Текст книги "Отморозок 9 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
– Никто кроме этой собаки, снюхавшейся с сальвадорцами и с гвадалахарским картелем, не мог этого сделать. – злобно выплюнула Паулина, и глаза ее загорелись от ярости. – Клянусь, что он еще сильно пожалеет об этом! Он и предатель Педро, который привел его к парку…
– Нам сначала нужно найти товар.
– No, guerito. – Паулина горько покачала головой. – Ты не найдешь товар. Габриэль умел прятать. Когда окажетесь на той стороне, убей человека дона Альберто, убей предателя Педро и если сможешь, найди и убей собаку Игнасио. Y entonces yo moriré tranquila, sabiendo que vengaste a Gabriel y a mí ( И тогда я умру спокойной, зная, что ты отомстил за Габи и за меня).
– А если мы не поедем? – тихо спросил я, поворачиваясь к ней. – А если мы смоемся вместе прямо этой ночью?
Паулина замерла. В темноте я не видел ее лица, только чувствовал, как напряглось ее тело.
– ¿Cómo? (Как?) – выдохнула она.
– У меня есть еще деньги, – говорю ей. – Я кое-что припрятал в Лос-Анджелесе. Тысяч сорок. На первое время хватит. Мы уйдем в горы, переждем, потом переберемся через границу. Я знаю, как уходить от погони. В горах я не пропаду.
Она молчала долго. Потом тихо, с горечью рассмеялась.
– Ay, guerito… Tú no entiendes. (Ай, беленький… Ты не понимаешь.) Эти горы принадлежат им. Здесь каждый пастух, каждая старуха, каждый niño, что пасет коз, – все работают на картель. Если дон Альберто прикажет нас найти, нас найдут очень быстро. Даже если ты лучший следопыт в мире.
– Я уходил от спецназа в горах, – возражаю ей. – От вертолетов, от собак. Уходил.
– Это не спецназ, guerito. – Она повернулась ко мне, и в темноте блеснули ее глаза. – Mira, эти люди выросли здесь. каждая тропа – как улица родного города. Им не нужны собаки. Им достаточно спросить у первого встречного. А тот не посмеет соврать – porque por una mentira matan a su familia (потому что за вранье убьют его семью).
Молчу, переваривая. Знаю, что один ушел бы от людей дона Альберто. Убил бы тех, кто встал бы на пути и ушел бы. А с Паулиной? Не знаю, как она ходит в горах. Нас будут преследовать местные следопыты. Рисковать девушкой не хочу. Может, действительно лучше попробовать найти товар…
– К тому же, подумай, – добавила Паулина, видя, что я молчу. – Ты думаешь, дон Альберто оставил бы нас без присмотра? Скорее всего, прямо сейчас за домиком наблюдают. Может, его племянник Альфонсо, может, кто-то из его людей. Если мы попробуем уйти, нас перехватят на первой же тропе. Так что сделай, как я сказала…
Она запнулась, голос дрогнул.
– Y yo te recordaré hasta el final… (А я буду помнить о тебе до самого конца…)
– Ладно, поеду в Лос-Анджелес, найду товар и вернусь. – Притягиваю ее к себе. – Не переживай, мое солнце, я не брошу тебя и сделаю все, чтобы ты жила долго и счастливо.
Целую девушку, заглушая возражения, рвущиеся у нее изнутри. Паулина вырывается из моих объятий, пытаясь еще что-то сказать, но я крепко держу ее, не разрывая поцелуя.
– Pero… (Но…)
– Sin peros, mi amor (Никаких «но», любовь моя), – шепчу я в перерыве между поцелуями.
– ¡Eres terco como una mula! (Упрямый как мул!) – выдыхает она, но в голосе уже не сопротивление, а сдача.
Короткая борьба перерастает в новую вспышку страсти, и мы вновь забываем обо всем…
Глава 3
Раннее утро в горах встретило нас прохладой, которая пробирала сквозь легкую рубашку. Солнце только начинало золотить верхушки сосен, а воздух был чист и прозрачен, словно родниковая вода. Где-то вдалеке оживленно перекликались птицы, и этот, уже привычный утренний хор, звучал для меня сегодня как-то по-особенному. Торжественно и тревожно одновременно.
