Текст книги "Письма живых (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 19
Казань

24 сентября 1942. Князь Дмитрий.

– Я надеюсь, сегодня, Андрей Николаевич, мы увидим самолет в небе, – князь Дмитрий обращался к лысеющему седому мужчине в шинели Корпуса Инженеров.

– Я тоже надеюсь, ваше высочество. Извините, в прошлый ваш приезд не получилось.

Дмитрий быстро шагал от ворот цеха к летному полю. За ним спешила целая делегация заводчан в шинелях и пальто. На два шага отстали трое офицеров Главного Военно-технического управления.

– Не стоит, Андрей Николаевич. Прекрасно все понимаю, совершенно новый двигатель, ничего еще не известно, летаете на «керосиновой бочке». Вы подстраховались, отказались от демонстрации: ваше право. Полностью разделяю.

Господин Туполев молча кивнул в ответ. По его лицу было видно, слова князя легли на душу. Сам Дмитрий во все глаза смотрел по сторонам. Хорошо развернулись казанцы. Конечно, князь знал масштаб оборотов Товарищества «Казанского авиационного завода», имел представление об объемах поставок казне. Однако вживую все выглядело совсем не так как на бумагах, куда внушительнее. Любые самые точные и правильные отчеты только отражают, но не показывают действительность.

Вон, из ворот сборочного цеха тягач вытаскивает новенький бомбардировщик. Визит высокой комиссии, это не повод останавливать работу. В день заказчику предъявляют два-три средних бомбардировщика. Отдельная линия выдает по несколько истребителей. И это еще новые цеха не вышли на проектную мощность.

Дмитрий остановился, приложил ладонь к козырьку чтоб лучше видеть крылатую машину.

– «Единорог», – подсказали из-за спины.

– Хорошая машина. Если не ошибаюсь, в серии с осени прошлого года? – спросил, чтоб сделать приятное людям.

На этом бомбардировщике князь даже летал. В качестве пассажира. Приличный самолет способный атаковать с пикирования, отлаженные моторы, хорошая скорость, прекрасная электромеханика прицелов и навигации. Дальность всего две с небольшим тысячи километров, но для среднего бомбардировщика нормально. Вооружение у него хорошее, три пушки и три тяжелых пулемета перекрывают все сектора, вкупе с приличными скоростью и скороподъемностью позволяет отбиться от истребителей.

– Пожалуйте левее, – господин Туполев на правах хозяина вышел вперед и свернул к малозаметному пропускному пункту летного поля.

На проходной задержек не возникло. Даже пропуска не потребовались. Один из сопровождающих в ответ на недоуменный взгляд князя пояснил, дескать охрана предупреждена заранее, люди знают кого пропускать.

– Пожалуйте, за тем забором, – господин Туполев махнул в сторону высокой ограды на летном поле. – Дальше, ваше высочество, передаю слово Павлу Осиповичу.

Главного конструктора Дмитрий помнил еще по прошлому прилету в Казань. Господин Сухой скромно держался за спиной главного инженера и акционера предприятия.

– Образец готовят к вылету, ваше высочество. Сегодня покажем машину в воздухе.

– Очень хорошо, Павел Осипович. Скажите, почему вы выбрали схему с двумя двигателями? Если память не изменяет, ваши конкуренты из «Дукса» ставят один мотор. Мне говорили, у двухмоторных машин хуже маневренность.

– Я буду рад если господин Поликарпов в очередной раз покажет чудо, но у нас меньше чем с двумя двигателями не получается. Не можем пока строить достаточно мощные турбореактивные моторы. Впрочем, одномоторный истребитель «реданной» схемы мы обкатывали, – конструктор пожал плечами. – Получилось посредственно. Машина ближнего боя.

Опытный образец уже выкатывали на поле. К удивлению Дмитрия, не тягачом, а руками. Люди в спецовках выталкивали серебристый самолет на бетонку. Да, машина большая, крупнее серийных фронтовых истребителей. Выглядел самолет непривычно – низкоплан с зализанным обтекаемым корпусом, под крыльями тяжелые гондолы с моторами. Что сразу бросалось в глаза – нет винтов. Вообще нет.

