Текст книги "Письма живых (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 27
Гваделупа

3 августа 1943. Иван Дмитриевич.

– Полагаю, милейший Петр Александрович малость перегрелся на солнце, – капитан Никифоров почесал в затылке.

Речь шла о командире 12-й мехбригады генерал-майоре Манштейне. Две недели назад танковый полк бригады полностью обновил механическую часть. Это дело хорошее и полезное, саперам полковника Чистякова тоже пришлось поучаствовать в докеровке транспортов с танками. Особенно всех впечатлили и обрадовали новые машины тяжелого танкового батальона. Однако, сейчас командир бригады явно чудил.

– Оценка природного душевного равновесия командования не в нашей компетенции, – говорил это Чистяков сугубо порядка ради, на лице командира Отдельного саперного батальона отражалась вся гамма смешанных чувств в отношении приказа из бригады. – Давайте думать, как нам все сделать правильно и никого при этом не убить.

– Первое проще пареной репы, второе проходит по разряду чуда.

– То есть входит в компетенции моего помощника, – сделал вывод командир батальона. – Действуйте, дайте поручение рассчитать мощность зарядов.

– Десант встретим. Все рассчитаем, – набычился Никифоров. – Только давайте помолимся. Чтоб все обошлось.

Повод для серьезных опасений был. Получив новую технику и дав своим людям время изучить и обкатать танки, комбриг решил провести учения по высадке на необорудованный берег. Танкодесантные суда и штурмовые боты выделил флот. Вопрос на удивление решился быстро. Видимо, моряки даже обрадовались возможности воспользоваться знаменитой методикой генерал-фельдмаршала Суворова.

Хуже другое, Манштейн за что-то явно невзлюбил своих танкистов и решил провести учения в условиях максимально приближенных к боевым. То есть саперам поручили заминировать весь пляж пороховыми зарядами.

С одной стороны, решение правильное. Люди давно не были в настоящем деле. Но именно саперы прекрасно понимали – растут шансы на неприятный исход учений. Риск столкновений, наездов растет многократно. Новый штурмовой «Мамонт» машина хоть и массой более полусотни тонн, но перевернуть ее не так уж и сложно. Как говорится, умеючи можно и не такое сломать.

Капитан Никифоров не успел отойти от штаба, как из-за казарм выехал внедорожник с открытым верхом. Рядом с водителем восседал полковник Субботич. Командир танкового полка бригады прям чувствовал, когда стоит заглянуть к саперам.

– Добрый день, Иван Дмитриевич! – танкист выпрыгнул из остановившейся буквально в двух шагах от сапера машины.

– Рад видеть, Даниил Петрович! Ко мне или к Алексею Сергеевичу?

– Полагаю, к обоим. Вам уже донесли о планах учений?

– Осведомлен, – сухо ответил Никифоров.

– Превосходно. Пойдемте, я вам с Алексеем Сергеевичем все расскажу.

Полковник Чистяков не сказать так чтоб обрадовался визиту танкиста. Субботича такие нюансы ни в малейшей степени не беспокоили. Он выложил на стол карту пляжа с уже отмеченными им пожеланиями на счет размещения и мощности зарядов. Вглядевшись в карту и цифры оба саперных командира схватились за голову.

Похоже жаркое тропическое солнышко подействовало не на одного генерал-майора Манштейна. В 12-й механизированной решили провести мероприятие с прямо-таки гусарским размахом.

– Я все понимаю, – выдавил из себя Иван Дмитриевич. Сапер тыкнул пальцем в значок на карте и медленно проговорил: – Если эта штука взорвется в метре от танка, броня от контузии не спасет. Если под гусеницей, гусеница улетит вместе с парой катков.

– Господа, вот и сделайте так, чтоб взрывалось рядом с техникой, но на безопасном расстоянии.

– Может быть, мощность зарядов уменьшим? – попытался найти компромисс Чистяков. – Судя по вашему техническому заданию, по плану учений район высадки обстреливает линкор.

– Нет, у линкорного калибра эффект сильнее. Мы рассчитываем протащить людей через имитацию заградительного огня тяжелых гаубиц.

– Пехота высаживается одновременно?

– Не такие уж мы звери, Иван Дмитриевич. Если погода не подведет, выбросим на следующий день. Как раз после ваших пиротехников пейзаж выйдет подходящий.

Никифоров хотел кое-что добавить, но благоразумно прикусил язык. Раз генералы настаивают, значит есть резоны, кои командованию батальона не по погонам. Остается только выполнять.

