскивая рюкзаки и оружие.
– Todo bien? (Все нормально?) – с тревогой спросил он.
– Bien. (Нормально.) – я подхватил свой груз, потащил вверх. – Загружаемся и едем. Дорога дальше будет хуже.
Мы забросили все в кузов, закопав под барахло и сверху прикрыли брезентом. Я снова сел за руль, Педро рядом, а Чало сзади. Я развернул пикап и повел его на юг, к горам. Позади оставалась пустыня, впереди – новые километры дорог, блокпосты и горы, в которых нас никто не ждал…
* * *
Разбитая грунтовка петляла между невысокими холмами, поросшими колючкой и чахлыми деревцами. Дорога была паршивая – ямы, промоины, острые камни, норовившие порвать покрышки. Я вел медленно, сорок, иногда тридцать, стараясь не поднимать пыли больше, чем необходимо. В зеркале заднего вида пыльный шлейф все равно тянулся, но здесь, в пустыне, это было в порядке вещей.
Педро сидел рядом, положив руку на приборную панель, и смотрел вперед прищуренными глазами.
– Через пару миль будет развилка, – сказал он. – Налево – в Сан-Фелипе, направо – в горы. Мы направо. Дорога будет еще хуже, но зато машин там почти нет.
– Блокпосты?
– Бывают. – Он пожал плечами. – Но редко. Здесь главное – не гнать и не делать вид, что прячешься.
Солнце поднялось уже высоко, когда мы свернули на ту самую дорогу – две колеи, уходящие в сухие предгорья. Сразу стало трясти сильнее. Чало на заднем сиденье молчал, только иногда придерживался за ручку двери, когда его сильно подбрасывало на ухабах.
Так, без приключений, проехали около часа. Я уже начал думать, что пронесет, когда Педро вдруг выпрямился и положил руку мне на плечо.
– Stop.
Я сбросил газ, но останавливаться не стал, пока он не ткнул пальцем вперед.
– Вон там. За поворотом.
Я вгляделся. Сначала ничего, потом увидел. Машина. Стоит.
Педро выругался сквозь зубы.
– Vamos despacio. (Поедем медленно.) – сказал он, уже беря себя в руки. – Не нервничай. Это обычная проверка.
Я сбавил скорость до двадцати, накатил в поворот. За ним дорога расширялась в небольшой пятачок, где стоял старый армейский пикап, а рядом с ним – четверо. Двое в камуфляже, с короткими карабинами на ремнях, еще двое в форме, с автоматами наперевес. Старший, коренастый, с густыми усами и прищуренными внимательными глазами, шагнул навстречу и поднял руку.
Я остановился. Двигатель заглушил. Пыль осела на лобовое стекло.
– Salgan. (Выходите.) – сказал он, не громко, но так, что спорить не хотелось.
Педро открыл дверь, вышел, поднял руки, показывая, что безоружен. Я сделал то же. Чало остался в кабине, но опустил стекло, положив руки на колени. Один из солдат сразу подошел к кузову, откинул край брезента, заглянул внутрь брезгливо разглядывая наваленное в беспорядке старое барахло.
Старший подошел к Педро вплотную.
– ¿De dónde vienen? (Откуда едете?)
– De San Luis. Vamos a El Turule. (Из Сан-Луиса. Едем в Эль-Туле.) – спокойно ответил Педро.
– ¿Qué llevan? (Что везете?)
– Cosas de la casa. Ropa, comida. (Домашние вещи. Одежду, еду.)
Солдат у кузова уже откинул брезент еще шире. Вопросительно посмотрел на старшего. Тот перевел взгляд на Педро. Глаза стали холодными.
– Descargue todo del cuerpo, inspeccionaremos en detalle (Давай выгружай свое барахло, будем все осматривать.)
– ¿Podemos prescindir de la descarga oficial? (Может, обойдемся без выгрузки офицер?) – говорит Педро и делает почти незаметное движение пальцами
– ¿Armas? (Оружие?) – усмехнувшись спрашивает офицер, уловивший намек Педро.
– Cazamos, (Охотимся.) – пожал плечами Педро. – En la sierra sin escopeta no se puede. (В горах без ружья нельзя.)