Пока комиссия изучала самолет, пока офицеры Военного министерства заглядывали в сопла и воздухозаборники, князь Дмитрий увлек в сторону Туполева и Сухого.

– Господа, я все равно ничего в этом не понимаю. Лучше расскажите, в чем у вас проблемы? Можно, грубо на пальцах. Вы изучали опыт немецких конкурентов?

– Мы купили документацию на мотор «Юнкерса», – скривился Туполев. – Интересная работа, ничего не могу сказать. Но перегружен по массе. А отдельный бензиновый стартер, это извините, ваше высочество, содомское извращение.

– Поликарпов ставит копию «немца», – обронил князь.

Рассчитанная утечка информации. Не комильфо передавать коммерческие сведения, но у императорского порученца свои резоны. Чем быстрее один из заводов поставит на поток реактивный истребитель, тем лучше всем. Что же касается «Дукса», москвичи не останутся обделенными. Конкурс на палубный истребитель однозначно выиграл поликарповский «Кречет». Выиграл, только заявившись, чего греха таить. Машину доводят до ума, лечат детские болезни, обкатывают на Черном море. Договор о намерениях казна подписала. Со следующего года самолет должен пойти в серию.

– Мы все же решили довести до ума свой мотор.

– Наш будет лучше, – поддержал Сухой.

– Я тоже на это надеюсь.

Каких-либо предпочтений князь не имел, так, легкая симпатия к энергичным казанцам. Нравились ему деловой подход, непоколебимая уверенность в своих силах Андрея Туполева и его людей.

– От винта! – прокричал с крыла самолета небольшого роста коренастый человек в летном обмундировании.

Туполев аккуратно взял князя под локоть и потянул в сторону. Летчик забрался в кабину. Пока техники поверяли двигатели остальные легкой рысцой разбегались в стороны. Вспомнилось, что три испытания уже закончились взрывами и пожарами. Да, на этот счет поблизости две пожарные машины. Бравые молодцы в полной экипировке, в шлемах с прозрачными забралами переминаются с брандспойтами наготове.

Моторы загудели. Послышался вой турбин. Из сопла вырвалась струя пламени. Постепенно гул нарастал, пламя из сопл меняло цвет. Минут пять летчик гонял двигатели на прогреве.

– Я думал, греть не нужно, – князь сунул руки в карманы.

– Проверяет режимы, подачу топлива, приборы.

Старший аэродромной команды поднес аккумуляторную рацию к уху, затем резко махнул флажками. Из-под шасси выбили стопоры. Гул турбин усилился, изменил тональность. Самолет плавно покатился по полю. Разгон. Вот серебристая машина отрывается от земли. За самолетом тянется белый след отработанных газов.

Дмитрий закурил чтоб скрыть волнение. С губ Павла Осиповича слетали слова молитвы. Господин Туполев размашисто перекрестился. Офицеры военного ведомства молча следили за истребителем.

Самолет тем временем быстро набирал высоту. Летчик лег на большой круг. Плавный набор высоты. Вдруг переход в кабрирование. Машина выравнивается метрах в семистах над землей. Еще круг. Истребитель буквально встает на хвост и свечей уходит на вертикаль.

С земли за самолетом следили десятки глаз. В машине с радиобудкой специалисты поддерживали связь. Трое человек записывали все что передавал на землю испытатель. Контроль полный. Как потом сказали Дмитрию, одновременно самолет вели на экране радиодальномера и с трех оптических постов наблюдения. Два часа испытаний – горизонтальный полет, набор высоты, разгон до максимальной скорости, проверка на разных режимах.

Вот, наконец самолет заходит на полосу. Серебристая машина увеличивается в размерах, выпускает шасси, осторожно прижимается к бетону. Касание. Зрители не выдержали, наперегонки побежали к истребителю.

– Куда? – закричал господин Сухой и первым рванул к катящемуся по полю самолету.

