Текст книги "Отморозок 9 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
Переглядываемся с Педро. Тот понимающе кивает. Так и есть. Что же еще за товар может быть у картеля из Синалоа…
– Кто-нибудь из тех людей, с которыми ты сегодня встречался, знает, где может быть товар картеля? – спрашиваю, глядя в глаза.
Тот качает головой. В его взгляде впервые за все время мелькнуло что-то похожее на растерянность.
– Никто. Ни Пеппе, ни Чало, ни Мигель. Они даже не знали, что у Габриэля был товар картеля. Я тоже не знал. Может Хулио, но он мне никогда об этом не говорил… Это вообще была тайна. Получается, что только Габриэль и.… и Карлос, наверное. Но Карлос, скорее всего, мертв. Сгорел в парке вместе с Габриэлем.
Аугусто перевел взгляд на меня. Вопрос читался без слов: «А ты что думаешь?»
Я помолчал, собираясь с мыслями.
– Если Габриэль примчался в парк в ту ночь, значит, есть большая вероятность, что товар был именно там. Иначе, зачем ему было так рисковать? Он знал, что Педро пропал, и подозревал, что тот может кинуться за помощью к тому же Игнасио, но все равно поехал. Не за техникой же, в самом деле. – Я посмотрел на Педро. – Как думаешь, могли товар забрать люди Игнасио?
– No. (Нет.) – Педро мотнул головой. – Esos idiotas militares pusieron a casi todos allí. (Те, идиоты военные почти всех там положили.) Ушел я, и может еще кто-то. Дальше, там был бой между ними, и теми, кто был в парке. Ну, а потом козлам Игнасио там нечего было делать. Там должно было понаехать много копов… Игнасио не дурак, и не сунется туда где сидят копы.
– Думаю, что, товар был где-то в парке. Спрятан так, что быстро не достанешь. Может, в тайнике под одним из сгоревших трейлеров. Может, в том самом трейлере, Габриэля. Или в пустыне рядом. Не знаю. Но другого следа у нас нет. – говорю после небольшой паузы. – Надо начинать поиски с трейлерного парка. Только там могут еще быть полицейские. Нужно придумать для них легенду, зачем мы там крутимся.
Аугусто задумался, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Потом коротко кивнул.
– Значит, завтра едем в парк. Посмотрим, что осталось после пожара. Если товар был там, могли что-то найти. Или не найти. – Он поморщился. – Pero si él no está allí, estamos en el culo. (Но, если его там нет, мы в полной заднице.)
Педро сжал кулаки, но промолчал.
– Mañana al amanecer salimos, (Завтра на рассвете выезжаем), – подвел черту Аугусто. – Сейчас всем спать. И без глупостей. – Он посмотрел на меня, потом на Педро. – Вы мне оба нужны живыми и здоровыми. Пока товар не найдем. No, me importa si se muerden el uno al otro. (Дальше хоть перегрызите друг другу глотки, мне наплевать.)
Я откинулся на спинку стула. Завтра едем парк. Думаю, там обязательно должны быть наблюдатели от ФБР или ЦРУ. Не могли они оставить подобное место без наблюдения. Посмотрим, как завтра сработает моя маскировка. Не буду смывать ее на ночь. Утром, перед выездом обновлю немного, а пока выпью противоалергенное, чтобы не обсыпало.
Педро положил пистолет под подушку и лег, укрывшись одеялом и отвернувшись к стене, но я знал, что он не спит. Аугусто достал сигарету, но так и не закурил. Он так и сидел с ней в пальцах застыв в раздумьях. Предстоящая ночь обещала быть длинной.
* * *
Энск встретил Вику холодным промозглым ветром и мелким, противным дождем. Она подъехала к дому где жил Юра на такси и расплатившись с водителем, дождалась пока тот достанет из багажника ее сумку с вещами. Девушка зябко куталась в легкое весеннее пальто, жалея, что не взяла с собой зонт. Погода здесь оказалась холодней чем в Москве, несмотря на то, что уже была середина мая.
