Текст книги "Отморозок 9 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
Тот, что стоял справа, самый молодой, осторожно подал голос:
– ¿Los del cártel? (Люди картеля?)
Игнасио перевел на него взгляд. Несколько секунд просто смотрел, потом медленно кивнул.
– Вот. Наконец-то у кого-то в этой дыре зашевелились мозги. Да. Скорее всего, картель. ¿Quién más? (Кто же еще?) Кто еще полез бы вытаскивать Педро из-под ножа? Не потому, что они любят его. А потому, что он им нужен. – Он поморщился. – А это значит, что я был прав. Сумка действительно существует. И цена вопроса такая, что люди из Синалоа уже полезли в игру напрямую.
Он снова подошел к столу и ткнул пальцем в карту.
– Мы за два дня что сделали? – спросил он уже деловито. – Проверили все бывшие точки Габриэля. Все гаражи, склады, норы, про которые знали. Все его старые дыры, где он мог бы прятать что-то важное. Да или нет?
– Sí, patrón. (Да, босс.)
– И что нашли?
Молчание. Игнасио резко ударил ладонью по столу.
– ¡¿Qué encontraron⁈ (Что вы нашли⁈) ¡Contesten, cabrones! (Отвечайте, козлы!)
– Nada. (Ничего.) – глухо ответил седой.
– Правильно. Нихера. – Игнасио зло усмехнулся. – Ни сумки. Ни товара. Ни даже следа, что он там был. А ведь мудак Pedrito не врал. En ese estado ya no podía mentir. (В том состоянии он уже не мог врать.) Он сдал правду. Черная сумка. Кокаин. На миллион долларов.
При слове миллион все трое невольно переглянулись. Игнасио это заметил.
– Да-да, – сказал он уже почти ласково. – Un millón. (Миллион.) И это только на опте. В розницу – это, как минимум, уже два с половиной, вполне симпатичных таких миллиончика. Y ya veo que se les iluminan los ojos. (И я уже вижу, как у вас глаза загорелись.) Но не обольщайтесь. Пока это не деньги. Пока это только причина, по которой вас могут выпотрошить и картель, и Гвадалахара, и я сам, если кто-то снова облажается.
Он достал сигарету, прикурил и выпустил дым в сторону лампы.
– Значит, если на точках Габриэля пусто, – продолжил он, – то где остается искать?
Никто не ответил, но в глазах уже мелькнуло понимание. Игнасио сам ткнул сигаретой в карту, на северную окраину города.
– Там. En el pinche parque de casas rodantes. (В этом чертовом трейлерном парке.) Куда нас привел Педрито.
Седой осторожно кашлянул.
– Мы уже пытались туда сунуться, patrón. Нас оттуда завернули. Копы до сих пор там крутятся. Не обычные патрульные. В штатском. И еще какие-то типы рядом. Может, федералы.
– Lo sé. (Я знаю.) – отрезал Игнасио. – Мне уже доложили. И что?
Он посмотрел на говорившего так, будто тот опять не понял чего-то очевидного.
– Копы сидят там не потому, что им нравится вонь пепелища. Ellos esperan algo. O a alguien. (Они чего-то ждут. Или кого-то.) – Он чуть прищурился. – Но сумка от этого из-под земли сама не вырастет. Si está en algún lado, solo puede estar allí. (Если она где-то и есть, то только там.) А значит, и картель это поймет. И Педро, если он еще не совсем отупел, тоже это поймет.
Он затянулся и медленно выдохнул дым.
– Поэтому теперь парк – это не просто место, где лежит товар. Esto es una trampa. (Это ловушка.) Место, куда все равно кто-нибудь полезет.
Тот самый молодой солдатос спросил уже увереннее:
– ¿Pedro? (Педро?)
– Может, Педро. Может, те, кто его вытащили. Может, еще кто-нибудь от картеля. – Игнасио пожал плечами. – A mí me da igual. (Мне плевать.) Главное, что все дорожки теперь ведут туда.
Он взял со стола нож с костяной рукоятью и стал медленно перекатывать его между пальцами.
– Значит, делаем так. – Голос у него стал жестким, собранным. – Во-первых, поднимаем всех уличных глазастых крыс в районе. Не толпу с дробовиками, а тех, кто умеет смотреть и молчать. Мне нужны люди на ключевых местах: старые гаражи Габриэля, норы его дружков, дешевые мотели, парочка забегаловок, где их еще могут знать. Не на всех улицах подряд – только на важных узлах. Умно. Sin escándalo. (Без шума.)
