Текст книги "Письма живых (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 33
Хайфа

8 декабря 1943. Князь Дмитрий.

Как бы ни хотелось отправиться прямиком в Хайфу, летел князь в Иерусалим, уже оттуда двинулся на машине с положенным сопровождением в Иудею.

«Все идет в Иерусалим и все исходит из Иерусалима» – этот принцип Дмитрий внедрял с первых своих дней работы на Ближнем Востоке, ему же следовал сам. Исключений нет. Святой Город один из фундаментных столбов русского контроля над регионом, альфа и омега, центр и доминанта.

Конечно на сами похороны князь не успел. У иудеев принято хоронить покойника как можно скорее, в крайнем случае ночью если человек умер в праздник или субботу. Очень редко на следующий день, если надо дождаться старшего сына или очень уважаемого человека.

На самих похоронах присутствовал министр Сергей Владимирович Таубе. Он же выразил соболезнования еврейскому народу, присутствовал на печальных церемониях, олицетворяя собой участие Империи в делах и горестях вассалов.

Приличия соблюдены. Дмитрия встретили с почетом. Целая делегация лидеров, вождей и уважаемых народных избранников, за этой толпой князь с трудом разглядел вдову покойного. Именно к Иоанне Марковне он и подошел первым делом. Пусть слова, это только слова, но их нужно произнести, попутно тихо поинтересоваться здоровьем и материальным положением. Увы, даже первое лицо новообразованного государства вполне мог оставить за собой только долги.

На кладбище князь остановился перед свежей могилой. Сопровождающие держались за спиной, тактично отступили чтоб не мешать. Моросил дождь. Редкая погода для этого времени года на восточном Средиземноморье. Вода стекает с венков и ворохов цветов, табличка и памятник сверкают свежей краской. Под ногами раскисшая глина.

Могила предусмотрительно отнесена чуть в сторону от прочих захоронений. Со временем здесь оборудуют мемориал, проложат дорожки, разобьют клумбы, замостят камнем, воздвигнут большой обелиск первому премьеру Иудеи.

Князь не проронил ни слова. Сказать нечего. Человека нет. Где его душа неизвестно. Дмитрий искренне сомневался, что иудеи после смерти попадают в рай, тем более с такой замечательной биографией. Князь прочел про себя молитву, молча развернулся и пошел к машине. Серые тучи над головой, мелкий дождь точно отражали состояние человека. Грусть, печаль, мрачное настроение.

Следующим пунктом кнессет. Евреи конечно сами разберутся между собой, межклановая борьба обострилась сразу, как только стало известно о смерти Жаботинского, однако, не стоит пускать это дело на самотек.

Князь удачно выхватил Таубе и своих кураторов по Ближнему Востоку. Новый министр Инодел человек деятельный, умный быстро и точно описал расклад сил в Иудее. Специалисты Дмитрия уточнили интересные моменты, подсветили нюансы. Что ж, смерть премьера серьезно ослабила его партию ревизионистов «Бейтар». Слишком многое держалось на одном человеке.

– Может быть так даже лучше, – с этими словами Дмитрий скрестил руки на груди.

– Мы поддерживаем правильного кандидата?

– Авраама? Да. Он же по конституции исполняет обязанности?

– Пока не пройдут выборы.

– Шансы?

– На сегодня 50 на 50. В ближайшие дни социалисты выдвинут своего кандидата, запустят жёсткую агитацию, начнут работу в поле с переселенцами.

– Хорошо. Сергей Владимирович, вы уже познакомились с кандидатом «Бейтара». Можете организовать негласную встречу?

– Насколько я разбираюсь в людях, он сам жаждет попасть на аудиенцию в ближайшие часы, – добродушно пробасил Таубе.

– Хорошо.

– На заседании кнессета будете присутствовать?

– Это обязательно?

– Желательно. Раз вы представляете императора, придётся.

