Текст книги "Письма живых (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 23
Южный океан

20 мая 1943. Кирилл.

На календаре один из тех дней, когда кажется, что война закончилась, или вообще идет в другом мире, волшебном «Зазеркалье» Льюиса Кэррола. Соединение экономическим ходом спускается к югу вдоль побережья Чили. Иногда штурманы прокладывают курс так что корабли приближаются к берегу и тогда с левого борта можно увидеть горы на горизонте и скалистые обрывы островов. Полеты на «Выборге» сведены к минимуму, даже патрулирование осуществляется от случая к случаю и обычно парой истребителей.

– О чем мечтаете, господин поручик? – рядом Кириллом на палубу опустился Боря Сафонов.

– О свободном шезлонге.

Несмотря на весьма свежую погоду многие свободные от вахты моряки принимали воздушные ванны на палубе. Да, командир сквозь пальцы смотрел на интересную инициативу команды – на стоянке в Буэнос-Айресе в складчину купили три десятка шезлонгов.

Дело хорошее, но с количеством безбожно промахнулись. Поход выдался легкий, погода по большей части теплая. Так-что желающих и имеющих возможность расслабиться на палубе стабильно оказывалось больше чем раскладных кресел.

– Слышал, скоро будет дозаправка с танкера. Возможно в заливе, – продолжил комэск. – Я грешным делом надеюсь, нам дадут хоть часок увольнения.

– Как в Вальпараисо?

Ответом послужил горький смешок.

Легкое русское соединение за какой-то надобностью ходило в Чили. О цели визита морякам и летчикам не докладывали. Шел ли кто-то важный на борту «Баяна» тоже оставалось только догадываться. Двигалось соединение быстро. Стоянки на базах только чтоб пополнить танки и корабельные холодильники.

Несмотря на то, что южная часть Тихого океана считалась рискованной акваторией, обошлось без встреч с противником, даже боевую тревогу объявляли считанные разы. Тяжелый крейсер на три дня заходил в Вальпараисо. В это время остальные корабли ждали в море, причем на авианосце поддерживали режим полной боеготовности. Затем «Баян» вышел в море в сопровождении чилийского линкора. Корабли обменялись салютом, расцвеченный флагами русский крейсер ушел в открытое море. Там на пределе видимости берега «Баян» встретили корабли соединения.

– Лучше думай, куда нас после южной Америки бросят, Карибы или Север? – летчик был рад возможности почесать языком.

– Я рад, что не оставили на Тихом океане, – серьезным тоном молвил Сафонов. – Слышал был вариант сформировать эскадру с базированием на Чили, либо вообще переход к Австралии, затем через японские воды во Владивосток.

– Хороший крюк. По запасам топлива мы такое выдержим?

– Скорее всего нет. Или без запаса на бой.

– О чем разговор, господа офицеры? – поприветствовал сослуживцев Оболенский.

– О жизни, господин штабс-капитан.

– Так и не удалось нам познакомиться с чилийской экзотикой, поглядеть на тамошних барышень.

– Значит, успеем в следующий раз. Ты лучше вот что скажи: почему «Баян» заходил в Вальпараисо?

– Так нужно было, – ответствовал командир 2-й эскадрильи. – лучше скажите мне штабс-капитан и поручик, почему мы чаще видим дальние страны с высоты, а не с земли?

– И дальше так всем желаю, – набычился Кирилл Никифоров. – Давайте без аварийных посадок.

– Вот, молодой человек совсем испортился. Нет чтоб о приятном, хорошем думать, о юных пейзанках там, древних сокровищах инков, тайнах языческих храмов. Он командирам эскадрилий нотации читает.

– Моя школа, – потянулся Сафонов. – И вообще, господа, что там за корыто на горизонте? Неужели танкер?

– Не похоже, – Сергей Оболенский по случаю держал с собой бинокль. Сейчас он поднял прибор и навел на неизвестное судно.

– Наше сопровождение в ус не дует. На перехват не идет. Точно, наш танкер.