– Sí, patrón.
– Во-вторых, – он снова ткнул ножом в карту, – у самого парка мне нужны наблюдатели. Por separado. (По отдельности.) По одному, по двое. Машины держать далеко в стороне. Меняться. Смотреть, кто крутится рядом. Не лезть. Не геройствовать. Si ven a Pedro (Если они увидят Педро) – не хватать. Primero informar. (Сначала доложить.) Я хочу понять, куда он придет, с кем, и кто за ним стоит.
– ¿Y si aparece solo? (А если появится один?)
– Тем лучше, – холодно ответил Игнасио. – Entonces lo tomamos. (Тогда возьмем.) Pero vivo. (Но живым.) Мертвый Педро мне уже не так интересен.
Он несколько секунд молчал, потом добавил:
– И еще одно. Если появится чертов гринго, фотографии которого мне дал Томазо… Не отвлекайтесь на него. ¿Qué sacas de él? (Что с него взять?) Разве что потом сдать его итальяшкам за хорошие деньги. Pero eso después. (Но это потом.) Сейчас мне нужна только сумка. ¿Entendido? (Понятно?)
– Sí, patrón. (Да, босс.)
Игнасио удовлетворенно кивнул.
– Ahora los policías. (Теперь копы.) – Он снова склонился над картой. – Раз уж они торчат в парке, значит, их надо оттуда выдернуть. No para siempre. (Не навсегда.) На час, на полтора. Этого хватит.
Седой сразу весь подобрался.
– Как?
Игнасио зло ухмыльнулся.
– А как обычно вытаскивают копов из места, где они сидят? Дают им другое, более громкое дерьмо. Пожар. Стрельбу. Анонимный звонок. Разбор у склада. Вызов на труп. Что угодно, лишь бы поднять шум в соседнем секторе. Не рядом с парком – так они насторожатся. Чуть в стороне. Достаточно близко, чтобы сорвать их с места, и достаточно далеко, чтобы они не вернулись за пять минут.
Он выпрямился.
– Подготовьте мне два варианта. Один – пожар. Второй – шумную драку с выстрелами. Я сам решу, что использовать. И когда.
Молодой солдатос нервно хмыкнул.
– Значит, если все выйдет…
– Si todo sale bien, – перебил его Игнасио, – мы зайдем в парк, пока копы будут носиться за призраками. Y si tenemos suerte, кто-нибудь из этих крыс сам придет туда в это же время. Тогда парк даст нам или товар, или того кто за ним придет. А может, сразу и то и другое…
Он медленно обвел взглядом всех троих.
– Escúchenme bien, cabrones. (Слушайте меня внимательно, козлы.) Я больше не хочу слышать, что вы кого-то упустили. Не хочу слышать, что ничего не нашли. И не хочу видеть, как кто-то из вас снова расслабляется, потому что решил, будто работа уже сделана. La chamba apenas empieza. (Работа только началась.)
Тишина в складе стала гуще. Игнасио подошел к самому молодому и ткнул его пальцем в грудь.
– Tú – a los garajes. (Ты – к гаражам.) Но не торчи там, как столб. Поднимешь своих местных крыс, пусть смотрят.
Потом повернулся к седому:
– Tú – el parque. (Ты – парк.) Найди мне людей, которые умеют сидеть тихо и не чесать яйца на виду у копов. Si veo aunque sea un idiota con una escopeta cerca del parque, yo mismo le pego un tiro. (Если увижу у парка хотя бы одного идиота с помпой навыпуск, я его сам пристрелю.)
– Sí, patrón.
– И еще. – Игнасио прищурился. – Si alguien ve que la policía se fue del parque, quiero saberlo antes de que ellos mismos cierren las puertas de los coches. (Если кто-то увидит, что полиция ушла из парка, я хочу знать об этом раньше, чем они сами закроют дверцы машин.) ¿Entendido?
– Sí, patrón.
– Bueno. A trabajar. (Хорошо. Работайте.)
Уже направившись к выходу, он остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо:
– Y recuerden una cosa. (И запомните одну вещь.) Если эту сумку первым найдет картель… у вас будут проблемы. Очень большие. No me gusta que otro se haga rico en mi tierra. (Я не люблю, когда кто-то другой богатеет на моей земле.)