Дмитрий прекрасно представлял, что его ожидает. Нет, программных речей от него не ждали. Короткую речь он произнёс на русском, благо больше двух третей депутатов язык знали, для остальных есть переводчики. В последних фразах князь не отказал себе в удовольствии выразить надежду, что смерть первого премьера не повлияет на выбранный курс свободы и независимости еврейского государства, политика останется неизменной, дружественной к союзникам.

Бурные овации подтвердили предварительный расчет, оценку кураторов, хотя, наблюдая за лицами людей в зале князь отчетливо видел кто искренне поддерживает национальный курс, кто аплодирует из вежливости, и кто вполне может перейти в другой лагерь. Люди не совершенны, верность убеждениям редкое достоинство.

Поздно вечером в своих апартаментах Дмитрий с удовольствием вытянул ноги в глубоком кресле. Сутки заканчиваются, а рабочий день еще нет. Времени хватило чтоб расслабиться, выпить крепкий чай и выкурить сигарету.

– Генерал, к вам посетитель, – четко доложил казак конвоя. – Говорит, ваше превосходительство, вы приглашали.

– Зови.

После ухода казака Дмитрий пересел за стол. Вовремя. В гостиную вошел достаточно молодой гладко выбритый мужчина в солидном деловом костюме.

– Здравствуйте, ваше высочество, – в голосе человека чувствовался сильный акцент с головой выдававший его родословную.

– Добрый день, Авраам! – открытая дружелюбная улыбка, протянутая навстречу рука. – Располагайтесь.

– Большое спасибо за приглашение.

– Давайте без пространных предисловий, – Дмитрий бросил демонстративный взгляд на часы. – Время позднее. Завтра у всех тяжелый день.

– Как я понимаю, вы пригласили меня для разговора по политике страны.

– Нет. Вы ошибаетесь. Мне нужно понять, прав ли был Зеэв Жаботинский, выдвинув вас своим заместителем.

– Мы все думаем, это решит и оценит народ Иудеи.

– Народ Иудеи или евреи? – губы Дмитрия тронула легкая улыбка. – Без политесов. Мне известно, что у вас хорошие перспективы удержать кресло премьера. За вас боевики самообороны, бейтаровские отряды, за вас новые и старые переселенцы из Западной и Центральной Европы. За вас не так уж много переселенцев из России, хотя вы сами родом из Брест-Литовска.

– Думаю, вопрос выборов решаем, – Авраам Ставский наклонил голову, демонстрируя решительный настрой.

Разговор получился. Собеседник Дмитрию попался достаточно интеллектуальный, хоть и лишенный радости классического высшего образования. Князь про себя отметил весьма оптимистичный настрой исполняющего обязанности премьера. Это даже хорошо, когда человек переоценивает свои силы.

– Ваше высочество, Иудейское царство союзник Российской империи, – наконец Ставский перешел к тому вопросу, ради которого и напросился на аудиенцию. – Война с Соединенными Штатами идет не первый год, но Бог видит, победа будет за нами.

– Совершенно согласен.

– Наверное, уже сейчас стоит поговорить о результатах войны, пусть маленькой, но доле контрибуции для Иудеи.

– А зачем? – на лице князя отразилось искреннее изумление.

– Всегда лучше договариваться заранее.

– Авраам, напомните, Иудея хоть объявила войну Штатам?

– Не знаю, – резкая смена настроения собеседника, четкая реакция на попавшую в цель стрелу.

– Я вот тоже не знаю, – Дмитрий заложил руки за голову. Короткая пауза, князь не стал долго мучить иудея. – Вы давно могли бы сформировать и отправить в Америку добровольческую бригаду хотя бы. У немцев целая еврейская добровольческая дивизия «Иисус Навин». Вы же понимаете, как будут смотреть на вас всех эти молодые крепкие обстрелянные ребята, когда после войны переедут в Иудею.

Авраам Ставский пододвинул к себе листок писчей бумаги, черканул себе пункты на память. Явно при этом человек лихорадочно обдумывал ситуацию. Дмитрий его не торопил. Бригада на Мировой Войне сущая мелочь, но это еще одна гирька на чашу весов, и это минус несколько тысяч мобилизованных российских христиан.