Закончив с водителем Вика, подхватив сумку, быстро вошла в подъезд и буквально взлетев по ступенькам замерла перед дверью. Сердце отчаянно колотилось. Она не видела Валентину Сергеевну с того самого дня, когда сообщила ей, что Юра жив. Вдруг Юра уже как то связался с матерью, или даже уже был дома. Шансов на это было не много, но вдруг…
Дверь открылась после второго звонка. Валентина Сергеевна выглядела… иначе. Не той сгорбленной, убитой горем женщиной, которую Вика помнила по своему прошлому приезду. Морщинки у глаз никуда не делись, седины даже прибавилось, но глаза теперь горели живым, теплым светом. Она сразу узнала гостью.
– Вика! Доченька! – Мать всплеснула руками и тут же шагнула вперед, обнимая девушку. – Заходи, заходи в дом скорей! Промокла вся, насквозь! Ох ты, господи…
Она засуетилась, помогая Вике снять пальто, повесила его на плечики в прихожей, подала мягкие войлочные тапки.
– Проходи на кухню, я как раз только что чайник поставила. Сейчас согреешься. Я и пирожков с капустой с утра напекла, Юрочка их очень любит… – она осеклась на мгновение, но быстро справилась с собой. – Ты с дороги, голодная небось?
Вика улыбнулась, чувствуя, как отступает внутреннее напряжение.
– Спасибо, Валентина Сергеевна. Пирожки с капустой это замечательно. Я их тоже очень люблю.
Кухня была маленькой, но чистой и уютной. На подоконнике цветы в горшочках, на столе свежая скатерть в клетку. От чайника поднимался пар. Вика села на табуретку, наблюдая, как мать Юры хлопочет, доставая из буфета чашки, сахарницу, вазочку с вареньем.
– Вы простите, что без предупреждения, – начала Вика, грея руки о горячую кружку. – Жаль у вас нет телефона, а то я бы позвонила заранее. А телеграмму давать как-то неудобно было…
– О чем ты, доченька… Я всегда тебе рада, наоборот, мне так приятно… – мать поставила на стол тарелку с румяными пирожками, села напротив. – Ты всегда здесь желанная гостья. Спасибо тебе, что не забываешь.
Они помолчали немного, каждая думая о своем. Потом мать осторожно спросила:
– Может, у тебя весточка есть? От него?
Вика отрицательно покачала головой.
– Нет. С того самого звонка больше ничего. Но… – она замялась, подбирая слова. – У меня есть новости для него. Важные. Если он вдруг выйдет на связь с вами.
Мать подалась вперед, вся превратившись в слух.
– Я слушаю, доченька. Что сказать ему?
– Мой дед… он передал, что все закончилось. – Вика говорила тихо, стараясь, чтобы слова звучали четко. – Понимаете, Валентина Сергеевна, все, что было с ним связано, та история, из-за которой он не мог вернуться… теперь это легенда. Официальная. Закрытая. Документы подшиты, дело сдано в архив. Ему больше ничего не грозит. Он может возвращаться.
Мать слушала, и на глазах у неё выступали слезы. Она промокнула их уголком фартука.
– Господи… Неужели? Неужели правда?
– Правда. – Вика кивнула. – Дедушка сказал: теперь все чисто. Темы про…
Девушка запнулась
– Про его «сны» больше не существует. Он может жить обычной жизнью.
Мать нахмурилась.
– Какие такие «сны»? Я не понимаю…
– Он сам поймет, – быстро сказала Вика. – Я и сама не знаю о чем это… Это их тайны. Вы просто передайте, что все закончилось. И пусть возвращается. Домой. Ко мне… к вам…
Мать покачала головой, но переспрашивать не стала. Помолчала, собираясь с мыслями, потом вдруг встрепенулась:
– Ой, Вика! Я ведь тебе не рассказала… Тут такое дело.
Она пододвинулась ближе, понизила голос, хотя в квартире никого, кроме них, не было.
– Пару месяцев назад, еще в начале весны, приходил ко мне один человек. Зовут Иван Карабанов. Юра мне про него рассказывал, когда в отпуск из армии приезжал. Говорил, что если что, этот Иван поможет, и что ему можно верить.
Вика насторожилась.
– И что ему было нужно?