Важное пояснение. По пути к столице Чили русские крейсера захватили около дюжины торговцев с подозрительным грузом. Все ушли на Фолкленды с призовыми партиями на борту. Еще несколько судов счастливо прошли досмотр. Дело житейское.

– Не похоже на танкер, – изрек Оболенский. – Мачта слишком высокая и массивная, надстройки. Господа, это немецкий тяжелый крейсер!

– Принесла нелегкая.

Русское соединение изменило курс, повернуло навстречу немцу. Через четверть часа острые глаза летчиков без оптики могли разглядеть во всей красе один из тройки знаменитых дизельных крейсеров-рейдеров, некоторыми называемых «карманными линкорами».

– Похоже, с танкером я поторопился, – заметил Сафонов.

Да, на этот раз комэск ошибся. Одинокий рейдер прошел ввиду соединения, демонстрируя себя во всей красе свирепого океанского охотника, грозы крейсеров и конвоев. Разминулись буквально в двух кабельтовых. Этого хватило чтоб в бинокли разглядеть под кормой странника надпись: «Адмирал Шеер». После того как немец растворился в дали за кормой, русские повернули к берегу. В укромном заливе под защитой скалистых островов отстаивались две судна снабжения. Один транспорт без флагов скромно держался в тени под самым берегом. Второй же серийный русский флотский танкер сразу вышел навстречу и пристроился к борту «Выборга».

Увы, перестроенный из легкого крейсера авианосец по дальности плавания проигрывал сопровождавшим его океанским «Баяну» и «Громобою», его и заправляли первым как наиболее ценную боевую единицу.

Война такое время, что нормальные, разумные и понятные правила мирного времени вдруг всем кажутся дикостью натуральной. Так никто давно уже не обращал внимание на требования безопасности – вести перекачку жидкого топлива в море только в светлое время суток. Нет, заправлялись при любой освещенности и при первой же возможности, пользовались моментом, понимая, что потом времени уже может не быть.

Корабли сцепили швартовами, на танкере включили мощные палубные люстры, под их светом перебросили шланги. Зачавкали насосы, перегоняя в цистерны «Выборга» драгоценный мазут. К слову сказать, противолодочная оборона соединения пребывала в состоянии: «Как бог на душу положит». Почему-то дивизион эсминцев в Тихий океан не пошел, оставшись в Порт-Стенли. Видимо, постоянный ход в 18 узлов считался достаточной защитой, а риск вылететь прямиком на американскую подлодку в позиционном положении оценивался в зоне «удивительно фатальной случайности».

Да, так оно и есть. Посчитали, что в зоне штормов, «сороковых широт» и в проливе Дрейка эсминцы будут только тормозить соединение.

После «Выборга» к заправщику пристроился «Громобой». Последним пополнил танки «Баян». Уже утром корабли покинули залив. Замеченный вечером неизвестный транспорт за ночь исчез. Видимо, у его командира был приказ не попадаться лишний раз на глаза даже своим.

– Опять на берег не пустили, – мрачно констатировал Сафонов за завтраком.

Три корабля продолжали свой бег к южной оконечности континента. Ничего не происходило. Налетевший шквал уже воспринят как событие. Наконец на горизонте появилась земля. Командир авианосца капитан-первого ранга Кожин объявил по громкой связи, что «Выборг» приближается к Фолклендскому архипелагу. Старая британская колония, знаменитая прежде всего тем, что в прошлой войне именно в этих водах британцы перехватили и потопили германскую крейсерскую эскадру.

Наконец-то в Порт-Стэнли морякам и летчикам дали возможность погулять на берегу. Весьма удачно надо сказать, именно эскадрилья штабс-капитана Сафонова в полном составе отметилась хорошей дракой с летчиками британского «Индомитейбла».

– Что скажете, герои? – полковник Черепов скептическим взглядом обозревал дюжину обер– и унтер-офицеров.