– Людей собрать можно. Добровольцы среди молодежи найдутся. Но Иудея не сможет снарядить и вооружить бригаду.

– Вот это уже не проблема. Оружие наш вопрос.

– Тогда вопросов нет. Немедля займусь организацией.

От перспектив столь щедрого предложения у Ставского перехватило дух. Людей действительно переизбыток, в России слишком резво взялись за дело и обеспечили постоянный обильный поток почти добровольных переселенцев. Некоторые аспекты добровольности Ставского совершенно не беспокоили. Наоборот, истинный сионист, патриот своей нации приветствовал любые методы. Если они работали на благо Иудеи.

Ключевой момент, Ставский это сразу понял, бригада вернется после войны домой. Вернется со всем оружием и снаряжением. Страна совершенно даром получит закаленную когорту профессионалов, костяк полноценной армии без которой на Ближнем Востоке хоть сразу вешайся. Уловил премьер и намек на немецких евреев с военным опытом, этих людей надо обязательно принять, но разбавить своими верными.

Больше к вопросу трофеев и контрибуции не возвращались. Ставский ушел с целой стопкой исписанных листков. Все вопросы касались внутренней политики, переселенцев и конфликтов с мусульманскими обитателями территории, нет не коренными. Большинство местных арабов тоже мигранты в первом поколении из Сирии и Трансиордании.

В вопросе межнациональных конфликтов Дмитрий вдруг занял жесткую позицию. Дескать, придержи своих боевиков. Еще одно громкое дело с погромом и для многих все закончится очень печально. По первым впечатлениям премьер проникся, однако, кто знает на сколько его хватит? Князь сделал себе отметку: поставить на контроль. Пусть учатся договариваться, а не лихо резать глотки.

На следующий день князь вместе со своими людьми уехал в Ливан. Раз выдалась оказия, стоит заглянуть в гости к королю Георгию. Молодой Романов неплохо справляется с делами, но Бейрут посетить стоит. Обычный визит к родственнику, если для прессы.

В столице Ливана князя догнал короткий рапорт. Некий меценат инкогнито разместил в банке акции как обеспечение пенсии для вдовы Зеэва Жаботинского. Покойный в молодости прославился как бойкий публицист. Неудивительно, что нашелся человек ценивший литературные таланты покойного.

В качестве своей резиденции король Георгий избрал бывший парламент. Весьма новое здание с претензией на монументальность возведённое французским архитектором во времена французского мандата над страной.

Дмитрий сразу обратил внимание на характерные черкески и папахи охраны. Ну да, свою личную гвардию Георгий набрал из христианских горцев Кавказа. В чем-то это копировало эксцентричный ход его отца во времена оные шокировавшего Варшаву своими мусульманскими нукерами из абреков. Оставалось надеяться, итог правления выйдет иной, а сын разумнее и практичнее отца.

– Не слишком ли смелое решение? – Дмитрий широким жестом обвел рукой вокруг. – Неужели не нашлось другого здания кроме этого?

– Не нашлось, – последовал незамедлительный ответ.

Мужчины беседовали в кабинете чисто европейского делового стиля. О сказочном таинственном Востоке напоминали только ароматный кофе из маленьких чашечек в бронзовом ящике с песком, ковер на полу, да характерный восточный доспех на стойке близ камина.

– У меня нет лишних денег чтоб начинать со строительства дворцов.

– А что говорят местные?

– Дорогой кузен, ты сам почти местный. Должен знать: традиции парламентаризма чужды этим людям. Мы не в России. Мне куда проще работать с моими губернаторами, шейхами и вождями. Они четко знают, что хотят, умеют договариваться и немного побаиваются высшую власть. Османы в свое время качественно привили местным некоторые оригинальные обычаи.

– Слышал. И не жалко было вешать визиря?

– Премьера, кузен, премьера. – с момента знаменательного разговора в кабинете князя Дмитрия король Ливана изменился, в нем чувствовались уверенность, сила духа, появилась привычка управлять. Это уже не тот молодой человек, просивший совета.

– У меня исключительно министры. Без азиатской дикости.