Мы с Паулиной стояли на крыльце домика, уже одетые, собранные, готовые. Я в одежде, чтомы купили вчера в Ла-Крус: простые синие джинсы, не бросающаяся в глаза клетчатая рубашка, бейсболка с длинным козырьком, закрывающая лицо. Паулина была в джинсах и облегающей футболке, ее густые великолепные волосы стянуты сзади в тугой хвост. Лицо спокойное, но я видел, как она сжимает и разжимает кулаки, пряча нервную дрожь.
Шум двигателей разорвал утреннюю тишину. Два автомобиля старый, потрепанный «шеви» серого цвета и белый пикап с тентом один за другим вынырнули из-за поворота и, вздымая за собой облако пыли, одновременно остановились метрах в десяти от невысокого заборчика.
Из первой машины вышед смуглый жилистый парень лет тридцати в солнцезащитных очках и бежевой рубашке с длинными рукавами, заправленной в джинсы. Лицо у него было невозмутимое, как у человека, который привык никому не выдавать своих эмоций. Следом за ним из машины выбрался хмурый, Педро. Под глазом у него был фиолетовый синяк, губа разбита, но взгляд по-прежнему злой, и настороженный. Он кинул мрачный взгляд в мою сторону и тут же отвел глаза глаза.
Во второй машине сидели двое. Оба были в ярких цветастых рубашках. Первый в красной, с желтыми пальмами, второй в синей, с белыми цветами. Эти не вышли из пикапа, а только опустили стекла и молча уставились на нас.
Паулина на мгновение замерла, потом сделала шаг вперед. Ее ладонь нашла мою руку и сжала сильно, до аж до боли. Вдруг, не говоря ни слова, она повернулась ко мне, обхватила ладонями мое лицо и поцеловала. Она целовала меня долго, страстно, не обращая внимания на зрителей. Я отвечал, чувствуя солоноватый вкус ее губ, и едва уловимый запах ее любимых духов.
Когда она, наконец, оторвалась от меня, в ее глазах не было ни слезинки. Только стальная решимость. Она смотрела на меня в упор, и я читал в этом взгляде – «Ты справишься, guerito. Я верю. И помни, я тебя жду»
Потом она резко развернулась и решительно пошла к пикапу. Ее спина была прямой, плечи расправлены. Я несмотря на ситуацию, любовался Паулиной и очень гордился тем, как она себя ведет. Моя умничка! Она с непередаваемым достоинством, прямо по-королевски, села на заднее сиденье пикапа, сзади мексиканцев в цветастых рубашках, и застыла, безучастно смотря вперед. Пикап тронулся, увозя Паулину вниз по дороге, туда, где горы расступаются, открывая путь к побережью. Она даже не обернулась, чтобы посмотреть на меня еще раз, сохраняя свое непередаваемое достоинство.
Я долго смотрел вслед, пока пикап не скрылся за поворотом.
Сука! Как же мне сейчас плохо. Как будто вижу ее в последний раз… В груди застыл холодный ком, но времени на рефлексию нет. Я развернулся и пошел к серому «шеви». Парень в очках уже был за рулем, Педро сидел рядом, на пассажирском сиденье. Я открыл заднюю дверь и сел на продавленный диван.
– Buenos días, – ровно говорю, глядя в зеркало заднего вида на отражение парня в очках.
В ответ – молчание. Педро даже не пошевелился. Парень в очках просто завел двигатель. Машина сорвалась с места, и рванула вперед, подпрыгивая на ухабах.
Мы поехали в другую сторону. В зеркале заднего вида вя видел, как наш домик, где проведено столько счастливых дней и ночей, становится все меньше, а потом и вовсе исчез за деревьями. Дорога петляла между скал, а машина шла вперед, поднимая за собой шлейф пыли.
Минут через пять парень в очках наконец подал голос. Говорил по-испански, ровно и жестко.
– Меня зовут Аугусто. Вы – техник и Педро. С этой минуты вы оба под моим началом. Будете искать товар. Я проконтролирую. Если сами не справитесь – помогу. Но чтобы от вас не было никаких сюрпризов. Все понятно?
Педро угрюмо кивнул. Я тоже кивнул, хотя он этого и не увидел.
– Bueno (хорошо), – сказал Аугусто и вновь замолк, уставившись на дорогу.
Я откинулся на сминку дивана на сиденье и стал смотреть в окно. Мимо мелькали сосны, кактусы, серые скалы. Мы ехали на север, к границе и дальше в Лос-Анджелес. К тому, что осталось от банды Габриэля. И к товару картеля, от нахождения которого теперь зависит жизнь Паулины.