– Кстати, господа, мне рассказывали, доблестные кексгольмцы на днях лихим кавалерийским наскоком забрали со складов две тонны консервированных лаймов, – Субботич вспомнил о куда более тонком и животрепещущем вопросе.

Увы, тропики коварны. Под местным солнышком цветет и благоухает самая всевозможная жизнь, энергии хватает всем, не только флора и фауна процветают в изобилии, но и самые экзотические возбудители, бациллы и заразы чувствуют себя вольготно. Лихорадки передаются жесткие. Витаминные препараты и консервы, профилактика и дезинфекция здесь не роскошь, а залог выживания. В том числе регулярное потребление лаймов и лимонов по примеру английских колонизаторов.

– Так мы заявку вовремя подали. Старший врач лично контролировал прохождение бумаг, сам ездил и оформлял, – на лице Никифорова не отразилось ни малейшей эмоции. Хотя это именно он через свои знакомства немало посодействовал в вопросах снабжения.

– Пахомов! – комбат громко позвал денщика.

– Слушаю, ваше высокоблагородие, – пожилой нестроевой для своего возраста бегал весьма резво.

– Дуй на продовольственный склад, – Алексей Сергеевич быстро заполнял ручкой накладную. – На, держи. Скажешь, чтоб загрузили в машину господина полковника бочку лаймов.

– Спасибо, я только спросить хотел.

– А мы только поделиться со страждущими, – не остался в долгу Чистяков.

– Простите великодушно, отдариться нечем.

– Пустое. Делиться с ближним сам Христос завещал.

Это может показаться странным, но 12-й мехбригаде вечно не везло со структурой. Состав части постоянно меняли, экспериментировали, пытались опытным путем подобрать оптимальное соотношение разных видов оружия и специалистов.

Изначально механизированные бригады в русской армии строились как части чистого прорыва, максимально облегченные, предельно насыщенные техникой подвижные соединения. В Месопотамии и Трансиордании показали они себя великолепно. Здесь же проявились врожденные слабости таких частей. Так именно 12-я механизированная потеряла большую часть личного состава и техники в неудачном сражении под Хаттином.

Да, маневренные сражения на Ближнем Востоке сорокового года это триумф и закат механизированных легких бригад. Командование не знало, что с ними дальше делать. Потому имеющиеся части реорганизовывали и усиливали, сообразно тем или иным модным поветриям. Так 12-я механизированная вдруг стала тяжелой штурмовой частью прорыва.

Не все сразу, бригаду дополняли тяжелыми ударными частями, экспериментировали, пытались найти правильный баланс. Постепенно вместо легкой батальонной структуры получили весьма мощный латный кулак из танкового, мотопехотного и артиллерийского полков. Плюс отдельно разведрота, связь, интендантские службы, автобат, ремонтные части. В качестве инженерного усиления к бригаде так и прикипел Отдельный Кексгольмский батальон.

Конечно о подвижности пришлось забыть. Некогда легкая бригада приросла серьезным тылом. Получилась достаточно «толстая» часть. Добавить еще один пехотный полк и выйдет нормальная танковая дивизия.

Новую структуру в бою пока не испытывали. В штабе армии и стратеги уровнем выше жаждали проверить правильность выкладок на практике, как только появится возможность. Командиры уровнем ниже предпочитали пока не высовываться. Хотя все прекрасно понимали, затишье, устоявшееся равновесие явление временное и весьма хрупкое. Рано или поздно, придется штурмовать плацдармы под огнем. В самом худшем случае, отбиваться от десантов.

Задачу надо выполнять. Чистяков с Никифоровым озадачили минированием района учений командира первой роты, в качестве усиления прикомандировали всех хороших специалистов по минно-взрывному делу.

– Что с ресурсами, Алексей Сергеевич? – капитан Басов спокойно выслушал задачу и задал самый главный вопрос.

– Иван Дмитриевич, обеспечьте, – комбат и глазом не моргнул.

– Давайте потребный объем черного пороха, взрывпакетов, кордита для салютов.

– Электродетонаторы, провода, бикфордова шнура надо много.

– Все это дело запросите, Иван Дмитриевич, у Субботича, а лучше прямо в штаб Манштейна, – соображал полковник Чистяков быстро. Именно пиротехники для имитации на складах батальона не густо. Никто в здравом уме не будет таскать за собой легковоспламеняющуюся и пожароопасную химию сверх потребного.