– А как же?

– Кое-что пока практикуем. Не все сразу. Иначе люди не поймут. Король обязан иногда публично карать казнокрадов и предателей под свист толпы. Местные это любят.

Дмитрий взял двумя пальцами чашечку кофе и поднес к губам вдохнув полной грудью чарующий аромат. Терпкий пробуждающий напиток с горчинкой. Да, в отличие от Европы здесь умеют варить кофе.

– Как понимаю, бюджет ты свел, – вопрос риторический. Князь заранее ознакомился с финансовым положением королевства.

– Пока война зарабатываем на транзите и переработке.

– Чтоб для тебя не стало сюрпризом. Возможно изменятся направления экспорта нефтепродуктов. Контролируй запасы.

– Мой, царственный кузен решил сбросить с воза поклонников Римской Империи из провинциального театра короля Виктора Эммануила и его туповатого народного вождя? – наигранно удивился король Георгий.

– Возможно. Итальянцам мазут и бензин без надобности, – открытый намек на пассивность итальянской армии и флота. – А вот малым странам Европы возможно увеличат лимит поставок.

– Верный подход. Алексею давно пора серьезнее относиться к европейской политике.Балканы и Турцию пора втягивать в нашу зону интересов, – слово «наши» в устах короля звучало интересно. Он не перестал быть русским и считать себя частью нации. Это регулярно проскальзывало в разговорах и поступках.

– Ничего не могу сказать. Сюзерен не по всем вопросам со мной советуется, – сухой короткий ответ.

О делах соседей Ливана разговаривали за обедом. Трапеза в крайне узком кругу. Дмитрий обратил внимание не только на явную округлость живота королевы Екатерины, это давно ожидалось, но больше на то, что королева на равных участвовала в разговоре мужчин и имела свое весьма разумное мнение.

– Вы прекрасно разбираетесь в хитросплетениях местной политики, – прозвучал комплимент.

– Дмитрий Александрович, скажите прямо: гадюшника. Когда наши предки на дубах с луками сидели и Рим грабили, местные уже вовсю политикой занимались, торговали своими братьями и сестрами оптом и в розницу, и матушек перепродавали при случае, – эмоциональный возглас королевы заставил мужчин улыбнуться.

Оба отметили правоту Екатерины. Впрочем, в девичестве Долгоруковой, происходившей из славного княжеского рода, так что имевшей полное право на свое мнение о предках.

– Так и живём. Екатерина Васильевна мой советник по иностранным и ближнестранным делам.

– Князь, раз уж вы здесь, проясните позицию Петербурга в отношении Иудеи, – спокойным деловым тоном продолжила королева. – Вы будете менять премьера на социалиста, или поддержите рохлю Ставского?

Князь по-новому взглянул на королевскую чету. Помнится, никто еще не называл Авраама Ставского рохлей. Человек служил в российской и французской армии, получил патент офицера, возглавлял правое крыло сионистской боевой организации, в межвоенный период наладил каналы пересылки в Палестину переселенцев в обход миграционных квот. Однако в целом князь готов согласиться с Екатериной Васильевной. Стул премьера Аврааму признаться пока широковат. С точки зрения князя, так даже лучше.

– Нам выгодны нормальные националисты и ревизионисты, а не фанатики с завиральными идеями.

– Слава Богу. Ливану тоже лучше, чтоб у соседей был слабый премьер от практичной правой партии. Поддержи Бог оппозицию к премьеру, но не дай им взять верх.

– Позвольте поинтересоваться причиной?

– Рано или поздно ваше любимое детище перерастет границы загона и полезет к соседям. Я бы предпочёл, чтоб это была Трансиордания, – открыто и без обиняков изложил Георгий Михайлович. – Пусть у соседей тлеет внутренний конфликт и пусть лидируют правые. С ними легче разговаривать. Люди рациональные, моим подданным не враги, а конкуренты, если понимаете.

– Тогда со своей стороны прошу не отказывать в просьбах моим людям, если вдруг возникнут потребности касательно Хайфы. Возможно потребуется спровоцировать у ваших соседей нужную реакцию обывателей в пользу «Бейтара».