Педро сидел на переднем сидении как каменный, но я явно чувствовал его ненависть обращенную ко мне. Дурачок. Окрысился на меня из-за придурка Хулио, который, сам же и нарвался. Теперь все, что было уже в прошлом. Габриэль, Хулио, и прочее… Мы с ним в одной лодке. Нас обоих взяли за глотки и дозированно сдавили. Как-то дышать еще можно, но дернуться вправо или влево, уже нет. Только в указанном направлении. Заложницы в руках у дона Альберто, это гарантия того, что мы будем послушными мальчиками.
У мексиканцев очень сильны родственные связи. Родня, для них это все. Именно поэтому Педро не может мне простить гибели Хулио, но и потому же, он на крючке у картеля. Педро, какой бы он не был мудак, родную сестру не бросит. И значит, мы с ним сможем столковаться. Он мне очень нужен. А я ему… Только мне нужно как-то незаметно для надсмотрщика из картеля ему все это объяснить.
Вместо вражды, нам нужно объединиться и стать сплоченной командой, чтобы было не страшно повернуться друг к другу спиной. А вот Августо нам обоим враг. Чтобы не произошло, он будет на стороне картеля, который не задумываясь расправится и с нами, и с заложницами.
Здесь нет ничего личного. Картель не кровожаден, он практичен и рационален. Либо мы найдем товар, либо нас и заложниц казнят. И в том, и в другом случае, это пойдет картелю на пользу. В первом случае финансово, в втором сработает на репутацию…
Мда… Это будет веселая поездочка. Впрочем, выбирать не приходится.
* * *
Дорога от ранчо до границы заняла почти весь день. Аугусто вел машину молча. Педро сидел, угрюмо уткнувшись лобовое стекло, и от его спины, все также, ощутимо исходили волны ненависти в мою сторону. Я старался не привлекать к себе внимания, наблюдая за дорогой, запоминая повороты, блокпосты, лица полицейских, которым Аугусто кивал на контроле.
Границу мы пересекли в районе Тихуаны, в общем потоке машин. Аугусто уверенно провел «шеви» через пункт пропуска, бросив пару ленивых фраз пограничнику – тот мельком глянул документы и равнодушно махнул рукой, пропуская машину.
По дороге я предупредил Агусто, что нахожусь в розыске и мне не желательно светить свое лицо на погран-переходе, но тот только ухмыльнулся ответив, что с ним меня пропустят везде. При досмотре на границе у меня внутри все сжалось, новые документы на имя Санчеса Гомеса, полученные от Габриэля были отличного качества, но проверка все же немного тревожила. На посту могут быть мои фото, времен розыска. Пронесло. Никто особо не всматривался ни в документы, ни в наши лица.
На американской стороне дорога стала шире, ровнее, удобней, и вскоре мы въехали в полосу придорожных заведений. Заправки, мотели, закусочные. Через некоторое время Аугусто свернул к яркой вывеске «El Camino Diner». Типичное придорожное кафе в стиле 50-х, с яркими неоновыми огнями рекламы.
– Здесь перекусим, – небрежно бросил он нам, глуша мотор. – Quince minutos (Пятнадцать минут).
Внутри забегаловки аппетитно пахло жареным беконом и кофе. За стойкой скучала полная официантка в синей униформе. Людей внутри было не очень много. Мы заняли среднюю кабинку. Аугусто сел лицом ко входу, – профессиональная привычка. Педро плюхнулся рядом с ним, я напротив, так что хорошо мне было хорошо видно дверь, ведущую в туалет.
Заказали бургеры и кофе. Аугусто взял себе еще большую порцию картошки фри и колу. Я пил кофе маленькими глотками, краем глаза следя за нашим надсмотрщиком. Он жадно ел, не обращая ни на кого внимания.
– Схожу в туалет, – говорю, поднимаясь из-за столика.
Аугусто лишь кивнул, не отрывая взгляда от своей тарелки. Я прошел по проходу к туалету, незаметно сперев со стойки пустой стеклянный стакан.
