Текст книги "Письма живых (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17
Санкт-Петербург

28 августа 1942. Князь Дмитрий

– У меня хорошее отношение к вашему отцу, но я ничего не знаю о вас, – Дмитрий смотрел на сидевшего напротив в свободной позе мужчину.

– Мне дали поручение получить ваши советы, Дмитрий Александрович. Наш известный родственник настойчиво рекомендовал не пропускать ни единого слова, мотать на ус и стать вашим другом. В противном случае, – молодой, человек развел руками.

– И что же в противном случае?

– Император найдет другого короля.

– Хорошее начало. У вас есть шанс, – князь довольно откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову.

– У вас усов нет, мотать не на что.

– Увы, отращивал по молодости, потом сбрил.

Собеседник Дмитрию импонировал. Все же родной кузен по маме. К сожалению, молод, однако этот недостаток быстро проходит. Другое дело, ничем серьезным не отмечен, это не фатально, но плохо. Поднимать досье князю не требовалось, несмотря на катастрофическую занятость он отслеживал успехи и некоторые жизненные перипетии родни. Увы, слишком многочисленной.

– Дмитрий Александрович, император в личной беседе сказал, что мое избрание королём Ливана зависит от вашего решения. Поверьте, я не гонюсь за короной, сам только недавно узнал о существовании этой страны. Если вы найдете лучшего, я не обижусь, приму любой ваш совет и любое решение.

– Георгий Михайлович, за вас просил ваш папа. Буду откровенным, дяде не нравится ваше легкое отношение к жизни. В то же время, император заметил в вас некоторый потенциал. Сразу предупреждаю, Ближний Восток такое веселое и интересное место, что наши худшие, дичайшие окраины покажутся вам центром цивилизации и чертогами Фемиды. Если что-то пойдет нехорошо, замена короля делается быстро. Для местных привычное житейское дело. Так что постарайтесь поставить дело так, чтоб подданным не пришлось задумываться о замене Романова на местного канака с родословной от самого Мухаммеда.

– Понял вас. Дмитрий Александрович, у меня есть опыт командования ротой, подвизался по линии министерства Промышленности и Торговли. Понимаю, этого мало.

– Ничего страшного, – князь ободряюще подмигнул будущему королю. – Достаточно проявлять разумность. Не скрою, ваш папа всем нам показал, как нельзя себя вести на престоле. Не берите с него пример.

– Он мне сказал тоже самое.

Дмитрий подвинул пепельницу, протянул собеседнику портсигар.

– Простите, откажусь. Не курю.

– С алкоголем тоже придется быть очень осторожным, – прикуривал князь от газовой зажигалки в форме знаменитой статуи Свободы.

Несколько пошловато. Однако зажигалку с намеком подарили моряки. В кулуарной беседе обещали прикурить от факела оригинала.

– Георгий Михайлович, посмотрите на карту. Наша ближневосточная зона интересов, это сплошной мусульманский заповедник, суровая, пестрая и бездонная как римская канализация Азия. Люди в целом хорошие, со своим достоинством, уважением.

Но прошу зарубить себе на носу, это другая культура, другой образ мышления, другие ориентиры, даже время там течёт иначе, местами стоит на месте или течет обратно. Это другая цивилизация. Она многих очаровывает. Есть свой шарм, природное обаяние. Однако для местных белый человек всегда останется чужаком, неверным. Не обманывайтесь, улыбка торгаша ничего не стоит.

Со стороны это сплошное зеленое море, но, если приглядеться, мы видим, что объединиться под знаменем очередного пророка им мешают объективные обстоятельства, и это не знаменитая южная лень. Прежде всего шииты Персии воспринимают иных мусульман как еретиков. Это древняя страна со своей особой культурой, персы помнят, что строили империи еще когда предки арабов по пустыням нагишом бегали, а европейцы с дуба не слезли. Вот одна из главных линий раскола.

Я специально выделил в отдельное королевство Иерусалим. Это Гроб Господень, святыни и центр притяжения всего христианского мира, будущий престол Вселенского Патриарха. Город никогда не будет мусульманским, в Иерусалиме никогда арабы не превысят одной десятой от всех жителей, евреи тоже. Вот наш стержень, центр и рычаг. Вы прекрасно знаете историю с переселением евреев. Не скрою, мы специально воткнули этот толстый кол с зазубринами в самую болезненную часть арабского мира.

– Я слышал интересную историю с назначением самого Христа царем.