– Он меня спрашивал о Юре. – всплеснула руками мать. – Сказал, что они встречались в восемьдесят пятом, и что Юра ему как брат. После этого, он появлялся еще несколько раз. Продукты приносил, деньги. Я отказывалась, а он сказал «Это от Юры, не отказывайтесь». Конверт оставил, там сумма приличная была. Я не брала сначала, а он все равно оставил. И сказал, что будет заезжать, проверять, как я.
Вика слушала, и в голове у нее прыгали мысли. Иван Карабанов… Юра как-то рассказывал о нем мельком, но с большой теплотой. Кажется, это был его друг, с которым они познакомились при каких-то сложных обстоятельствах.
– Вы ему рассказали про Юру? – спросила Вика осторожно.
– Нет, что ты! – Мать замахала руками. – Я же понимаю, что это не моя тайна. Сказала только, что Юра пропал без вести в Афганистане. Что мне сообщили… Он сам мне оставил свой телефон. Если что, говорит, звоните…
Она полезла в ящик кухонного стола, достала старую записную книжку, полистала и протянула Вике листок с записью.
– Вот, взгляни. Я не знала, что делать, думала, может он помочь сможет… А теперь, после твоих слов… А если, ему рассказать? Он же друг Юры, настоящий. Таких друзей не бросают.
Вика взяла листок, посмотрела на цифры. Потом перевела взгляд на мать.
– Я не знаю, Валентина Сергеевна. Это все государственные тайны… Дед меня убьет, если узнает, что я кому-то рассказала.
– А ты и не рассказывай все, – мать смотрела на нее с надеждой. – Ты просто встреться с ним, и поговори. Пойми, что за человек. Если увидишь, что ему можно верить, тогда и решишь. А мне одной страшно. Вдруг он действительно помочь сможет? Вдруг у него есть какие-то связи, возможности? Он говорил, что тоже служил в Афганистане раньше Юры…
Вика задумалась. В словах матери был резон. Если Иван Карабанов – настоящий друг, он имеет право знать, что Юра жив. Но раскрывать все детали… нет, нельзя. Только самое главное.
– Вы можете ему позвонить? – спросила Вика. – Сказать, что я здесь, и что хотела бы с ним встретиться? Без подробностей. Ну скажем завтра
Мать оживилась.
– Конечно, доченька! Сейчас выйду к автомату и позвоню.
– Тогда я, наверное, поеду в гостиницу, а завтра к десяти утра подъеду к вам, пусть он меня подождет. – Кивнула Вика.
– Да куда же ты поедешь, в такую то погоду. – удивилась мать Юры. – Оставайся, я тебе в комнате Юры постелю. Мы с тобой еще посидим, поговорим о Юрочке…
– Не знаю, мне неудобно как-то вас стеснять, – замялась Вика.
– И знать ничего не желаю. Оставайся. – как отрезала Валентина Сергеевна. – Ишь чего удумала, стеснит она меня…
– Хорошо, Валентина Сергеевна, – улыбнулась Вика.
Глава 5
Интерлюдия
В 1987 году Гвадалахарский картель и картель Синалоа еще не были конкурентами. Они представляли собой единую структуру, отношения в которой можно описать как «центр и периферия» или «материнская компания и дочернее предприятие».
Гвадалахарский картель (часто называемый просто «Федерацией») в 1980-х годах был фактически монополистом мексиканского наркобизнеса. Он контролировал практически все маршруты поставок наркотиков в США. Основатель картеля Мигель Анхель Феликс Гальярдо («Эль Падрино») сумел объединить под своим началом большинство региональных криминальных структур.
Картель Синалоа, как самостоятельная организация, не существовал до 1987 года. Существовала лишь территория (штат Синалоа) и люди, которые на ней работали на Гвадалахарский картель. Ключевые фигуры будущего картеля Синалоа – такие как Хоакин Гусман Лоэра («Эль Чапо») и Исмаэль Самбада Гарсия – в то время были полевыми командирами и региональными руководителями в структуре Гальярдо.
1987 год стал переломным именно потому, что Гальярдо принял решение разделить свой картель на несколько самостоятельных организаций. Причины этого были чисто прагматическими:
Первая – это давление со стороны США. После убийства агента DEA Энрике Камарены в 1985 году американские спецслужбы оказывали колоссальное давление на Мексику, требуя уничтожить картель. Гальярдо понимал, что единая структура слишком уязвима – одним ударом можно было обезглавить весь мексиканский наркобизнес
Вторая – эффективность управления. Разделение на автономные «плитки» (plazas) позволяло каждому региональному боссу действовать более гибко и самостоятельно, при этом сохраняя лояльность центру.
