Текст книги "Письма живых (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

– Зато мы точно не заблудились, – ближе к вечеру Бользен и Стинг вновь поднялись на палубу.

Теперь у обоих не было ни малейших сомнений в том, что они действительно идут заливом Кука.

– Меня беспокоят моя ремонтная и артиллерийская роты, – вздохнул майор. – Артиллерия и транспорт на других кораблях. Сам знаешь.

– Берегом, по железной дороге.

– Рихард, ты точно иностранец! Железная дорога Аляски не связана с континентом. Мы с тобой на большом острове.

Глава 3
Урал

22 апреля 1942. Князь Дмитрий.

Совещание в разгаре. Уже во время пространного выступления профессора Хлопина князь Дмитрий дважды терял нить обсуждения. Нет, все в целом понятно, если в тексте встречаются непонятные слова, на суть они не влияют. Однако, чем дальше, тем сильнее портилось настроение. Радовало одно, ученые полностью погружены в свою атмосферу, на высокопоставленного и высокородного куратора внимания не обращают.

Когда разговор дошел до практических результатов ториевого проекта, наступило некоторое оживление.

– Вы верно подметили, Виталий Григорьевич, необходимо теоретическое обоснование, – поднялся с места профессор Курчатов. – Между тем, я до сих пор не могу получить внятный ответ, когда мы выйдем на реальное обогащение азовских черных песков?

Продолжение речи профессора Дмитрий пропустил мимо ушей, количество незнакомых терминов на единицу смысла превысило любые разумные пределы. А уж захватившая ученых мужей тема тория вообще вызывала у князя глухое раздражение. Нет, краткие выжимки по практическим экспериментам и научным расчетам он читал и даже научился переводить на доступный русский.

Сидевший напротив господин Шахов стоически терпел. Видом своим Аркадий Викторович напоминал жену Лота после бегства из Содома. Дмитрий постучал карандашом по столу привлекая внимание Шахова. Тот кивнул бровями. Короткий обмен взглядами, кивок в сторону двери.

– Ваше высочество, – попытка молча уйти не осталась незамеченной.

– Продолжайте, Виталий Григорьевич. Не буду мешать. Все равно во всей этой вашей эксцентричной физике полный профан.

В коридоре Дмитрий остановился, дождался администратора проекта. Затем молча кивнул на приемную Хлопина и первым открыл дверь. В помещении пусто и тихо. Только фикус у окна, шкаф с книгами, кресла и диванчик для посетителей. Секретарь отчаянно стенографирует совещание. Пост охраны на лестнице, по кабинетам они не ходят.

– Развели вы бардак, Аркадий Викторович, – князь плюхнулся в кресло у окна и закинул ногу на ногу. – Садитесь. В ногах правды нет.

– Виноват. Упустил момент, когда это все разрослось до неприличных размеров.

– Ваш доклад я изучил, но никому не показывал, – Дмитрий следил за выражением лица Шахова. – Молодец, что попросили о помощи. Плохо, что довели до такого бедлама.

– Виноват, – короткий кивок. – Не уследил, больше работал над снабжением и обеспечением Проекта со стороны государства. Выбор направления работы и планирование оставил на руководителей проекта, профессуру.

– Проблему вы изложили. Уже радует. Что предлагаете, Аркадий Викторович?

– Не могу ничего придумать, а врать не хочу. Вам нужен человек отличающий торий от урана, а термостойкую сталь от химостойкой, понимающий, что ему докладывают.

– А вы? – Дмитрий наклонил голову бросив на собеседника ехидный взгляд.

– Готов подать в отставку прямо сейчас, – Шахов выпрямил спину и поднял подбородок. На лице светилась печать обреченности.

– Честно, но глупо. Знаете, дорогой Аркадий Викторович, у дворян нашего чересчур самостоятельного союзника в эпоху сегуната был один очень интересный обычай. Если что не так, что дворянину не по нраву, тут же шантажировал сюзерена угрозой самоубийства.

Лицо Шахова на секунду помертвело.