На улице Игнасио шел к машине и мрачно прикидывал получившийся расклад. Если люди из Синалоа уже знают, что это он подвесил Педро вниз головой и убил Аугусто, значит, рано или поздно за ним придут. Значит, надо усиливать охрану, ложиться на дно и тянуть время. А пока его шакалы пусть роют землю носом. Если они найдут сумку первыми, тогда весь этот риск еще можно будет оправдать и все можно будет вывернуть совсем по другому.
Позади Игнасио двигались два охранника, настороженно зыркая по сторонам. Еще двое ждали его около машины. Вторая машина, с дополнительной охраной, стояла рядом.
Глава 11
Утро в номере «Амбассадора» было тихим, и почти стерильным. За плотными шторами уже давно рассвело, но внутрь проникал только мягкий, рассеянный свет. Кондиционер шелестел ровно, как хорошо отрегулированный двигатель кадиллака. На столике у окна остывал утренний кофе, к которому Томазо так и не притронулся.
Он стоял у окна в одной рубашке, без пиджака, и смотрел вниз, на автомобильную парковку, где сновали швейцары, носильщики и люди с чемоданами, занятые своей маленькой жизнью. В отличие от них, у него утро было плохое.
После разговора с Монтано, Томазо сделал ровно то, что и должен был сделать умный человек: убрал свою наружку от объектов Габриэля. Не потому, что сильно испугался федерала. Пугать людей вроде Томазо было занятием неблагодарным. Просто Монтано был прав в одном – прямое давление на мексиканцев теперь ничего не давало. А лишний шум только сужал пространство для маневра.
В дверь тихо постучали. Томазо отреагировал не сразу. Несколько секунд еще смотрел вниз, потом подошел, и открыл.
В номер зашел ничем не примечательный мужчина средних лет. Томазо прикрыл за ним дверь и вопросительно уставился на гостя.
– Синьор, – быстро сказал тот. – Есть движение. Плохое для Игнасио.
Томазо, задумчиво, двинулся на середину комнаты. Гость за ним шел по пятам. Наконец, Томазо бросил ему.
– Объясни.
– Два дня назад в одном из домов в Уилмингтоне полицией было найдено четыре трупа людей Игнасио. Один, у входа в дом, был зарезан. Трое, в подвале дома, застрелены. Там же, в подвале, был крюк с веревкой, которая была обрезана. Возможно, там висел кто-то нужный для Игнасио, кому помогли уйти. О происшествии в полицию сообщил кто-то из соседей. Есть еще одна новость. До этого днем, в нескольких кварталах от этого дома была стрельба. Убили двух мексиканцев. Один из них был тот, с кем вы разговаривали недавно у гаража банды Габриэля – Аугусто.
– А второй убитый – Педро? – Тут же уточнил Томазо.
– Нет, второй труп – неизвестный мексиканец. О Педро мы ничего не знаем.
Томазо медленно опустился в кресло. Гость так и остался стоять.
– Кто сообщил?
– Уши Рицци. Информацию подтвердили через одного грязного копа из района. Там уже пошла волна слухов о произошедшем, но пока без деталей. Думают, что, скорее всего, это разборки между латиноамериканскими бандами.
– А сам Игнасио?
– В ярости. Дергает своих, как бешеный пес. Поднял район. И еще… – гость на секунду замялся. – Его люди начали крутиться возле старого трейлерного парка.
Вот теперь Томазо действительно заинтересовался. Он молчал несколько секунд, собирая картинку не по кускам, а сразу, целиком.
Аугусто убит накануне бойни в подвале. Педро исчез… Игнасио как сорвался с цепи… Его люди крутятся у парка. Может быть люди Игнасио взяли Педро, держали в подвале, а кто-то его оттуда оперативно вытащил, перебив охрану? Кто? Картель? Возможно. Парк… Томазо медленно провел пальцем по подлокотнику кресла.