Именно в 1987 году Гальярдо собрал ведущих наркобаронов на встрече в Акапулько, где официально распределил территории. Согласно этому плану: Маршрут через Тихуану отошел братьям Арельяно Феликс (будущий Картель Тихуаны). Маршрут через Сьюдад-Хуарес – семье Каррильо Фуэнтес (будущий Картель Хуареса). Маршрут через Сонору – Мигелю Каро Кинтеро (Картель Соноры). Контроль над Матаморосом остался за Хуаном Гарсиа Абрего (будущий Картель Гольфо). Тихоокеанское побережье, включая штат Синалоа, отошло Хоакину Гусману и Исмаэлю Самбаде.
Люди дона Альберто (картель Синалоа) в 1987 году формально все еще подчинялись Гальярдо, но на деле, это были люди Хоакина Гусмана. Они были его «вассалами», контролирующими свою территорию, но признающими верховную власть «Крестного отца». Это объясняет, почему Габриэль в Лос-Анджелесе и люди дона Альберто в горах, должны были считаться с Гвадалахарским картелем – тот был старшим партнером.
Конкуренция и вражда между картелями началась позже, уже после ареста Гальярдо в 1989 году, когда его бывшие подчиненные начали борьбу за наследство.
Конфликт Игнасио с Габриэлем – это локальная «разборка» за контроль над портом Уилмингтона, которая не затрагивает интересы картелей напрямую. Но когда в это дело вмешиваются федералы, ситуация выходит из-под контроля местных банд и поднимается на уровень картеля. Игнасио, со своей стороны, захотел подняться на ступеньку выше и начать вести дела через голову куратора, в лице дона Альберто, напрямую с Гвадалахарским картелем.
* * *
Аугусто заглушил двигатель старого «шеви» метрах в двухстах от въезда в трейлерный парк, за чахлой рощицей эвкалиптов, чтобы не светить машину на дороге. Дальше мы уже пошли к парку пешком, петляя между колючими кустами.
То, что три недели назад было трейлерным парком «Sunset Vista», теперь больше напоминало декорацию к фильму о конце света. Черные, покореженные огнем остовы трейлеров торчали из земли, как ребра гигантских доисторических животных. Обгоревшие пальмы, лишенные листвы, тянули к небу обугленные стволы. Выгорела как бы не треть всего парка. Людей нигде не было видно.
Я остановился напротив того места, где еще недавно стоял трейлер в котором я находился вместе с Паулиной после ранения. От него осталась только груда спекшегося металла, пепла и почерневших досок. Перед глазами возникла Паулина, какой я видел ее в последний раз в горах Сьера-Мадре. Прямая спина, тугой хвост перетянутых резинкой волос и взгляд – упрямый и полный стали. Сглотнул ком застывший в горле и заставил себя смотреть дальше. Здесь и сейчас совсем не место сантиментам.
Место, где раньше стояли бочки с бензином, выделялось четким опаленным кругом, где не было ничего живого, и какими-то скрученными в адском пламени кусками уже поржавевшего железа, в беспорядке валяющимися по периметру.
Педро, хмурый и злой, крутил головой, узнавая и не узнавая знакомые с детства места. Он кивнул в сторону закопченного покосившегося трейлера стоящего на отшибе, до которого, каким-то чудом, огонь не добрался.
– Там живет дон Пабло. Его трейлер вроде уцелел. Если кто и видел что-то в ту ночь, то только он. Он всегда здесь сидит, как старый филин. Никакой пожар его отсюда не выкурит.
– Иди, посмотри, – коротко бросил ему Аугусто, настороженно зыркнув по сторонам. – Только быстро.
Педро, спотыкаясь о головешки, зашагал к домику старика. Мы с Аугусто остались бродить среди пепелища, поддевая носками туфель обгоревшие палки и разный мусор. Краем глаза слежу за дорогой, за кустами, за уцелевшими трейлерами. Интуиция, за годы прокачанная на выживание, противно заскребла где-то под ложечкой. Голову даю на отрез, что за нами сейчас наблюдают.