– Метод в духе японской культуры. Красивый обычай. Но только срабатывало не всегда. Сюзерен мог принять ультиматум, пойти навстречу, а мог кивнуть и попросить сдержать слово, да еще выделял помощников, чтоб человек не опозорился в нелегком деле публичного вспарывания живота. Я это к чему? Делая такие заявления стоит быть готовым, что рапорт молча подпишут.

– Понимаю, Дмитрий Александрович. Готов. Последствия вижу.

– Нет, не видите вы последствия. Ладно, – Дмитрий хлопнул по креслу. – Вам не повезло. Отставка не принимается.

– Благодарить не буду, – набычился администратор. – Исправиться постараюсь.

Этим в сей момент он и расположил к себе князя Дмитрия. Честно, без подобострастия и попытки выговорить снисхождение.

– Хлопина я однозначно снимаю с руководства. Ученый он сильный, дело знает, но лаборатория или завод, это его потолок. Кого лучше поставить руководить проектом?

Шахов прищурился, уставил взгляд в потолок. В задумчивости щелкнул пальцами. Кандидатуры у него были, но выбор зависел не только от гражданского надзирающего.

– Нужен сильный администратор. Человек способный концентрировать ресурсы на главном, – начал князь.

– Еще бы понять, что главное.

– Это тоже его задача.

– Можно сделать ставку на господина Курчатова. Есть результаты, неплохой организатор, но за спиной на него многие жалуются. Тянет одеяло на себя, есть конфликт с приоритетностью типов реактора. Замечен в переманивании специалистов, закулисные свары любит.

– Хорошо. Отметим. Но вы же не хотите его? Вижу, подаете так чтоб я не согласился.

– Верно. Его могут двигать со стороны Академии Наук и напрямую через императора.

Дмитрий громко хмыкнул. Такая постановка вопроса его развеселила. Не разозлила, а именно рассмешила. Все же ходят в народе легенды и мифы. Порой весьма занимательные. Грешным делом, Дмитрий сам приложил руку к мифотворчеству. Вот теперь его же шутки боком и выходят.

– Кто на самом деле лучший?

– Как организатор неплох профессор Александров Анатолий Петрович. Работает над выработкой плутония в урановом котле с дейтриевым замедлителем. Пока расчеты и лабораторные эксперименты. Нет, вру, Дмитрий Александрович. Профессор Александров разрабатывает автоматику управления реакторами. К водяному котлу только привлекается по мере возможности.

– Работа в стол. У нас промышленная фильтрация тяжелой воды не налажена, – недовольно фыркнул князь. – Вот вам Аркадий Викторович еще пунктик на заметку.

За этими горькими словами воспоследовал грустный вздох администратора. Князь же про себя поставил галочку. Он неплохо знал профессора Александрова: молод, умен, работать умеет, голова светлая, еще не достиг возраста окостенения, забронзовения и отращивания брони старых заслуг.

С кандидатурой определились. Осталась реализация. Дмитрий и Шахов коротко обсудили тактику переворота. Оба понимали, надо еще умудриться никого не обидеть слишком сильно. А вот раздать всем сестрам по серьгам руки у князя чесались.

В зал оба вернулись именно в тот момент, когда ученые мужи выдохлись. Пошли насущные рабочие моменты. Те самые мелочи, любое дело превращающие в ад.

– Господа, спасибо за блестящую демонстрацию текущей ситуации, – князь Дмитрий вышел на середину зала. – Вы не только рассказали, но и наглядно показали основные трудности нашего дела.

Слова порученца многие восприняли как одобрение. На лицах ученых мужей читалось благодушное чуть снисходительное выражение превосходства над высокородным профаном.

– Теперь к делу, – Дмитрий подошел к профессору Хлопину и встал у него за спиной.

– Сидите, сидите, Виталий Григорьевич, – князь легким нажатием на плечо остановил попытавшегося было встать руководителя проекта.

– Меня интересует, почему стабильно срывается график? Почему до сих пор никто не может определиться с реальными задачами? Когда наконец-то выберете основную схему котла перегонки на плутоний? Что со строительством второй площадки обогащения под Ташкентом? Почему мне постоянно докладывают о перерасходе ресурсов, превышении смет, распылении сил на проекты третьей очереди?

