Текст книги "Письма живых (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Командир, сзади справа самолеты, – с тревогой в голосе предупреждает Николай Зеленов.

– Хорошо, – ручку на себя и прибавить газ.

Никифоров инстинктивно уводит звено на вертикаль.

– Отбой! Это наши! То есть немцы!

– Сам вижу. Передаем цель и идем дальше.

Русские самолеты сделали еще круг над сухогрузом, ведущий качнул крыльями, привлекая к себе внимание союзников. На этом все. Остальное зависит от везения команды транспорта и сообразительности союзников. Как оказалось, ветреная красавица Фортуна в этот день отдала свои сердце и улыбку сошедшим со страниц саг и былин героям Северной Европы.

Обратный путь к авианосцу прошел без приключений. Американская базовая авиация благополучно все проспала. А скорее всего на Ньюфауленде и Новой Шотландии не нашлось дальних истребителей и морских бомбардировщиков. Ни одна большая страна не способна прикрыть все свои границы военными базами и боеготовыми авиаполками. Штаты не исключение.

– Неопознанные воздушные цели. Курс чистый вест. Дистанция семьдесят миль, – ожил голос авиарубки.

– Принято. Мы подходим к палубе с норд-веста, – отозвался штабс-капитан Сафонов. – Имеем топливо на тридцать минут. Повторяю, запас тридцать минут.

– Отработайте перехват. Встретить цели. Действовать по обстановке. Поднимаю резервную эскадрилью.

– Господа, все слышали? Занимаем горизонт шесть тысяч.

Кирилл в кабине своего самолета молча кивнул и потянул рычаг на себя. Всегда выгодно занять место на самом верху. В отличие от театра, над морем места в партере самые дешевые, а риск что характерно самый высокий.

Вскоре справа от русской эскадрильи пристроилась четверка «сто девятых» с крестами на крыльях. Еще через пять минут прямо по курсу из облака вышли два больших самолета.

– Запрещаю атаку! – потребовали в эфире. – Это союзники. Просят сопроводить и прикрыть аварийную посадку. Как поняли?

– Палуба, принимаем и сопровождаем бомбардировщики.

Встречные машины растут на глазах. Большие черные самолеты, каждый размахом крыла как две ширины палубы «Выборга». У Кирилла невольно расширились глаза, когда он понял, что самолеты несут по шесть моторов.

Русские и немцы обошли бомбовозы и пристроились с боков и сверху. Небесным гигантам серьезно досталось. У одного два винта зафлюгерованы, медленно вращаются под встречным потоком воздуха, один мотор дымит. В крыльях рваные раны.

За вторым бомбардировщиком тянется жирный дымный след от среднего левого мотора. Машина выглядит страшно. В фюзеляже зияют дыры, штурманская кабина разбита, один элерон оторван, непонятно как машина вообще управляется. Да еще половина стабилизатора оторвана.

Кирилл пристроился сбоку от бомбардировщика и поравнялся с кабиной. Пилот за плексигласом остекления поднял руку в приветственном жесте. Лица за кислородной маской и шлемом не видно. Русский поручик нервно тряхнул головой при виде отметин от снарядов, лохмотьев дюраля на шкуре многомоторного викинга. Летающая громада. Наши стратегические «Остроги» и американские «Летающие крепости» меньше.

Оба немца шли со снижением. Явно поврежденные машины не дотянут до гренландского аэродрома, потому их и перенацелили на легкую эскадру рейдеров. Уже почти у цели из мотора одного бомбардировщика выплеснулись клубы дыма, по крылу побежали языки пламени. Это уже не важно. Раненный богатырь тяжело плюхнулся в море в двух кабельтовых от «Хагена». От удара о волну отломился хвост.

Экипаж споро выбрался на крыло и спустил на воду надувную лодку. Людям хватило считанных минут, пока самолет тонул.

Пилот второго бомбардировщика не стал рисковать. Наоборот он набрал высоту. А затем из люков посыпались маленькие черные фигурки. В небе раскрылись парашюты.