Старший смотрел на него долго, тяжело. Потом перевел взгляд на меня. Я стоял спокойно, руки на виду, лицо невозмутимое, как будто привык к подобным проверкам и мне нечего скрывать. Педро умело держал паузу, не лебезил, но и не дерзил.
– Papeles. (Документы.) – бросил старший.
Педро достал бумажник, протянул. Тот покрутил, вернул, не глядя. Я тоже достал документы на имя Санчо Гомеса. Он посмотрел, вернул, спросил:
– ¿De dónde eres? (Ты откуда?)
– De Los Ángeles. (Из Лос-Анджелеса.)
Педро шагнул ближе к старшему, загородив обзор, и сказал тихо, почти доверительно:
– Oiga, sargento. Somos gente honesta. Vamos a ver a la familia, nada más. (Слушайте, сержант. Мы честные люди. Едем к родне, и все.)
Старший усмехнулся одними уголками губ.
– Gente honesta con escopetas y balas, sí. (Честные люди с ружьями и патронами, да.)
Он шагнул в сторону, собираясь сам заглянуть в кузов.
Педро оказался быстрее. Он мягко, но настойчиво тронул старшего за локоть, остановил. В руке у него уже была пачка денег – две сотни долларов двадцатками, аккуратно сложенные.
– Para las cervezas, sargento. (На пиво, сержант.) – сказал он тихо, не глядя на солдат.
Старший посмотрел на деньги, потом на Педро, потом на меня. Пауза затянулась. Солдат у кузова замер, ждал. Двое с автоматами тоже не двигались.
– Poco. (Мало.) – сказал старший, не взяв пачку.
Педро замер. Я видел, как напряглась его спина. Он не ожидал отказа. Блин! Не вытягивает, не смотря на весь опыт переходов. Надо бы аккуратно подключиться к разговору.
– Es todo lo que tenemos, (Это все, что у нас есть.) – сказал Педро ровно. – Elviaje fue caro. (Дорога была долгой.)
Старший покачал головой. Сделал шаг к кузову. Я понимаю: если он залезет туда, то все – найдут оружие, взрывчатку, патроны. Нас тогда уже не отпустят.
Шагаю вперед. Старший остановился, посмотрел на меня. Педро бросил короткий взгляд – предупреждающий, злой. Я проигнорировал.
– Permiso. (Разрешите.)
Присаживаюсь перед ним прямо на землю, стаскиваю с ноги кроссовок, вытряхиваю его. Достаю оттуда пачку – триста долларов, тоже двадцатками, мятые, потные, перетянутые резинкой. Поднимаю, аккуратно распрямляю, тщательно обтираю об рубашку и протягиваю старшему.
– Lo último. En serio. (Это последнее. Серьезно.)
Старший взял, посмотрел на деньги, потом на меня. В его глазах мелькнуло что-то вроде веселья. Или насмешки. Или того и другого сразу.
– Pendejo, (Придурок)– сказал он негромко. – ¿En el zapato? (В ботинке?)
Пожимаю плечами.
– Es más seguro. (Так надежнее.)
Он еще раз внимательно посмотрел на наваленное в кузове пикапа барахло, хмыкнул, сунул деньги в карман, и кивнул своим.
– Déjalos. (Оставьте их.)
Солдат у кузова затянул брезент обратно. Двое с автоматами отвалили в сторону. Я подошел и затянул веревку, чтобы брезент не болтало от ветра. Старший нетерпеливо махнул рукой – езжайте. Педро не стал ждать второго приглашения. Забрался в кабину, я за руль. Завел, тронулся медленно, не газуя и не оглядываясь.
Только когда мы вышли на прямой участок и пыль за нами затянула поворот, Педро выдохнул. Чало на заднем сиденье засмеялся – тихо, нервно.
– ¡En el zapato, cabrón! (В ботинке, козел!) – восхищенно сказал он, качая головой. – De verdad que estás loco. (Ты точно безумный.)
– Funcionó. (Сработало же.) – отвечаю, не отрывая глаз от дороги.
Педро молчал. Потом тоже усмехнулся, достал сигарету, и с облегчением закурил.
– Quinientos dólares (Пятьсот долларов), – сказал он задумчиво. – Podría haber sido peor. (Могло быть и хуже.)
