Текст книги "Отморозок 9 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Пикап набрал скорость, уходя по грунтовке в сторону шоссе. Солнце медленно поднималось из-за гор, заливая все вокруг холодным, бледным светом. Ночь закончилась. Начиналась следующая партия.
* * *
Кабинет дона Альберто был цел, но воздух в нем уже не был прежним и никогда не будет. В нем пахло чужими людьми и поражением, словно дом еще помнил ночной штурм. Тяжелые шторы были приоткрыты. Утренний свет падал на массивный стол, за которым сидел дон Альберто. Он не двигался. Только пальцы медленно перебирали четки.
Перед ним стояли двое особо доверенных людей – крепкие мужчины лет сорока, в выцветших рубашках. Не новички. Люди, которые видели достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов. Тишина тянулась слишком долго.
– ¿Ya viste todo? (Ты все видел?) – наконец тихо спросил дон Альберто, не поднимая взгляда.
– Sí, patrón. – ответил один из них. – Todo está controlado. (Да, патрон. Все под контролем.)
Дон Альберто медленно поднял глаза. Взгляд был тяжелый, но спокойный. Не злой. Хуже – холодный.
– ¿Controlado? (Под контролем?) – повторил он, чуть наклонив голову.
Он сделал паузу.
– Entraron en mi casa. (Они вошли в мой дом.) – сказал он тихо. – Amarraron a mi familia. Caminaron por aquí como si fuera suya… (Связали мою семью. Ходили здесь, как у себя…)
Пальцы остановились.
– … y mataron a mi sangre. (…и убили мою кровь.)
В комнате стало еще тише. Один из мужчин чуть опустил взгляд.
– Lo vamos a arreglar, patrón. (Мы все исправим, патрон.)
Дон Альберто посмотрел на него долго. Потом едва заметно кивнул.
– Claro que lo van a arreglar. (Конечно исправите.) – спокойно сказал он. – Porque ahora esto ya no es un problema… (Потому что теперь это уже не проблема…)
Он чуть наклонился вперед.
– Es una deuda. (Теперь это долг.)
Пауза.
– Quiero a todos. (Я хочу всех.)
Он начал загибать пальцы, не отрывая взгляда от людей:
– La mujer. El gringo. El que manejaba. El otro… el callado. (Женщину. Гринго. Того, что водил. И второго… молчаливого.)
Новая пауза
– Todos. (Всех.)
Он сделал короткую паузу.
– La niña… no. (Девочку – нет.)
Мужчины переглянулись.
– ¿Seguros, patrón? (Точно, патрон?)
Взгляд дона Альберто стал еще холоднее.
– Dije que no. (Я сказал – нет.)
Тот кивнул.
– Sí, patrón.
Дон Альберто откинулся на спинку кресла.
– Pero escuchen bien. (Но слушайте внимательно.) – тихо сказал он. – No quiero ruido. No quiero escándalo. (Мне не нужен шум. Не нужен скандал.)
Он чуть постучал пальцами по столу.
– Háganlo… con respeto. (Сделайте это… с уважением.)
Мужчины молчали.
– Sin tortura. Sin juegos. (Без пыток. Без игр) – с нажимом продолжил он. – Rápido. Limpio. (Быстро. Чисто.)
Он снова взял четки.
– Que entiendan por qué mueren… pero que no sufran. (Пусть понимают, за что умирают… но пусть не страдают.)
Пауза.
– Y cuando terminen… (Я хочу знать, )– Он поднял взгляд.– Quiero saberlo. (Когда все будет закончено.)
Оба кивнули.
– Sí, patrón.
Они развернулись и молча вышли.
Дверь закрылась. В кабинете снова стало тихо. Дон Альберто долго сидел неподвижно. Потом медленно провел рукой по лицу и закрыл глаза. Но это была не слабость. Это была пауза перед тем, как долг начнет возвращаться.
* * *
Паулина ушла в душ, и в комнате сразу стало тише. Слышно было только, как за тонкой перегородкой льется вода и где-то за окном лениво шумит океан.
Я лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Вентилятор под ним крутился медленно, лениво гоняя по комнате влажный, теплый воздух. С момента как мы закончили в поместье дона Альберта прошел месяц. А ощущение было, будто все случилось вчера.