Уже вечером, когда эскадра на полном ходу уносила винты от континента, капитан первого ранга Кожин по громкой внутрикорабельной связи объявил, что этой ночью немецкая тяжелая авиация нанесла удар по Нью-Йорку. Очередной виток мировой бойни. Теперь уже всем стало ясно, за океаном не отсидеться. Имеющий преимущество обязан атаковать. Европейцы сегодня расширили фронт, показали, что могут дотянуться даже через Северную Атлантику.

Этот ясный сигнал очень хорошо поняли в Вашингтоне. Одним из первых решений кабинета Рузвельта стало ускорение работ и привлечение дополнительных ресурсов к атомному проекту. Янки не собирались строить из себя мальчиков для битья. Молодая здоровая нация засучила рукава и примерялась к новой дубине.

Глава 9
Санкт-Петербург

8 июля 1942. Князь Дмитрий.

Сюзерен иногда пугает. Предел его желаниям и устремлениям теряется в бесконечности.

– Дмитрий, мне нужна Швейцария, – сказано таким безапелляционным тоном, как будто требовалось срочно повторить Суворовский поход и взять Цюрих к Яблочному спасу.

– Готовься к поездке, – император показал на толстую папку на краю стола. – Это материалы и наработки.

– Хорошо. Моя задача?

– Переговоры. Моим финансистам и разведкам нужен доступ к истории банковских проводок, доступ к заблокированным санкционным счетам. Нужны вложения швейцарцев в нашу будущую победу. Думаю, сейчас самое лучшее время. У Швейцарии и ее банков самая плохая в истории переговорная позиция.

– Может быть проще позвонить немцам и совместно ввести войска? – лицо князя сохраняло невозмутимое выражение.

Дмитрий отодвинул кресло от стола и закинул ногу на ногу. Нет само поручение его совершенно не удивило, только несколько пугало. Все же, баланс мировой финансовой системы штука тонкая, зиждется всего не нескольких незыблемых камнях. Тайна банковских вкладов и движения средств на счетах в том числе. И даже предположить нельзя, куда все улетит, если сдвинуть одну из опор.

– Самое худшее решение. Но ты можешь использовать это в качестве аргумента.

– Понятно.

– Летишь в качестве туриста. Официально никто переговоров не ведет. Ты частное лицо, отдыхаешь на курортах, между делом встречаешься с нужными людьми. Нет, летишь один, – сюзерен парировал готовый сорваться с уст князя вопрос.

Вместо ответа Дмитрий подошел к столу и взял в руки папку. Тяжелая. На тисненной коже бумажная ленточка с грозным штампом.

– Совершенно верно. Хранить в личном сейфе, читать в одиночестве. Из кабинета не выносить. Извини, Дмитрий, иногда приходится повторять очевидные вещи.

– Так все серьезно?

– Очень. Ты не должен испортить репутацию. Ни мою, ни банкиров.

– Хорошо. С кем веду переговоры? Если не запамятовал, у горных гномов парламентская республика, все решения принимаются коллегиально, президент сменяется каждый год.

– Здесь несколько персоналий. Со всеми тебя познакомят. Не бойся, вламываться с казаками не придется, дипломаты и разведка все организуют.

По поводу секретности император не шутил, до рабочего кабинета в здании МИДа князя сопровождали казаки личного конвоя. Когда князь ближе к вечеру закрыл дверь кабинета, достал папку из сейфа и погрузился в чтение, все стало понятно. Подробнейшие досье на ключевых политиков Страны Шоколада, Механиков и Гномов. Отчеты о деятельности ведущих банков страны. Аналитика по экономике, товарообороту, торговле. Здесь же списки господ и компаний, чью финансовую историю жаждут получить наши спецслужбы.

Император не торопил. Дмитрию дали возможность подготовиться, спокойно передать дела помощникам, как бы невзначай, проболтаться о негаданном отпуске. Как подозревал князь, в это же самое время наши люди в Швейцарии ищут подходы к нужным людям, готовят почву, размягчают оборону перед выходом на сцену главного калибра.