Когда Дмитрий быстрым шагом дошел до крылатой машины, испытателя уже усаживали в легковушку. Моторы смолкли. Рабочие застопорили шасси. Самолет буквально обнюхивали и простукивали инженера и техники.

– На сегодня все, – Сухой вытер платком пот с высокого лба с залысинами.

– Спасибо за демонстрацию, господа. Я непременно доложу об успешных испытаниях Его Величеству лично, – громко, так чтоб все услыхали заявил Дмитрий.

– Благодарю, ваше высочество.

Через полчаса в кабинете господина Туполева уже сокращенным составом слушали рапорт испытателя. Как понял князь не все гладко, есть проблемы с управлением, прозвучало незнакомое слово «флаттер», но это все исправимо.

– Когда можете представить машину заказчику? – прозвучал закономерный вопрос.

– Черт его знает, – вдруг выругался Туполев.

– Даже так?

– Ресурс моторов двадцать часов. Будем честными, сам Господь не знает, когда мы сможем доработать двигатели до приемлемой надежности и долговечности.

– У конкурентов та же самая проблема, – поддержал главного инженера Павел Сухой.

– Понятно. Работайте, господа. Мешать не буду, восторженных закидывателей шапками попридержу за фалды. Если необходима помощь, я дам распоряжение в Инженерно-техническое управление, чтоб отнеслись с пониманием.

– Мы работаем с высокими температурами, лопатки турбин и корпуса камер не выдерживают долгий нагрев. Нужны специальные сплавы, но возникает проблема обработки. Работаем конечно, приспосабливаем станки к филигранному фрезерованию высокопрочных сталей.

– Господа, увольте меня от технических тонкостей! – князь демонстративно поднял руки. – Лучше скажите, какое вооружение ставить собираетесь?

– Пока четыре пушки. На опытной машине стоят весовые макеты. Если оружейники дадут более мощные автоматы, с удовольствием поставим их. Сами понимаете, мотора в носу нет, ставь целую батарею, насколько ленты можно впихнуть.

Вечером этого дня князь уже гулял по набережной Казанки, любовался видами на белый Кремль, соборы, улочки старого центра. Ему нравился этот большой чисто русский город со своим флером, ведущий историю со времен Иоанна Грозного, помнивший приступ орд Пугачева, славившийся своими ярмарками и университетом. Нравился вид на старые церкви и новую набережную.

На следующее утро Дмитрия ждал гидроплан. К сожалению, не в Петербург. Путь порученца лежал в Новониколаевск, а с ним в попутчики напросился Андрей Туполев. До гидроаэродрома князя с сопровождающими и охраной привезли прямо из гостиницы. Время дорого, впереди еще не один перелет и не одна инспекция. Горячая осень 42-го года. Ненасытная химера мировой бойни с чавканьем, с хрустом пережевывает человеческие жизни. Чтоб ее остановить нужны сталь и светлые головы, нужно оружие. Много оружия, самого убийственного и совершенного.

Господин Туполев уже ждал на пирсе у трапа гидроплана. С ним только личный секретарь. К гидроаэродрому Андрей Николаевич приехал на представительском авто собственного завода. Что ж, у каждого свои слабости. Любовь к шику и комфорту это не грех, а умение контролировать ресурсы.

– Доброе утро, ваше высочество.

– Здравствуйте, Андрей Николаевич, – князь протянул руку и похлопал инженера по плечу. – Рад что мне удалось нехитрым маневром завлечь вас в мой самолет.

– Вы меня пугаете, ваше высочество.

– Отнюдь. У нас впереди много часов под облаками. Буду обязан, если вы прочтете лекцию по текущему состоянию и грядущим перспективам нашей промышленности.

На лице господина Туполева мелькнула тень крайнего изумления. Затем вдруг из глубин памяти всплыл один разговор за бутылкой хорошего французского коньяка. Хороший не упоминаемый знакомый поделился слухами о личности князя крови. Дескать имеет Дмитрий Александрович отношение к удивительной загруженности делами нескольких десятков известных ученых и очень перспективных инженеров. И касается это прежде всего работ с Х-лучами и радиоактивностью.