– Как Романов Романову не могу отказать.

Глава 34
Алеуты

8 Декабря 1943.

При повороте на противника и перестроении изменился ордер. Сейчас первым шел «Босфор». Скорость обоих линкоров почти одинакова, потому Гейден не стал ничего менять. Все помнили ошибку адмирала Рожественского при Цусиме повлекшую за собой гибель «Осляби».

Сирены громкого боя отзвучали. Все на местах по боевому расписанию. Отсеки задраены. В башни поданы первые снаряды. Два линкора как стальные динозавры ломятся навстречу противнику. Судя по докладам радиометристов, янки увлеклись погоней за «Кондором», идут встречным курсом.

Первыми противника заметили с вознесенного под облака директора управления огнем. Оптика впилась в силуэты кораблей, серые черточки над морем. Электромеханика вычислителей четко отработала дистанцию, курс, скорость, выдала поправки для центрального поста.

– Самый полный. Довернуть на два румба вправо, – громко уверенно скомандовал Георгий Гейден. – Передачу на «Босфор». Огонь вести самостоятельно по первому кораблю линии.

Крейсера и эсминцы разбежались по сторонам как конные лучники, освобождая дорогу тяжелой рыцарской кавалерии. Башенные орудия «Моонзунда» довернуты на противника, стволы подняты. Рявкнула первая башня, удар звуковой волны заставил людей скривиться, вжать головы в плечи. Из стволов выплеснулись струи огня и дыма. В ноздри ударила вонь кордита. Через десять секунд прогремел залп второй башни.

Линкор пристреливается, впившись в противника оптикой директоров, нащупывает жертву клыками закаленной стали шестнадцатидюймовых снарядов. Пристрелка «лесенкой». Каждая башня последовательно дает залп с шагом по дистанции. Корректировка по всплескам предыдущих залпов.

Противный свист. В трёх кабельтовых по левому борту вырастают сразу четыре чудовищных фонтана. Рокочут подводные взрывы. Янки приняли бой. Бежать они не собираются.

Облачность низкая, видимость ограничивает дистанцию. Над горизонтом поднялись пирамиды мачт. По докладам гальванеров с директоров, впереди три тяжёлых артиллерийских корабля. Минута и авангардный линкор противника окутался клубами дыма. Черные струи на считанные секунды закрыли собой корабль пока их не развеяло в клочья ветром.

– Курс на сближение.

– Концевыми стандартные линкоры, если не ошибаюсь, – Эссен опустил бинокль. – Думаете реализовать преимущество в скорости?

– Мы все равно не можем уйти. Янки ломятся к конвою. И авиация прикована к палубам, – заключил командующий эскадрой.

Рев орудий заглушил голоса людей в рубке. Граф Гейден болезненно поморщился. К этому невозможно привыкнуть, это тяжело выдержать. Есть накрытие. «Моонзунд» перешёл на полные залпы. Оптика директоров зафиксировала накрытие, вычислители отработали стрельбовые данные, теперь все зависит от мощи орудий, точности работы механизмов, людей, да еще от удачи.

– Может стоит сконцентрировать огонь на флагмане? – Начальник штаба флегматично взирал на вздыбивший океан столб воды по правой носовой раковине.

– Не стоит, Николай Антонович, пока его расколупаем, старички нас разделяют под орех. У них банально больше орудий.

Бой пока складывался удачно. На дистанции 80 кабельтовых командир «Босфора» приказал переложить руль на параллельный курс. Противник не маневрировал, видимо, чтоб не сбить себе пристрелку. К сожалению третий корабль линии не обстреливался, и именно он в полигонных условиях стрелял по «Моонзунду».

– Пока держим курс, – граф Гейден повернулся к командиру линкора. – Вениамин Павлович, все же распорядитесь закрыть двери рубки. Неровен час.

Дистанция опасная. Клинч. Дистанция гарантирует пробитие брони тяжелыми русскими снарядами. Гейден очень на это надеялся. По оперативным данным разведки, распространяемым только для командующих соединениями под грозными штампами, толщина пояса новых американских линкорах ниже, чем официально заявлялось.