Гваделупа на самом деле состоит из двух островов, разделенных узким проливом, фактически природным каналом. Западный остров Бас-Тер гористый сложенный вулканическими породами не отличался населенностью. Люди предпочитали равнинный, удобный для земледелия Гранд-Тер. По геологии Гваделупы можно защищать диссертации, на природном материале строить смелые теории. Редко, когда вот так вот вплотную поднимаются из моря столь разные геологические структуры, возникшие в разные эпохи, со своим генезисом складчатости и морфологией горных пород.

Это все красиво и интересно, но русских остров в первую очередь интересовал как хороший плацдарм, база для аэродромов, гавань и площадка для прыжка на север. В качестве учебного полигона офицеры мехбригады выбрали пляж на южной оконечности острова недалеко от деревушки Капестер-Бель-О. Название будоражило воображение, вызывало из глубин памяти картины пасторалей Прованса, виноградников Шампани. Увы, в действительности это три нищие рыбацкие лачуги, старые лодки у подгнившего причала, сушащиеся сети и ароматы, имеющие весьма отдаленное отношение к романтике Франции. О последней напоминал только язык креолов.

С оборудованием зоны высадки, организацией разных гадостей саперы уложились в срок. С погодой тоже повезло. Метеорологи предупреждали о приближении тропического урагана, но это еще нескоро.

Капитан Никифоров смотрел в бинокль на накатывающуюся волну штурмовых барж и ботов. Свой наблюдательный пункт саперы оборудовали на возвышенности, очень удачный скальный выступ. Пляж пустынен. Все задействованные в представлении люди сидят в укрытиях под обрывом. Увы, вырыть окопы не получилось. На пляже их моментально затапливает и подмывает.

Десантные суда приближаются, с моря доносится угрожающий рокот моторов, волны бьются о днища глиссирующих ботов со звуком винтовочного выстрела. За атакующей волной хорошо видны стремительные силуэты двух эсминцев.

– А вдруг дадут залп для полного соответствия?

– Сплюньте, Алексей Сергеевич, а лучше постучите по каске, – Ивана Дмитриевича передернуло, проклятое воображение нарисовало нехорошую картинку.

– Не хотелось бы.

Штурмующие тем временем достигли прибоя. Первыми в песок уткнулись штурмовые боты. Сейчас они должны откинуть аппарели, выбросить на остров передовые отряды морской пехоты или бронегренадеров. Нет, не высаживают. Они сегодня только для массовки, в атаку шли без людей.

– Григорий Александрович, не проспят ваши? – вопрос адресовался командиру первой роты.

Басов с невозмутимым видом поднял левую руку и повернул к себе часы. В этот момент над пляжем прокатился рокот. Рядом с танкодесантными баржами взметнулись фонтаны из воды и грязи. Сработали первые сюрпризы, притопленные заряды. Кто-то посчитал, что метр воды защитит от осколков и вторичных поражающих элементов, потому использовали обычный аммонал в бутылках с электродетонаторами.

Уже после учений на разборе мероприятия выяснилось, что всем сегодня очень повезло. Взорвись заряд под днищем баржи, и пришлось бы списывать высадочное средство. Но и без того один плашкоут рыскнул от удара, когда в считанных метрах от борта взорвалась мина. Транспорт не успел выровняться, как под днищем заскрипел песок. Плашкоут так и встал под углом к берегу.

Как только десантные средства причалили, с них лебедками опустили грузовые пандусы. Раскрепленные на палубах танки освобождали от расчалок и фиксаторов. Взревели мощные моторы, тяжелые стальные звери медленно поползли по пандусам.

Именно в критический момент спуска техники на пляже сработала дюжина мощных мин. Одно нажатие кнопки, электродетонаторы подрывают промежуточные заряды. Затем огонь бежит по бикфордовым шнурам. Сложная схема, на которую пошли только из экономии электродетонаторов.

Закопанные в землю в просмоленных бочонках полупудовые заряды черного пороха произвели оглушительный эффект, в буквальном смысле. К небу взметнулись целые тучи песка и гравия. На несколько минут район высадки накрыло тучей дыма и мелкой земляной взвеси.

Саперы довольные наблюдали за творением рук своих. Капитан Никифоров в бинокль смотрел как сквозь завесу проступают очертания приземистой туши штурмового «Мамонта». Тяжелая машина резко повернула, объезжая каменюгу размером с бочку. Вдруг из-под гусеницы танка выплеснуло огнем и белым дымом.