После набора высоты, когда рев моторов сменился ровным басовитым гулом, а уши больше не закладывало, Дмитрий обратился к Туполеву с интересным вопросом:

– Андрей Николаевич, пришло вдруг в голову. Почему у нас все пассажирские летающие лодки с заводов господина Лебедева и «Аэробалта»? Почему ваше товарищество не занимается гидроавиацией?

– Хотите знать? – хитро прищурился инженер. – Это вчерашний день.

– Мне говорили, самый многообещающий вид самолета в наших условиях.

– Известная ошибка начала двадцатых, когда все бросились заказывать гидропланы и строить гидроаэродромы. Тогда летающие лодки считались надежнее обычных машин, с ними при аварийной посадке больше шансов уцелеть.

– Разве не так?

– Все так. Только если посадить колесный самолет на воду, он тоже не сразу утонет, даст время спасти людей. Большой разницы нет. С другой стороны, гидропланы тяжелее, несут меньше полезной нагрузки, они дороже, у них выше расход бензина на тонну-километр. Самое главное, ваше высочество, в России межсезонье два раза в год. Пока реки встали и лед не набрал прочность, гидропланы отстаиваются на берегу. Пока ледоход, отстаиваются на берегу. Наши пассажирские самолеты между тем с бетонных и грунтовых полос летают.

– Интересное размышление, – князь потер подбородок. – Значит, тупиковый путь?

– Не совсем, есть маршруты, на которых гидроавиация незаменима. Но в Новониколаевск мы могли полететь на «Форпосте» вашего гаража, или на Ту-14 моей компании.

В Новониколаевск мужчины прибыли почти друзьями. Князь даже разрешил именовать себя по имени-отчеству без «высочеств» через слово.

Обоих встречали на пристани. Господина Туполева ждали на металлургических заводах. Князя Дмитрия сразу взяла в плен сплоченная команда военных и инженеров, прямо с самолета повезли на полигон. Ему обещали показать некие волшебные бомбы, воздушные торпеды способные после сброса пролететь до цели несколько верст, да еще управляться по радио.

Несколько утомленный долгим разговором с Туполевым Дмитрий рассеянным взглядом следил за проносящимися за окном машины красотами Сибири. Полигон далеко в тайге, ехать долго. Грунтовка накатанная, но с имперскими автострадами не сравнить. В общем, подремать все равно не получается, только наслаждаться пейзажами.

Прекрасная осень очень тяжелого и сложного года. Работы меньше не становится, она не волк – в лес убегать не собирается, ее приходится делать. Так круиз всесильного императорского порученца многие воспринимали как ревизию, старались показать товар лицом, давали весьма оптимистичные обещания.

На самом деле все так и немного не так. Дмитрий не занимался военной приемкой, и в мыслях не было подменять собой специалистов Военного и Морского министерств, он не выбирал поставщиков, только если самую малость из своих симпатий. На заключение контрактов он тоже не влиял.

Князь Дмитрий только старался оценить реальные сроки доводки до ума, постановки в серию наиболее перспективных и наиболее дорогих новых видов оружия. Потому, он больше прислушивался не к директорам и владельцам заводов, а к инженерам и сопровождавшим его офицерам Технических управлений.

Надо ли говорить, впечатлений набиралась масса. И это еще только начало долгой командировки. После демонстрации планирующих и управляемых бомб, в планах подмосковный Подольск где разрабатывают радиовзрыватели для зенитных снарядов.

Затем перелет в Таганрог. Испытательная станция заводов Лесснера. Очень интересные опыты с самонаводящимися торпедами. Тема вечная, честно говоря. Первые опыты по наведению торпед проводили еще в 19-м веке. В конце прошлой войны немцы разработали и даже успели испытать управляемые по проводам катера. Работали над темой в межвоенный период, однако, до надежного рабочего серийного оружия дело так и не дошло.