Эти трое: Агусто, Педро и как его там… Хесус… явно искали что-то очень нужное, на бывших точках Габриэля. Еще четыре дня назад, при разговоре у гаража присутствовали они же…
Да, точно! Третьего зовут Хесус – темноволосый портовый мексиканец с усиками, который держался в тени и почти не говорил. До этого, ту же троицу, видели в трейлерном парке, откуда их завернула полиция. Значит, кто-то сел им на хвост, а после – Аугусто оказался мертв. Возможно, это Игнасио, сыграл свою партию… Но Педро он, все же, не удержал и тот, с чьей-то помощью, ушел у него из рук.
Томазо уже не сомневался, что Педро важнее, чем казался сначала. Не потому, что сам чего-то стоил. А потому, что вокруг него слишком многие начинали шевелиться: люди Габриэля, Игнасио, федералы, теперь вот еще кто-то. Тот кто вытащил его из-под ножа быстро и по-военному чисто.
Педро – человек Габриэля и брат убитого белым Хулио… А может быть и так, что русский которого ищет Дино, связавшись с Габриэлем, тоже вплелся в эту мексиканскую историю гораздо глубже, чем все они думали.
Но сейчас это было не главным. Главным было другое: все нити снова тянулись к трейлерному парку. Значит, нужно тоже подтягиваться туда.
Томазо кивнул гостю.
– Передай Рицци, что я хочу видеть все шевеления вокруг парка. Не только Игнасио. Всех. Кто торчит рядом, кто меняется, кто просто слишком долго сидит в машине и курит. Мне нужна общая картина.
– Да сеньор.
– И еще. Не лезьте к Педро, если вдруг увидите его. Не трогайте вообще. Теперь мне он нужен только как приманка для более жирной цели.
– Понятно.
Он проводил гостя вернулся в кресло и несколько минут сидел неподвижно в глубокой задумчивости. Потом встал, подошел к карте Лос-Анджелеса, разложенной на столе, и нашел взглядом северную территорию за городом.
Трейлерный парк «Sunset Vista» по дороге на Санта-Барбару. Место, где сгорела часть людей Габриэля. Место, вокруг которого слишком долго крутятся копы. Место, откуда не выходит запах прошлого, а только обещание новой крови. Если Игнасио снова полез туда – значит, он что-то понял. Может, не все. Но достаточно, чтобы стянуть туда своих людей. А если Игнасио понял это, значит, туда же рано или поздно придет и Педро. Или тот, кто теперь его держит рядом. А где Педро – там, возможно, будет и русский. В дверь тихо постучали.
– Войдите.
Вошел личный водитель Алонзо. Тот самый, кому Томазо обычно доверял то, что не доверял остальным. Темный костюм, гладко зачесанные волосы, настороженный взгляд человека, который заранее ждет плохих новостей.
– Ты звал.
– Садись.
Алонзо не сел. Остался стоять.
– Я думаю, что Игнасио сначала взял, а потом потерял Педро, – сказал Томазо без долгих предисловий. – Его времянку ночью основательно почистили. Аугусто мертв, убит накануне чистки. Возможно, эти события связаны. Есть подозрения, что во времянке держали Педро и чистка была связана с операцией по его освобождению.
Алонзо прищурился.
– Кто вытащил Педро?
– Не знаю. Но это уже неважно. – Томазо подошел к карте и ткнул пальцем в нужную точку. – Важно вот это.
Алонзо подошел ближе.
– Парк?
– Да. Игнасио опять тянет туда своих людей. Значит, он считает, что там что-то есть. Или, что туда кто-то вернется.
– Педро?
– Скорее всего. – Томазо чуть склонил голову. – А если туда вернется Педро, то он может привести за собой и нашего беглеца. Не сам, так через тех, кто его теперь прикрывает.
Алонзо молча переварил услышанное.
– Монтано запретил нам лезть к мексиканцам и Педро, – осторожно напомнил он.
– И правильно сделал. – Томазо усмехнулся одними уголками губ. – Значит, мы и не будем лезть к Педро. Мы будем смотреть на Игнасио. А еще лучше – на место, куда Игнасио смотрит сам.
Он медленно повел пальцем по краю карты.
– С этого момента наши люди не висят ни на Педро, ни на мексиканцах в лоб. Мне не нужны еще одни идиоты, которые полезут через перекресток на красный и снова засветят работу. Мне нужны глаза. Тихие. Дисциплинированные. По одному, по двое. На удалении.
– У самого парка?