– Ваше высочество, позвольте объяснить вам принципы подхода к научным исследованиям, – громко заявил Игорь Курчатов, приподнимаясь со стула. – Чтоб найти золотое зерно мы перемываем тонны породы.

– Спасибо, Игорь Васильевич. Я понял. Но почему вы моете породу, в которой нет и не было золота? Почему именно ваш ториевый реактор по всем расчетам даст что угодно, всю таблицу Менделеева, варит уран-233, который еще надо перерабатывать следующим циклом? Не вы ли мне рассказывали, что для взрывчатки нужны плутоний, или уран-235?

– Вы не все понимаете, – прозвучал чей-то приглушенный стон.

– Возможно. Я на самом деле физику в университете прогуливал. Но мои присяжные бухгалтера и директора очень хорошо знают экономику и науку об управлении производством. Даже я сейчас вижу, что проект срывается, сотни ученых золотых голов заняты чем угодно, но не основной задачей.

– Ваше высочество, мы с Игорем Васильевичем можем внести ясность, – Хлопин говорил, извернувшись в пол оборота.

– Внесите, будьте так добры.

Дмитрий отступил на два шага, давая возможность профессору повернуться лицом и принять достойный вид.

Речь профессора на князя впечатления не произвела. Царственным жестом прервав сбившегося профессора, Дмитрий постучал ручкой по столу.

– Господа, прошу не принимать на свой счет, но нам всем необходимо ускориться. Прошу сегодня до вечера подумать и дать реальные предложения. Нужно определиться с приоритетными направления работ и реальными сроками. Совещание в восемь по-местному, – князь демонстративно закатал рукав демонстрируя часы.

– Виталий Григорьевич, а вас я попрошу остаться. Нет, Игорь Васильевич, не задерживаю, – вежливый жест отрицания в адрес Курчатова.

Князь заложил руки за спину, остановился возле окна. Профессор Хлопин так и остался сидеть. Господин Шахов закрыл дверь, подождал минуту другую, пока шаги в коридоре не стихнут, затем вернулся к столу.

– Хорошая погода сегодня. Солнце улыбается. Да, вы расслабьтесь, Виталий Григорьевич, – дружелюбным тоном обратился князь. – Сидите, как школяр на уроке, словно аршин проглотили. Ничего страшного не произошло. Упустили контроль, ослабили вожжи. Видите, все вдруг и понеслось вскачь, да в разные стороны.

– Ваше высочество, все мы люди любопытные. Все хочется сразу охватить.

– Да еще за казенный счет. Эх, дорогой вы мой, Виталий Григорьевич, думаете я не хочу все сразу и прямо сейчас? Конечно хочу. Только у меня людей столько нет и промышленность загружена. Мы ведь на Урановый проект с кровью ресурсы вырываем, – Дмитрий несколько утрировал, но ему нужно было немного встряхнуть ученого. – У нас кроме вашей работы, еще несколько очень дорогих, сложных, высокотехнологичных проектов. Одни только воздушные торпеды денег жрут как свинья помои. Над ракетными и реактивными двигателями команда работает не хуже вашей. Это все надо организовывать, находить оборудование, людей, площадки.

– Я понимаю. Война. Но ведь на прошлой войне как-то выкрутились.

– Выкрутились. Только противник был проще. Вы ведь журналы читаете, с людьми встречаетесь. Немцы такой же атомный проект ведут. Весьма успешно, как разведка докладывает. Янки собрали команду ученых мирового уровня, всех ядерщиков до кого смогли дотянуться. Публикаций ни у кого давно нет, где они работают, никто не знает, но за ураном охотятся по всему миру.

– У нас тоже сильная дружина собралась. Спасибо Владимиру Ивановичу, личным авторитетом убедил господина Ферми переехать, – Хлопин приложил руку к сердцу упоминая профессора Вернадского. – Не знаю кто посодействовал, но господина Бора из Дании вывезли.

– Все верно, Виталий Григорьевич. Правильно говорите. Работаете тоже много и успешно. Вот только нет у нас времени изучать все что возможно, разбрасывать силы на все крайне любопытное. Так что, давайте подумаем, что именно нам нужно, а что можно отложить на послевоенное время.