– Мессии, мой друг. Для евреев он мессия. Не будем богохульствовать и лезть в богословские споры.

Князь сменил позу, взял мирно тлевшую в пепельнице папиросу и глубоко затянулся.

– Иудея нам нужна как вечный камень преткновения в кишках арабского мира. Система крайне неустойчивая, а баланс зиждется на Иерусалиме, нашей торговле и нашем арбитраже. Мы оказываемся нужны всем местным. А согласно договоров с правителями в зоне интересов Петербург определяет их внешнюю политику и торговые контакты. Более того, с подачи одного нашего родственника создается еще один центр контроля и силы.

Дмитрий подошел к карте на стене и показал на точку на средиземноморском побережье.

– Бейрут. Древний богатый город с традицией. Один из двух центров нефтепереработки и перевалки нефти. Ливан маленькая страна между Иудеей и Сирией. Страна с выходом к морю, мощными портами и очень интересным населением. Вам придется стать королем и заботливым отцом для местных христиан, друзов, язычников и еще дюжины всяких сект. Не обольщайтесь, марониты больше тяготеют к католикам и никогда не подчинятся православным церквям, но зато среди мусульман сильный разброд. Пользуйтесь этим, интересуйтесь делами общин друзов и алавитов, они ваши естественные союзники.

– Хорошо, Дмитрий Александрович. Вы бросаете меня в ров со львами.

– Нет, в огненную печь. Или в яму со змеями, как датские язычники. Если опасаетесь, то никто и слова не скажет.

– Опасаюсь, – кивнул сын польского короля Михаила. – Не хочу показывать дурость пьяного гусара. Лучше скажите, что у Ливана с бюджетом и армией?

– Все плохо. Бюджет дырявый. Армию придется создавать с нуля. На русские гарнизоны сильно не рассчитывайте. Есть приказ, не лезть в местные дела и не вмешиваться в поножовщину, если оно не затрагивает наших интересов напрямую.

Молодой человек князю Дмитрию понравился. Чувствуется рассудительность, редкая способность думать. Есть шанс, что вырастет в человека.

– Кто контролирует транзит нефти? – этим вопросом Георгий окончательно завоевал симпатии всесильного порученца Его Величества.

– Трубопровод и отгрузочные причалы выкупила «Уралнефть». Принадлежит на треть казне, на треть господам Второвым, треть неизвестному акционеру, – князь намеренно не погружался в пояснения. Четверть " Уралнефти" принадлежала ему лично.

– А вот вся нефтепереработка отписывается на короля Ливана, – продолжил Дмитрий. – Вам придется самому решать, как распорядиться прибылями.

– Думаю, надо напроситься на аудиенцию и попросить совет у его величества. Его опыт точно пригодится.

Еще один балл в зачет будущему королю. Мало кто это знал, царь Алексей не только являлся богатейшим человеком России, у него же не было конкуренции в части богоугодных дел и меценатства. Так императорскую стипендию получали три тысячи самых талантливых студентов в России. Царь через неустановленных посредников много жертвовал на земские больницы, для ученых существовали Николаевская и Алексеевская премия. Романовские предприятия вкладывались в не слишком выгодные, но нужные проекты. К слову сказать, с началом войны царь оснастил на свои деньги три госпитальных судна. Это только надводная часть айсберга. Многое Дмитрий сам не знал.

– Давайте спустимся на землю, – продолжил князь. – Правительство меняете по своему усмотрению, но старайтесь делать ставку на христиан, алавитов и друзов. Запомните, Романов прежде всего христианский государь. Я прикреплю к вам одного своего человека из Иерусалима. Постарайтесь прислушиваться к его мнению.

Министр намеренно называл собеседника Романовым, подчеркивая его право на эту фамилию. Право надо сказать спорное, потому как Романовым молодой человек стал только по личному указу короля Польши, ныне не существующей.

В России принадлежность Георгия к Дому официально не оспаривалась, но и однозначно не признавалась. Помнится, даже было мнение, присвоить сыну короля Михаила фамилию Романов-Варшавский. Слава Богу, сие дурное начинание осталось прожектом.

– За помощника большое спасибо. Сам я рискую наломать дров. Дмитрий Александрович, я могу набрать гвардию из наших горцев. Знаете, у нас очень хорошие отношения с кланами.

– Нет, – министр резко мотнул головой. – Никаких мусульманских частей. Решение не обсуждается. Впрочем, можете навербовать охотников из осетин и сванов. Ваша гвардия должна искренне верить в Христа.