От поместья мы ушли чисто. Даже слишком чисто. Пикап дона Альберто тянул уверенно. Дорога до Ла-Крус заняла меньше получаса. Мы почти не говорили – каждый был внутри себя. Только Педро рулил, не сбрасывая скорости, и время от времени бросал взгляд в зеркала.
В Ла-Крус мы забрали свою машину там, где и оставили. Все было на месте. Дальше – по плану. Пошли на двух машинах. Свернули с дороги в сухое русло, проехали еще метров триста и остановились. Там и закопали все лишнее. М-16, автоматы, мины, гранаты, ПНВ, кольт с глушителем. Жалко было. Хорошее железо. Но с таким набором через посты не пройти. Оставили себе только револьверы. Надежно, просто, без лишнего шума.
Дальше тоже шли двумя машинами. Без спешки, но и не расслабляясь. Ушли от Ла-Крус миль на тридцать, нашли глухое место, загнали пикап дона Альберто в чащу. Педро молча разлил бензин из канистры. Я поджег. Машина занялась быстро. Через пару минут от нее уже ничего не оставалось, кроме остова объятого огнем и черного дыма, уходящего вверх, тая высоко в небе. Минус один след.
К побережью вышли уже под вечер. Городок был живой, шумный, туристический. Люди, бары, музыка, машины. Никому до нас не было дела. Идеальное место, чтобы исчезнуть. Там и разделились. Педро сказал, что они с Эрнестой дальше с нами не пойдут. Чало тоже. Им нужно было назад, в Штаты.
Я не спорил. Так даже лучше. Меньше людей – меньше риска. Из всех денег, по согласованию с Паулиной, я отдал им сто тысяч. Мы пожали руки. Без лишних слов. Чало, на прощанье, обнял Паулину и крепко хлопнул меня по плечу. Педро неловко подошел к Паулине, просто посмотрел в лицо, а потом с сожалением пожал плечами и отошел в сторону. Тень Габриэля все еще стояла между ними. Мы с ним крепко обнялись, все наши тени уже в прошлом. Эрнеста просто молчала. Только смотрела во все глаза. Потом они уехали.
Мы остались вдвоем. Взяли себе простенькую машину, чтобы не привлекать лишнего внимания. Через пару дней ушли на юг. Границу с Гватемалой прошли без проблем. Туристы, спокойные лица – никто не задает лишних вопросов. Деньги многое решают. Потом так же пересекли Гондурас и Никарагуа. Лишь бы подальше от Мексики. И вот теперь мы в Коста-Рике в маленьком курортном городке Пуэрто-Вьехо-де-Таламанка. Далеко от Синалоа. Очень далеко.
Я перевел взгляд на окно. Пальмы лениво качались на ветру. Где-то внизу смеялись люди. Жизнь шла своим ходом. Как будто ничего не было. Как будто никто никого не искал. Я медленно выдохнул. Нет. Ищут. Но, если не будем дураками, то так и не найдут
Вода в душе перестала шуметь. Я повернул голову к двери. Сейчас она выйдет. Веселая, красивая и такая близкая. У меня еще никогда не было подобной женщины. Паулина не просто моя девушка, она равноправный партнер, который поддержит словом и делом, а нужно будет – так без слов прикроет спину.
* * *
Жара на погранпереходе давила на виски, пыль въедалась в все щели. Асфальт дрожал, в очереди медленно ползли машины – туристы, фуры, автобусы. Все как всегда. В маленьком служебном помещении с облупленными стенами крутился старый дребезжащий вентилятор. За столом сидел сержант, лениво листал журнал с записями.
Дверь открылась без стука. Уверенно вошли двое. Не в форме. И не туристы. Один положил на стол пластиковую папку. Не толкнул, просто положил и чуть подтолкнул пальцами. Сержант посмотрел сначала на папку, потом на людей. Ничего не спросил. Открыл.
Внутри – несколько фотографий. На верхней – Паулина. Ниже фото мужчин и девочки. На всякий случай.
– Buscamos a esta. (Ищем эту.)
Голос спокойный. Без давления. Но без вариантов. Сержант задержал взгляд на фото. Потом перевел глаза на второго. Тот стоял у двери, перекрывая проход. Не демонстративно. Просто так получилось. Он хорошо знал подобный тип людей и, по понятным причинам, не хотел конфликтовать.
– Mucha gente pasa… – буркнул сержант. (Много кто проходит…)
Первый чуть кивнул.
– Claro. (Конечно.)