За окном солнечная золотая ранняя осень. Князь, не спрашивая разрешения у спутников, открыл окно и закурил. Осень, осень, осень – такое ощущение, что она повсеместно, все заволокла, поглотила, захватила. Осенняя хандра действует не только на людей. Дмитрий прекрасно видел, на фронтах Мировой Войны тоже осень. Активные действия прекращаются, локальные операции малыми силами не в счет, пусть даже они выглядят впечатляюще. Панама и Аляска, пожалуй, это последние успехи. Далее принято решение не спешить, не губить зря людей в бесплодных атаках в стиле Вердена и Галиции, укрепляться, копить силы, наращивать техническое превосходство.

Перед поездкой князь долго разговаривал накоротке с графом Игнатьевым. По словам ПредСовмина, мы уже вышли на спокойный режим военной экономики без перенапряжения сил, сжигания резервов и значительного снижения внутреннего рынка. Скучные люди в роговых очках из аналитических служб утверждают: на сегодня Европейский Союз уже превосходит противника по объемам промышленности. На турбину экономики России полилась свежая струя швейцарского золота. Баснословные успехи 40-го года утвердили за нами немалую долю нефти Старого Света. А это все деньги, деньги, еще раз деньги. Деньги – кровь войны.

Двуглавый орел, черный орел, петух, лев, да еще восходящее солнце медленно уверенно душат белохвостого орла Скалистых гор. На дворе машинный скоростной двадцатый век. Эпоха прогресса и торжества разума над косной силой, время стали и нефти. Не за горами время урана, фантастической алхимии превращения вещества в чистую энергию. Пока непонятная, неведомая сила, ключи к которой подбирают ученые и инженера Империи, раскинувшейся на четыре континента.

Глава 20
Аляска

25 сентября 1942 Алексей.

О результатах авиаразведки в Ненану не сообщили. Возможно генерал Бакнер решил не пугать людей зря, все равно ничего уже не изменить. На следующее утро солдаты полковника Пибоди сами все увидели.

– До морозов две недели, – сплюнул сквозь зубы Рихард Бользен.

Первыми в гости пожаловала авиация. Полдюжины двухмоторных бомбардировщиков пришли с юга над руслом речки Ненаны. Бомбили они с пологого планирования, спокойно заходили на цели и вываливали фугасы. Редкий огонь с земли им совершенно не мешал. Вся ПВО района представлена пулеметами на специальных станках. Точно отражает знаменитую скабрезную шуточку из репертуара солдатских кабаков.

Поднятую на перехват шестерку «Уорхоков» связала боем четверка русских дальних истребителей. Уже через пять минут боя два американца свалились в последнее пике. Остальные отошли на почтительное расстояние. Русские же их не преследовали, спокойно заняли верхний горизонт защищая от посягательств подопечные бомбовозы.

– Мост не бомбили, даже не пытались, – процедил Герберзон, глядя вслед самолетам.

– Я догадываюсь, – взгляд капитана Бользена направлен в противоположную сторону.

За рекой и мостом поднимались густые клубы дыма. В районе ответственности роты русские никуда не попали. А вот там в поселке явно что-то очень удачно накрыли. Хорошо накрыли. Может быть даже угольный склад.

Все же не зря Рихард и его сержанты приложили немало сил чтоб обеспечить маскировку позиций. Все потери за этот налёт – два грузовика у позиции гаубиц. Вскоре пришел рапорт, что бомбами повреждено железнодорожное полотно. Путейцы сами справятся, уже вызвали ремонтную бригаду.

На этом неприятности дня сегодняшнего не закончились. До морозов всего две недели. Похоже кто-то плохо молился и реки не успели встать. Для энергичного злого противника с прекрасным техническим оснащением двух недель хватает на многое.

С командного пункта даже без оптики прекрасно видны четыре бронекатера. Перед ними режет волны четверка малых быстроходных катеров. Разведчики не жалеют моторы и бензин, носы катеров почти выскакивают из воды. Однако, самые опасные не эти, ниже по реке пыхтят машинами два парохода.

– Идут сволочи, – прозвучало на чистом русском.

Рихард повернулся к второму лейтенанту Герберзону и покачал головой. Что только не узнаешь о своих людях перед боем!