Я кивнул. В зеркале заднего вида таяли холмы, а впереди уже проступали зубцы гор, куда мы и держали путь.
* * *
Мы подкатили к Ла-Крус, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тяжелый, кровавый цвет… Почти две недели назад мы вместе с Паулиной были в этом городке на празднике Día del Panadero (День пекаря). Это был последний беззаботный и счастливый день короткого отдыха с момента побега из США. Теперь я приехал сюда со своим бывшим врагом и оружием, полный решимости сделать все чтобы вытащить Паулину.
Педро, сидевший рядом, вдруг выпрямился и ткнул пальцем вперед
– Там. За рощей. Дорога уходит вниз, к сухому руслу. Загоняй машину туда.
Сбрасываю газ, и сворачиваю с накатанной колеи на едва заметный проселок, который через сотню метров и вовсе превратился в две колеи, заросшие сухой травой. Ветви царапали борта, пикап продирался сквозь кустарник, пока мы не уперлись в стену из корявых эвкалиптов.
– Глуши.
Глушу мотор. Тишина накрыла нас как одеяло – только пели птицы, ветер шелестел листвой, да где-то далеко лаяла собака. Педро вылез, прошел вперед, осмотрелся, потом махнул рукой.
– Загоняй вон туда. За стволы. С дороги будет не видно.
Я снова завелся и аккуратно, на первой передаче, втиснул пикап в узкий проем между деревьями. Кусты сомкнулись за кормой, скрывая нас от случайного взгляда. Чало вылез, потянулся, хрустнул спиной.
– Надо немного поспать. Пару часов хотя бы – сказал я, глядя на часы. – Чало – ты часовой, все равно ты уже выспался по дороге. Потом выдвигаемся.
Чало молча кивнул и сел рядом с машиной на пригорок, положив автомат на колени Педро забрался в кузов, и расчистив себе место устроился в мягком тряпье… Я залез на свое сиденье и откинул его максимально назад. Спать не хотелось – организм гудел от напряжения, но отдыхать надо. Я сосредоточился на дыхании, расслабил мышцы тела и через несколько минут провалился внеглубокий нервный сон.
Проснулся от внутреннего толчка. Организм сам дал сигнал к выходу из сна. Посмотрел наружу. Чало все также сидел на пригорке с автоматом на коленях и тихо раскачивался бормоча что-то себе под нос. Небо над головой было темным, звездным, безлунным. Посидел еще, приходя в себя, потом вышел из кабины и немного размял застывшее тело. Подошел к машине и тихонько постучал по кузову
– Tranquilo. (Пора.)
Педро тоже встал в кузове, потянулся и, спрыгнув вниз, пошел отлить за кусты.
Мы быстро скинули с себя гражданскую одежду – рубашки, джинсы, кроссовки. Все это Педро сунул в мешок и забросил в кабину. Вместо этого все надели черные защитные тактические штаны, футболки, разгрузки, тактические ремни с флягами и подсумками, легкие куртки того же цвета, и горные ботинки с жесткой подошвой. Я проверил оружие, запасные магазины, нож, компас на руке. Чало проделал то же, молча, сосредоточенно.
Распределяли груз быстро, без слов. Я забрал основное: М-16 с оптикой, глушитель лежал отдельно, запасные магазины к винтовке, кольт и глушитель к нему, гранаты, мины, аптечку, бинокль, ПНВ, сухпай. Чало: АК, рации, еще магазины, воду, веревку. Рюкзак с материалом для вязки. Педро повесил на плечо свой АК, взял подсумки с патронами, гранатами и ПНВ. Остальное оставили в машине.
Все вместе нарезали и натаскали длинных веток, укрывая пикап. Через пять минут он превратился в большой невзрачный куст, вросший в землю.
– Хватит, – сказал Педро, отступив на несколько шагов и критически осмотрев результаты наших трудов. – С дороги точно не увидят.
Он повернулся к горам, на секунду замер, прислушиваясь, и махнул рукой.
– Я иду первым, – сказал он подтягивая ремень автомата. – Ты за мной. Чало замыкает. Дистанция – пять – семь шагов. Не теряемся.