Впервые за многие месяцы князь Дмитрий летел куда-то обычным пассажирским рейсом. Многомоторный лайнер «Небохода» доставил туриста в Мюнхен. А уже из столицы Баварии самолетом авиакомпании «Юнкерса» Дмитрий долетел до Цюриха.

Разумеется, никто князя не встречал. Турист, обычный отдыхающий решивший потратить честно заработанные рубли на альпийских курортах. А что до фамилии, так никого в Швейцарии этим не удивить. В местных кафе и горных шале можно встретить людей куда более известных и влиятельных.

Да, страна гномов и шоколада изменилась. Пансионат близ Лозаны на берегу всемирно известного озера приятно удивил низкими ценами и пустующими апартаментами. Зато персонал обрадовался постояльцу. По некоторым намекам, пансионат переживает не лучшие дни.

Пусть война ушла с европейского континента, но ее дыхание чувствовалось даже в Швейцарии. Слишком много военных. Наметанный глаз замечал новые укрепления, позиции, везде много патрулей, у мостов, переездов, на перевалах и ключевых развилках усиленная охрана. Солдаты службу несут справно, обычной для тыловых гарнизонов расхлябанности не заметно.

Из разговоров с местными князь понял, что страна реально опасается вторжения. Что ж, на переговорах это можно использовать. Акцент на внешней угрозе, это всегда слабость, уязвимость, болевая точка. Впрочем, тоже самое писалось в документах из пачки. После демаршей Штрассера, попытки взять швейцарцев нахрапом, местные ввели в действие план обороны.

Первые три дня князь банально отдыхал, всеми силами поддерживал легенду. За него работали другие люди. Несмотря на мрачные настроения в правительстве, простые люди вокруг оставались такими же, как и раньше. Приятные, отзывчивые, немного себе на уме – почти как большинство нормальных северян. Плюс вокруг великолепнейшая уникальная природа, почти как наши Кавказ или Урал, но более благоустроены.

Дмитрий успел сдружиться с одним интересным господином. Гер Штайнер жил в деревне с еще довоенных времен, явно не под своим настоящим именем, явно промышлял специфическими заработками, однако в общении человеком он был на редкость приятным, каждое утро начинал с моциона по окрестностям, держал свою лодку, за время эмиграции успел свести знакомства с половиной местных. Дмитрий сразу заметил сдержанный интерес гера Штайнера к своей персоне. Что ж, нормальное дело, человек с фамилией Романов в наше дурное время всегда привлекает внимание.

– Он вас пытается вербовать, – спокойным будничным тоном заметил водитель наемного автомобиля.

– Даже не удивлен. В этой стране аномальная концентрация разведчиков, нелегалов, инсургентов, политических мигрантов всех мастей.

– Вы помните кодовые слова?

– Не беспокойтесь, с недавних пор у меня отвратительная привычка не выходить из дома без оружия, – ответствовал князь. Правда именно сегодня он оставил пистолет в гостиничном сейфе. Правила этикета штука серьезная.

Разговор шел по дороге в Берн. Водитель простой местный наемный работник крупного автопарка. «Хорьх» князь заказал по телефону. А водитель вел авто потому что ему же нужно как-то возвращаться в Берн. Разумеется, в машине водитель и пассажир разговаривали на чистом русском.

– Где передать машину? – вопрос прозвучал уже на въезде в город.

– Как вам удобнее. Мне лично без разницы. Управление обычное?

– Да. Привыкнете быстро, – водитель опустил ладонь на рычаг переключения скоростей.

Все оказалось правдой. Машина тяжелая, мощная, но в управлении понятная. Дмитрию хватило трех минут чтоб подстроить зеркала под себя и приноровиться к рычагам и педалям. На часах без двенадцати одиннадцать по-местному. К уличному кафе с видом на реку Аре близ знаменитого собора князь подъехал вовремя. Оставил машину, затем перешел улицу и направился к собору. Здесь в тени старого дерева близ главного входа Дмитрия ждали.

– Добрый день! Большое спасибо, что уделили мне время!

– Добрый день! – высокий мужчина с характерными итальянскими чертами лица широко улыбнулся. – Князь, рад самой возможности разговора с вами.