Построенная в ангаре эскадрилья молчала. Утром всех привезли в порт с гауптвахты. Хорошо гульнули. Если бы не прибежавшая морская пехота… В маленьком поселке при военно-морской базе на краю света все близко. Знатно отдохнули, со всем русским размахом.

– Нечего сказать, – резюмировал командир авиаотряда.

В следующий момент Константин Александрович набрал полную грудь воздуха. Кирилл Никифоров уже приготовился к потоку отборных ругательств. Нет, полковник задержал дыхание, медленно выдохнул, успокаивая нервы.

– Опозорились, господа георгиевские асы, – мягким спокойным голосом, но так, что до самого нутра продирало. – Подрались с союзниками, разнесли кабак, выкинули в окно целого кэптена и командира крейсера. Нормально, господа, все бывает. Понимаю, не довоевали в сорок первом, перепоказали союзникам Второе Фарерское. Все понимаю.

Константин Александрович замолчал, пробежался насмешливым взглядом по лицам летчиков. Понурые и хмурые, многие со следами вчерашнего мордобоя.

– Вы мне лучше скажите, как так вышло, что лучшая эскадрилья лучшего авианосца так позорно в полном составе сдалась каким-то вонючим морпехам с недобитого «Норфолка», да еще после того, как вы так нехорошо обошлись с их командиром?

– Виноват, господин полковник, – поднял глаза штабс-капитан Сафонов. – Я приказал сдаться.

– Врешь, Борис Феоктистович. Мне уже доложили, что тебя первым вырубили. Но за смелось хвалю.

– Мы все приняли решение, так как не успели отступить, – шагнул вперед Кирилл Никифоров.

За ним вышли трое парней его звена.

– Ты тоже врешь, Кирилл Алексеевич, – полковник покачал головой и бросил взгляд на спокойно наблюдавшего за выволочкой командира авианосца.

– За драку с союзниками и попадание на гауптвахту всех лишаю увольнений до конца стоянки. В лазарет шагом марш. Полный медосмотр. Скажете, я приказал.

Повторять не пришлось. Летчики с облегчением зашагали к трапу, дальше перешли на бег. Нет, списания с «Выборга» никто не боялся, для этого надо вляпаться куда серьезнее, но перед Константном Александровичем действительно неудобно получилось. Перед каперангом Кожиным тоже.

Уже в лазарете перед процедурной народ несколько оживился. Фельдфебель Тарасов вдруг вспомнил, что за ужин и выпивку они так и не заплатили. Хоть какая-то радость, маленькая компенсация за ночевку в холодной камере. Кирилл отмалчивался, ему до сих пор было не по себе. Вроде ничего страшного не произошло. Портовые драки старая традиция флота. Однако, осадочек остался.

Корабельный врач осмотрел всех виновников происшествия. Переломов, вывихов ни у кого не обнаружилось. Синяки, ссадины не в счет. Для профилактики всем на две недели запретили винную порцию. Но это далеко не самое страшное, так что летчики спокойно проглотили дополнительное наказание.

Приключение в Порт-Стэнли совершенно не отразилось на послужных списках участников приключения. Конечно, полковник сдержал слово, штрафников на берег не отпускали. Впрочем, Фолкленды такое место, что хватает одного раза чтоб увидеть все, либо надо прожить на островах долго и тогда ты поймешь прелести этого сурового архипелага на краю света. Одно из двух, среднего нет.

Русское соединение не долго отстаивалось на базе союзника. Пополнить топливные танки, корабельные припасы и снова в море. Переход на север вдоль континента, затем прямиком через Атлантику к Конго. Здесь в устье великой африканской реки на границе с владениями Португалии ждал конвой.

«Выборг» и крейсера присоединились эскорту. Закончились скучные деньки летного состава. Истребители и штурмовики целыми днями висели в небе наблюдая за морем. Противолодочный патруль и дальний дозор. Последнее самое азартное, буквально на днях именно в этих водах крейсер «Владивосток» расстрелял американского рейдера.