Дмитрий спокойно аккуратно подводил профессора к нужной мысли. Он прекрасно знал, Хлопин давно с энтузиазмом работал над радиоактивностью, получил в лаборатории небезинтересные результаты. Естественно, отстранять его от дела глупо, жестоко, да и по-свински получается. Делать это князь и не собирался.

– Может быть вам стоит полностью посвятить себя научной работе? – предложил Шахов.

Князь коротко кивнул.

– А кто собирать все воедино будет? В одно закопаешься, другое упустишь.

– Думаю, мы можем найти молодого энергичного ученого, который и будет собирать все воедино. Как думаете, Виталий Григорьевич?

– Я ведь лабораторию чуть ли не с нуля строил. Сам по горам и рудникам лазил, руды искал, месторождения описывал, добычу урана и радия организовывал.

– Все понимаю. Ваших заслуг никто не умаляет и не отнимает. Вы очень много сделали. Земной вам поклон, Виталий Григорьевич, – князь склонил голову. – Вот только сделать надо еще больше. У нас с вами два года чтоб получить взрывчатку, да еще собрать изделие. Я же верно понимаю, что с детонаторами и схемой подрыва ничего не сделано?

– Конь не валялся, – профессор провел по усам и бородке. – Правы вы, Дмитрий Александрович. Не справляюсь. Пора уступить дорогу молодым.

– Стоп! – Дмитрий решительно мотнул головой. – Не наговаривайте на себя. Думаю, вы не откажетесь продолжить работу над реактором. Вместе с вами и новым научным руководителем на полигон поедем, когда соберете снаряд. Верно говорю?

К радости князя, все сравнительно благополучно разрешилось. Через полчаса за чаем с медом и вареньем профессор Хлопин вводил в курс дела профессора Александрова. Дмитрий и Шахов играли роль поддержки.

– Простите великодушно, – вспомнил князь. – Так и не могу понять, почему вдруг вы все сняли с планов установку электромагнитной сепарации? Если не ошибаюсь, по расчетам, несложное дело.

– Так дорого очень. Нужно много электричества. Для электромагнитов потребуются золото и серебро. По предварительным прикидкам требуется десять-двадцать тысяч тонн серебра на индукторы.

– Так это самое простое! – рассмеялся князь. – В хранилищах тысячами тонн оно и валяется без дела.

– Разве? – удивился профессор.

– Это же запас. В расчетах используются цифры и расписки. Кому какое дело, в слитках металл лежит, или где-то на Урале его в проволоку протянули? Баланс резервов от этого не изменится.

– Вот за это спасибо, – довольно протянул новый руководитель проекта. – Будем работать.

– Работайте, господа. Еще раз напоминаю, мне через два года нужен зримый результат.

Глава 4
Балтика

23 апреля 1942. Кирилл.

Вот и все. Пролетело. За спиной остались Чернигов, дом на Воздвиженской улице. Отпуск закончился. За окном поезда провинциальная пастораль. На столе чай в стаканах с фирменными подстаканниками. Открытая коробка печенья. Рядом газета и книжка в мягкой обложке.

Кирилл задумчиво глядел на пейзажи за окном. Деревеньки, поля, перелески, аккуратные здания станций все знакомо все привычно.

Почему-то путешествие в поезде всегда навевает этакое меланхоличное настроение. Несущееся по рельсам огнедышащее чудовище с хвостом из вагонов воспринимается этаким мостом между мирами. Вчера Малороссия, сегодня Курская губерния, вечером Старая Столица. Вроде одна страна, но какая она разная! Каждая губерния как отдельная уникальная вселенная.

– Кирилл Алексеевич, вы обратили внимание как меняется застройка? – сосед по купе господин средних лет протер очки платочком.

– В пространстве или времени?

– Значит обратили внимание, – попутчик довольно кивнул и потянулся к печенью.

Угощение выставил Кирилл. Домашнее, мама и старшая сестренка в дорогу напекли.

С купе поручику повезло. Людей в вагоне мало. Четырехместный отсек на двоих. Попутчик интеллигентного вида банковский работник, в Москву едет по делам. Только не из Чернигова, а из Киева.