– Наблюдаю вспышку! – радостный возглас в громкоговорителях. Корабельные связисты переключили телефоны на внешние динамики.

С высоты боевой рубки в хорошую оптику можно разглядеть противника. Глаза русских моряков впились в силуэты вражеских кораблей. Над вторым растекается характерное густое черное облако от сгоревшего в мгновенной вспышке тротила.

– Центральный пост, – бросил в трубку капитан первого ранга Страхов, – Переключайтесь на бронебойные.

Довлевшее над людьми чудовищное давление само собой спало. Первое попадание. Несмотря на расстояние в восемь миль не лишенный воображения человек мог поклясться, что видит, как чушка закаленной стали пронзает палубы вражеского корабля, как от кинетического удара расплескивается броня, как тротил и осколки рвут, корежат, скручивают такую тонкую и слабую корабельную сталь.

Вице-адмирал Гейден затребовал связь с кораблями сопровождения.

– Всем перенести огонь на концевой линкор. В бой с легкими кораблями вступать по необходимости, – после того как кондуктор отрепетировал распоряжение, командующий повернулся к офицерам. – Чтоб не мешали нам лишними всплесками. И чтоб это чертово корыто не чувствовало себя обиженным.

Имея превосходство в численности, янки построили бой по другой схеме. Два линкора вели огонь по «Босфору». Концевая «Калифорния» била полными залпами по «Моонзунду». Отделившаяся перед боем крейсерская эскадра участия в потехе не принимала. Два крейсера напрягали машины силясь догнать эскадру. В это время закованные в броню рыцари обменивались оплеухами полновесных залпов.

– Евгению Александровичу обе катапульты снесли. Словно и не было, – вице-адмирал Гейден глядел на дымящий прямо по курсу «Босфор».

Могучий корабль шел в окружении белых с черным подсвеченных огненными прожилками жутких кустов разрывов. Дистанция боя и погода затрудняли стрельбу легким кораблям, снаряды падали с большим рассеиванием. Однако их много. Противник сосредоточил огонь на первом корабле линии. Попаданий не могло не быть.

Рядом с бортом «Моонзунда» взметнулись фонтаны очередного залпа. На палубы обрушились тонны воды. Звон осколков отозвался болью истерзанного корпуса стального титана.

– Что у нас повреждениями? – озабоченным тоном поинтересовался каперанг Страхов.

– Рапорт через пять минут. Старший офицер на центральном посту.

– Запросите резервный пост управления. Собирайте рапорты каждые, – командир линкора посмотрел на часы. – Каждые пятнадцать минут.

Страшный удар по ногам. Палуба подпрыгнула и ушла из-под ног. Георгий Гейден ухватился за поручень и еле удержался на ногах. При этом адмирала приложило о щит навигационных приборов. Командир линкора удержался, он так и стоял, широко расставив ноги, только по подбородку стекала кровь, разбил губу биноклем.

Контр-адмирал Эссен подхватил боцманмата гальванеров под руку, чтоб тот не упал. Белое как снег лицо унтера перекошено от боли. Человек осторожно опустился на палубу и попытался вправить неестественно свернутую на бок стопу. Переломы ног частая травма в бою. Динамический удар палуб способен крушить кости как мел.

– В лазарет, – коротко бросил один из офицеров.

Сам сорвал со стены аптечку и протянул одному из склонившихся над боцманматом матросов.

– Куда нам залепили? – Гейдена заглушил торжествующий рев главного калибра. Стальной русский витязь метнул очередной залп в противника.

В рубку дозвонился начальник партии борьбы за живучесть. По его рапорту снаряд ударил в главный пояс напротив башни «буки». Плиты устояли. Повреждения незначительны. Куда хуже град снарядов среднего калибра. Повреждения накапливаются. Выходят из строя люди.

Радар на грот-мачте уже вышел из строя. Выбиты три ПУАЗО, разбита одна башня универсального калибра, еще в одной от сотрясений заклинили механизмы подачи. Силами аварийной партии за борт сброшен разбитый самолет.