Мужчина сделал приглашающий жест и повел гостя в церковь. На первом этаже вице-президент республики открыл неприметную дверь и пропустил вперед князя. Внутри оказалось достаточно светло и чисто. Массивный деревянный стол, дубовые скамейки и электрический свет – вполне достаточно для решения вопросов мира. Оба по крайней мере надеялись, что решают именно эти вопросы.

– Ваше высочество, мне доложили, что вы хотите обсудить вопрос тайны вкладов в наших банках, – начал Энрико Челио. – Предупреждаю, маловероятно, что мы договоримся.

– Раз вы согласились на встречу, я уже могу надеяться на позитивный исход разговора. Даже если не договоримся, я запомню этот прекрасный летний день в старинном городе, его тихие мирные улочки и особую атмосферу.

– Буду рад следующей встрече уже после войны.

– А разве между нами война? – Дмитрий возвел очи горе. – Вы выбрали идеальное место для переговоров. Именно здесь и сейчас стоит вспомнить, как Христос выгнал менял из храма.

– Боюсь, вы плохо знаете наших менял и нашу политику. Ни я, ни президент, ни даже большинство в Федеральном собрании не могут заставить граждан конфедерации поступиться своими правами и репутацией.

– Я и не прошу заставлять. Я только хочу, чтоб вы дали нужным людям хороший совет, и вспомнили некоторые заповеди нашего Спасителя.

Князь сплел пальцы перед собой, затем опустил ладони на стол. Жесткая скамья не располагала к расслабленным позам. Собеседник же четко понял все смыслы слова «совет». Репутация дороже денег. У Дмитрия была репутация человека способного дать правильный совет в нужное время. Известные истории с некоторыми политическими деятелями современности, впрочем, до сих пор живыми.

– Давайте честно. Не люблю разводить политес. Сегодня Швейцария со всех сторон окружена территорией наших союзников. Как вы понимаете, любая корреспонденция, любое сообщение, перемещение людей и товаров, любые коммерческие распоряжения проходят только с дружеского благоволения немцев и итальянцев.

Таким образом, роль вашей страны как нейтральной площадки уже многим не интересна. Не с кем встречаться в Швейцарии. Мне известны ваши приготовления к войне, может быть они имеют смысл. Нет, скажу больше, они действительно имеют смысл. Но с другой стороны, если встать на сторону союзников, совсем не обязательно атаковать, достаточно установить режим полной блокады. Гер Челио, вы понимаете куда я клоню?

– Но и в этом случае мы не сдадимся.

– Согласен. Но этого и не нужно. Добавлю, Россия не будет участвовать в каких-либо мероприятиях против вашей страны. У немцев и итальянцев достаточно сил чтоб прогрызть вашу оборону. Это все резервы. На главных фронтах очередная заварушка в Европе не скажется. Вопрос в другом, даже если все ограничится блокадой, как быстро обанкротятся ваши промышленники и банки и насколько серьезно проиграем мы европейцы? Вы же понимаете, ущерб понесут все европейцы. Мы тоже не исключение.

– Интересная постановка вопроса, – вице-президент наклонил голову по-новому оценивая собеседника. – Всеобщий проигрыш? А кто тогда выиграет?

– Точно не мы. Нет серьезной проблемы в захвате вашей страны. Можно спокойно взять под свой контроль финансовую систему. Однако удержание страны потребует постоянных затрат, а золото утечет сквозь пальцы. Без выстроенной системы, устоявшейся репутации и партнеров ничего не работает.

– Наши условия вы знаете. Каковы ваши желания?

– Вам должны были озвучить на предварительных переговорах.

– Да, конечно. Ваше высочество, вы говорите от имени вашего государя?

– Я еще не решил, веду разговор от имени императора Всероссийского, или от лица короля Иерусалимского, либо представляю только себя лично, – Дмитрий улыбнулся собственной незатейливой шутке. Он намеренно отодвинул на задний план вопрос статуса. Это предмет Игры. Каждый образ дает свои преимущества и несет свои уязвимости.