– Все меняется, – согласился из вежливости, разговаривать не хотелось. Меланхолия. Легкая светлая грусть.

– Я вот замечаю. Служба обязывает. Вы, как понимаю, больше на самолеты и аэродромы внимание обращаете, а у меня взгляд за сельские усадьбы цепляется. Извините, но само идет, работу оставить можно, а она тебя нет.

– Сергей Павлович, а какое отношение крестьянские дома имеют к вашей службе? Вы же в «Промышленно-крестьянском банке» трудитесь.

– Самое прямое. Мой отдел ведет кредитование закупок «Доброфлота». Это авансирование поставок зерна крестьянами под твердую цену, мукомольные производства, макаронные фабрики, картофель, лен, подсолнечник. Сахарная свекла тоже. Мы же поддерживаем встречные продажи топлива, техники, инструмента, стройматериалов. Вот и приходится ориентироваться, запоминать, внимание на все обращать. Как иначе я пойму, что людям нужно, если лошадиные шоры надену?

– Извините, а твердая цена и встречные поставки, это как? Я грешным делом думал, у нас рынок, цены круглый год скачут, – повернулся к собеседнику Кирилл, вопрос его неожиданно заинтересовал.

Сам Никифоров о сельском хозяйстве представления имел самые смутные, знал примерно тоже самое что остальные коренные горожане. То есть не отличал пшеницу от ржи, лен видел только в виде тканей, считал, что без трактора у крестьянина жизни нет.

– Очень интересное дело. Может знаете, оптовые цены на зерно в страду падают, картофель осенью дешевеет, а весной растёт в цене, хотя кушаем мы каждый год. Мясо зимой дешевле, но только не в Малороссии и южном Туркестане. Соляр же наоборот весной дорожает. Мы на заправках этого не видим, розничные сети сглаживают пульсацию, а вот по крестьянам оптовые скачки бьют очень сильно.

– Покупать топливо заранее, картофель придерживать. Слышал так испокон веков делают.

– Не все могут, – попутчик сплел пальцы перед собой и повернулся к Кириллу. – Крупные хозяйства заводят свои элеваторы, склады, даже холодильники ставят. А простому крестьянину с его дюжиной десятин не по карману. В складчину строить тоже не всегда получается. Приходится от перекупщиков зависеть, а они цены сбивают безбожно.

Вот еще перед Депрессией «Доброфлот» и нашел выход. Где скупили, где сами построили элеваторы, причалы, вывоз организовали. Оптовые склады поставили. А крестьянам предложили сдавать хлеб на корню, еще в поле по твердым ценам. Разумеется, кредит через наш банк открыли.

– Интересно. Получается и кредит висит, и платят дороже чем после сбора урожая. А где выгода?

– В объёмах выгода. Так они всех перекупщиков потеснили. Пусть зарабатывают с пуда меньше, но зато пудов не в пример больше. Во время депрессии, наверное, не помните, – добавил извиняющимся тоном, – «Доброфлот» весь вывоз хлеба за границу под себя подмял. Наши же оптовики сами себе цены сбивали лишь бы продать, а там трава не расти. Кризис, ни у кого денег нет, весь мир в панике, торговля стоит, хуже, чем во время войны. Цены на хлеб ниже некуда упали. Некоторые за бесценок готовы были скидывать. Так «Доброфлот» хлеб зажал, вывоз остановил. У нас в России цены не больно то и падали, а вот на импорте все очень плохо было.

Сергей Петрович отвлёкся, прихлебнул чаёк. Кирилл терпеливо ждал. Рассказ интересный. Не каждый ведь день тебе излагаю доселе неведомое, о чем и не думаешь. Попутчик не простой обыватель, разбирается.

– Так вот. Хлеб на элеваторах лежит спокойненько. Ничего ему не будет. Наши объявляют, дескать вообще продавать ничего не будем. «Нет, господа, вам русского хлеба». Мы лучше на водку перегоним, повеселимся перед Концом Света. А то на макароны пустим. Они долго могут лежать. Кризис кризисом, а кушать людям надо, так цены понемногу пошли вверх. Компания выждала, посчитала, стала суда с хлебом по одному из Дарданелл выпускать. Постепенно излишки продали, а там и новый урожай.