Мы гуськом двинулись вверх по сухому руслу. Педро шел налегке, и несмотря на рану, двигался достаточно легко и уверенно. Он пользовался ПНВ, и поэтому видел больше нас. Я держался за ним, стараясь ступать в его след. Чало замыкал, иногда оглядываясь назад, контролируя тыл. Гравий хрустел под ногами, но в горах, в темноте, этот звук не уходил далеко увязая в складках. Через полчаса мы вышли на гребень. Педро сразу присел, я опустился рядом. Чало замер у нас за спиной не выходя наверх.
– Вон там, – Педро мне показал рукой куда-то в черноту, – через два перевала будет поселок. Поместье дона Альберто выше, на склоне. Главное – успеть туда до рассвета. Потом уже выйдут пастухи и крестьяне в поля и тогда нас кто-то может заметить.
Мы пошли дальше. Педро вел нас по звериным тропам, по краям оврагов, через сухие русла, обходя открытые места. Время от времени он останавливался, прислушивался, вглядывался в темноту. Где-то за гребнем ухнула сова. Ветер тянул с севера, сухой, колючий.
Часа через два я почувствовал, что ноги наливаются тяжестью. Педро шел ровно, не сбавляя шага, но я видел, как он иногда прижимает руку к раненому плечу. Чало дышал ровно, но тяжело.
– Сколько еще? – Приближаюсь и спрашиваю шепотом.
– Час. Может, полтора. – пожимает плечами Педро
Мы перевалили через очередной гребень, и Педро вдруг опустился на корточки, вжался в землю. Я рухнул рядом, Чало замер за спиной.
– Поселок, – прошептал Педро, кивнув вниз.
Я поднес к глазам бинокль. В долине, у подножия горы, темнели пятна строений. Кое-где горели редкие огни – окна, фонарь на столбе. Выше, на склоне, угадывалось большое здание с высокой оградой. Поместье. Отсюда, с гребня, оно казалось игрушечным, но, по рассказам Педро, я знал что на самом деле, оно довольно большое.
– Нам туда. – Педро ткнул пальцем вправо, где склон порос лесом. – Дальше идти по гребню нельзя, могут заметить, а по склону можно спуститься ближе. За час до рассвета нужно занять позицию.
Мы спустились вниз по склону, обходя поселок по широкой дуге. Лес здесь был гуще, стволы сосен и эвкалиптов, переплетенные колючкой. Педро шел медленнее, иногда останавливаясь, чтобы свериться с местностью или прислушаться. Когда небо на востоке начало светлеть, он нашел подходящее место – неглубокий овраг, заросший колючим кустарником, откуда открывался вид на поместье, но само укрытие оставалось в тени.
– Здесь.
Мы спустились в овраг, сели на сухую землю. Педро снял с плеча автомат, потер плечо и поморщился. Чало прислонился к склону, и закрыл глаза. Я выполз на скалу так чтобы остаться скрытым в густом кустарнике, и достав бинокль, навел его на поместье.
В сером предрассветном свете дом дона Альберто выглядел внушительно: основательная каменная ограда, кованные железные ворота, несколько построек во дворе, главное здание – двухэтажное, с широкой верандой. На крыше – антенна, во дворе – две машины: большой черный внедорожник и белый пикап. У ворот – будка для охраны. Вся территория усажена аккуратно постриженными кустами и цветами. Там даже есть небольшой действующий фонтан.
– Видишь? – тихо спросил Педро пристраиваясь рядом
– Вижу.
Он подвинулся ближе, показал пальцем.
– Вон там – вход для гостей. Там – хозяйский. За домом – сад. Паулину и Эрнесту, скорее всего, держат во флигеле. Или в самом доме. Там дальше домик для охраны. Клетки для собак пустые, значит они еще бегают по поместью. Днем их загоняют обратно в клетки.
Обращаю внимание на две пустые клетки для собак. Это осложнит дело, но ничего, справимся. Понаблюдав еще некоторое время, я опустил бинокль и вернулся в овраг. Уставший Чало тихо посапывал, привалившись к земле. На востоке разгоралась заря. Педро сел рядом.
– Сегодня ночью идем туда, – тихо говорю ему. – Днем лежим тихо. Сейчас ты и Чало отдыхаете, я на посту. Смена через три часа.
Педро кивнул, достал флягу, сделал глоток, передал мне.