Моисей как ни в чем не бывало добавил грязную яркую фразу на языке Гегеля и Гете.

На этот раз первыми огонь открыли русские. За триста ярдов до рубежа, на котором вчера начался бой, над всеми бронекатерами вспухли облачка порохового дыма. Снаряды легли в районе огневой противотанкистов. Бользен с Герберзоном синхронно довольно вздохнули, вчера они сразу после боя заставили артиллеристов перекатить пушки на запасную позицию.

После первых залпов русские повернули к левому берегу. Орудия в башнях задраны чтоб вести огонь по краю обрыва. Легкие разведчики держались порознь, но упорно шли вверх к мосту.

С берега по катерам работали пулеметы, солдаты в окопах били из карабинов. Впрочем, застать врага в врасплох как вчера не удалось.

– Огонь! – бросил в трубку капитан.

Сегодня он подпустил противника на две сотни ярдов ближе. Огневая рота отработала дружно, сразу перешли на беглый огонь. Увы, пока только накрытия. Катера крутились как ужи под вилами. Слишком поздно Рихард понял хитрость противника, пока два бронекатера вели контрбатарейную борьбу, вторая пара и легкие разведчики расстреливали укрепления в пойме. К сожалению, ребята обнаружили себя энергичной стрельбой.

– Воздух!

Одиночный самолет шел над рекой. А вот и еще два. Эти держатся выше, одномоторные истребители. Под плоскостями большие бомбы. Не сразу до Бользена дошло, что это подвесные баки. От Анкориджа по прямой 420 километров. Даже удивительно, что вражеская авиация не наведывалась в гости раньше.

Пароходы пристали к берегу. Последовал немедленный приказ гаубицам – перенести огонь. События понеслись вскачь. Ниже по течению за поросшими камышом, изрезанными протоками островами сверкнуло. Послышался свист. В трестах ярдах от ротного командного пункта в направлении батареи гаубиц громыхнули два мощных взрыва.

– Огонь по пароходам! – зарычал в трубку капитан. – На батарею не отвлекаться.

– Так точно, – лейтенант артиллерист усталым голосом добавил. – У нас все равно нет координат батареи.

– Они на баржах. Перенесете огонь, когда подавите десант.

Про себя Рихард удивлялся, почему только один бомбардировщик? Нет, все хуже. Самолет не стал снижаться. Он спокойно кружил над позициями американцев. Корректировщик, конечно. Вон, снаряды русских мониторов ложатся точнее. С батарей докладывают о близких накрытиях.

Артиллеристы молодцы! Ближайший пароход и высаживавшихся с него людей накрыли фугасами. Неизвестно, какие потери понес противник, русские так же споро спускались на берег и рассредоточивались в зарослях. Однако, черный дым в районе высадки говорил о прямых попаданиях.

Вскоре пришла расплата. На гаубичную батарею посыпались снаряды. За две минуты легло около дюжины полновесных снарядов калибра шесть дюймов. Связь с батареей оборвалась. Бользен отправил человека выяснить обстановку, доложить, когда обстрел закончится.

Следующей на очереди оказалась позиция противотанковых трехдюймовок. Прекрасные мощные и точные пушки. Работали с ними сильные мужественные люди. За время боя они добились трех прямых попаданий в бронекатера. Легкий разведчик буквально налетел на фонтан от разорвавшегося в воде снаряда. Потерявший управление катер застрял на камнях. Люди на нем если и выжили, то сидели тихо, боясь голову приподнять над планширем.

Чертов корректировщик кружил над головами как ангел ада, распростерший крылья коршун. На вспышки выстрелов американских трехдюймовок прилетели тяжелые гаубичные снаряды. Рихард сам наблюдал за гибелью огневого взвода. Грохот взрывов. Взлетающие до небес комья грязи, земли, черный дым. Близким взрывом сорвало маскировку с пушки. Тонкий ствол задрался в небо и упал на землю.

После короткого артналета к изрытой снарядами позиции побежали санитары и связисты. Рихард не ждал, что они кого-то да вытащат. Нет. Принесли. Пять солдат уцелели в укрытиях, еще семь с контузиями и ранами.