В туалете я достал из кармана маленький пакетик с порошком, купленный на заправке, на которую мы заезжали перед пересечением границы с США. Там, когда Аугусто собственноручно занимался заправкой машины, я, под предлогом посещения туалета, зашел в аптеку, и взял самое сильное слабительное – дешевое, без рецепта. Спрятав порошок в руке, пошел на выход, оставив дверь туда немного открытой и поставив на верхушку двери пустой стакан. Теперь, следующий посетитель туалета, обязательно разобьет стакан и создаст шум, который мне очень нужен.
Вернувшись за столик, я снова принялся за еду, дожидаясь, когда сработает ловушка. Так и есть, менее чем через минуту, раздался звон бьющегося стакана и громкие проклятия на испанском языке. Аугусто и Педро даже вскочили с мест и обернулись чтобы посмотреть, что там случилось, как и половина посетителей забегаловки. Я тоже вскочил, и незаметно высыпал порошок в стакан с колой Аугусто. Порошок растворился почти мгновенно. Легкая муть на секунду появилась и тут же исчезла.
Когда все поняли, что ничего страшного не произошло, то снова принялись за свою еду. Только ушибленный стаканом, свалившимся ему на голову, мексиканец, долго выяснял отношения с толстухой буфетчицей, требуя компенсации за якобы полученную травму. Та вяло отбивалась, и пострадавшему так ничего не обломилось. Вскоре, мимо нас прошла пожилая уборщица с метелкой и ведром и принялась подметать разлетевшиеся осколки.
Минут через десять мы закончили с едой, и отправились к машине. Когда уже расселись по местам Агусто, обычно невозмутимый и непробиваемый как скала, стал проявлять признаки беспокойства. Сначала он просто ерзал в своем кресле, все никак не заводя двигатель, потом лицо его побледнело, а на лбу выступила испарина.
– Я на минуту, – процедил он сквозь зубы и, резко выйдя из машины, почти бегом направился обратно в забегаловку.
Ну да, ему нужно поторопиться, если он хочет сохранить свои штаны чистыми. Мы с Педро остались в машине вдвоем. Педро обернулся и посмотрел на меня настороженно,
– Что с ним? – Неохотно обращаясь к мне буркнул он.
Я немного подался вперед, и понизив голос ответил:
– Слушай внимательно, Педро. У нас есть минут десять, пока этот бедняга будет сидеть на толчке. Я тебе ничего не должен, а ты мне, тем более. Но сейчас мы с тобой в одной вонючей дерьмовой яме, и сидим там по уши. Понимаешь?
Педро злобно оскалился:
– ¿Tú me dices eso, pinche asesino? (Ты мне это говоришь, чертов убийца?) Ты убил Хулио – мою кровь! Я должен перерезать тебе глотку прямо сейчас. Жаль, Габриэль тогда в гараже не дал мне этого сделать…
– Можешь попробовать сделать это прямо сейчас, – спокойно отвечаю ему. – Но тогда твоя сестра умрет. И Паулина тоже. Дон Альберто не будет разбираться, кто прав, кто виноват. Он просто выполнит приговор. ¿Eso es lo que quieres? (Ты этого хочешь?)
Педро было дернулся, но промолчал.
– Пораскинь мозгами, ты же не дурак, – упрямо продолжаю гнуть свое. – Мы сейчас с тобой в одной лодке. Я знаю, что это ты привел людей, которые напали ночью на парк. Кто там еще был? Люди Игнасио, да?
Педро вздрогнул, и его глаза расширились. Я отчаянно блефовал, используя информацию, которую мне ночью дала Паулина. Но судя по тому, как дернулся Педро при упоминании Игнасио, я попал в самую точку. Так, значит это правда. Теперь нужно додавить его.
– Откуда, черт возьми, ты это знаешь? – Пораженно выдохнул он. – Eres brujo o qué? (Ты колдун, что ли?)
– Может быть. Это сейчас неважно. – специально нагоняю побольше тумана. – Но важно то, что тебя использовали как дурака. Игнасио дал тебе самых слабых бойцов и погнал тебя и твоих людей вперед, пообещав только часть владений Габриэля. ¿Verdad? (Правда?)
– Brujo… – прошептал Педро, отодвигаясь. – Maldito brujo… (Проклятый колдун…)
– Я не колдун, я реалист, и разбираюсь в людях. – подаюсь к нему ближе. – Расскажи, что там случилось. У вас ведь все обломилось…
Педро мрачно кивнул, его лицо исказилось от гнева и боли.