– Они реже стреляют, если не ошибаюсь, – начальник штаба отошел от наблюдательной прорези и взял в руку карандаш.

– На втором линкоре давно уже половина артиллерии смолкла.

Николай Эссен пристально посмотрел на адмирала. Затем отступил к столику с радиограммами.

– Мы им разорвали строй.

– Понял, – Георгий Гейден взялся за телефон. – Радио и сигнал на «Босфор». Полный ход. Поворот на румб влево.

– Зажимаем голову?

– Да. Вениамин Павлович распорядитесь своим артиллеристам, пусть перенесут огонь на флагмана.

Командир уже передавал распоряжения в низы. Машинный телеграф звякнул, встав на сектор «самый полный».

– Похоже я опоздал, – взгляд Гейдена прикован жуткому зрелищу по курсу линкора.

Стальная махина «Босфора» раскачивалась, от корпуса разбегались высокие волны. Сильный удар в надстройку или мачту швырнул корабль на борт. Дым из труб и от пожаров, выплескивающиеся из башен универсалов струи огня не дают разглядеть что там случилось. Впрочем, амплитуда уменьшается. Русский рыцарь не сбавляет ход, винты рубят воду за кормой, вздымают пенные буруны.

По запросу штаба пришел рапорт о повреждениях «Босфора». Многочисленные течи, расшатаны плиты пояса, выбита носовая башня. Последний тяжелый снаряд ударил точно в коробку главного директора. Пост выведен из строя. Люди погибли.

– Поздно, но ничего, сейчас мы отыграемся, – вице-адмирал злобно проскрипел зубами. – Надо было раньше запросить рапорт.

На «Норт Кэролайн» творился сущий ад. Корабль шел через открытые врата преисподней. Последние полчаса вокруг корабля падало ощутимо меньше тяжёлых снарядов, но точность огня русских не снизилась. Зато к обстрелу подключился тяжелый крейсер и несколько эсминцев.

Снаряды среднего калибра не пробивали броню, но они крушили небронированные оконечности, надстройки, выбивали посты и малокалиберную артиллерию. Носовой директор разбит, кормовой стабильно показывает дистанцию в шесть кабельтовых, хотя противник на горизонте. Радары от сотрясений вышли из строя. В трюмах вода. Тяжелый снаряд ударил в основание второй трубы, разрушил дымоходы, рикошетом скользнул по главной палубе и взорвался от удара о противоположный борт. Из-за повреждений дымоходов и разбалансированной автоматики пришлось на время снизить давление в котлах.

– У русских не лучше, – лицо кэптена Френка Томаса перекосило гримасой.

– «Теннесси» отворачивает, – голос молодого унтера сорвался на тонкий свист.

– Сигнальте, радируйте на «Калифорнию», чтоб догоняли, – командующий эскадрой не терял присутствие духа.

Хотя ситуация тяжелая. Не надо быть семи пядей во лбу чтоб понять, чем грозит потеря строя и разрыв в дистанции.

– Они и так выжимают из котлов все что могут. На лаге 20 узлов, – слова командира «Норт Кэролайн» Томаса звучали приговором.

– Есть идеи? – Буффало Билл наклонил голову обращаясь к своим штабным.

Хэлси недаром получил это прозвище. Чертовски упрямый, энергичный и не дурак подраться. Сейчас ему требовалось решение как выкрутиться из передряги куда сам же и влез.

– Первым «Босфор». Одну башню ему точно сковырнули, видите: чередуются двухорудийные залпы.

– Продолжай сынок.

– Поворот оверштаг и наваливаемся на второй линкор. Быстро бьем его вместе с «Калифорнией».

– Разворот, – Хэлси задумчиво поскреб шею. – Стоит попробовать. Готовьте приказы.

В голове упрямого адмирала вырисовывался план.

Очередной полный залп лег за кормой «Босфора». Второй корабль линии тоже вышел из месива всплесков. Американцы скорректировали углы наведения, вновь пошли накрытия, однако все больше снарядов ложилось перелетом.