– Дон Альберто, – сказал он, глядя на серую громаду поместья, – думает, что мы еще ищем его сумку с товаром. А мы уже пришли за его гостями.
Я промолчал. Солнце еще не показалось, а в долине уже запели петухи. Где-то внизу хлопнула дверь, залаяла собака. Новый день начинался.
* * *
Я проснулся сам. Без толчка, без резкого вздрагивания – просто открыл глаза и сразу понял, где нахожусь и зачем. Солнце уже ушло за середину неба. В овраге стояла тень, прохладная и плотная. Чало лежал, отвернувшись к склону, дышал ровно. Педро лежал чуть выше, спиной к кусту, и смотрел в бинокль на поместье.
Я подполз к краю, лег на живот, достал свой бинокль.
– Движение было? – тихо спрашиваю его.
– Было, – так же тихо ответил Педро. – Смотри сам.
Навожу бинокль. Поместье днем выглядит иначе. Ночью оно казалось мертвым, сейчас – жило. Медленно, лениво, как сытый зверь. Каменная ограда, метра два с половиной, сверху торчат заточенные металлические штыри. Главные ворота – тяжелые, распашные. Рядом – будка. У ворот сидит охранник. На коленях – помповое ружье. Не игрушка – короткий ствол, скорее всего что-то вроде старого «Ремингтона» или его мексиканского клона. Сидит расслабленно, но не спит. Курит.
Я повел бинокль правее. Во дворе – движение. И сразу нашел их. Паулина и рядом с ней девочка лет пятнадцати, наверное Эрнеста – сестра Педро. Обе в светлой одежде. Гуляют по саду, между деревьями. Но не сами. Рядом с ними постоянно держится парень. Молодой. Лет двадцать пять максимум. Чистая одежда, уверенная походка. Не наемник. Свой. Слишком спокойно себя ведет.
– Кто это? – не отрываясь от стекла тихо спрашиваю Педро.
– Не знаю, охрана, наверное. – так же тихо отвечает он – Он постоянно неподалеку, контролирует
Понятно. Не плен, а ограниченная свобода в пределах поместья с постоянным контролем. Я перевел взгляд дальше.
Слева от главного дома – флигель. Небольшой, одноэтажный, с отдельным входом. Дверь закрыта. Окно с решеткой. Запомнил. Смотрю на клетки с собаками у будки охраны. Прищурился, всматриваясь. Крупные. Темные. Не овчарки. Короче шерсть, массивнее грудь. Широкие головы. Мощные челюсти.
– Что за порода? – спрашиваю шепотом.
– Местные берут питбулей или метисов на их основе. Эти – такие. Злые, держат на цепи или в клетке. Ночью выпускают.– Тихо сказал Педро.
Логично. Питбуль или его смесь – это не сторожевая, это останавливающая собака. Бесшумная, быстрая, не лает и нападает без предупреждения. Отметил в голове: ночью двор это зона собак. Очень опасных собак. Продолжаю смотреть отмечая все интересное.
Через полчаса послышался сигнал и охранник у ворот засуетился, отпирая тяжелые створки. Перевожу бинокль. В ворота въехал внедорожник. Большой, тяжелый, черный. Прямые линии, высокий кузов. «Chevrolet Suburban». За ним въехал белый пикап. Охранник, закрыл ворота, потом снова сел на свое место.
Внедорожник остановился у парадного подъезда дома. С переднего пассажирского сидения вылез щеголеватый хлыщ и открыл заднюю дверь. Оттуда вылез дон Альберто. Точно такой же, каким я его запомнил при встрече на ранчо Габриэля, десять дней назад. Просто одетый, не пафосный, он искоса взглянул на шеголя, открывшего ему дверь, и молча мимо него прошел в дом.
– Это племянник дона Альберто – Альфонсо – прошептал одними губами Педро.
Из пикапа вышли двое. Охрана. Не деревенские. Держатся иначе, осматриваются, держат дистанцию, руки близко к оружию. Значит на объекте четыре охранника, плюс Альфонсо, плюс сам дон.
Альфонсо что-то сказал охранникам, те сели во внедорожник и пикап, отгоняя их на стоянку под большим навесом.