– Хорошо. Третий вариант самый интересный. Я тоже сегодня частное лицо. Простой гражданин Конфедерации, беседующий о погоде с русским туристом.

Дмитрий поддался вперед.

– Я представляю неназываемых людей с четкими официальными статусами и ответственными должностями. Нам нужен негласный доступ к финансовым сведениям, отчёты о движении средств по некоторым счетам, некоторых клиентов. Так же мы хотим накладывать арест на счета некоторых вкладчиков по закрытым судебным решениям. Все тоже самое относится к запросам от Германии и Франции.

– Это решаемо, – Челио утвердительно кивнул. – Все при соблюдении принципа конфиденциальности. При условии встречных шагов неназываемых ответственных лиц в отношении некоторых граждан Конфедерации. Перечень встречных уступок вам передадут. Ваше высочество, меня удивил список ваших союзников.

– Почему Франция?

– Почему не Италия?

– Мой сюзерен уже сегодня думает о послевоенном мире.

Из собора Дмитрий вышел в некоторой задумчивости. Первый раунд прошел успешно. Да, Челио официально ничего не решает, но реально он уже сегодня донесет слова Дмитрия до нужных людей. Ход сделан.

Через два дня уже в пригороде Женевы князь разговаривал с одним неприметным господином. Имя человека широкой публике неизвестно. Большинство обывателей только слышали имена финансовых компаний, в которых уважаемый швейцарец имеет долю. Однако в гостиной одного неприметного дома Дмитрий долго обсуждал пункты с одним из богатейших людей Европы. Богатство ведь выражается не только в деньгах. Управление денежными потоками значит больше, чем простое владение.

– Хорошо, ваше высочество. Дом Романовых получает долю в капитале, розыскные листы с подписью ваших уполномоченных представителей принимаются к исполнению, – швейцарец поправил узел галстука. – Мы получаем доступ к вашему финансовому рынку.

– Не только розыскные листы, но и запросы по финансовым проводкам, точные координаты и счета бенефициаров. Вы получаете гарантии защиты ваших вложений в нашу промышленность. На следующем круге переговоров могу поднять вопрос урегулирования таможенных сборов. При встречном снижении ставки, разумеется.

– С вами тяжело разговаривать, ваше высочество, – человек поднялся и протянул руку. – Договорились.

Глава 10
Тихий океан

21 августа 1942.

С мостика «Моонзунда» открывался великолепный вид на эскадру. По левому борту два авианосца, за громадой коробки «Трех святителей» виднеется колоссальная пирамида мостиков, рубок и постов «Босфора». Вокруг кольцом выстроились крейсера и эсминцы. В небе патрульные самолеты.

– Не нравится мне это, – граф Гейден опустил бинокль.

Эскадра держала полный ход, подстраиваясь под свои авианосцы. Сейчас со «Святителей» взлетала эскадрилья ударных «Поморников» с бомбами. На «Варяг» с кормы заходили штурмовики. Характерный силуэт «Бакланов» трудно с кем-то спутать.

– Доклад об оживлении противника у острова Чичагова. С подлодки заметили авианосец.

– Вот видите, Николай Антонович, – командующий эскадрой повернулся к своему начальнику штаба. – Все названия наши русские.

– Анкоридж, сэр.

– Ну тебя! Ты сам не русский, фон Эссен, – возмутился Гейден. – Лучше запроси обстановку у Рыбалтовского. Не нравится мне эта тишина.

– Курляндец, как и вы. Русский не по крови, а по духу, – ответствовал начальник штаба.

– Умыли, Николай Антонович. Все же запросите «Бархэм». Не нравится мне это затишье. Мне сегодня все не нравится.

Основания для беспокойства у графа были. Эскадра втянулась в сражение за залив Кука. Оба авианосца работали в интересах пехоты на берегу. Операцию поддерживала авиация с Кадьяка и Уналашки. Но подавляющего превосходства создать не удалось.