Противник пошаливал в южных морях. Вспомогательные крейсера пользовались прорехами в дозорных сетях и патрулях, топили одиночные пароходы европейцев. Война войной, а торговлю не запретить, все маршруты и рейсы не упорядочить. Разумеется, лихие корсары рано или поздно попадались крейсерам и шли на дно, но перед этим некоторые успевали завести весьма серьезный боевой счет.

В одном из патрульных вылетов Кириллу Никифорову посчастливилось обнаружить субмарину в надводном положении. Пилот передал по радио на авианосец координаты и заложил круг. Подлодка быстро ушла на глубину, но через зеленоватые тропические воды почти без волнения с высоты хорошо виден ее силуэт.

– «Девятка», держите контакт.

– Веду цель. Визуально наблюдаю движение курсом норд-норд-вест.

Через сорок минут на волну подключился эскорт «Бересклет». Затем и сам корабль появился, из-за горизонта. Один из специализированных конвойных фрегатов, варившихся крупными сериями " Бересклет" не закладывался на бой даже с эсминцем, скорость всего 20–24 узла, но зато на борту мощное зенитное вооружение и солидный запас глубинных бомб. Именно эти недорогие корабли составляли основу конвойных сил союзников.

– Доверните левее. Он на глубине.

– «Птичка», спасибо! – отозвался незнакомый голос.

Эскорт сбавил скорость, пересек предполагаемый курс подлодки. Затем фрегат заложил петлю, прошел восьмеркой. С неба он казался ищейкой, вынюхивающей след зайца. Сейчас гидроакустики «Бересклета» вслушивались в океан, пытались выловить среди естественных шумов характерные звуки работающих механизмов, покашливание насосов, шорохи винтов.

С кормы корабля взлетели черные точки. Затем море взорвалось, оно кричало и корчилось от ярости тротила. Эскорт переложил руль и лег в дрейф. Вываживает. Дальнейшее Кирилл уже не видел. Датчики топлива показывали, что пора возвращаться домой. Тем же вечером на общем построении полковник Черепов объявил всему летному составу благодарность. Патрули за день обнаружили три субмарины и навели на них охотников. Подтвержденных потоплений нет, но кто знает, какие повреждения нанесли американцам глубинные бомбы. Иногда субмарины идут на дно, не оставив и следа, без выбросов топлива и обломков.

С конвоем расстались напротив Гибралтара. Дальше «Выборг» в сопровождении «Громобоя» ушел в Брест. Здесь летчиков ждал большой и приятный сюрприз. Через два часа после того как авианосец ошвартовался у причала пришел приказ: всему летному составу строится на берегу. Всех включая техников погрузили на автобусы и повезли на аэродром за городом принимать новые самолеты.

– Это настоящие звери! – вырвалось у Паши Тарасова, когда он увидел ряды новеньких в заводской краске «Кречетов».

– Дождались, – потер руки Сергей Оболенский.

Новые истребители пришли на флот еще в конце прошлого года. Говорили, что машина на голову превосходит старый «Сапсан». Увы, первым перевооружили «Пантелеймон». Завод работал в две смены, но на всех желающих машин пока не хватало. «Выборг» ходил в Чили со старыми самолетами в ангаре. Посчитали, что риск встречи с новыми американскими самолетами незначителен.

Обрадовали не только истребителей. Бомбардировочную полуэскадрилью на поле ждали «Бакланы» последней модификации с более мощными моторами и спаркой крупнокалиберных «берез» в задней полусфере.

Начались будни. Пилоты и техники штудировали инструкции, регламенты, заучивали наставления. После сдачи теории летчиков по одному вывозили на учебных спарках. Первый самостоятельный вылет на «Кречете» Кирилл совершил только через две недели. По довоенным нормативам это считалось очень быстро.

Вечером в казармах за аэродромом летчики наперебой делились впечатлениями, каждому требовалось выговориться. Машина действительно хорошая. Правда, куда больше привычного «Сапсана». Зато дальность 1600 километров, с подвесными баками еще больше. Маневренность как у старой машины, как гюрза саму себя за хвост укусить может, скорость выше, кабина бронированная, в крыльях четыре автоматические пушки.