– Хорошо. Тогда как закончу все дела в столице немедля вылетаю во Владикавказ, набираю дружину, с ней уже еду в Ливан.

– В Иерусалим, – поправил Дмитрий. – Все в нашем ближневосточном подбрюшье должно идти из Святого Города. Альфа и омега.

После ухода молодого короля князь взял трубку и набрал короткий номер. Доклад занял от силы пару минут. Сюзерен сегодня немногословен. Два коротких слова. Оба прекрасно понимали, что и зачем делают. Дмитрий далеко не все сказал молодому Михайловичу. Да, Иудея создавалась как противовес рыхлому, суматошному, крикливому и по своему глубокому исламскому Востоку. Однако на каждый шаг нужен свой контрход, каждый элемент должен быть уравновешен, скреплен невидимыми нитями.

В качестве противовеса Иудее как раз и создается королевство Ливан. Через него же предполагается построить мостик в Западную Европу. Пока война, никто в русскую зону интересов не лезет, а вот после подписания мира сразу появится масса желающих на свои пусть маленькие, но зоны влияния. Так пусть они бьются лбом в ворота Бейрута. Пусть подконтрольное Романовым королевство держит в руках финансовые потоки и весомую долю торговли. Так проще. Сильный христианский анклав тоже зело полезен.

Вечером перед тем как уйти со службы Дмитрий набрал свой домашний номер. Марина просила предупредить. Пусть до дома десять минут, а дамам чтоб собраться нужно больше часа, все равно не стоит пренебрегать вниманием. Сегодня Дмитрий с супругой едут к Трубецким. Увы даже война не служит оправданием для игнорирования светских мероприятий. Есть вещи, которые приходится молча принимать и терпеть.

Что ж, может быть раут во дворце Трубецких для делового человека скучен, но пару интересных и полезных бесед Дмитрий провел. К своему удивлению, он встретил молодого князя Георгия Михайловича. Раньше сын дяди царя не жаловал высшее общество. Похоже, ему настойчиво посоветовали срочно восстановить контакты и связи.

– Он же холост, – безапелляционным тоном заявила Марина. – Кто отпустит мальчика в Азию без невесты?

– Резонно. Я об этой стороне вопроса не думал.

– Я знаю. Вон хозяева вышли из карточного кабинета. Они ждут, что ты еще раз подойдешь и уделишь им внимание.

– Пошли, – тяжело вздохнул Дмитрий, ловким движением принимая у официанта два бокала с игристым.

Вечер завершился далеко за полночь. Утром же опять на службу. Прошли те далекие счастливые времена, когда сановник имел право в любой момент «приболеть». Увы, с таким положением вещей боролся еще царственный тезка папы сюзерена.

Не успел князь войти в кабинет, как зазвонил телефон.

– Министр Романов слушает.

– Дима, – прозвучал срывающийся голос.

– Андрей?

– Узнал. У меня сын погиб.

– Миша⁈ – в груди как струна оборвалась.

Дмитрий обессилено рухнул на кресло. Извещение пришло утром. Прапорщик Михаил Андреевич Романов погиб в бою неделю назад. На Аляске.

– Держись брат. Как Лена? Поддержи ее, не отпускай. Сам знаешь, матери больней, – Дмитрий интуитивно нашел нужные слова.

Трубка легла на аппарат. Князь молча не мигая смотрел в окно. Вот еще один Романов не вернется никогда со службы. Миша спокойный молчаливый парень остался навечно на другом конце света. Точка на карте. Маленькая точка в поле или у леса с деревянным крестом и маленькой табличкой.

Увы, даже заехать к брату, помолчать с Андреем в кабинете, обнять Лену не получается. Князь позвонил домой, пересказал печальную весть супруге и попросил приехать к своему старшему брату. Им нужна помощь. Самого Дмитрия через час будет ждать машина. Увы на аэродром. Самолет уже заказан. Служба не ждет. Князя ждет Казань.

Глава 18
Аляска

23 сентября 1942. Алексей.

Погода теплая, солнышко светит, но уже чувствуется дыхание осени. Рихард удобно расположился под досчатым навесом наблюдательного пункта. Отсюда с обрыва великолепный вид на долину Тананы. Говорят, совсем недавно река была оживлённой, местная транспортная артерия. Сейчас даже рыбаков нет. Все попрятались как перед грозой.