Разумеется, потери. Разумеется, накапливается усталость. Разумеется, резервы уже задействованы. Разумеется, противник огрызается, янки дерутся зло, в полную силу, они на своей земле. Постоянные ответные налеты пока терпимы, но рано или поздно Фортуна может улыбнуться противнику.

Соединение контр-адмирала Рыбалтовского действует в заливе, отвлекает на себя береговую авиацию противника. Увы, это опять риск, это прорвавшиеся сквозь истребительные заслоны и зенитный огонь бомбардировщики, это горящие, тонущие корабли.

Два дня назад пылающая от носа до кормы «Тюмень» выбросилась на берег. Безбронный эрзац-авианосец не сдержал удар. Гибли сторожевики и эсминцы, корабли огневой поддержки, транспорты. Герой сражения за Кадьяк могучий «Бархэм» магнитом притягивал к себе самолеты. Пусть линкор прикрывали старый крейсер ПВО и эсминцы, но избежать попаданий бомб не удалось.

Приходится терпеть. Без огневой поддержки без постоянного давления на противника войскам на плацдармах становится очень плохо. И еще нужно снабжение. Это прорывающиеся под огнем и бомбами десантные суда и баржи, это дурная работа с перевалкой грузов в заливах Кадьяка, это опять потери, горящие суда, тела на пляжах, выбывшие из строя люди.

Командующий эскадрой скрипнул зубами и сжал кулаки. Ему очень не нравились донесения с патрульных кораблей и самолетов.

– Через два часа меняем район маневрирования, – напомнил начальник штаба.

– Быстрее можем?

– Будут сложности с возвращением самолетов. Да успокойтесь вы, Георгий Александрович, – контр-адмирал Эссен открыл портсигар и протянул командующему. – Мы первые кто додумался использовать линкоры в обороне авианосцев. Через такой зонтик не прорвутся.

– Не первые, – Гейден вытащил папиросу и размял ее пальцами. – Янки раньше применили и отработали этот фокус. Давайте сделаем так, оставляем реперный эсминец с кодами авиационной волны, даем на «Святители» радио, пусть отработают смену точки возвращения. Сами уходим на ост. Николай Антонович, мне очень нравится залив Принс-Уильям.

– Не зажмут нас там?

– Не зажмут. Зато от торпедоносцев легче за островами укрываться. Не вы ли утром докладывали, дескать разведка заметила суда в заливчиках? Как раз эсминцам развлечение.

– Не я, нам докладывали. – поправил начальник штаба.

Под пристальным тяжелым взглядом Гейдена Эссен поспешил в рубку готовить приказы и отдавать распоряжения. Предчувствия командующий эскадрой не обманули, но с маневром русские не успели. Не стоит в этом винить Георгия Александровича.

Русские и немецкие удары по Панаме сильно повредили американцам. Однако связь между океанами затруднилась, но не нарушилась. Янки сумели в темпе аврала восстановить шлюзы и наладить судоходство. Не без проблем конечно. Во время последующих визитов европейских самолетов механизмы шлюзов избежали тесного контакта с бомбами, повреждения гидротехнических сооружений устранялись. Правда, озеро Гатун и подходы к каналу превратились в корабельное кладбище. Но это все издержки военного времени.

Оборона перешейка усиливалась. Панама насыщалась войсками и авиацией, подрядчики расширяли шоссе вдоль тихоокеанского побережья от Никарагуа до Мехико. Строители прорубали через джунгли трассу на Панаму. Вместе с тем подходы к каналу и транспортные линии в Карибском море защищала сильная крейсерская эскадра. Действуя под зонтиком береговой авиации, она вполне успешно противостояла более сильным флотам европейцев. Скажем так, после первых рейдов адмиралы Макаров и Маршалл решили не повторять печальный британский опыт в Греческом архипелаге.

Между тем многочисленные верфи восточного побережья работали как часы, индустрия великой страны разогналась как магистральный паровоз. Корабли сходили со стапелей один за другим, причем темпы, строительства только росли. Американцам удалось резко сдвинуть влево сроки ввода в строй новых тяжелых авианосцев. От закладки до выхода в море головного «Эссекса» прошли всего полтора года. Небывалый рекорд! Штаты в очередной раз наглядно продемонстрировали свои возможности.