Он не торопил. Просто положил на стол сто американских долларов. Сержант как-будто не заметил зеленой бумажки и снова посмотрел на фото. Потом на журнал. Потом снова на фото. Пауза затянулась. Он перевернул пару страниц. Провел пальцем по строкам.
– Pareja… – пробормотал он. – Hace… tres semanas, más o menos. (Пара… недели три назад, примерно.)
Первый слегка наклонился вперед.
– ¿Seguro? (Уверен?)
Сержант пожал плечами.
– La chica… sí. Así… No es de aquí. (Девушка… да. Такая… не местная.) – он постучал пальцем по фото. – Con un hombre. (С мужчиной.)
Первый на секунду замолчал.
– ¿Problemas? (Проблемы были?)
– Ninguno. (Никаких.)
Сержант выписал имена и номер машины на небольшой листочек и смахнул сотку со стола, как будто ее и не было. Потом придвинул листочек гостю.
– Documentos en orden. Pagaron la tasa. Se fueron. (Документы в порядке. Оплатили. Уехали.)
Пауза. Первый кладет листок в папку.
– ¿Hacia dónde? (Куда?)
Сержант усмехнулся краешком рта.
– A juzgar por el equipaje, donde el mar es el sol y las playas. (Судя по багажу, туда где солнце, море и шикарные пляжи.)
Первый тоже чуть усмехнулся. Едва заметно. Он закрыл папку.
– Gracias.
Сержант кивнул. Без лишних слов. Когда они вышли, он еще пару секунд смотрел на закрытую дверь. Потом перевел взгляд на журнал. Провел пальцем по строке, где стояли имена, уже почти стершиеся в общей массе.
И перевернул страницу. На улице шумели машины. Двое уже садились в пыльный пикап.
– (Это она.) – Сказал первый.
Второй кивнул.
– ¿Y el hombre? (А мужчина?)
Первый пожал плечами.
– No importa. (Не важно.)
Он завел двигатель.
– Vamos al sur. (Едем на юг.)
Пикап тронулся с места и сразу влился в поток.
* * *
Сегодня я наконец решился сделать то, что по хорошему, нужно было сделать еще давно. Но то возможности не было, то я сознательно оттягивал. Но тянуть бесконечно невозможно и поэтому, я сейчас сижу в отдельной кабинке в переговорном пункте в соседнем с нашим городке. Звоню в СССР своему давнему школьному приятелю и другу Игорю Киму. У матери дома нет телефона, а мне нужно как-то незаметно для вездесущего государства сообщить ей, что я жив здоров, и у меня все в порядке.
Мой первый звонок в СССР был почти полгода назад. Тогда я разговаривал с Викой. Звонок нужен был чтобы сообщить ее деду о предателе в ГРУ. Тот разговор очень тяжело дался мне и ей. Я потом несколько месяцев не находил себе покоя. Но так было нужно. Мне в любом случае не дадут покоя в Союзе. А ставить под угрозу тех кого люблю… это было бы просто подло.
Не знаю отследили ли меня тогда. Скорее да, чем нет. В штатах спецслужбы просто по определению должны отслеживать разговоры со страной – главным геополитическим противником. В это время подобных звонков не может быть много, так что это совсем не сложно. Я тогда сознательно пошел на риск. Предатель в верхушке ГРУ того стоил.
Сейчас все проще. Я звоню из Коста-Рики. Наши страны не враги. Звонок в заштатный городок и разговор совсем простенький. Хрен кто свяжет его со мной. Но на всякий случай, звоню не из города где мы находимся. Кроме того, мы с Паулиной скоро собираемся переехать еще подальше на юг, чтобы окончательно запутать следы.
Сейчас в СССР вечер и по идее Игорь должен быть дома. Наконец, нас соединяют и слышу знакомый голос.
– Алло.
– Здорово братишка – внезапно для себя расчувствовавшись говорю Игорю.
– Юра? Ты? – не веря спрашивает меня Игорь.
– Ну, да – с счастливой усмешкой отвечаю ему. – Кто же еще?
– Как ты дружище? Где ты? Тут слухи разные ходят…
– Не верь слухам. У меня все нормально, братишка – отвечаю ему. – А вот где, извини не скажу. Не потому, что не доверяю. Нельзя мне…
– Понял. Не говори. – слышу из трубки.
– Слушай, можешь прямо сейчас позвать мою мать? Мне нужно поговорить с ней.
– Да, конечно, сейчас на машине отца смотаюсь за ней.