Двое солдат на наблюдательном пункте откровенно скучают. Рихард бросил на парней недовольный взгляд в раздумьях, а не отрядить ли первого попавшегося солдата подновить дерн и кусты на крыше гнезда. Вон, Шустерман слишком уж громко смеется на чувственным рассказом Сидорчука, как того папаша лишил наследства. За дело, стоит сказать.

Если смотреть со стороны реки, видишь только живописные обрывы, острова, леса на берегах. Может быть присутствие людей выдаст дым на железнодорожном полустанке. Добровольцы из «Лафайета» встали на уже готовые позиции и приложили руки чтоб еще лучше укрепить узость. Внизу под склонами и в дерево-земляных укреплениях на берегу пулеметные точки. Где уровень грунтовых вод позволяет окопы. Буквально в сотне ярдов от Рихарда спрятался огневой взвод. Два длинноствольных трехдюймовых орудия держат фарватер под прицелом. В логу близ железнодорожной насыпи батарея четырехдюймовых гаубиц.

– Сэр, разрешите вопрос?

– Разрешаю, Сидорчук.

– Простите сэр, бородачи до зимы к нам не придут?

– Хороший вопрос. Ты сам хочешь вмазать им с высот? – Рихард заложил пальцы за ремень.

– Конечно хочу. Только не знаю, поднимутся они по реке или вдоль железной дороги. Ребята разное говорят.

– На этот раз будем держаться до конца. Нам отступать некуда.

Парни машинально одернули форму. Шустерман застегнул верхнюю пуговицу. Дальний пост этот не плац, не казарма, хорошие офицеры разрешают некоторые отступления от формы одежды.

Рихард убрал бинокль в чехол и вышел из укрытия. Сам он искренне надеялся ровно на месяц, а потом все. В середине октября налетают холодные ветры с Арктики, реки встают. Все живое забивается в норы и теплые дома. Вновь собираться в дальний путь можно будет только после сильных морозов, когда реки превратятся в дороги. Однако Рихард подозревал, что противник не будет устраивать зимние рейды на собачьих упряжках. Русские, как и все разумные люди уйдут в зимнюю спячку, засядут за укреплениями и на передовых постах, где можно организовать снабжение и ротацию зимой.

Впрочем, обстановка располагала к оптимистичному прогнозу. Для группы обороны Фэрбанкса конечно. Тем, кто южнее, повезло куда меньше.

Русские после боя на плацдарме у Бельюги рывком заняли долину в нижнем течении Суситны. А затем вдруг высадили морской десант прямо на Анкоридж. Город просто снесли непрерывными бомбардировками с неба и моря. Немногочисленные выжившие защитники отступили вверх по Матануске. Застрявшим между Суситной и рукавом Ник-Арм повезло больше, им удалось выскользнуть из тисков, подняться вверх по Аляскинской железной дороге. Бежали они до перевалов через Аляскинский хребет где встали и остановили вконец обнаглевшие маневровые группы русских.

Отряду полковника Пибоди тогда удивительным образом повезло спокойно без потерь форсировать реку на подручных средствах и уйти на север не с последним поездом. Здесь в посёлке Ненана у моста через Танану установилось некоторое подобие порядка. Местные силы обороны принимали и распределяли сохранившие порядок части, попутно расстреливали явных дезертиров. Увы, без этого на войне не бывает.

Возглавивший оборону бригадный генерал Бакнер нарезал двум ротам Пибоди позиции у Ненаны и Форт-Майл-Роуд. Из арсенала подкинули огневую роту усиления. Рихард Бользен видел генерала Бакнера, Пибоди взял с собой на встречу. Командующий обороной произвел на Бользена смешанное впечатление. Энергичный, грамотный, деятельный при этом жесткий, не терпящий возражений, явный сторонник всего натурального. По некоторым слухам, генерал даже зимой спал под одной простыней и обливался холодной водой.

Пол Пибоди, кажется был даже рад, что его ротам выделили участок на переднем краю. Рихард вполне разделял позицию своего командира. Как показала жизнь, ошиблись оба. Увы, небесное казино куда круче заведений в Монте-Карло. Девица Фортуна непредсказуема, ее улыбка часто оказывается блеском ягодиц.

– Капитан, у нас гости! – Ицхак Шустерман в нарушение всех уставов призывно махал ротному.

– Что⁈ – Рихард метнулся к наблюдательному пункту как ужаленный.

– Сэр, вам надо на это самому взглянуть.