– Не только. – Томазо покачал головой. – Один экипаж сядет так, чтобы видеть подъездную дорогу с востока. Еще один – северный подход. Еще двое пусть пасут тех, кто будет пасти парк сам. Если люди Игнасио уже там, я хочу видеть не только парк, но и их. И если возле пепелища сидят федералы, а они там точно сидят, я хочу знать, где именно они устроились.
– А если появится Педро?
– Ничего не делать. – Томазо повернулся к нему. – Слушай внимательно, Алонзо. Ничего. Ни одного лишнего движения. Ни одной героической попытки схватить его за шиворот. Педро сейчас важен только как дорожный знак. Он должен сам отвести нас туда, куда надо.
Алонзо кивнул.
– А если появится русский?
Томазо секунду молчал.
– Тогда все зависит от обстоятельств. Если он будет один и если мы сможем взять его без шума – возьмем. Но только если это не сорвет картину. Если же он приведет нас к чему-то большему, то пусть ведет. Пока…
– Ты думаешь, он действительно связан с Педро?
– Я думаю, – спокойно ответил Томазо, – что для мертвеца, каким его считают, вокруг него слишком много движения.
Он вернулся к окну, взял наконец чашку с кофе, сделал глоток и сразу поморщился – напиток успел окончательно остыть.
– Еще одно, – сказал он, не оборачиваясь. – Свяжись с Рицци. Пусть его уличные крысы не вмешиваются. Только смотрят. Мне не нужно, чтобы Игнасио почувствовал себя окруженным раньше времени. Если он заподозрит еще и нас, он спрячется глубже, или взбесится. А мне нужно, чтобы он был спокоен и наоборот, полез вперед.
– Потому, что тогда он сам приведет нас к Педро?
– Потому что тогда, – тихо сказал Томазо, – все приведут друг друга в одно место, и мы уже будем там.
Алонзо понимающе кивнул.
– Сделаю.
Он уже двинулся к двери, когда Томазо остановил его:
– И подбери людей получше. Не тех болванов, что в прошлый раз сели на хвост как слепые козлы. Мне нужны спокойные головы. Те, кто умеют долго ждать.
– Понял.
Когда дверь закрылась, Томазо снова подошел к карте. Некоторое время он просто стоял, глядя на северную часть за городом, где чернело название трейлерного парка.
Монтано, сам того не желая, помог ему. Закрыл прямую дорогу и заставил искать правильную. Не через Педро. Через место, куда Педро все равно придется вернуться. Томазо взял карандаш и поставил на краю карты маленький крестик. Потом еще один. И еще.
Набросал точки для людей – не слишком близко, не слишком далеко. Так, чтобы видеть и не светиться. Так, чтобы парк стал клеткой для тех кто туда сунется, но они этого не заметили.
На улице уже вовсю шумел день. Лос-Анджелес жил своей жизнью, ни о чем не догадываясь. Где-то федералы уже сидели на своих позициях. Где-то люди Игнасио тоже начинали шевелиться, думая, что охотятся на других.
Томазо едва заметно усмехнулся. Пусть охотятся. Иногда лучший способ поймать зверя – это не гнаться за ним самому, а просто сесть у водопоя и дождаться, пока он туда сам придет.
И, судя по всему, таким водопоем теперь становился старый трейлерный парк на дороге ведущей на Санта-Барбару.
* * *
С момента налета на дом, где держали Педро, прошло уже два дня. Время поджимало. У нас оставалось всего четыре дня. Педро уже вставал и даже ходил по дому, хотя двигался пока осторожно, как человек, который еще не до конца уверен в собственном теле. Плечо у него оставалось туго перетянутым бинтами, на лице не до конца сошли синяки, но в глазах снова появился прежний огонь.
Пеппе и Чало с утра уехали прокатиться по району. В последние дни люди Игнасио, взбешенные нашим налетом, перерыли весь Уилмингтон в поисках Педро. Пеппе и Чало пока были вне подозрений, но я строго предупредил обоих: никаких контактов со своими. Вообще ни с кем. Покатались, посмотрели издали – и назад. Перед этим обязательная проверка на наличие хвоста.
За эти два дня они успели увидеть и мое настоящее лицо. После тридцатилетнего латиноса Хесуса Рамиреса, мое преображение в белого парня двадцати лет, произвело на обоих сильное впечатление. Пеппе аж подпрыгнул на стуле, когда я смыл в ванной грим и вошел в комнату. Чало только вытаращил глаза, но вопросов задавать не стал. После всего, что мы уже пережили вместе, держать их в неведении дальше было глупо.