– Интересно, – Кирилл подпер голову кулаком. – А как смогли торговлю монополизировать? Думаю, драка была страшная. Это же большие деньги.

– Отнюдь. Очень удачно под антикризисные меры через Думу провели регулирование экспорта. Правительство отобрало только шесть самых надежных из крупных оптовиков. Им и открыли лицензии. Потребовали заключить мировое соглашение и дуть в одну струю. Неудивительно, две трети экспорта у Доброфлота" оказалось, – Сергей Павлович хихикнул. – Дорогой мой поручик, компания то царю принадлежит. Это его управляющие идею подали, поддержкой заручились, нашему банку настойчиво посоветовали вступить в соглашение и дать низкий процент. Сами понимаете, как все завертелось.

– И работает?

– Еще как. Мы уже зерно почти не продаём, все перерабатываем. Мукой, крупами, кормовыми смесями, макаронами везем. Что остается выгоняем в спирт и тоже вывозим. А нечего на нашем зерне чужакам зарабатывать. Верно говорю?

– Согласен.

Про себя Кирилл подумал: «Что только не услышишь в поезде!». Кто-то из известных писателей подметил – ничто так не располагает к откровенности, как совместное путешествие и случайные попутчики, которых никогда больше в жизни не встретишь, с которыми можно делиться сокровенным не боясь, что это обернется против тебя.

– Вы про встречные поставки и дома говорили.

– Говорил. Как думаете, если крестьянин деньги под еще растущий урожай получил, он их в банк положит или в оборот пустит?

– Пустое. Ясный ответ.

– Вот именно, доброфлотовцы сразу смекнули и предложили встречные поставки по тем же договорам, но уже нужных крестьянам вещей. Топливо со своих хранилищ, сеялки-веялки, живность на расплод, в последние годы селитру для удобрения полей продают. Опять же материалы строительные. Наценка самая маленькая, весь доход с оборота. Так что, как по стране еду, смотрю во все стороны, как люди живут, что строят, примечаю, на что сейчас спрос пойдет. Опять же, крепкие хозяйства больше покупают.

– Вон пример, – Кирилл кивнул в сторону окна.

– Точно. Деревенька на пригорке, три крайних дома кирпичные, дальше еще два строятся. Вон смотрите, большой сарай из щитов собирают. Вы соломенные крыши давно видели?

Вопрос застал врасплох. Офицер бросил на банкира недоуменный взгляд, почесал в затылке.

– Видел. В детстве. Да, еще перед войной под Черниговом встречалось. Но это совсем беднота.

– Я в юности их больше видел. Сейчас поглядите: или шифер, или луженое железо, а если совсем денег нет, толью на горбыль кроют.

– Это под Курском каменные дома. Подъедем к Москве, почти во всех селах сплошь срубы стоят. Только церкви и лавки кирпичные.

– И не спорю. Помните, все меняется в пространстве и времени? Где леса мало, кирпич везут, местами из глины каркасы мазанок набивают. А где лес хорошо растет, и где зимой холодно, нашего крестьянина не заставишь на кирпич раскошелится. Хороший бревенчатый дом на высоком подполье не гниет, тепло держит, в нем дышится легко.

– А не отпить ли нам чаю? – Кирилл смешно спародировал известную театральную постановку Чехова

– Отнюдь.

К сожалению, после пересадки в Москве с попутчиками стало хуже. Такой же купейный вагон второго класса, скоростной экспресс, но в купе все места заняты, попутчики военные, разговоры… Сами понимаете. Вообще половина вагона занята военными – и отпускники, и возвращающиеся в часть с излечения, и вездесущие интенданты. Самый разный народ в форме, люди неплохие, однако, настроение от этого общества не поднималось.

Кирилл молча сидел у окна закрывшись газетой. Долетавшие до него шутки и анекдоты двух молодых бронеходчиков заставляли улыбаться, иногда краснеть, но желания присоединиться к компании не возникало. Капитан дальней авиации мужчина, средних лет тепло улыбнулся собрату по небу и быстро переместился на верхнюю полку.