– Когда мы приехали к парку, я пошел на разведку. Я вырос в тех местах и все там знаю. Когда подобрался ближе, там увидел темный микроавтобус, спрятанный между деревьями. Вдруг оттуда начали стрелять прямо по мне. Пум, пум, пум. У них было оружие с глушителями! Чуть не убили меня, мудаки.
– А потом?
– Я закричал и стал стрелять в ответ. Наши люди побежали мне на помощь, а эти сукины дети убили их всех. Они были как военные, не как бандиты. Действовали очень четко. Убили моего брата Хосе, понимаешь? Меня ранили в плечо. Я еле ушел.
– А потом что было? – подгоняю Педро.
– Luego ellos fueron al parque. (Потом они пошли в парк.) И там начался гребаный ад. И потом – бум! Огромный взрыв. Я схватил тело Хосе, затащил его в машину и уехал. Остальные остались там… мертвые.
– А Габриэль?
– No sé. (Не видел) – Педро покачал головой. – Думаю, никто не выжил. Взрыв был очень сильный.
– Ты знаешь, где может быть товар, о котором говорил дон Альберто?
– No. – Педро снова мотнул головой. – Если бы знал, то обменял бы тебя на этот товар уже давно.
– Молодец, зато честно – с пониманием киваю ему. – Ну что, будем работать вместе? Думай быстрей.
Педро молчал долго. Его кулаки сжимались и разжимались.
– И почему я должен тебе доверять, чертов гринго? – Наконец выдавил из себя он.
– Потому, что у меня та же самая цель, что и у тебя. – отвечаю, глядя ему прямо в глаза. – Паулина для меня все. Я не дам ей умереть. А без тебя я не смогу найти тайник Габриэля. Ты знаешь его людей, его места. Вместе у нас есть шанс. По одиночке нас разделают под орех. И Аугусто, и картель, и даже мудак Игнасио.
Педро опустил глаза. Его дыхание стало тяжелее.
– Si me traicionas… (Если ты меня предашь…) – начал он, но в голосе уже не было прежней уверенности.
– Me matas. (Убьешь меня.) – перебил его я. – И я сделаю то же, если ты меня продашь. Но пока мы партнеры. Прикрываем спины друг другу. Ну что, договорились?
Он долго молчал. Наконец, не поднимая глаз, кивнул:
– Ладно… чертов гринго. Пока не найдем товар, а после… посмотрим.
– Отлично. – Протягиваю ему руку, чтобы закрепить сделку.
Педро посмотрел на нее, как на ядовитую змею, потом все же коротко пожал. Пальцы у него были холодные и немного дрожали.
– Эй, это не значит, что ты мне нравишься, понял? – Сердито буркнул он, отворачиваясь от меня.
– Я же не деревенская chola, чтобы переживать на этот счет. Мне все равно. – Усмехаюсь в ответ. – Пока не ударишь ножом в спину…
В этот момент дверь в забегаловку отворилась, и оттуда неверным шагом вышел Аугусто. Он двигался осторожно, словно боялся резких движений. Подойдя к машине, открыл свою дверь, осторожно сел и посмотрел сначала на меня, потом на Педро.
– ¿Qué pasó? (Что случилось?) – спросил он подозрительно, оглядывая нас.
– Todo bien. (Все хорошо.) – отвечаю спокойно. – Тебя ждали. Надо ехать. Что с тобой?
– Что-то не то съел… – пробормотал Аугусто, снова страдальчески хватаясь за живот. – Сейчас поедем…
Но вместо того, чтобы завести двигатель, он вдруг открыл дверь, пулей вылетел из машины и понесся обратно в забегаловку.
Мы с Педро посмотрели друг на друга – и вдруг, не сговариваясь, заржали как кони.
– ¡Qué pendejo! (Какой дурак!) – выдавил Педро сквозь смех. – Ты ему что-то подсыпал в еду, да?
– Может быть. – загадочно улыбаюсь. – Но это останется, между нами, ладно?
– Está bien, gringo. (Ладно, гринго.) – Педро все еще ухмылялся. – В первый раз ты мне нравишься.
– Не привыкай. – отвечаю ему, и мы снова рассмеялись.
* * *
Джонни Купер вышел из подъезда своего дома, зябко кутаясь в легкую куртку. Он сунул руку в карман за сигаретами и уже собрался было свернуть к круглосуточному магазину на углу, когда на него почти бесшумно вынырнул темный «Кадиллак».