Так как оборона Атлантики считалась надежной, во всяком случае огненной осенью 41-го янки сдержали удар, отступили, оставили передовую линию, но сохранили за собой ключевые позиции, в Вашингтоне предпочли усилить Тихоокеанский флот. Два новейших линкора и два тяжёлых авианосца прошли Панамским каналом, с ними свита из крейсеров и эсминцев.

Проводка этих кораблей сама по себе сложная войсковая операция, это и скрытная переброска в Западную часть Карибского моря, и операции отвлечения, и превентивные удары по европейским аэродромам в Венесуэле, и сама спешная проводка стальных гигантов каналами.

Война, это всегда путь обмана и сложной многоплановой игры. Когда «Норт Кэролайн» покинула последние шлюзы и присоединилась к эскадре, в штабе Атлантического командования союзников вздохнули с облегчением.

Никто из европейцев не собирался играть роль той самой обезьяны из японской сказки. Все следовали своим интересам. Русские, немцы и англичане готовились к очередному раунду схватки за Карибы, на этом турнире четыре тяжёлых корабля янки явно лишние. Плохо то, что японцы тоже выдохлись, союзников тормозили удлинившиеся коммуникации и необходимость спешно укреплять и переваривать добычу первого этапа войны.

Увы, восточные союзники оказались спринтерами, поставив все на первый сокрушительный удар, японцы не озаботились защитой своих коммуникаций. И теперь уже они несли страшные потери от вражеских подлодок. Дошло до того, что русский Тихоокеанский и британский флоты, не надеясь на союзника, обеспечивали проводку своих конвоев в Южных морях исключительно своими эскортами.

Граф Гейден безнадежно опоздал с приказом о смене района. Координаты русской эскадры известны противнику с точностью до мили, потому вице-адмирал Хэлси сразу поднял все самолеты с двух авианосцев двумя волнами без доразведки, и не стал дожидаться «Иорктаун». Авианосец под флагом контр-адмирала Френка Флетчера находился на двести миль западнее. Он попал в полосу непогоды и сильно отстал от эскадры.

Бык Хэлси рисковал, подкравшись на дистанцию 70 миль. Но зато так он отнимал у русского адмирала минуты на ответную реакцию. Все давно уже поняли, первый удар дает половину успеха. Дожидаться третий авианосец тоже рискованно. Море буквально кишит русскими патрулями.

Увы, в море не остается следов, но современные средства наблюдения устраняют сей недостаток. Первыми приближение американцев заметили с подлодки П-41. Возвращавшаяся с патрулирования океанская субмарина передала сообщение о самолетах в своем квадрате. Радио удачно уловили антенны «Моонзунда». Шифр известный, на русском флоте старались не экспериментировать с избыточной секретностью, когда одно командование не знает коды смежников другого командования.

Заразившийся от графа Гейдена подозрительностью начальник штаба сам распорядился поднять гидропланы с линкоров и крейсеров. На авианосцы по внутриэскадренной связи пришел категоричный приказ: готовить истребители.

Пилот поискового «Лебедя» с «Босфора» не стал рисковать приближаться к обнаруженным на горизонте кораблям. Тем более в небе под облаками темнели точки самолетов. С гидроплана отбили радио, пилот повел машину в набор высоты и спрятался в плотной туче. Пусть на линкорах сами разбираются, чужие это или свои крейсера ведут поиск.

Именно в это время «Эссекс» и «Интрепид» поднимали ударные крылья гнева. На русской эскадре здраво решили не пытаться обогнать дизельный каток американской атаки, на палубы авианосцев подняли уже снаряженные и заправленные «Сапсаны».

Последние перехватчики срывались с палуб авианосцев, а над морем уже шел бой. Американцы сегодня впервые применили торпедоносцы «Эвенджер». Куда более прочные и лучше вооруженные торпедоносцы стелились над морем. Плотный строй яростно отбивался от «Сапсанов». Русских со всех ракурсов встречал плотный огонь полудюймовых «Браунингов».