Я повел бинокль обратно к саду. Альфонсо пошел к гуляющим пленницам. Паулина и Эрнеста остановились. Короткий разговор. Слов не слышно, но по лицу Паулины понимаю, что он сказал что-то неприятное. Она ответила резко. Знаю насколько остра Паулина бывает на язык в таких случаях. Альфонсо только рассмеялся. И кивнул охраннику стоявшему неподалеку.
Девушки повернулись и пошли по направлению к флигелю. Открыли дверь, зашли внутрь. Закрыли. Охранник принес стул, поставил прямо у двери и сел. Ружье положил на колени. Сел… и сразу «поплыл». Поза расслабилась. Голова чуть опустилась. Не боец, просто дежурный сторож.
Два охранника приехавшие вместе с патроном отогнав машины на площадку пошли в небольшой домик расположенный рядом с флигелем. Медленно опускаю бинокль.
– Видел? – тихо спрашивает меня Педро.
– Видел. – киваю ему.
– Мудак – злобно говорит Педро, имея в виду Альфонсо.
– Угу – мычу и продолжаю осмотр поместья и окружения.
Смотрю на пути. подхода к поместью Слева – склон, заросший деревьями. Подход возможен, но медленный. Справа открытый участок, просматривается с дома. Плохой вариант. С тыла – ограда ближе к лесу. Там меньше движения. И тень держится дольше. Основной заход – с тыла, через лес. Снять из бесшумок собак. Войти на территорию. По очереди снять охранников у флигеля и у ворот. Дальше проникнуть в домик охраны и обездвижить остальных двоих. Можно забирать пленниц из флигеля и уходить без шума, но это будет самый глупый вариант.
Побег быстро обнаружат. Если мы попремся через горы обратно к спрятанному пикапу, с двумя девчонками это минимум шесть часов, да еще с возможной погоней на плечах. Дон Альберто обнаружив побег, поднимет всю округу и пока мы дойдем до машины, там все перекроют так плотно, что и мышь не проскочит.
Нет, так нельзя. Надо брать поместье и обездвиживать всех. Еще нужно забрать наши деньги. Без денег нам крышка. Потом нужно забирать машину, лучше пикап и уходить на нем. Часа три, а то и больше, пока кто нибудь не обнаружит хозяина семью и челядь у нас будет, а за это время, на колесах, мы уйдем далеко, и не к границе, как можно было бы подумать, а к побережью. Там нас будет трудно достать.
Значит нужно обязательно идти в дом. Но с ним пока непонятно. Дон Альберто живет здесь не один. Я снова поднял бинокль и навел на дом. Через окно второго этажа мелькнули силуэты. Красивая женщина немного за тридцать. Девочка. Потом вторая. Подростки. Лет двенадцать и четырнадцать. Киваю на окна Педро
– Семья. – поясняет мне он. – Жена и две дочери.
Я медленно выдохнул.
– Сначала, нейтрализуем, собак и охрану, освободим девочек, а потом придется заходить в дом и нейтрализовать их всех, чтобы не подняли шум.
– Ты хочешь их всех убить? – с ужасом смотрит на меня Педро. – Жену и дочерей тоже?
– Нет, только собак. – качаю головой. – Людей убивать не будем. Всех просто свяжем и заткнем рты.
– Но, тогда как? – недоумевает Педро. – Охрану нужно обязательно убить.
– Сейчас сам как следует обмозгую и потом расскажу – задумчиво отвечаю ему.
* * *
И снова ночь опустилась на горный поселок, накрывая его плотным покрывалом темноты. Мы с Чало, бесплотными тенями, тихо скользим по направлению к поместью. После долгих споров Педро и Чало приняли мой план. Хочу обойтись максимально без крови и попробовать договориться с доном Альберто в частности, и с картелем в целом. Вероятность благоприятного исхода, по моим прикидкам, будет примерно пятьдесят на пятьдесят.
Педро уверен, что с картелем договариваться бесполезно и лучше сразу действовать радикально, уничтожая всех, кто встанет на пути, и тогда наши шансы на успех возрастут минимум до восьмидесяти процентов. Он где-то прав, но не учитывает того, что если между нами и картелем будет кровь, то потом нас будут искать не в пример усерднее, и не остановятся ни перед чем.