Ослепленный ярким светом фар Купер, так и замер на месте. Машина остановилась прямо перед ним, и фары тут же погасли. Дверцы открылись одновременно и, с водительской и пассажирской стороны, синхронно вышли двое мужчин. Оба высокие, крепкие, в длинных плащах. Лица скрыты тенью от шляп. Они не суетились, просто двигались к нему быстро и уверенно, как люди, которые отлично знают, что им нужно.
– Мистер Купер? – Поинтересовался первый. Голос без эмоций, низкий. – Пройдемте с нами.
Купер в ужасе дернулся было назад, но второй уже оказался за спиной, и в бок ему уперлось что-то твердое и очень убедительное.
– Не дергайся и не шуми, Джонни, – почти ласково сказал первый. – Не надо будить соседей. Спокойно садись в машину, и все будет хорошо.
Купер судорожно сглотнул. Ноги у него сразу стали ватными, но он заставил себя кивнуть и покорно пошел в машину вместе со своими конвоирами. Через минуту «Кадиллак» уже выруливал на шоссе, унося Джонни прочь от огней ночного Лос-Анджелеса.
* * *
Все время, что они ехали в машине, Джонни лихорадочно пытался сообразить, за что его могли вот так выхватить и вывезти за город. На его совести было много чего, но, при зрелом размышлении, он пришел к выводу, что это опять по поводу чертового Мэйсона. Его уже допрашивала и полиция и ФБР, и вот снова…
Джонни ругал себя последними словами за то, что связался с этим мутным парнем, но делать уже было нечего. Он, было, попытался заговорить с молчаливыми громилами, которые стиснули его своими тушами на заднем сиденье, но получив каменным кулаком в бок, все понял и заткнулся, смиренно ожидая, что последует дальше. Его уже один раз вот так же захватывали, а потом отпустили. Может, и на этот раз будет так же…
Машина, наконец, съехала с асфальта на плохую грунтовку, петлявшую между редкими холмами. Через десять минут тряски остановились посреди абсолютной темноты. Только фары выхватывали из ночи участок выжженной солнцем земли, усыпанной камнями. Там уже стояла другая машина.
Купера вытащили наружу, поставили на колени, лицом ко второй машине. Свет ее фар бил в глаза, ослепляя. Купер щурился, пытаясь разглядеть что-то в черноте за световым пятном фар, но видел только неясные тени.
– Слушай меня внимательно, Джонни, – раздался голос из темноты. Спокойный, с легким итальянским акцентом, даже вежливый. – Меня зовут Томазо Мессина. Я представляю интересы очень уважаемого человека – Дино Марчелло. Тебе это имя о чем-нибудь говорит?
Купер взрогнул. Семья Марчелло была широко известна даже за пределами Чикаго.
– Да… да, сэр, – хрипло выдавил из себя он.
– Хорошо. Значит, мы понимаем друг друга. – Томазо шагнул в свет фар.
На нем был безупречно сидящий дорогой костюм и начищенные, несмотря на то, что они находились в пустыне, туфли. Лицо спокойное, даже дружелюбное.
– Несколько недель назад в Лос-Анджелесе пропали мои люди. Четверо. Один из них, мой близкий друг, Фредо Кастеланно. Они отправились на подпольный турнир по боям без правил, где должен был быть один человек.
Томазо достал из кармана фотографию и протянул Куперу.
– Ты знаешь этого парня?
Купер уставился на снимок. На него смотрел поганец Мэйсон, собственной персоной. Черт бы его подрал! На этом фото он выглядел немного по-другому, но Джонни сразу узнал эту рожу. Его спина покрылась холодным потом.
– Я… я… – начал было он.
– Ты знаешь его, Джонни, – мягко сказал Томазо. – Не надо мне врать. Я знаю, что ты был там. Я знаю, что ты промоутер. И знаю, что ты выставлял там своих бойцов. А этот парень – он ведь был твоим бойцом, правда?
Купер молчал, но его молчание было красноречивее любых слов.
– Джонни, – Томазо присел на корточки, заглядывая ему в глаза, – я не хочу делать тебе больно. Правда. Мне нужна только информация. Ты расскажешь мне все, что знаешь об этом парне, и мы с тобой расстанемся друзьями. Ты поедешь домой, выпьешь виски и забудешь этот разговор. Но если ты будешь упрямиться…
Томазо кивнул в сторону, и двое в плащах шагнули ближе.