Потери несли все. Американцы шли в атаку стиснув зубы, как бизон в окружении степных волков. То один, то другой самолет вываливался из строя, но выжившие только уплотнялись, сокращали дистанцию, шли плечом к плечу. С каждой секундой, с каждым оборотом пропеллеров, все ближе и ближе стальная громада «Моонзунда».

Мимо могучего линкора, увенчанного башнями и надстройками динозавра не проскочить, они и не собирались это делать. Он все ближе и ближе, стальной гигант растет в прицелах. Штурманы лихорадочно рассчитывают торпедные треугольники, летчики готовятся к выходу на боевой курс.

Спардек русского линкора расцветает облаками дыма. Истребители выходят из боя, отворачивают с набором высоты. В дело вступили 130-мм универсальные башенные полуавтоматы. По самолетам бьют тяжелые зенитки эсминцев. Отрабатывает главным калибром, выкатившийся перед «Моонзундом», легкий крейсер «Русалка».

Перед и вокруг торпедоносцев сплошная стена огня, поднимаются фонтаны воды близких недолетов. В небе рвутся зенитные снаряды. Пройти через адское пламя невозможно. Они прошли. Шесть «Эвенджеров» вышли на дистанцию уверенного сброса торпед. Остальные отстрелялись с дальней дистанции, либо отвернули и попытались достать более простые цели.

Выживших счастливчиков никто не преследовал. Все русские истребители влезли в собачью свалку с «Уалдкетами», либо висели на хвостах пикировщиков. В современном бою все решают секунды.

Граф Гейден и барон Эссен наблюдали за боем с мостика линкора. Накатывающаяся волна торпедоносцев, падающие с неба пикировщики. Проносящиеся над мачтами истребители. Затем рев корабельной артиллерии, сливающийся в сплошную какофонию треск и стрекот автоматов. Вой и свист воздуха с крыльев пикировщиков. Когда «Моонзунд» на полном ходу заложил крутую циркуляцию, Николай Эссен успел поддержать за плечо командующего эскадрой. У борта корабля взметнулись к небу гигантские фонтаны.

– Черт! Вениамин Павлович умудрился увернуться, – констатировал Гейден.

– Этим не удалось, – Эссен показал на ложащийся на борт эсминец.

Увы, две торпеды из причитавшихся «Моонзунду» поймал бортом «Татарин». Легкому кораблю этого хватило с лихвой. Крейсеру «Русалка» досталась бомба в палубу. Взрывом вывело из строя механизмы приводов четвертой башни.

В это время офицеры в авиарубках авианосцев собирали в одно целое свои истребители и нацеливали их на вторую волну американцев. Противник опять шел на разных высотах и с разных направлений. Эскортные истребители смогли связать боем русских перехватчиков. Только считанные «Сапсаны» вышли в атаку на ударные эскадрильи. Увы, патронов в бою всегда мало. На всех не хватило.

– Радио с патрульного «Лебедя»! – доложил офицер-связист.

– Что там?

– Авианосец, – мичман четко зачитал координаты.

В рубке уже наносили отметки на карту.

– Третий авианосец, – на лицо Эссена набежала тень.

– Сколько нам до залива Принс-Уильям?

– Час полным ходом.

– Поднимать ударную волну нет смысла, – быстро сообразил жилистый капитан второго ранга с уродливым шрамом поперек щеки. В штабе Эссена он отвечал за координацию работы авиации.

– Нам нужны все истребители. Меняем курс, идем чистый норд!

Второй налет не обошелся без потерь. На этот раз янки колупнули «Трех святителей». Тяжелый эскадренный авианосец спокойно выдержал попадание торпеды в мидель. Доклад командира корабля уверенно-оптимистичный. Однако все понимали, это все до поры до времени.

Истребители заправляли и снаряжали прямо на палубах. Поврежденные самолеты опускали в ангары, готовые к бою перекатывали к корме. На «Варяге» и «Святителях» механики проверяли работу палубных катапульт. В заливе и проливах маневрирование затруднено, а самолеты поднимать надо.