– Здесь подозрительно тихо, – говорю Аугусто.
Аугусто только нервно дернул плечом и ничего не ответил.
И тут, из немного обгоревшего, но не разрушенного трейлера, который мы изначально сочли брошенным, вышли люди. Двое. Оба в штатском, но с той особенной, неуловимой выправкой, которую не спрятать под гражданской одеждой. Один, чуть постарше, сразу направился к нам. Второй остался у входа, держа руку на поясе.
– Полиция! Всем стоять! Не двигаться! – Голос негромкий, но уверенный и привыкший командовать. – Руки держать на виду.
Аугусто замер, медленно поднял руки. Делаю то же самое. Педро, успевший подойти к трейлеру дона Пабло, оборачивается и застывает столбом, тоже подняв руки. К нему подходит третий парень в штатском, с оружием в руках.
Через минуту мы, со скованными браслетами руками, уже сидим внутри другого трейлера, соседнего с тем из которого вышли люди, задержавшие нас. Внутри пахнет дешевым кофе, все той же глубоко въевшейся всюду гарью. За складным столиком в обшарпанном кресле сидит плечистый мужик с квадратной челюстью и волевым лицом. Прямо перед ним лежат вытащенные у нас при обыске вещи и документы, а так же полицейская рация, которая тихо шипит. По всему видать мужик за столом здесь старший.
Коп, из тех что нас задерживали, садится рядом со столиком на старый пластиковый стул. Еще один встает у двери, демонстративно поигрывая черной резиновой дубинкой. Все молчат, давая напряжению нарасти до нужной кондиции. Наконец, тот что сидит за столом, изволил раскрыть рот.
– Итак, господа хорошие, – голос его звучит устало, но глаза смотрят цепко. – Что вы забыли на этом пепелище в такую рань? Увас тут экскурсия? Или вы туристы? А, может, решили цветочки возложить?
Педро дернулся было ответить, но Аугусто легким движением остановил его и взял слово сам. Говорил он спокойно, с легким, почти незаметным акцентом.
– Меня зовут Аугусто. Мы ищем своего друга, сеньор. Его зовут Хосе. Он задолжал нам деньги. Приличные деньги. – Аугусто развел руками. – Нам сказали, что он здесь жил… ну или тусовался. Мы приехали спросить о нем у людей.
– Друг, значит, – коп усмехнулся. – Должник. А вы, стало быть, коллекторы? Ну, и из какой вы конторы?
– Мы не контора, – Аугусто оставался невозмутим. – Мы просто обычные люди, которые только хотят вернуть свое. Вы же знаете, как это бывает… Когда человек берет деньги и потом не возвращает вовремя…
Полицейский перевел взгляд на Педро. Тот сидел, набычившись, но молчал, только желваки ходили под кожей.
– А ты кто? – Ткнул он в него пальцем.
– Я Педро, его кузен, – буркнул Педро кивая на Аугусто. – Тоже деньги давал… Хосе.
– Ясно, – коп посмотрел, на меня, сидевшего в тени, с краю. В трейлере было темновато, и мое новое лицо с усиками и горбинкой на носу не сразу привлекало внимание. – А ты?
Подаюсь вперед, в полосу света, падающего из мутного окна. Старший меня внимательно рассматривает и видит перед собой типичного мексиканца лет тридцати-тридцати пяти.
– Хесус, – представляюсь ему, с характерным акцентом, растягивая гласные.
– Что скажешь, Хесус? Какого черта вам здесь нужно?
– El mismo pinche pendejo. (Тот самый чертов придурок). Мы его уже неделю ищем. – Сплевываю на пол, вызвав легкую брезгливую гримасу у второго копа. – Me debe una lana, y no es poca cosa. (Он мне денег должен, и немало). Мы все ему верили, как брату. А он…
Машу рукой показывая как разочарован
– Ты на пол тут не плюй, козел. Не у себя в хлеву… А то я быстро эти плевки твоей же усатой рожей вытру. – хмыкнул старший обращаясь ко мне, но в его взгляде промелькнуло что-то похожее на скуку. – Так вы все трое, значит, типа вкладчики? Дружно приехали сюда свое бабло выбивать…
– Ну а чего тут такого? Он нам должен, мы его ищем – снова отвечает Агусто – Чем больше народу, тем быстрее найдем. Если он здесь был, кто-то мог его видеть. Мы хотели у местных спросить. Вон, у старика в трейлере…
Аугусто кивает в сторону, где в открытую дверь виден трейлер дона Пабло.