– Мне друг с «Чесмы» рассказывал о встрече с «Адскими кошками», – поделился Сафонов. – Говорит, наши «Кречеты» не хуже, на вертикали злее, а в ближнем бою верткие. Вот и проверим.

– Не спеши, командир. Мы во Франции. Давай сначала с местными девушками точность огня проверим.

– Массу залпа проверь! – рассмеялся Никифоров.

За учебой поручик не забывал ближних своих. Воспользовавшись моментом написал и разослал из Бреста письма всем близким. Труднее всего было подбирать слова в послании для Инги. Русский язык, как и любой другой европейский, слишком скуден, чтоб выразить всю гамму чувств, все нюансы и оттенки отношения, изложить на бумаге все то, что молодой человек хотел сказать милой девушке в далеком городе над гранитными берегами.

Глава 24
Санкт-Петербург

26 мая 1943. Князь Дмитрий.

За окном шел дождь. Прекрасный весенний ливень с грозой. Капли барабанили по карнизу, разбивались в мельчайшую водяную взвесь. Дождинки искрились как бриллианты под солнцем, переливались всеми цветами радуги. За окном чистый свежий промытый дождем воздух, его хотелось пить как вино. Князь Дмитрий нехотя отошел от окна и повернулся к британскому послу.

– У вас очень интересная система управления, господин Криппс. Вы можете себе позволить резкий маневр с бакштага на бейдевинд. Смена кабинета во время войны весьма любопытное решение, – достаточно прозрачный намек для человека знакомого с морской терминологией.

– Не стоит искать черную кошку там, где ее нет. Сэр Уинстон не оправдал надежд, перессорился с половиной парламента, потерял поддержку своей партии. Король его долго терпел, но всему есть конец. Подскажу, многие не простили ему капитуляцию.

– Вынужденную капитуляцию, – язвительно заметил Дмитрий Александрович. – Хорошо. Полагаю, новое правительство и новый премьер не забудут обязательства правительства Черчилля.

Формальные заявления, пустые слова, это понимали и князь, и его посетитель. Все то, что должно быть сказано. Факт смены правительства союзника свершился. Дальше каждый говорил именно то, что должен по сценарию и заранее видел ответы оппонента.

В этой игре с открытыми картами Дмитрия интересовали не ответы, а реакция Стаффорда Криппса. Все же, посол должен чувствовать себя на коне, победила именно его группировка либералов лейбористской партии.

– У нас нет других вариантов. Именно для подтверждения прежних договоренностей свой первый международный визит барон Моррисон совершает в Санкт-Петербург.

– Немного странно, у вас же обычно премьером становится лидер победившей партии, – князь в задумчивости протянул галстук между пальцами. – Почему не Эттли?

– Не могу сказать. Я слишком далеко от Лондона, – взгляд Стаффорда Криппса на мгновение переместился в сторону.

– Кстати, господин Криппс, мне доложили, что вы поддерживаете контакты с нашими лево-либеральными кругами, – князь отодвинул кресло от стола и сложил пальцы перед собой. – Весьма неосторожно для союзника. Вы не находите?

– Не буду отрицать. Ваше высочество, я по долгу службы должен держать руку на пульсе событий, быть в курсе чем дышат самые разные страты и сословия вашего общества. Мне приходится общаться с самыми разными людьми. Это служба, понимаете.

– Стаффорд, я очень хорошо к вам отношусь, но вынужден напомнить печальную историю одного вашего предшественника.

– Не стоит, – Криппс миролюбиво развел руками, демонстрируя поражение. – Царь Николай тогда после мятежа был слишком насторожен, везде видел врагов.

– Я не буду с вами спорить. Связи сэра Бьюкенена с нашей оппозицией и мятежниками секрет Полишинеля. Следствие однозначно установило наличие не только интересов, но и слишком дружеские контакты с врагами России, непосредственное влияние британского посланника на события февраля.