– Капитан, через пять минут у тебя будет усиление, – сквозь рев тротила прорвался голос в трубке.

– Принял. У меня нет артиллерии. Слышишь? Обе огневые подавлены.

– Отбивайся как можешь. Надо держаться.

Рихард с раздражением швырнул трубку на пол. Здесь под бревенчатыми накатами пока все хорошо. Тротилом не пахнет. Взрывные газы не перемалывают тела в тонкий нежный фарш. Надолго ли? Всех, кого мог, капитан отправил вниз вдоль берега занимать позиции на пути десанта. Больше резервов нет.

Сигарета успокаивает. От глубокой затяжки немного кружится голова, но мысли приходят в порядок.

– Связь со штабом.

– Полковник на линии, сэр.

– Пол, меня слышно? Пол, нужна воздушная поддержка. На аэродроме есть самолеты.

– Рихард, я уже звонил бригадному генералу.

– Давно?

Вопрос повис в воздухе. Бользен даже не расслышал, что ему ответил Пибоди. Ответ уже не важен. Или прилетят и разбомбят чертовых русских, или все на самом деле окончательно станет неважным.

Рихард совершил чудо. Он сам не понимал, как, но маневрируя своими людьми, перекидывая их под огнем с позиции на позицию сумел сделать так, что русские закрепились на плацдарме и остановились. Продвинуться дальше у них не получалось. Полковник Пибоди привел роту капитана Бланко и стало совсем хорошо. На берегу Тананы установилось шаткое равновесие.

Русские бронекатера деловито подавили артиллерийскую позицию у моста и вернулись к зоне высадки. Два речных танка даже совсем ушли вниз по реке. На отмели горел пароход. Четырехдюймовые гаубичные снаряды пробили ему палубу, дошли до самых потрохов. Судно осело, накренилось, по надстройке и вокруг трубы плясало пламя. Тушить эту посудину никто и не пытался.

Русские тяжелые гаубицы вели редкий беспокоящий огонь. Целей для них не осталось. Все укрепления вскрыты с воздуха и воды. А закапывающихся в землю солдат в лесу, кустарнике не так-то просто обнаружить с воздуха. Да, корректировщик в один прекрасный момент ушел, только не на юг к аэродрому, а в направлении Юкона. Рихард подозревал, что перед ним отнюдь не единственная на всей Аляске речная бронегруппа противника.

Наконец-то появилась наша авиация. Солдаты прыгали от радости и махали вслед самолетам. Два бомбардировщика и истребители появились со стороны тыла. Сразу распределили между собой цели. Реку перечеркнули вереницы взрывов. Фугасы взметнули к небесам тонны воды вперемешку с песком и илом. Истребители с пикирования навалились на бронекатера.

Короткий бой. Корабли маневрируют на полном ходу. Уклоняются от струй огня с неба. Стволы зениток уставлены в небо, с деловитым стрекотом садят по самолетам очередями. Как отметили на командном пункте пехоты, не так-то просто попасть бомбой в маленький кораблик.

– Хорошо хоть никого не сбили, – с сарказмом в голосе заметил Гершезон.

– Отработай они по берегу, было бы больше пользы.

Хрупкое равновесие нарушилось. Весы качнулись. Пока Рихард прямо у амбразуры уминал за обе щеки колбасу с сухарями, четверка бронекатеров направилась вверх по реке. Вокруг плацдарма в это время вяло перестреливались. Ни у кого не было сил и желания для решительной атаки. Обе стороны старались укрепиться где можно. Люди работали лопатами, вгрызались в каменистый грунт ножами и штыками.

– Какие силы в поселке? – Рихард отложил на газету откусанный кусок колбасы.

– Отделение на северном участке моста. С пулеметом. Местная милиция на станции. Черт! – до Пибоди дошло.

Генерал резво подпрыгнул и метнулся к телефону. Уже взяв в руки трубку он понял, что звонить вообще-то некому.