– Давай, а я перезвоню тебе через полчасика.
– Слушай. – спохватывается Игорь – Тут тебя еще искали. Мужик. Назвался Иваном Карабановым. Сказал, что твой друг.
– Правду сказал. – хоть Игорь не видит, но я киваю, вспоминая как сам дал Ване номер Игоря и сказал, что можно держать связь через него.
– Он мне оставил свой номер и сказал, чтобы ты обязательно ему позвонил. Ему нужно поговорить с тобой о твоих снах…
– О чем? – переспрашиваю Игоря, внутренне холодея.
О «снах» я говорил только с дедом Вики. Неужели, они как-то смогли выйти на Ваню?
– Он сказал о твоих снах – терпеливо повторяет Игорь. – сказал, что с ними теперь все улажено. Так что, давать тебе его телефон?
– Давай, я с ним переговорю, пока ты за моей матерью смотаешься.
Игорь диктует номер Ивана. Запоминаю его, потом запишу.
* * *
Вешаю трубку и сижу задумчиво, пока меня не начинает нетерпеливо толкать сидящая на диванчике рядом Паулина.
– Мэйсон, что с тобой? На каком ты языке сейчас разговаривал?
– На русском – автоматически отвечаю ей.
– Так ты, что русский? – не веря спрашивает меня она.
– Да, я русский. И на самом деле, меня зовут не Мэйсон, а Юра. – все так же, весь в своих мыслях, отвечаю ей.
– Ничего себе! – Паулина шутливо, но весьма ощутимо бьет меня кулачком в бок. – А раньше сказать нельзя было?
– Да, как то случая не было. – Виновато пожимаю плечами.
– Все, беленький. Теперь тебе точно конец.
Паулина сдвигает густые брови и делает зверское выражение лица, а потом не выдерживает и первая смеется. Я тоже смеюсь и говорю.
– Мне нужно сделать еще несколько звонков. Хочешь, посиди рядом.
– Нет, я все равно ни черта не понимаю. Ты мне потом лучше все сам расскажешь, а я пойду посижу на лавочке и поглазею на людей.
Паулина выходит из кабинки, а я набираю номер Ивана.
– Привет Ваня!
Пауза. Потом.
– Рад тебя слышать, Юра. Я так понял, что у тебя все в порядке?
– Относительно, но сейчас намного лучше чем раньше.
– Когда домой?
– Ой, Ваня не знаю. Посмотрим… Может лет через пять, десять… Когда все поменяется… ну, ты понимаешь…
– Понимаю… Сюда, к твоей маме приезжала Вика.
– А ты откуда знаешь? – ошарашенно спрашиваю его.
– Я время от времени бываю у Валентины Сергеевны. Помогаю чем могу, как мы с тобой договаривались…
– Спасибо Ваня! – Искренне благодарю.
– Да о чем ты… Так вот, твоя мама позвонила мне, когда к ней приехала Вика и мы встретились с твоей девушкой в кафе.
– Она тебя узнала? – Вспоминаю о событиях на даче у Березовских.
– Нет, – сразу ответил Иван, а потом, после не большой паузы, добавил. – Но, что-то а ее глазах мелькнуло. Я там не лез вперед и она меня не рассмотрела.
– Как она? – Спрашиваю предательски срывающимся голосом.
– Тяжело. – не скрывает Иван. – Помнит, и сильно скучает по тебе.
– Понимаешь… – начинаю было я.
– Подожди, – прерывает меня он. – Вика сказала, чтобы я тебе передал, что все с твоими снами улажено на самом верху. Теперь это легенда. Все подшито и сдано в архив. Ты можешь возвращаться домой…
Сижу молчу, огорошенный услышанным.
– Ты меня услышал? – переспрашивает Иван.
– Да – тупо отвечаю ему.
– Вернешься?
– Пока нет. – Собираюсь мыслями. – Понимаешь. Я не верю… не ей… Им… так просто не отпускают… это раз…. А потом, у меня многое изменилось в личном плане и теперь есть определенные обязательства…
– Понял – серьезно говорит Иван – А что Вике передать?
– Скажи, что все осталось так же, как я ей тогда сказал, – с трудом выдавливаю из себя. – Я уже не вернусь. Пусть строит свою жизнь… И пусть… пусть простит меня, если сможет…
– Скажу… – немного помолчав отвечает Иван
– Постарайся как то помягче ей объяснить – добавляю. – Ты же все понимаешь…
– Понимаю…
– И о матери моей не забывай, я потом отблагодарю за все.