Теперь парни все чаще обращались ко мне – jefe. Не из подхалимажа. Просто трюк с гримом и налет на времянку Игнасио добавили мне в их глазах веса.
На столе в соседней комнате лежало то, чего здесь еще недавно не было: стрелковое оружие, патроны, и прочие приблуды.
Педро уже не спал. Сидел на краю кровати и смотрел на меня.
– За два дня кое-что подняли. Взял с запасом, – говорю ему, присаживаясь напротив. – Все по твоим наводкам. Я и Чало проехались по нескольким точкам. Теперь у нас есть чем работать и в парке, и в горах.
Педро скосил глаза на дверь.
– Я сквозь сон слышал, как Пеппе утром тащил ящики. ¿Qué conseguimos? (Что взяли?)
– Автоматы – два калаша. Винтовку М-16 с оптикой и глушаком. Ночник. Бинокли. Аптечки. Карту. Кое какие шмотки и снарягу под горы, но надо будет еще докупать. И несколько мин.
– ¿Minas? (Мины?) – он сразу поднял голову.
– Да, разные противопехотные. На всякий случай.
Педро медленно выдохнул.
– Значит, ты и правда готовишься идти в Сьерра-Мадре.
– Только если в парке будет пусто, – отвечаю ему. – Но готовиться надо сейчас, а не потом. Времени все меньше.
Он помолчал, потом кивнул.
– Bueno. Entonces, ¿qué sigue? (Ладно. Тогда что дальше?)
– Сегодня я иду в парк. Один.
Педро дернулся так, что сразу поморщился от боли в плече.
– ¡No, carajo! (Нет, черт!) Я иду с тобой.
– Не идешь.
– Ya estoy bien, puedo caminar. (Я уже в порядке, могу ходить.) – Он поднялся с кровати и зло хлопнул себя здоровой рукой по бедру. – Это мой район. Я знаю этот парк лучше тебя.
– Знаешь. Но сейчас ты не в том состоянии, чтобы туда лезть. – Я посмотрел на него спокойно. – Ты мне нужен как человек, который все опишет и расскажет, а не как лишний риск засветиться. Я иду не за сумкой, а пока только посмотреть издалека и оценить диспозицию.
– ¿A ver qué? (Что смотреть?)
– Кто сидит вокруг парка. Где копы. Есть ли люди Игнасио. Есть ли еще кто-то. Подходы, отходы, слепые зоны. Можно ли туда вообще сунуться так, чтобы не поднять при этом полгорода.
Педро некоторое время молчал, потом мрачно спросил:
– ¿Y Peppe y Chalo? (А Пеппе и Чало?)
– Тоже нет. Пеппе на тихой разведке будет заметен за квартал. Чало умнее, но вдвоем или втроем, мы уже группа. А я должен быть тенью.
– Solo mirar… (Только посмотреть…) – хрипло повторил Педро.
– Да. Только посмотреть.
Он опустил голову, обдумывая. Потом спросил уже без прежнего спора:
– ¿Vas con maquillaje? (Пойдешь в гриме?)
– Конечно. Светить своим лицом, мне там точно не стоит.
Педро кивнул.
– А если там все забито копами и чужими глазами?
– Тогда вернусь. Если увижу серьезную опасность, сразу уйду.
Он еще немного помолчал. Потом поднял на меня взгляд.
– Si el parque está vacío… voy contigo. (Если парк будет пуст… я иду с тобой.) В Синалоа. Хоть в пекло.
– Знаю.
– Нет, не знаю. – Он упрямо качнул головой. – Ahora te lo digo en serio. (Сейчас говорю серьезно.) После того, как увидел все это железо, я понял, что ты не болтаешь насчет Сьерра-Мадре. Значит, и я не струшу.
Киваю с короткой одобрительной улыбкой.
– Хорошо. Но primero el parque. (Сначала парк.) Для Пеппе и Чало пока есть только одна задача – помочь нам с этим. О Синалоа пока ни слова. Время не настало.
– Entiendo. (Понимаю.)
Я встал.
– Пока меня нет, ты лежишь смирно, пьешь антибиотики и не строишь из себя крутого мачо.
Педро криво усмехнулся.
– Sí, jefe. (Да, шеф.)