Спускаться под навес укрытия смысла нет. И так все хорошо видно. Из-за излучины реки вышли два больших катера. Бользен навел на них бинокль. Расстояние велико, но ошибиться невозможно. Крупные низкосидящие корабли, перед рубками на палубах массивные танковые башни, на надстройке гнезда крупнокалиберных пулеметов.

– Сэр, опустите ниже. Первый ушел в рукав. Видите, чуть правее.

Точно, над ивняком мелькнула мачта. А вон и сам катер. Кораблик меньше пары собратьев медленно пробирается протокой.

– Шустерман, что делать положено? – Рихард нахмурился, глядя на опешившего солдата. – Тревогу! Живо!

Первый сигнал оповещения пришел от дальнего дозора на берегу Тананы. Пока Рихард бежал к своему командному пункту заместитель уже поднял роту «В ружье!». Солдаты занимали позиции по боевому расписанию. Со стороны полустанка донеслись протяжный гудок и перестук колес. При этих звуках Бользен недовольно скривился, дым от маневрового паровоза выдавал противнику местоположение линии.

– Обнаружены три бронекатера противника, – четко доложил капрал. – Идут против течения.

– Хорошо. Пешие группы есть?

– Не докладывали, сэр.

Рихард распорядился связаться с позициями огневых взводов.

– Принимаю командование. Не открывать огонь без разрешения. На дистанции 2200 ярдов доложить, приготовиться к открытию огня прямой наводкой.

– Капитан, мы можем работать уже сейчас, – бодро доложил командир гаубичной батареи.

– Лейтенант, – в голосе Бользена звучал металл, – на двух милях ты своими гаубицами по точечным целям не попадешь. Ждать команду.

– Есть, ждать команду, сэр.

После некоторого раздумья, понаблюдав за борющимися с течением катерами Рихард снова затребовал связь с артиллеристами. Теперь он распорядился и взводу с противотанковыми пушками, и гаубичной батарее взять на прицел большие бронекатера. Легкий разведывательный катер пока не вызывал опасений. Он до сих пор маневрировал в протоках. Маленький кораблик, перед рубкой в носу пулемет, на корме второй. Ничего серьезного. Десанта судя по размерам тоже нет.

Сейчас река играла на стороне американцев. Сильное течение замедляло корабли. Катерам приходится держаться фарватера обходя буруны и камни. Да еще отмели добавляют радости водоплавающим. Лоции как таковой в природе нет. Горные реки Аляски непредсказуемы, они сами меняют свои русла по прихоти местных индейских духов.

Сигналы тревоги отзвучали. Рихард по телефонам и радио связался со всеми позициями и узлами обороны роты, запросил обстановку, потребовал сразу же сообщать о любой мелочи.

На командном пункте в поселке сразу приняли рапорт. Бользена заверили, что вторая рота тоже поднята по тревоге. Люди капитана Кортеса Бланко защищают ближние подступы к мосту и поселку.

– Здравствуйте, парни! – Пол Пибоди собственной персоной заявился на ротный пункт. – Изменения есть?

– Здравствуйте, полковник, – Рихард отстранился от стереотрубы.

Люди не отрывались от своей работы, никто не тянулся по струнке, только вежливые короткие ответы на приветствие командира.

– Через четыре минуты они выйдут на рубеж, – Рихард заблаговременно заставил своих людей промерить приборами дистанции до реперных отметок на дистанции 2200 ярдов от позиции трехдюймовок. Солдаты даже пометили большие камни на берегах белой краской.

– Что планируете делать?

– Это разведка. Постараемся накрыть и потопить сосредоточенным огнем.

– Дайте линию с Фэрбанксом.

– Минуту! – связь со штабом наладили через проводную линию железной дороги.

Не слишком удобное решение, на канал постоянно накладывались переговоры станционных смотрителей. Однако, это быстрее чем тащить новую линию за три десятка миль.

– Сэр, дистанция!

– Команду артиллеристам: Открыть огонь!

– Огонь! – моментально отреагировал на линии сержант противотанкистов.

Приглушенное расстоянием двойное буханье. Прямо по курсу и чуть в стороне от правого катера поднялись всплески. Неверно выбрано упреждение. Русские резко переложили руль. Башни на катерах пришли в движение. Еще два снаряда. Опять мимо. Через считанные секунды позади катеров разорвались гаубичные снаряды. Дистанция великовата. Но Рихард опасался подпускать противника слишком близко, он рассчитывал, что с воды стрелять еще сложнее. А значит, люди целее будут.