– Не болтай лишнего, – голос Ивана становится суровым. – Я бы и без твоих слов не забыл бы о ней. Я ведь тебе верю и друзей не бросаю.
– Спасибо Ваня…
* * *
Выхожу из переговорного пункта и сразу вижу ее. Паулина стоит у скамейки, ест мороженое и, заметив меня, улыбается и идет навстречу. И в этот момент что-то цепляет. Не звук. Не движение. Ощущение. Слишком ровно. Слишком правильно.
Слева, у края дороги, останавливается мотоцикл. Двое. В темных шлемах. Время как будто спотыкается и начинает ползти медленно как улитка. Я уже понимаю. Рука сама рвется под куртку, к кобуре. Очень медленно и поздно.
Пассажир, как в замедленной съемке, поворачивается в седле. В его руках короткий «Узи». Ствол уже смотрит в нашу сторону.
– Паулина… – успеваю только выдохнуть.
Она оборачивается быстрее, чем я достаю ствол. Видит. Все понимает. И делает шаг. Не в сторону. Ко мне. Толкает в грудь, разворачиваясь всем телом, закрывая. Первая очередь рвет воздух. Сухо. Коротко. Почти не слышу звука.
Ее тело дергается у меня перед глазами. Я чувствую удар – не в себя, в нее – и отступаю в сторону, теряя равновесие.
Грохот в ушах. Мир сужается до узкого коридора к цели. Револьвер уже в руке. Я стреляю, не целясь – туда, где только что был мотоцикл. Раз. Два. Три.
Пассажира срывает с сиденья. Он валится назад, как кукла. Водитель дергает руль, пытается уйти – я ловлю силуэт и жму еще и еще… Щелчок. Пусто. Мотоцикл заваливается на бок и скользит по асфальту. Тишина возвращается резко, как удар.
Я уже на коленях перед Паулиной. И понимаю, что опоздал.
* * *
Бульвар в Майами в этот час был заполнен машинами. Чало вел новый «Харлей» легко, почти невесомо, одной рукой, второй держал сигарету. Ветер трепал новую рубашку, солнце грело лицо. Хорошо.
Он только что забрал мотоцикл у перекупщика. Пять тысяч зеленых, почти новый. Не тачка – мечта. Пеппе бы оценил. Мысль о друге кольнула где-то под ребрами, но он сразу задвинул ее подальше. Не сейчас. Сейчас – ехать, курить, слышать, как глухо урчит мощный мотор.
На светофоре он сбросил скорость, остановился поставил ногу на асфальт. Выдохнул дым, прищурился. Напротив, на другой полосе, тянулась вереница машин. Слева – темный седан с тонированными стеклами. Обычная тачка. Таких в городе тысячи.
Чало даже не посмотрел в ту сторону. Он думал о Пеппе. О том, как они в детстве гоняли по пустырям на старых «Хондах». О том, как Пеппе всегда смеялся, когда Чало падал. Теперь, другой город и он совершенно один…
Чало не услышал, как опустилось стекло. Не увидел ствола.
Очередь пришла короткая, сухая, почти вежливая. Три хлопка, почти утонувших в городском шуме. Чало дернулся, выпустил сигарету, выпустил руль. Мотоцикл завалился на бок, со скрежетом. Седан уже трогался, вливаясь в поток, растворяясь среди таких же темных машин. Никто не закричал. Никто не побежал. Только женщина в машине сзади зажмурилась и отвернулась.
Чало лежал на спине, раскинув руки. Кровь растекалась по асфальту широкой, лужей. Солнце светило в глаза, и ему было тепло. В последний раз.
* * *
Сан-Франциско. Педро вышел из ворот католической школы для девочек и остановился на секунду, пропуская вперед шумную стайку учениц в белых блузках. Солнце светило ровно, безжалостно, как всегда в эти дни. Он прищурился, но улыбнулся. Эрнеста теперь здесь. В безопасности. Директриса – сухая женщина в строгом костюме, заверила, что Эрнеста получит здесь самое лучшее воспитание и образование. Он заплатил сразу за три года вперед. Положил деньги на счет, как просили. Все чисто, без лишних вопросов. Теперь, чтобы с ним не произошло, у нее есть будущее и есть деньги на счету.