– Старики всегда все видят.
Старший переглянулся с напарником сидящим на стуле рядом. Тот едва заметно пожал плечами. Обычная история. Местные разборки, банальные долги, придурковатые мексиканцы, которые суются туда, где еще вчера работали криминалисты.
– Так… Ладно. Теперь проверим ваши документы, – коротко бросил старший и взял со столика первые попавшиеся.
Первый Аугусто. Он спокойно смотрит на копа, на лице у него выражение полного безразличия. Старший долго вглядывался в карточку, сверял фото с лицом. Отложил документы в сторону. Следующий Педро… Тоже все в порядке. Наконец, подошла моя очередь. Спокойно, смотрю как полицейский крутит в руках права на имя Хесуса Рамиреса. Их мне дал Габриэль, еще до всего этого ада. Вчера, после того как со мной поработал Элвис, я аккуратно переклеил на права фото с новым лицом и немного его затер, Чтобы фото ничем не отличалось от бумаги. Старший внимательно посмотрел на фото, на лицо, снова на фото. Пауза затягивалась.
– Давно в Штатах? – Спросил он меня вдруг.
– Пять лет. Работаю в Лос-Анджелесе, в порту. – Не моргнув глазом, вру ему и киваю на спутников – А это… кузены моей жены. Хосе нам всем должен…
– У вас семейный подряд, значит, – старший хмыкнул и, к моему облегчению, положил мои права обратно на столик. – Ладно. Можете искать своего Хосе где угодно, но только не здесь. Это место – территория полицейского расследования. Понятно?
– Si, claro, – В унисон отвечаем все втроем
– Как сюда добрались? – Буравит нас глазами старший. – Только не врите мне, что пришли пешком.
– На машине, – поясняет Аугусто и кивает на ключи лежащие на столике. – Мы ее в двухстах метрах от парка рядом с деревьями поставили.
Старший кивает тому, что стоит у двери.
– Джо, сходи проверь их машину.
Тот в развалку подходит к столику, берет ключи от нашей машины и выходит из трейлера. В ожидании возвращения Джо, старший задает нам разные каверзные вопросы, обращаясь ко всем по очереди. Наконец, Джо грузно топая входит в трейлер и, кинув ключи обратно на столик, коротко докладывает
– Все чисто.
Конечно чисто. Мы, перед тем как сюда приехать, заранее вытащили из карманов и из машины все компрометирующее, и теперь чисты перед полицией как младенцы.
– Валите отсюда на хер! Чтобы через пять минут вашего духа тут не было! И старика не трогать, – Рявкает на нас старший – Он уже нам все рассказал, что знал. А знает он немного. Идите, ищите своего горе должника в другом месте.
Нас расковали, вернули документы и выпустили. Аугусто, не оборачиваясь, зашагал на выход из парка. Педро, зло сплюнув на черную от гари землю, поплелся следом. Задерживаюсь на мгновение, окидывая взглядом обгоревшие руины. Вспоминаю, как мы с Паулиной стояли здесь на крыльце и… спешу за остальными.
* * *
В трейлерном парке детектив, тот, что помоложе, проводил взглядом уходящих мексиканцев и вернулся в штабной трейлер. Начальник уже сидел за столиком и что-то помечал себе в блокноте.
– Странные они какие-то, – сказал молодой, подсаживаясь ближе. – Обычные мексиканцы на должников не так реагируют. Эти спокойные слишком. Особенно тот, который Аугусто.
– Может, и странные, – начальник пожал плечами. – Но документы чистые, говорят они складно. Таких тут сотни шастают. Делать нам больше нечего, кроме как каждого встречного задерживать и проверять. У нас тут другие задачи.
– А может, все таки, пробьем их по базе? На всякий случай?
– Смысла нет. Нет там ничего, – начальник вздохнул и потянулся к рации. Давай, если тебе совсем делать нечего, пройдись по округе, посмотри как эти парни уедут.