Князь следил как меняется выражение лица англичанина. Нынешний посол тоже водит шашни с социал-демократами и легальной думской оппозицией. Может быть даже понимает, что РСДРП совсем не случайно до сих пор не запрещена. Слава Богу, Третье отделение пока не фиксирует контакты посла с радикальными группировками.

– Ваше высочество, уверяю, у меня нет инструкций хоть как-то вредить нашему союзнику. Все мои неофициальные контакты и связи преследуют одну цель. Я обязан информировать Форин-офис о всех изменениях и тенденциях у лидера объединённой Европы.

– Я, вам верю. Дорогой Стаффорд, я предупреждаю вас из лучших побуждений. Очень не хочется с вами расставаться. Не забывайте, сэр Бьюкенен после высылки из России уже никогда больше не занимал ответственных постов.

Князь положил руки на стол.

– Кстати, с чем именно прилетел в Петербург ваш новый премьер?

– Вопросов для обсуждения много, – не стал уходить от ответа дипломат. – Мне сообщили, что многих в Лондоне интересует послевоенное устройство мира.

– Согласен, меня оно тоже очень сильно интересует.

После ухода Криппса князь достал из сейфа касающиеся визита и конференции документы, раскрыл доклад русского атташе в Лондоне. Ситуация в целом можно так сказать не опасная, но требует внимания. С одной стороны, на первые позиции вдруг выдвинулись явные сторонники мира, но и «ястребы» сохранили свои позиции. Ключевые посты под контролем консерваторов и сторонников жесткой колониальной политики. Интересная рисуется картина. Очень интересная.

Дмитрий предпочитал лишний раз не напрашиваться на новые задачи, но не в этом случае. Именно он высказал сюзерену пожелание поучаствовать в переговорах, разумеется, как лицо без определенного официального статуса. Алексей не возражал.

Князь неслучайно задал Криппсу интересный вопрос. Наш агент обеспокоен внезапной активизацией Коминтерновского подполья в Англии. Есть свидетельства негласных переговоров лидеров организации с англичанами. Все оживилось аккурат после прихода к власти лейбористов.

Англичан в России привечали на соответствующем уровне. Крейсер «Белфаст» на Кронштадтском рейде встретили королевским салютом. В Петербург англичанин пришел в сопровождении русских крейсеров.

Большая часть официальных мероприятий проходит в Зимнем дворце. Разумеется, царь Алексей появится только на светских раутах и ничего не значащих торжественных церемониях. По мнению царя, разговаривать с премьером должен только глава Совмина. Император же может удостоить гостя частной беседы.

Дмитрий бросил взгляд на часы. Время есть, как раз успеть пообедать в ресторанчике на первом этаже МИДа, только затем ехать в Зимний. Официальные мероприятия и обеды такая штука, очень рискованно приходить голодным.

Пока шла официальная часть Дмитрий откровенно скучал. Ему даже было немного жаль графа Игнатьева, вынужденного отдуваться за всех. Нет, на встречу князь и не напрашивался. Зато в кулуарах удачно пересекся с германским министром Риббентропом. Немец прилетел в Россию с неофициальным визитом. Нет, действительно захотелось человеку отдохнуть недельку под Ригой. Попутно в столицу заглянул. Обычное дело, особенно во время войны.

Конечно союзники тоже обеспокоены тихим переворотом в Британии, вплоть до того, что в Потсдаме на полном серьезе обсуждают усиление немецких гарнизонов в Англии и Шотландии. Французы тоже активизировались, всеми правдами и неправдами пытаются разнюхать обстановку.

– Ваше высочество, – к князю мягкой походкой приблизился адъютант. – Вас ожидают.

– Простите, – вежливый кивок немцу. – Давайте продолжим, как только у меня появится немного времени.

– Я, вас проведу, ваше высочество.