Педро перешел дорогу, доставая сигарету, но так и не закурил – сунул обратно в пачку. Он был спокоен. Впервые за долгое время внутри было пусто и ровно. Не хорошо и не плохо. Все сделано. Он позаботился о сестре.
Машина стояла на том же месте, где он ее оставил. Старый «Форд», ничем не примечательный, купленный на черном рынке за наличные. Он открыл дверь, сел за руль. В салоне пахло пылью и нагретым пластиком. Ключ повернулся легко, привычно.
Оглушительный, сухой хлопок выбил стекла, разорвал металл, смял капот, отбросил дверь. Вспышка на миг озарила улицу. Женщина с тележкой на другой стороне закричала, пригибаясь. Девочки у ворот школы завизжали, бросились назад. Кто-то в машине сзади бешенно засигналил а потом перестал.
Огонь взметнулся вверх, черный дым заклубился и потянулся к небу. Осколки стекла и пластика усыпали асфальт.
Машина горела ровно, чадя черным дымом. Внутри ничего не двигалось. Только пламя облизывало искореженный металл, выедая остатки того, что еще минуту назад было человеком.
Директриса выбежала на крыльцо, прижимая руки к груди. Эрнеста, маленькая, бледная, стояла за ее спиной, сжавшись в комок. Она еще не понимала, что произошло… Только тупо смотрела на огонь пожирающий машину…
Глава 16
Регион Синалоа. Предгорья Сьерра-Мадре. Две недели спустя после событий в Коста-Рике.
Arroyo – старое высохшее русло. Земля была сухая и песчаная. Лопата входила в нее с легким шорохом. Я работал медленно и размеренно. Хорошо, что, уезжая отсюда, мы подобрали удобное место для тайника. Брать с собой снаряжение и оружие, кроме револьверов, было категорически нельзя. Очень большой риск засветится на блокпостах на пути к побережью. Тогда, мне казалось, что это оружие свое отслужило и уже больше никогда не понадобится. Теперь понятно, что это не так. Черт! Хреново-то как…
Все время, с момента гибели Паулины, я гнал от себя ее образ, но он все равно, вновь и вновь вставал перед глазами. Вот она с окровавленным ножом в подвале. В момент, когда рухнули все договоренности. А вот, в легком белом платье, с мороженным в руках с улыбкой спешит мне на встречу. Между этими моментами прошло полтора месяца и целая вечность: от радости спасения и надежды на счастье, до глухого отчаяния…
Паулина и Педро были правы. За нами пришли. Пришли бы в любом случае, даже если бы не было этого удара ножом в подвале. А теперь пришел уже я. В первый раз у меня была целая команда, а теперь я один. Но тогда мы освобождали и я очень хотел обойтись без крови, в надежде договориться и решить все миром. Дурак! Больше никаких договоренностей.
Ночь уже понемногу отступала, но настоящий рассвет еще не пришел. Серое, мутное небо едва проступало сквозь ветви кустарника которым поросли склоны. Внизу, в овраге, пока держался ночной холод. Пар от дыхания тянулся перед лицом и сразу растворялся.
Лопата глухо звякнула. Я остановился. Никакого облегчения. Никакого «нашел». Просто отметил факт – все на месте.
Дальше уже греб землю руками. Пальцы наткнулись на брезент. Потянул. Длинный тяжелый сверток вышел с трудом. Тщательно отряхнул с него песок и развернул. Металл внутри был холодный, М-16, оптика, глушитель. Два калаша, кольт с глушителем. Рядом: магазины, гранаты, мины, ПНВ, все, что мы закопали. Тогда это было запасом. Сейчас необходимый рабочий инструмент.
Бережно провожу рукой по винтовке. Проверил затвор. Рабочая. Так же проверил калаши. Потом разложил все содержимое свертка на развернутом брезенте
Сел на корточки рядом. Лопата лежала в стороне. Тишина вокруг. Ни зверей, ни людей. Я просто смотрел на оружие и ни о чем не думал. Ни о том, что было. Ни о том, что будет. Мысли всегда мешают. Они тянут туда, куда не нужно и сбивают с рабочего настроя. Сейчас это лишнее. Никаких мыслей о мести. Это просто работа, которую я должен выполнить. Сейчас мне нужно собрать все необходимое для выхода.