– И вот, запускаю ладонь под юбку, а там!

– Черт! – поезд резко затормозил.

Скрежет, скрип. С вешалки свалились плечики с кителем. Стакан с чаем опрокинулся точно на рассказчика. Половина пассажиров выскочила в коридор, кто-то высунулся в окно.

Увы, причина инцидента так и осталась тайной о семи печатях. Лязгнули сцепки. Поезд набрал ход. Кондуктор с невозмутимым видом просил «господ и дам вернуться в купе».

– Не диверсия случаем? – громко вопросили в коридоре.

Кирилл не спешил подаваться панике. Он только подтянул под себя ноги, рукой взялся за фиксатор окна. Раз вагон до сих пор на рельсах, то и беспокоиться по мнению поручика не о чем.

Жаль. Из-за происшествия так и не удались узнать, что такого необычного обнаружил рыжий круглолицый поручик под юбкой неизвестной англичанки, может оно и к лучшему. В Англии говорят всякое случается. И не все приключения одинаково полезны.

Мысленно Кирилл вернулся на две недели назад. Тот самый разговор с полковником на рейде Тринидада принес результат. Только дорога к дому оказалась хоть и короткой, но не без приключений. Начались с того, что со следующим конвоем пришли два авиатранспорта. Одновременно в трюмах каботажника прибыли новые моторы. Всего за две недели волшебники из ангарной команды с помощью береговых специалистов восстановили боевую мощь авианосца.

А затем корабль ушел на Бермудские острова. Русские и немцы после горячих сражений прошлого лета и осени перешли к обороне. Все понимали, что сил для новых штурмов нет. Резервы только накапливаются в Гвиане. С техникой все очень плохо. Эскадры ушли в Европу ремонтироваться, латать пробоины, перебирать турбины, чистить котлы.

Зато противник воспрянул духом. Теперь уже на русские и немецкие базы накатывались волны бомбардировщиков. В проливах оживились подлодки. Опять с аэродромов взлетали перехватчики, небо затягивало дымом, сверкали сполохи зенитного огня. Мясорубка и не думала останавливаться. Она так же чавкала, перемалывая людей, самолеты и корабли.

Кирилл вспомнил восхитительный вид на Бермуды. Затерянная посреди океана земля, белый песок, домики на берегу, руины старого форта, возвышающийся над прибоем маяк.

Увы, авианосец всего на три часа бросил якорь у Сент-Джорджа. К борту подошел катер, два офицера поднялись на палубу. Затем катер отдал швартовы. Корабль снялся с якоря, острова за кормой удалялись, уменьшались пока не превратились в еле видимую полоску. Вскоре исчезла и она.

Вершина вздымающейся со дна океана горы давно привлекала мореплавателей. Коралловый атолл, промежуточная остановка на маршруте. Теперь эти острова привлекали к себе бомбардировщики. Американцы пытались если не снести все к чертям собачьим, то хотя бы затруднить использование промежуточной базы европейцами.

По задумке командования «Выборг» должен сыграть роль истребительной засады, этакого кочующего аэродрома с перехватчиками. Что ж, не сыр в мышеловке, а кот у чулана с головками сыра и кольцами колбасы. Уже лучше. В эскорте верный «Леший» и четыре эсминца. Погода великолепная. Можно наслаждаться жизнью если бы не необходимость убивать.

Видимо летчики крупного отряда тяжелых бомбардировщиков сильно удивились, когда за четыреста верст от цели на них вдруг навалились истребители с молниями на крыльях. Кирилл в этот день записал на свой счет «Летающую крепость». Вот только садился он на воду рядом с «Каракалом». Нарвался на горячий ответ. Рули разбило пулями. Половину стабилизатора как пилой срезало.

Бррр! От воспоминаний о купании в куртке и унтах Кирилла передернуло. Водичка теплая, но как представишь, что под тобой три километра глубины! Современный скоростной истребитель тонет быстро. Мотор сразу утягивает. Лодка правда быстро надулась, химический патрон сработал штатно. Однако забраться в лодку удалось не с первой попытки.