Идти недолго, два перехода через залы, и вот резко контрастирующий с роскошью дворца кабинет в сугубо деловом утилитарном стиле. У дверей казаки конвоя и девицы Личного Женского батальона Его Величества. Последних многие побаивались. В батальон принимали девиц по критериям физической силы и личной преданности монарху. Отбор такой, что проходили лучшие из лучших. В отличие от казаков, им привили весьма полезную привычку – сначала стрелять, затем думать.

– Добрый день, ваше высочество, – лицо председателя Совмина светилось искренней радостью.

Министр Иностранных дел вежливо кивнул, приподнявшись со стула, в его облике явственно читались следы усталости. Двое англичан напротив поднялись навстречу князю. Короткое официальное представление, рукопожатия, положенные моменту вежливые фразы.

– Господа, не смотрите на меня так. Я не член официального комитета. Меня пригласили только как советчика на крайний случай.

– Тем ценнее ваше участие, ваше высочество, – отреагировал Герберт Моррисон.

– Тогда к делу, – князь хорошо говорил по-английски, остальным русским участникам тоже переводчик не требовался.

– Считаю, смена кабинета, это личное дело короля Георга и политических элит Британской империи. Полагаю, ваше правительство исполнит все союзные обязательства и соглашения, заключенные кабинетом Черчилля.

– Подтверждаю. Мы прибыли в Россию чтоб подтвердить готовность не нарушить, но исполнить все до буквы и заключить новые соглашения.

При этих словах английского министра Иностранных дел Бевина Владимир Беланович прищурился. Князь Дмитрий еще раз отметил насколько разные люди с совершенно разными концепциями собрались в кабинете Моррисона.

– Рад это слышать. Думаю, граф Игнатьев сможет ответить на ваши вопросы, – Дмитрий демонстративно приземлился за маленький столик у шкафа со справочниками.

Тем самым князь показал, что устраняется от обсуждения. Британский премьер недоуменно приподнял бровь, затем коротко кивнул. Он понял нюансы.

– Ваше сиятельство, – Герберт Моррисон запнулся, видно было, еще путается в русских правилах титулования. – Победа в войне уже очевидна. Британия выполняет свой долг, вносит свой вклад в общее дело, наш флот принимает участие в союзных операциях. Однако у нас в стране уже звучат некоторые вопросы. Подданным короля Георга интересно знать: за что мы воюем?

– Если не ошибаюсь, в протоколах Ноттингемских соглашений все четко прописано. Британия воюет за возвращение оккупированных владений и доминионов.

– Это так, но вам прекрасно известно в каких условиях были приняты эти соглашения.

Интересный поворот. Дмитрий внимательно следил за разговором. Опасения оправдались, Лев залечил раны, у него пробудился аппетит. Поражение только ослабило, но не уничтожило империю. Хуже того, англичане имеют право на свою позицию, экономика, промышленная мощь гарантируют им место одной из ведущих держав мира.

– Доля в репарациях. Общие права победителей на рынках Штатов после победы. Доля в конфискованных активах, – Игнатьев позволил себе отступить на заранее обговоренный шаг.

– Мы думали, это, само собой разумеется. Принципы аналогичные Версальским соглашениям, – следующим ходом Моррисон признаться удивил русских.

– Мы прекрасно понимаем наши слабости. Британия оплачивает условия мира с Россией и Германией. Но у нас тоже есть что вам предложить сверх того, что вы получили по праву победителя. Союз между Россией и Германией не вечен. Рано или поздно ваши интересы выйдут за рамки такого союза и тогда вам потребуются новые соглашения и совсем другие правила.

– Нас устраивает баланс сил в Европе, – настал черед князя Дмитрия перехватить эстафету у председателя Совета министров. – Союзная или нейтральная Германия обеспечивает наши границы на западе, защищает наши интересы на Балканах.

– Я говорю не только о Европе. Россия вышла из границ континента. Мы видим ваши интересы в Америке и Азии. Вот эти вопросы мы имеем интерес обсудить с учетом наших интересов.