Старший дождался пока подчиненный выйдет из трейлера, и тоже вышел, направляясь к себе в машину, стоявшую метрах в ста за трейлерами. Сев внутрь, он закрыл дверь, достал из бардачка громоздкую трубку мобильного телефона, набрал номер и, дождавшись ответа, коротко бросил:
– Рицци? Это сержант Моррисон. Тут у меня ребята нарисовались… Да, из твоего списка. Один из них, кажется, Педро, подходит под описание… С ним двое еще… Тоже мексы. Нет, никого не взяли. Просто проверяли. Мы тут шугнули их как следует. Думаю, что они поехали по направлению к городу… Нет, оружия ни при них ни в машине не было… Пиши номер машины… Лады, будь на связи.
Нажав кнопку отбоя связи, он тихо пробурчал.
– Думаю, если дельце выгорит, куплю Монике новое колечко.
* * *
Наш обшарпанный «шеви», не спеша катил по разбитой дороге, все дальше удаляясь от пепелища. В салоне висела тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая только гулом двигателя да шорохом гравия под колесами. Аугусто вел машину молча. Я сидел сзади, смотря в окно на проплывающие мимо пейзажи.
Педро, устроившийся рядом с Аугусто, сильно нервничал. Он то принимался грызть ноготь на левой руке, то нервно барабанил пальцами по торпедо. Наконец, он не выдержал и взорвался, выплескивая наружу то, что накопилось у него за все это время.
– ¡Chingada madre! (Твою мать!) – Он со всей силы врезал кулаком по приборной панели, и та даже жалобно хрустнула. – ¡Todo está perdido, cabrones! (Все сгорело! Ублюдки!) Вы видели это пепелище? Там даже если товар и был, от него теперь осталось одно воспоминание! А эти долбаные копы… они там уже все перерыли вдоль и поперек. Козлы! Если что и уцелело в огне, то они давно отправили в свой чертов полицейский участок!
Педро резко обернулся ко мне. В его глазах горело отчаяние пополам с ненавистью.
– Мы опоздали, güey! Понимаешь? Теперь нам кранты!
Аугусто даже не повернул головы в его сторону. Он вел машину все так же ровно, и только желваки на скулах выдавали напряжение. Когда Педро замолчал, переводя дух, Аугусто заговорил. Голос его был тихим, спокойным, но от этого спокойствия по спине пробежал холодок. В нем не было ни капли эмоций, только холодная, угроза.
– ¿Has terminado, Pedro? (Ты закончил, Педро?)
Педро поперхнулся и замер.
– Entonces escúchame atentamente (Тогда слушай меня внимательно), – продолжил Аугусто, по-прежнему глядя на дорогу. – Мне плевать, что там сгорело, или что нашли копы. Мне плевать, что ты там видел, или не видел. Меня интересует только одно – товар дона Альберто. Или он будет найден, или…
Аугусть сделал паузу, и в салоне повисла звенящая тишина.
– Или ты можешь прямо сейчас начать мысленно прощаться со своей сестрой. И со своей собственной головой, которая очень скоро украсит кактус где-нибудь в пустыне Сонора.
Педро дернулся, хотел что-то возразить, но Аугусто, не повышая голоса, оборвал его:
– Сállate! ¿Me entiendes? (Заткнись! Ты понял меня?) Заткнись и думай. Думай, где еще может быть этот чертов товар. Где его мог спрятать Габриэль. У тебя есть на это ровно столько времени, сколько мы едем до мотеля. И если твои куриные мозги не выдадут мне результат, то пеняй на себя.
Он замолчал. Педро сидел ни жив ни мертв, вжавшись в сиденье. От его недавней истерики не осталось и следа. Аугусто, выдержав паузу, чуть повернул голову, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Его глаза встретились с моими.
– Это касается и тебя, técnico, – сказал он все тем же ровным, не предвещающим ничего хорошего тоном. – Не думай, что ты здесь просто пассажир. Ты в этой чертовой лодке вместе с ним. И грести придется всем. Ты вроде башковитый парень, может, у тебя есть идеи получше, чем у этого перепуганного щенка.