Так и вышло. Русские маневрировали под огнем. Катера резко меняли курс после каждого падения залпа. Огонь они открыли не сразу. Похоже, долго не могли засечь вспышки выстрелов, выявить замаскированные позиции на берегу. Зато сразу взяли на прицел позиции противотанкистов.

– Легло с перелетом 70 ярдов, – доложили с огневой.

Легкий катер вышел из протоки на большую воду и развил полном ход. По нему отработали с трех пулеметных точек. Отличился расчет тяжелого «Браунинга М1921 М2». Замаскированный в густом прибрежном подлеске, укрытый за толстыми бревенчатыми стенами пулемет ударил, когда русские проходили мимо позиции.

Страшный кинжальный огонь. Дистанция пистолетная. Людей буквально смело с бака. На катере резко повернули руль, кораблик круто накренился, выходя из-под огня. Следующая очередь прошла мимо. Затем с берега отработал станкач. В мощную стереотрубу видно, как от борта отлетают щепки. Русские отвечали из кормового пулемета. Видимо без точного прицела высаживали ленту надеясь больше на удачу и чтоб не чувствовать себя беззащитными утками.

Непонятно что у них произошло, после очередного резкого маневра катер сбавил ход. Буруны за кормой опали. Кораблик покачивался на волнах, к счастью русских быстрое течение уносило их прочь от противодесантной позиции.

Бронекатера маневрировали под огнем, пытаясь нащупать пушками батареи американцев. Скорострельные автоматы работали по берегу. В рубках, явно, не зеленые юнцы, уж больно уверенно перекладывают руль, четко поворачивают на всплески снарядов.

– Что у них за калибр?

– Эрликоны, скорее всего, – пожал плечами Рихард.

– Я запросил авиаразведку.

– Удачно? – до этого момента Рихард Бользен думал, что такое за гранью реальности.

На прекрасном аэродроме Фэрбанкса стоят два средних бомбардировщика и шесть истребителей. Это все знают. И никто не видел, чтоб они поднимались в воздух.

– Генерал меня понял.

На палубе катера вспышка. Дотянулись! Через считанные секунды второй снаряд чиркает по башне, высекает из брони красивый сноп искр. Этого хватило. Русские отвернули к левому берегу. Катер шел с креном, из люка в палубе вырывался дым.

Теперь течение работало на русских. Они быстро вышли из зоны действенного огня. Второй бронекатер приблизился к дрейфующему разведчику, матросы перебросили буксирные тросы с борта на борт, зацепили. Спасательная операция заняла меньше минуты.

– Парни, опросить все посты и позиции. Доложить о потерях.

Рихард чувствовал себя победителем. С довольным видом закурил и вернулся к стереотрубе. Река унесла вниз все следы боя. Противник скрылся за излучиной. Сегодня точно больше не полезут.

– Молодцы. Капитан Бользен, объявить всем благодарность от моего имени.

– Спасибо, полковник.

– Называй меня Пол, Рихард.

Штабная секция отработала четко. У наших потерь нет. Дозорные на берегу видели на палубах катеров трупы. Один бронекатер так и шел с креном, но пожар на нем быстро потушили.

Вражеский огонь оказался совершенно не страшен. Снаряды ложились с большим разлетом. Заодно, артиллеристы нашли и притащили донце башенного снаряда. Пибоди и Бользен только присвистнули и многозначительно посмотрели друг на друга. Калибр честные 85 миллиметров. Судя по воронкам, ДЗОТ эта пушка пробьет спокойно, и грунтовое укрытие разворошит будь здоров.

День богат на чудеса. Над рекой прошел наш самолет. Ребята опознали в нем «Мародер».

– Рихард, оставь часовых и дай ребятам спокойно отдохнуть. Им это сегодня нужно.

– Не сразу, – прищурился Бользен.

– Они победили.

– Вот именно, – с этими словами капитан четко подробно выдал срочные задачи для всех своих взводов и отделений. Сержанты штабной секции и лейтенант Герберзон быстро, доступно довели все до исполнителей. Кое-что добавили от себя.

– Думаешь? – правая бровь полковника поползла на лоб.

В отличие от Пибоди Бользен был прекрасно осведомлен о медицинских запасах на огневых позициях и в блиндажах. По большей части местный домашний виски. Запрещать это бесполезно, демонстративно наказывать даже вредно. Ввиду приближающейся зимы запасы крепкого спиртного даже стоит негласно поощрить. Но вот чтоб парни с радости не дерябнули лишнего стоит их загрузить работой по полной.