Князь перевел взгляд на Игнатьева затем на Белановича. Оба еще не понимали суть предложения, а между тем англичанин думает на пять ходов вперед.

– Согласен. Эти вопросы стоит обсудить. Но соглашение о зонах интересов придется принимать с учетом позиции Германии, Франции, – Дмитрий не отказал себе в удовольствии сделать театральную паузу. – И Японии.

– Разумно. Финальные соглашения, – прямой намек, предложение определиться с интересами и застолбить участки планеты кулуарно, без союзников.

– В своё время ваши предшественники сделали сильный ход с оформлением доминионов. Не буду повторять всем известные вещи. Очень сильное и выгодное решение, но только пока король реально правит, а не служит символом в руках парламента, пока Британия сильнейшая промышленная и финансовая держава мира, – князь сделал следующий ход. – Мы можем вести речь о взаимном признании зон интересов и колоний, но о расширении владений речи нет. Все только по итогам войны и на конференции ведущих победителей.

– Вы надеетесь самостоятельно удержать Южную Америку? Уже сейчас немецкое влияние доминирует. Наши аналитики отслеживают торговый оборот региона.

– Я надеюсь не превратить очередной мир в предпосылки к следующей войне, – про себя Дмитрий поставил высший балл оппоненту, англичанин умело гнет свою линию.

По кабинету чувствовалось пользуются им редко. Несмотря на чистоту, идеальный порядок, а скорее благодаря им, оставалось ощущение заброшенности словно в музее. Все на своих местах, стулья, писчие приборы стоят аккуратно, выверены до линии. Идеальный порядок. Мертвый идеал.

За окном глубокая ночь. На Дворцовой площади горят фонари, у Александрийской колонны остановился патруль, со стороны Певческого моста идет припозднившаяся компания мастеровых. В здании напротив светятся три окна. Под знаменитой аркой у аллегорической скульптуры бога войны кого-то ждет машина.

– Давай еще раз, что они хотят? – царь растер виски стимулируя кровообращение.

– Им нужны гарантии нашего отказа от интервенции на рынки колоний и доминионов. Мне достаточно прозрачно намекнули, Лондон готов поддержать нашу торговлю с Латинской Америкой, заключить картельный договор, но надо ли нам это?

– Верно мыслишь, Дмитрий, – император оперся о стол. – Нам пока нет смысла слишком активно вытеснять немцев. Нельзя быть сильным везде.

– Нас пытаются перетянуть на свою сторону в будущем противостоянии с Германией, а затем предложат подвинуть японцев в Южной Маньчжурии.

– Очень интересное и выгодное предложение, – на лице царя играла саркастическая усмешка. – Мне на ближайшие 20–30 лет не интересно. У нас оптимальные границы интересов в Китае. Продвигаться южнее смысла нет. Мне сейчас надо переварить и накрепко привязать к России Ближний Восток. Мне нужны ресурсы на освоение Конго и всего что мы получим в Южной Америке.

– Америка? – князь наклонил голову и поднял взгляд на императора.

– Острова. Только острова. И только в качестве колоний. На материке у меня только торговые интересы, только рудные и нефтяные концессии.

– Еще один вопрос. Алексей, это тебе надо знать.

– Говори.

– Англичане инициируют контакты с Коминтерном и красными бригадами, – князь сделал паузу, его глаза встретились с глазами императора.

– Это одна из причин замены консерваторов на лейбористов.

– Продолжай, – интонации в голосе Алексея подсказывали, император прекрасно осведомлен в вопросе.

– Мы до войны работали с Коминтерном. Прекратили финансирование, когда поняли, что коммунисты формируют армию против нас, привлекают добровольцев на наши же деньги. На тот момент все было правильно. Думаю, мы даже получили больше чем хотели, переработав на фарш и лагерную пыль актив левых социалистов и коммунистов. Сюзерен, ситуация изменилась. Именно на этом направлении мы можем подключиться к работе с подрывными группировками. Не так уж и дорого выходит контроль над деструктивными движениями.