– У нас есть лопаты. Пустыня большая. Тебя здесь никто и никогда не найдет…
Купер сломался. Слезы потекли по щекам.
– Да! Да, я знаю его! Он приходил ко мне, просил устроить бой! Сказал, что хочет заработать. Я поставил его на турнир, он выиграл, я отдал ему деньги. Все! Больше я ничего не знаю!
– Как его зовут?
– Мэйсон. Он называл себя Мэйсоном Гриффином.
– Откуда он?
– С восточного побережья, кажется. Говорил, что из Нью-Йорка, но я не уверен. Акцент у него был… странный. Не похоже.
– Он говорил что-нибудь о себе? Где живет? С кем общается?
Купер замотал головой.
– Нет! Он ничего о себе не рассказывал! Очень закрытый тип. Приходил в зал, тренировался и уходил.
Томазо вздохнул, выпрямился и отошел на пару шагов. Достал сигарету, прикурил, глядя в темноту. Потом обернулся:
– Ты что-то не договариваешь мне, Джонни. Я это нутром чувствую. Давай колись иначе… Сам понимаешь… Что ему от тебя нужно было?
Купер весь побелел.
– Деньги! Только деньги! Его выигрыш!
– Врешь. – Томазо подал знак своим людям.
Один из охранников подошел к Куперу, схватил его за волосы и заставил запрокинуть голову. Второй достал нож, провел лезвием по щеке. Легко, не разрезая, но оставляя холодный след.
– Клянусь! Клянусь матерью, ему нужны были только деньги! – Во всю глотку заорал Купер. – Поэтому он и стал драться на турнире.
– А документы? – Томазо подошел ближе и наклонился испытывающе смотря в лицо пленника. – Ты ведь делаешь документы, Джонни. Все это знают. Ты можешь достать хорошие фальшивки. Может, ты и ему их сделал?
Купер дернулся, и в этот момент лезвие чуть надавило, оставляя на щеке тонкий кровавый порез.
– Да! – выкрикнул он. – Да, я делал ему документы! Он просил! Он сказал, что ему нужно исчезнуть!
– Какие документы? На какое имя?
– На имя… Господи, я не помню точно… Джон Картер, кажется. Или что-то такое… Не помню уже… Он принес фото, я передал мастеру. Потом на турнире я отдал ему готовые бумаги и деньги. Все! Это все, что знаю!
– А деньги? Он заплатил тебе за документы?
– Да, наличными. Две с половиной тысячи, потом еще две с половиной. Всего пять.
– Откуда у него столько денег?
– Не знаю! Не говорил. Но он был не бедный. Хорошая одежда, уверенный. И… – Купер запнулся.
– Что? – Глаза Томазо сузились.
– У него были шрамы. На груди, на плече. Пулевые, я такие видел. Он бывший военный, или полицейский, или что-то такое. Дрался как профессионал, а не как уличный боец.
Томазо кивнул. Это уже что-то.
– Кто еще с ним общался на турнире? Кого он знал?
Купер лихорадочно соображал, пытаясь выудить из памяти хоть что-то, что спасло бы ему жизнь. Надо поступить точно так же, как тогда в микроавтобусе, где его допрашивали те другие.
– Там… там были латиносы. Он с ними разговаривал после первого боя. Я запомнил, потому что они выглядели… ну, в общем серьезно. Бандиты, похоже. Один из них был главный, его звали… Габриэль, кажется. Я слышал, как его так называли. Они из Уилмингтона.
– Габриэль? – Томазо переглянулся с охранниками. – Давай, говори дальше, раз уж начал…
– У них там банда, я слышал. Контролируют порт, или что-то такое.
– Ты знаешь, где их найти?
– Нет! Богом клянусь, не знаю! Я только слышал разговоры. Они не мои клиенты, я с ними не работаю.
Томазо выпрямился, и небрежным щелчком пальцев выбросил сигарету в темноту. Несколько секунд стоял, глядя на мигающие звезды, потом повернулся к Куперу.
– Ладно, Джонни. Ты был полезен. – Он кивнул громилам стоявшим неподалеку. – Отвезите его обратно. Живого и желательно невредимого.
Купер облегченно обмяк, чуть не упав лицом в песок. Охранники подхватили его под мышки, потащили к машине.