М-16, оптика, глушитель, кольт и еще один глушитель. ПНВ – беру. Бинокль – тоже. Гранаты – пока три. Запасные магазины – тоже. Остальное пока обратно. Нужна предварительная разведка и лишняя снаряга будет только мешать. Тщательно упаковал лишнее в брезент. Положил в яму. Засыпал обратно быстро, уже без лишней аккуратности. Ногами хорошо утрамбовал и разровнял, как смог. Посыпал сухой землей и прошелся поверх срезанной с куста веткой. Посмотрел со стороны. С виду – обычный кусок песчаной земли. Ничем не выделяется от остальных.
Встал. Поясница от долгого согнутого положения отозвалась тупой болью. Немного покрутил тазом в одну и другую стороны, поделал наклоны. Отпустило. Взял винтовку. Повесил на ремень. Проверил, как распределился груз. Нормально. Поднял голову. На востоке небо стало чуть светлее. Скоро будет совсем светло. Значит, времени меньше, чем хотелось бы. Нужно найти место, замаскировать пикап, и залечь на «дневку». Остальное – будущей ночью.
* * *
Следующая ночь пришла быстро. В горах это бывает так – как будто кто-то просто выключает свет. Весь день до темноты, я пролежал в укрытии, почти не двигаясь. Только напрягал мышцы и немного двигал конечностями, чтобы тело полностью не задеревенело. Зато хоть отоспался на славу.
Днем здесь открыто показываться нельзя. Неосторожное появление – это лишний риск. Любой местный крестьянин, или пастух, заметив, сразу определит во мне чужака и доложит своим. Я не боюсь. Просто тогда я не выполню свою работу – то, зачем сюда пришел.
Солнце ушло за хребет, тени стали сливаться, и только тогда я поднялся. Небольшая разминка и растяжка, чтобы тело снова стало послушным и своим.
ПНВ на глаза. Мир сразу стал плоским, зеленым, чужим. Я пошел. Маршрут был уже знакомым. В первый раз нас вел Педро, теперь я иду сам. Те же камни, те же тропы, те же перепады высоты. Тело шло само. Я не спешил. Здесь спешка ни к чему.
Чем ближе к поселку, тем медленнее шаг. Каждые несколько десятков метров – пауза. Слушаю. Смотрю. Иду дальше. Запахи те же. Двигаюсь по склону так, чтобы не мелькать на гребне. Ложусь и дальше ползу. Сухая трава, пыль, которая лезет в нос. Выползаю на гребень, смотрю в бинокль. Маленькие домики, кривые улочки. Кое где горит слабый свет. Поселок живет своей жизнью. Как будто ничего не произошло. Так для них ничего не произошло на самом деле… В поместье что-то изменилось, но пока непонятно, что именно. Отсюда слишком далеко чтобы понять.
Иду на нашу старую точку наблюдения. Уж очень она удобна для того, что задумано. Но если она настолько удобна, это могу понимать не один я. Замедляю движение. Прислушиваюсь. Секунда. Две. Три. Дальше не иду. Что-то внутри не хочет идти дальше, хоть режь. К таким ощущениям, я знаю по опыту, нужно всегда прислушиваться.
Обошел «наш» овраг по большой дуге, метров на пятьдесят в сторону, и только потом поднялся выше, чтобы взглянуть с другого угла. Лежу смотрю. Долго смотрю.
Сначала увидел силуэт. Человек лежал в камнях, почти вровень с землей. ПНВ ловил его плохо – замаскирован грамотно. Но дыхание выдало – слабое движение груди. Чуть дальше – второй. Засада. Значит, все-таки ждут.
Я замер не двигаясь. Смотрел несколько минут. Они не шевелились. Работали по уму. Медленно отползаю назад. Старую точку можно вычеркнуть. А жаль. Так все было бы гораздо проще.
Пошел в обход. Двигался очень медленно, выбирая каждый шаг. Камни, сухие ветки – все под контролем. Любой лишний звук здесь слышен далеко. Примерно через полчаса вышел на новую точку, которая мне показалась удобной для наблюдения. Эта точка гораздо дальше от поместья, но она выше и здесь нет засады.
Лег, снял ПНВ на секунду – дал глазам привыкнуть к естественной темноте. Потом снова надел. Смотрел долго. Периметр поместья изменился.
Раньше – охрана у ворот и у флигеля, плюс собаки внутри. Теперь сплошное кольцо. Слева – пост. Справа, дальше – еще один. Третий – выше, на склоне, перекрывает подход. И это только то, что я вижу. Но могут быть еще. Не плотная линия, но достаточно, чтобы не пролезть незамеченным.