– Увеличили ход и сокращают дистанцию. Кому-то там очень не терпится нас добить.

– Садятся нам на голову, – сообразил начальник штаба.

Многим в головы вдруг пришли мысли о схемах бронирования, диаграммах и таблицах бронепробития. В воздухе повис один вопрос: а выдержит ли броня? Новые американские линкоры рассчитывались на бой в условиях хорошей видимости на дальней дистанции. Великолепное горизонтальное бронирование компенсировалось, увы, не слишком толстыми и высокими поясами. Нельзя во всем быть сильным, особенно в жестких рамках ограничений водоизмещения.

Флагманский линкор русских перенес огонь на «Норт Кэролайн». Уже вторым залпом снаряд прошил тонкую взводную палубу, прошел над кормовым траверзом и ударил в барбет башни. Броня устояла, но все понимали, долго так везти не будет.

– Поворот «Все вдруг», – решился адмирал.

Хэлси прекрасно видел, у противника преимущество в скорости. Старушка «Калифорния» никогда не отличалась резвостью, а сейчас банально тормозит эскадру. Это если не считать державшийся по левому борту горящий скаутским костром «Теннесси».

Маневр русских понятен, оба линкора ведут огонь по «Норт Кэролайн», скоро «Калифорния» не сможет задействовать кормовые башни, курсовой угол неумолимо уменьшается.

В рубке «Моонзунда» вовремя заметили маневр американцев. За эти минуты дистанция еще больше сократилась. Русские линкоры накатывались на противника стальной неумолимой лавиной. Они шли как два огнедышащих дракона, или ангела смерти, прекрасные и ужасные в своей сокрушающей мощи.

– Сообщение с «Босфора», – молодой безусый мичман чуть заикался. – Попадание в башню. Вышла из строя левая пара орудий.

– Первая, или вторая?

– Если Евгений Александрович счел нужным нам сообщить, он потерял половину второй башни, – ответствовал командующий эскадрой.

– Два орудия, – нахмурился начальник штаба.

Разговор прервал рапорт с верхотуры главного директора. Замечены две вспышки на корме вражеского флагмана. Впрочем, из рубки и так прекрасно видели взрывы в районе башни американца. Через минуту «Норт Кэролайн» ответила полным залпом. Повреждения не сказались на огневой мощи линкора.

– Попробуем торпедную атаку? – предложил контр-адмирал Эссен. – Солнце низко. Скоро стемнеет.

– Не получится, – Гейден покачал головой. – Отобьются.

Рядом и за американскими линкорами маячат крейсера и эсминцы. По всему, свора у противника не меньше, чем у русских. Особые опасения у вице-адмирала вызывала державшаяся на особь пара пятибашенных крейсеров. Все циркуляры по флотам требовали не ввязываться с «Бруклинами» в бой на ближней дистанции. Неизвестно, какие решения американские корабелы втиснули в башни, но скорострельность установок этих кораблей потрясающая. Недаром эту серию кличут «шестидюймовыми пулеметами».

Еще полчаса обмена тумаками. Американцы восстановили разрыв в линии, бой шел пара на пару. При этом американцы отступали. Атмосфера в рубке наэлектризовалась. Чудовищное напряжение. Весы Фортуны пока балансировали в равновесном положении. Ни одна из сторон не имела преимущества.

Наконец, вице-адмирал Гейден распорядился отвернуть на курс отхода. Отрываясь от противника артиллеристы «Моонзунда» умудрились накрыть двумя залпами горящий и осевший с креном «Теннесси». Очень удачно, стоит сказать. Уже после войны, разбирая трофейные документы русская разведка нашла судовой журнал «Теннесси». Вахтенный офицер зафиксировал попадание русского снаряда с пробитием палубы и взрыв во втором котельном отделении.

Над океаном сгустилась ночь. Два русских бронированных динозавра уходили курсом норд-вест. Противника не наблюдается. Два больших эсминца в арьергарде ощупывают океан и небо лучами радиодальномеров.