Я уже шагнул к двери, когда он окликнул:
– Oye. (Эй.)
– Что? – оглядываюсь и смотрю на него.
– Теперь я вижу… Хулио был дураком, что выступал против тебя. Нужно было быть всем заодно, и тогда ничего плохого бы не случилось. Возвращайся. No quiero volver a colgar boca abajo esperando que alguien me salve. (Не хочу снова висеть вниз головой и ждать, пока меня будут спасать.)
Киваю уже без улыбки.
– Intentaré. (Постараюсь.)
И выхожу в соседнюю комнату, где на столе уже ждут карта района, бинокль, пистолет и нож. Перед выходом нужна подготовка. Сначала как следует поработаю с картой, потом надену чужое лицо и только тогда двину в путь.
* * *
Карта района лежала передо мной почти час.
Я не просто смотрел на нее – раскладывал в голове парк по слоям. Вспоминал, где раньше стояли уцелевшие трейлеры. Где был круг от сгоревших бензиновых бочек. Где живет старик дон Пабло. Где идет старая дренажная канава. Где был удобный подход со стороны пустыря, а где, наоборот, открытое место, на котором человека видно за сотню метров. Педро, по памяти показывал пальцем, где когда-то были сарайчики, где дети срезали дорогу, где в темноте можно было пройти между двумя трейлерами и не налететь на собаку. Показал где была засада федералов, на которую он напоролся в ту ночь когда горел парк. Где он нашел убитого Хосе и как смог уйти.
Я запомнил все, что мог. Потом снова надел чужое лицо. Хесус Рамирес смотрел на меня и зеркала почти с укором. Усики. Горбинка. Смуглая кожа. Чуть опущенные плечи. Не боец, не охотник, не беглец. Обычный портовый мексиканец, которого забудут уже через пять минут.
Вот и хорошо. С собой я взял только то, что нужно на разведке: маленький револьвер, нож, бинокль, ночник, карту, пару монет для автомата и сигареты – не для курения, а для образа. Человек без ствола в кармане в этих краях долго не живет, но человек, увешанный железом как новогодняя елка игрушками, на тихой разведке живет еще меньше.
Из дома выехал без спешки. Сделал крюк через жилые кварталы, потом через пару улиц возле мастерских, потом еще один через рынок у порта. Проверился дважды. Не так, как это любят в кино – с лихими виражами и безумными перестроениями, – а скучно и терпеливо: светофор, витрина, отражение, смена темпа, короткая остановка, снова отражение в стекле автомата с газетами. Постоял в тупичке, а потом выехал и поехал обратно. Ничего. Никто не тянулся следом настойчиво и не повторял мои петли. Зашел в магазин, купил бутылку воды и шоколадные батончики. По выходу еще раз проверился. Чисто.
* * *
До парка я доехал уже в сумерках. Шоссе на Санта-Барбару гудело в стороне ровным, сонным потоком – фуры, редкие легковушки, автобусы. Но сам трейлерный парк лежал не у дороги, а в стороне, примерно в полутора километрах от трассы. К нему вела боковая разбитая дорога через сухую низину, старую рощу эвкалиптов и участок полудикой земли, где ветер гонял перекати-поле, а в канавах хрустела мертвая трава. Днем это место, наверное, еще могло сойти за заурядную загородную стоянку для бедноты и сезонных рабочих. Ночью же оно казалось куском выжженного ничейного мира.
Машину я оставил далеко, у старого съезда к заброшенной ремонтной площадке, так, чтобы ее нельзя было связать с парком даже при большом желании. Оттуда до нужного места было минут двадцать пять пешком, если не спешить и не шуметь. Я взял только самое нужное: пистолет, нож, бинокль, ПНВ, темную куртку и флягу с водой. На разведке все лишнее весит вдвое больше.
Первые полмили шел просто по земле – по сухой траве, вдоль проволочного забора, потом через полосу низкого кустарника. Уже оттуда парк начинал угадываться впереди: темные силуэты пальм, черная ломаная линия сгоревших трейлеров и редкие островки живой зелени, которых почему-то пощадил огонь. Запахом прошедшего пожара еще тянуло издалека – гарь, пластик, мокрый пепел и что-то сладковато-мертвое, въевшееся в землю. Я остановился, лег на землю и стал внимательно рассматривать в сильный бинокль поселок и его окрестности, отмечая лучшие места для наблюдения. Эти точки нужно будет обследовать в первую очередь.