– Но, – голос Томазо заставил его вздрогнуть, – Если ты кому-нибудь расскажешь об этом разговоре, если я узнаю, что ты с кем-то поделился… то мы вернемся. И тогда тебе самому придется копать для себя яму… Понимаешь?
– Да, да, сэр. Клянусь, я буду молчать. Никому ни слова.
– Умный мальчик. – кивнул Томазо Джонни и обратился к мужчине, стоявшему чуть позади. – Поехали, Алонзо.
Все присутствующие разошлись по машинам. Уже через пару минут обе машины, поднимая тучи пыли, унеслись в ночь, оставив после себя только тишину пустыни.
В салоне второй машины Томазо достал блокнот, записал несколько слов: «Мэйсон Гриффин, Джон Каттер, пулевые шрамы на груди, бывший военный, Габриэль, Уилмингтон, банда». Потом убрал блокнот и обратился к водителю.
– Найди мне этого Габриэля, Алонзо. И разузнай все, что можно, про его банду из Уилмингтона. Обратись к семье Питера Милано, если понадобится. Он должен Дино за одну историю…
– Сделаю, Томазо. – послушно кивнул тот.
* * *
Лос-Анджелес, район Сан-Педро. Ресторан «Il Giardino Segreto». Восемь часов вечера.
Ресторан прятался в глубине тихого переулка, вдали от известных туристических троп. Ни вывески, ни яркой рекламы, только скромная табличка у двери да приятный аромат свежей пасты и базилика, доносящийся из приоткрытого окна. Внутри было уютно: белые скатерти, свечи в тяжелых бронзовых подсвечниках, подернутых зеленой патиной, на стенах – картины с видами Тосканы. За столиками сидели немногочисленные посетители. Все как на подбор в дорогих костюмах, с хорошими манерами.
Томазо Мессина сидел в дальней кабинке, откуда открывался отличный обзор на вход и на весь зал. Перед ним стоял бокал с «Бароло». За время ожидания он едва пригубил вина, сделав это больше для вида. Ровно в назначенное время в дверях появился человек, которого он ждал.
Сальваторе Рицци, капореджиме семьи Милано из Лос-Анджелеса, был мужчиной лет пятидесяти, с густой проседью в тёмных волосах и открытым, дружелюбным лицом. Он был одет в безупречный темно-синий костюм, в петлице у него был воткнуть свежий цветок гардении. Рицци улыбнулся, заметив Томазо, и уверенно направился к его столику.
– Томазо! – Рицци протянул руку, сидящему. – Рад видеть тебя в нашем городе. Как добрался?
– Спасибо, Сальваторе, все отлично. – Томазо немного привстав, в знак уважения, пожал его руку и указал на место напротив. – Присаживайся. Выпьешь?
– С удовольствием. – Рицци щелкнул пальцами, подзывая официанта. – Мне как обычно, Джузеппе. И передай шефу, что у меня сегодня особый гость.
Официант почтительно кивнул и исчез. Через минуту на столе появились тарелки с закусками – прошутто, маслины, свежий хлеб с оливковым маслом, а перед Рицци встал бокал с янтарным вином.
– Ну, за встречу, – провозгласил первый тост Сальваторе.
Они чокнулись, сделали по глотку. Несколько секунд обменивались ничего не значащими фразами о погоде, о последних событиях в мире, о том, как изменился Лос-Анджелес за последние годы. Ритуал, обязательный для таких встреч.
Наконец, когда первая порция закуски была съедена, Томазо откинулся на спинку и посмотрел собеседнику прямо в глаза.
– Сальваторе, я очень ценю, что ты согласился встретиться. И еще больше ценю ту помощь, которую вы оказали Фредо здесь в Лос-Анджелесе.
Рицци, улыбнувшись кивнул, принимая комплимент.
– Мы помним свои долги, Томазо. Дино выручил нас, когда это было нужно. Скажи, чем мы можем быть полезны сейчас?
– Ты уже полезен, – Томазо чуть наклонился вперед. – Вчера мой человек задал твоим людям несколько вопросов. Мне сказали, что вам нужно время, чтобы собрать информацию. Я не тороплю. Но мне очень важно знать, что происходит в Уилмингтоне.
Рицци снова понимающе кивнул, отправил в рот маслину, неторопливо прожевал.