Я выдержал его взгляд, не отводя глаз. Паника это роскошь, которую я не могу себе позволить. Слишком многое сейчас поставлено на карту. У меня уже зрела одна идея, которую я пока приберегу на самый крайний случай. А пока, нужно время, чтобы как следует все обдумать и произвести некие подготовительные действия. Нам нельзя злить Аугусто, нужно ему что-то дать, чтобы продемонстрировать свою лояльность. Я перевел дыхание и заговорил, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно.
– Идеи есть. Но они не про трейлерный парк. Там мы пока обломились, это факт. Копы там теперь засели основательно. Если товар и был там, они его либо нашли, либо он сгорел к чертям. Значит, надо искать в другом месте.
Аугусто едва заметно кивнул, мол, продолжай.
– Габриэль не был идиотом, – я говорил медленно, обдумывая каждое слово. – Он не мог хранить товар картеля в таком уязвимом месте, как трейлерный парк. Слишком рискованно. У него должны были быть и другие точки. Гаражи, склады, может, еще какие-то схроны, о которых знали только он и Карлос, или те, кому он доверял.
Я перевел взгляд на Педро.
– Ты знаешь его людей, Педро. Тех, кто остался верен, кто не переметнулся к Игнасио. – Я говорил жестко, припечатывая каждое слово. – Нам нужно собрать всех, кто еще может что-то знать. Объехать все его точки, которые ты знаешь. Перетрясти каждый гараж, каждую подсобку, каждый тайник, про который ты хоть краем уха слышал. Это наш единственный шанс.
Педро судорожно сглотнул, в его глазах мелькнула тень надежды, смешанная со страхом.
– Я… я знаю несколько мест, где Габриэль иногда прятал товар… Ничего особенного, то что мы грабили на складах, но может там есть еще тайные места, о которых я не знаю – пробормотал он.
– Вот и отлично, – кивнул я. – Значит, поедем и посмотрим. Если повезет, то найдем что-то. Если нет, значит, будем думать дальше.
Аугусто слушал молча, не перебивая. Когда я закончил, он наконец оторвал взгляд от дороги и посмотрел сначала на Педро, потом снова в зеркало на меня. В его глазах была появился интерес.
– Звучит разумно, – наконец произнес он. – Собери своих людей, Педро. Всех, кому хоть немного доверяешь. Завтра же начнем объезжать точки Габриэля.
Потом немного помолчал, и добавил, чеканя слова:
– Но это не отменяет необходимости вернуться в трейлерный парк. Мы должны быть уверены на все сто процентов, что там ничего нет. Может, копы что-то проморгали. Может, товар был спрятан так, что его не нашли. Вы должны придумать, как обыскать это место.
Аугусто перевел взгляд на дорогу и закончил, глухо, но с той же непреклонностью в голосе:
– El tiempo pasa, señores. El reloj corre. (Время идет, сеньоры. Часы тикают.) И у Паулины, и у сестры Педро Эрнесты, и у вас самих, его остается все меньше. Дон Альберто не любит ждать. И не прощает неудач. Grábeselo a fuego. (Зарубите это себе на носу.)
В салоне машины снова стало тихо.
* * *
Отель «Ambassador», Лос-Анджелес. Номер Томазо Мессины.
Томазо сидел в кресле у окна, глядя проезжающие машины и рассеянно помешивая давно остывший кофе. В голове у него прокручивались обрывки информации, собранной за последние дни. Габриэль Мендоса мертв. Игнасио получил порт Уилмингтона целиком, но ничего не знает о пропавшем белом парне. Остается только Педро – брат убитого Хулио, который, по словам того же Игнасио, должен был знать о белом больше всех.
Зазвенел звонок телефона, заставив его вздрогнуть. Томазо с чашкой кофе подошел к столику и поднял трубку.
– Слушаю.
– Томазо, – голос Рицци звучал деловито, без лишних эмоций, но с ноткой удовлетворения. – Есть разговор. Кажется, я нашел твоего Педро.
Томазо мгновенно выпрямился, поставил чашку на стол.
– Отлично! Когда его видели?
– Сегодня утром. Он был в трейлерном парке «Sunset Vista». Том самом, где все сгорело. – Рицци сделал паузу, давая информации осесть в мозгу собеседника. – Один из копов, которых оставили там на всякий случай, сообщил мне эту информацию.