Когда совсем стемнело, я осторожно двинулся к оврагу, который, по словам Педро, тянулся дугой от рощи почти до самого парка. Когда-то там, видимо, шел ручей. Сейчас воды было мало – узкая лента темной грязи среди камней и корней. Но овраг оставался отличной мертвой зоной. Из него можно было подбираться к парку, не торча на фоне неба.
ПНВ я надел не сразу. Сначала дал глазам привыкнуть к темноте, посидел минут пять, слушая ветер и дальний шум шоссе. Потом осторожно опустил прибор на глаза.
Мир сразу стал зеленовато-серым, зернистым, плоским. Не кино. Не волшебство. Просто тьма немного отодвинулась назад. Стволы деревьев вдали стали светлее. Камни как-будто выступили из земли. Сгоревшие трейлеры вдалеке легли кривыми тенями. Там, где невооруженным глазом все сливалось в черную кашу, теперь хотя бы можно было различать формы.
Я осторожно двинулся дальше по дну оврага. Шел без спешки. Шаг – пауза. Еще шаг – пауза. Слушать. Смотреть. Не только вперед, но и наверх, и по краям, где человека может выдать его силуэт отличающийся от природных линий. В подобных местах главная ошибка – смотреть только на цель. Нужно внимательно осматривать местность рядом с целью и даже в отдалении. Нужно определить лучшие точки для наблюдения, а потом, точки для наблюдения за наблюдателями и искать в первую очередь там
Минут через двадцать я вышел к первой точке, откуда уже можно было рассмотреть поселок во всех подробностях.
Сам парк был немаленьким – трейлеров под сотню, может, даже больше. Большая часть уцелела, часть сгорела до голых каркасов, часть почернела только снаружи. Главный въезд шел с восточной стороны, туда же тянулась старая дорога с колеями. В центре темнели пальмы и несколько относительно целых строений. Пожарище – то самое, где рванули бочки и сгорела как бы ни четверть парка, – лежало чуть южнее центра. Именно туда нам потом и надо будет попасть.
Именно там уже должны сидеть федералы. Нашел я их не сразу. И это было плохо. Не потому, что они засекли меня, – наоборот. Просто работали они очень грамотно. Никаких ярких фонарей, сигарет, идиотов в форме торчащих на виду. Только редкий блик стекла в окне одного из уцелевших трейлеров. Потом – на секунду – движение в тени под навесом. И еще одна едва различимая фигура у машины, стоявшей не у самого входа, а чуть в стороне, под деревьями.
Позиции федералов были выстроены с умом. Один пост внутри парка, ближе к старому пожарищу. Второй – уцелевший трейлер, тот самый где нас допрашивали, откуда можно держать сектор. Рядом машина – на подхвате. Может, был еще кто-то, но глубже я пока не полез.
Хорошо. Значит, Бюро не ушло. Сидят, ждут чего-то, или верней кого-то.
Медленно отполз назад, прошел по оврагу еще ярдов сто и выбрался на склон с другой стороны рощи. Там земля шла мягкой дугой вверх, к старой сервисной дороге, давно не чищенной и наполовину заросшей сорняком. С той стороны парк почти не просматривался – только кусок пальм и дальний край стоянки. Но именно это место и было удобным для тех, кто следит не за парком, а за теми, кто следит за парком.
Темный седан стоял там где я и предполагал, под нависшими ветками так, что с дороги его почти не было видно. Не спрятан по-детски, не прикрыт брезентом – просто грамотно поставлен в тени. Мотор, понятно, заглушен. Фары мертвые. Двое внутри. Еще один был снаружи, но не рядом, а в сорока шагах, у кромки кустов. Этот был, с биноклем.
Я увидел его сначала как чуть более плотную тень, чем остальные. Потом поймал бинокль. Потом – движение руки. Он не смотрел на парк. Он смотрел чуть левее. На точку очень удобную для наблюдения за парком. Значит, там тоже кто-то есть.
Я лег и стал подбираться к наблюдателяму буквально по сантиметру. Двигаюсь очень медленно. Все растущее на земле цепляет тебя за одежду. Шелестит, шуршит, пытается выдать. Самое главное не спешить. Ночь еще длинная, я все успею.