– Если бы ты не снял всех людей, сейчас в этом блиндаже жрали бы колбасу не мы, а русские, – успокоил командира Бользен.

– Драные штаны на оборванце. Натянешь спереди, зад оголяется. Прикроешь зад, яйца на солнце блестят.

Русские бронекатера спокойно поднялись по реке. С берега их обстреляли пулеметы из двух уцелевших ДЗОТов, без особого результата. Пули щелкали по броне, но повредить речным танкам не могли.

В ста ярдах у моста катера приткнулись к берегу и высадили десант. Всего около взвода пехоты. Рихард это не видел, ему рассказали выжившие очевидцы. Мост русские захватили сходу. Высаживаться в поселке не стали. Прошли вдоль берега, удостоверились, что по ним не стреляют, вернулись к плацдарму.

– Черт побери! Кто знал, что русские сумеют притащить на Аляску речные мониторы?

– Тяжелые танки же они притащили, – парировал Рихард.

Капитан не терял времени даром, быстро набивал желудок. Что-то ему подсказывало, что ужина может и не быть, завтрака тоже.

– Но как⁈ – Пибоди прорвало. – Мне в штабе рассказывали, что речные бронекатера у русских на Буге и Дунае. Это Европа.

– Еще на Амуре, – заметил Гершезон. О субординации офицеры давно забыли.

– Окей! Как они сумели протащить эти утюги через океан?

Вопрос интересный. Готовясь к амфибийной операции контр-адмирал Рыбалтовский развил бурную деятельность. На палубах транспортов к Аляске везли легкие патрульные катера, их американцы видели в бою. На буксирах шли десантные плашкоуты и боты. Что-то из высадочных средств банально утонуло по дороге. В масштабах операции сущая мелочь. Остальные успешно использовали в десантах. Из походящих корабликов сформировали Юконскую флотилию. В устье реки речные суда доставили на палубах кораблей. На месте реквизировали и вооружали подходящие трофеи.

Пиком программы оказались амурские бронекатера. Строившиеся по одному проекту в тридцатых годах речные катера изначально рассчитывались на перевозку по железной платформе. Габарит позволял проходить туннелями и мостами. По железной дороге дюжину катеров и доставили во Владивосток. Уже на местном судоремонтном заводе с кораблей сняли старые башни и поставили новые, по проекту танка «Мастодонт», но с более тонкой броней. К берегам Аляски катера тащили на буксире, пользуясь окнами хорошей погоды, укрываясь от штормов в бухтах островов.

Сейчас четверка таких катеров выстроилась в линию за своей пехотой на берегу и открыла огонь. Ничего еще на сегодня не закончилось. Оказывается, русские отдыхали. Теперь под прикрытием кинжального огня танковых орудий и автоматических пушек пехота короткими перебежками двинулась вперед.

Рихард стиснул зубы. Из последнего уцелевшего укрепления на берегу сообщили, что оборона смята, русские поднялись на высокий берег, наши в беспорядке отступают. Разговор прервался на полуслове. В трубке фоновые шумы, треск. От капитана Бланко тоже давно нет вестей. Давно это уже как полчаса. Ситуация резко переменилась.

– Лейтенант, обзванивай кого еще можно. Отводим людей, – Пол Пибоди еще держался, распрямил плечи, выпятил челюсть. – Капитан Бользен, отправляй посыльных. Отходим к станции.

– Выполняю. Слышали приказ? – Рихард обращался к солдатам охраны на командном пункте.

Задачи капитан раскидал за минуту. Тем более, фронт приближается. Хорошо слышны взрывы, треск карабинов, стрекот пулеметов, характерные частые хлопки русских автоматических винтовок.

Им повезло. На полустанке под парами стоял легкий паровоз с двумя платформами. Ремонтники восстанавливали поврежденные пути. Последние солдаты запрыгивали на платформы под огнем. С тендера паровоза работал станковый пулемет, длинными очередями охлаждал пыл атакующих. С платформ ему вторили ручники и карабины пехоты.

Одними из последних до поезда добежали трое парней из заслона у моста. Они потом и рассказали о русском десанте.