В самом поместье горит свет. Не яркий, но постоянный. Прожектора стоят так, чтобы бить по мертвым зонам. Все просматривается. Ходит патруль. Два человека с собаками. Маршрут не прямой, с заходами в разные части сада. Значит, думают правильно и охрану организовал профи.
Я сместился чуть ниже, меняя угол обзора. В бинокль стало видно больше. У забора – провода. Не декоративные. Тянут к столбам, дальше – в дом. Это сигнализация. Может примитивная, но рабочая. Ворота, естественно, закрыты. У них – отдельный пост. Я лежал и смотрел. Долго. Прикидывал так и эдак.
Дистанция до дома – большая. С моей нынешней позиции стрелять можно. Теоретически. Но на пределе. Любое движение на линии сразу закроет цель. После первого выстрела, если я промахнусь, цель спрячется, а меня вычислят. Стрелять больше не дадут. Подобраться для стрельбы ближе – нельзя. Тихо войти на территорию – нельзя. Быстро ворваться – нельзя. Опускаю бинокль.
Несколько секунд просто лежал, глядя в темноту. С прошлого раза все изменилось. Теперь они ждали и в поместье так просто уже не войдешь. Медленно выдыхаю. Значит, чисто уже не будет. Ни аккуратно. Ни тихо. Ни по плану… По первоначальному плану. Нужен другой план, с учетом изменившейся обстановки.
Я еще раз кинул внимательный взгляд на поместье. Огоньки. Движение. Люди. Живут. Отвернулся. Назад шел так же медленно, как пришел. Нужно возвращаться, искать место для «дневки» и думать, думать, думать…
* * *
Лежу на утесе, в паре километров от поселка. Отсюда, сверху, открывается отличный на долину и подходящую к ней дорогу. Это одна из нескольких выбранных мной точек с которых можно рассмотреть нужные мне детали. Наблюдаю в бинокль за поместьем и поселком уже третий день. Время от времени вижу дона Альберто и его семью в саду. Он никуда не выезжает. Скорее всего опасается засады на горной дороге.
Никаких эмоций. Сознательно запрещаю себе думать о нем. Эмоции мешают. Гнев ослепляет. Страстное желание только отдаляет от цели. Это просто работа. Как выполоть сорняк, или убрать с дороги мешающий камень. Ты просто это делаешь и не испытываешь никаких чувств к сорняку или камню.
Первоначальный вывод об усилении охраны поместья и поселка оказался полностью правильным. В самом поместье теперь не меньше пятнадцати охранников. Плюс три постоянных поста на удобных для снайпера позициях, плюс блокпост на въезде в поселок. Отмечаю время смены постов на высотах, у ворот и патрулирования окрестностей. Все организовано весьма грамотно. Видно, что охраной поместья теперь командует не похотливый дурак типа Альфонсо, а настоящий профессионал.
Пришлось вернуться к спрятанной в горах машине и взять оттуда запас продуктов и кое какую снарягу. Изначально я не планировал задержаться здесь надолго, но собираясь, брал все с запасом. Теперь запас пригодился. Хорошо, что трехнедельное сидение в пещере в Саурленде подготовило меня к подобным вещам.
Там было гораздо хуже. Меня так же искали, но в Саурленде было не в пример холоднее и припасов у меня было гораздо меньше. Понадобится, я и здесь три недели просижу, прежде чем ударить. Но именно сегодня у меня, наконец, появилась одна идея, которая, если все правильно сделать, поможет выполнить задачу. Эта идея на грани безумия. Никаких гарантий выполнения сумасшедшего плана и выживания после выполнения задачи нет. Ну, а какие могут быть гарантии в подобных операциях? Пятьдесят на пятьдесят – это уже вполне достаточно, чтобы рискнуть.
Вижу старенький грузовичок, набитый газовыми баллонами. Грузовичок ездит по поселку собирая пустые баллоны из-под газа и выдавая хозяевам взамен полные. Я видел, как грузовик проходит блокпост на въезде в поселок, а потом как проезжает к поместью, и его впускают внутрь. Там тоже поменяли несколько баллонов. Грузовик фактически не проверяли, только на воротах в поместье и то весьма поверхностно. Это говорит от том, что и грузовик, и водителя – усатого мексиканца в шляпе, которому лет сорок на вид, здесь хорошо знают и поэтому считают за своего, хотя он точно не местный.