В следующий вылет Никифоров провожал своих ребят с палубы. Необычное ощущение, когда ты безлошадный вдруг чувствуешь себя одиноким в толпе друзей. Тем же вечером корабль со своим эскортом лег на курс к берегам Африки. Впереди родная Балтика.

– Господин поручик, простите за любопытство, – с верхней полки светилась голова капитана.

– К вашим услугам.

– Вижу, вы из мореманов. На каком флоте служите, имею любопытство?

– На Северном. Палубник.

– Очень рад, – лицо капитана озарилось улыбкой. – Моя эскадрилья в составе 6-й Воздушной. Вместе деремся.

– Базируетесь на Мартинику или Барбадос?

– Британская Гвиана. Тяжёлый бомбардировочный полк.

– Ого! – непроизвольно сорвалось с языка. – Вас сопровождать не приходилось, а вот с вашими антиподами с другой стороны встречался.

– Нас обычно двухмоторные «Беркуты» охраняют.

– В воздухе видел, сам не летал. Как понимаю, это что-то вроде «Лайтнинга»? – поезд в этот момент заскрипел тормозами, лязгнули сцепки, видимо приближаемся к станции. – Кстати, вы в отпуск или из отпуска?

– Ни то, ни другое. Командировка в Ярославль, затем Казань. На заводы.

Разговор быстро заглох. Перекинулись еще парой незначащих фраз, затем Кирилл отвернулся к окну. Поезд действительно выползал на пути вокзала большого города. Вот и повод размяться, подышать свежим воздухом, пробежаться вдоль прилавков и коробейников. Хоть просто выйти на перрон, чтоб потом с чистой совестью говорить, что бывал в городе Н-ске. В том самом легендарном городе, куда любят помещать своих героев романисты, но которые не найти на карте.

Отпуск заканчивается. На душе легкая грусть. Бесполезно гадать, когда в следующий раз увидишь тихий патриархальный Чернигов. Зато впереди Петербург. Мысли опять скакнули в сторону, Кирилл вспомнил как встретился со своей новой сестренкой.

По возвращению на Балтику «Выборг» встал у стенки Путиловской верфи. С отпуском и орденом командиры не обманули. Молодому геройскому летчику присвоили очередное звание, дали увольнение на три дня проведать столичную родню, а затем еще десять дней отпуска плюс дорога на Чернигов. Боря Сафонов по дружбе шепнул, что впереди будут еще увольнения. На верфи приводят в порядок силовую установку и довооружают корабль. Работа не на один день.

Тогда на крыльце дома дяди Вани Кирилл невольно остановился, все не решался нажать кнопку звонка. Да, по телефону звонил родным, предупредил, уже знал, маленькую Юлю семья приняла, ее любят, заботятся, тетя Лена наняла учителя русского языка. И все равно немного боязно.

Дверь открылась. На пороге встретили с объятьями

– Здравствуйте, – четко выговорила маленькая девочка с серьёзным лицом и живыми глазами. – Вы мой Bruder? Mein брат?

– Здравствуй, сестренка. – Кирилл замялся, не знал, как вести себя дальше.

Так бы и стоял, нелепо улыбаясь и пожимая плечами. По счастью на помощь пришли дедушка и тетя Лена.

– Знакомьтесь, молодые люди. Это Кирилл, а это Юлия.

Дед взял девочку за руку и подвел к брату. Маленькая хрупкая ладошка легла в жесткую ладонь мужчины.

Затем все стало легко. Кирилла потянули в гостиную. Бабушка окинула скептическим взглядом, оценила возмужавшего внука, перекрестила двумя пальцами.

С сестрой разговаривали на фантастической смеси русского и немецкого. Юля легко училась, но некоторые слова ей приходилось вспоминать, девочка смешно морщилась, сопела формулируя фразу, либо вставляла в речь немецкие слова.

Так они подружились. На следующее утро с сестрой и кузенами пошли гулять. Непривычно, когда на тебе пятеро детей. Все тянут в разные стороны, приходится подстраиваться. Спасибо Насте и Тимоше. Старшие кузены все взяли на себя. Анастасия тихонько посоветовала сводить всех в кафе-мороженное.