Со стороны это выглядело эффектно, но оставалось догадываться, заметили ли бронеходчики вообще подрыв на мине. Такие эрзац-мины саперы щедро раскидали по пляжу. Деревянный или фанерный корпус, детонатор нажимного действия и заряд черного пороха, иногда с дополнительным зарядом кордита чтоб огня было больше. Человеку в сапогах или крепких солдатских ботинках такая мина грозит максимум вывихом стопы и расслаблением кишечника. Танку вообще, как слону дробина.

С берега доносились рев моторов, скрежет камней и песка под гусеницами, лязг железа и хлопки взрывов мин. Саперы не знали, повлияло ли пиротехническое представление на темпы высадки. Со стороны казалось, что бронеходчики почти без потерь преодолели полосу пляжа. Не все. С наблюдательного пункта хорошо видно, что один средний танк застрял на пандусе. Видимо мехвода напугал близкий взрыв, человек перепутал рычаги и педали, танк соскользнул с рифленого железа мостков и повис, свесив гусеницу над водой.

Капитан Басов нажал кнопку на пульте сигнализации. Настало время последнего акта представления. Танки как раз преодолели песок и взбирались на покатый скалистый берег. То тут, то там из пирамидок камней ударили струи огня, в небо взлетели и с грохотом лопнули пороховые ракеты.

Никифоров пообещал самому себе найти и наградить автора задумки. Кто-то из саперов вспомнил древний китайский рецепт и предложил начинить порохами бамбуковые трубки. Получилось очень красиво. Особенно раскрепленные в камнях заряды, действовавшие как своего рода огнеметы. Красиво, эффектно, но не опасно. Металл не прожжет, а люди успевали нырять на сиденья и захлопывать за собой люки.

– Это были последние заряды, Григорий Александрович? – полюбопытствовал комбат. – Давайте аккуратно обозначаем себя, чтоб танкисты случайно не задавили.

– Мои уже ушли с позиций. Приберемся после того, как это все закончится, – капитан Басов показал рукой на выстраивающиеся на грунтовке стальные машины.

Один штурмовой «Мамонт» свернул к наблюдательному пункту саперов. Высунувшийся из башенного люка офицер снял шлем и приветственно махнул. Полковник Субботин пожаловал собственной персоной. Танк остановился точно рядом с каменным возвышением. Командир полка легко выбрался на броню и перескочил к саперам.

– Господа, примите мою благодарность. Хорошо получилось. Алексей Сергеевич, в ваших людях пропадает театральный талант.

– Кто вам сказал, что пропадает, Даниил Петрович?

Командир танкового полка пожал саперам руки, на его чумазом лице светилась улыбка радости.

– Спасибо еще раз, господа. Задали моим орлам встряску, очень хорошо все устроили. Я признаться сам струхнул малость, когда нас от камуфлета песком и камешками накрыло. Грешным делом, подумал, а не перемудрили ли вы с зарядами?

– Так вы сами просили, сделать все максимально реалистично, Даниил Петрович.

– И правильно. Если кто из моих чумазых в штаны наложил, так впредь осторожнее будет. Запомнят, в настоящем деле не будут почем зря в пекло переть. Это мне и нужно.

После того как полковник запрыгнул на танк и скрылся в люке саперы переглянулись. Все не первый год в армии, прекрасно поняли, раз командование проводит такие учения, значит, скоро придется идти в настоящий огонь.

Половник Чистяков еще раз напомнил ротному командиру, дескать очень желательно как можно быстрее прибрать с пляжа все взрывающееся, но еще не взорвавшееся. Пороховые мины хоть и слабые, но при неудачном стечении обстоятельств покалечить могут, а уж напугают обязательно.

Разминирование запланировали на следующий день. Однако уже вечером усилился ветер, ночью пляж захлестывали волны, слизывали следы безобразия. А на следующий день налетел тропический шторм. Всем стало не до учений и планов.

Глава 28
Багамские острова

8 августа 1943. Кирилл.

Ночной шторм сменился полосой тихой погоды. Форштевни кораблей взрезали почти гладкую поверхность. Кильватерные следы тянулись до самого горизонта. Взбаламученная винтами вода выбрасывала на поверхность гирлянды водорослей. Удивительный контраст. Резкий переход от шторма к штилю.

На авианосцах звучали боцманские дудки. Моряки спешно устраняли последствия шквала, лопатили палубы, натягивали оборванные леера. Механики поднимали из ангаров самолеты, заправляли, снаряжали. Корабли готовились к бою.

– Кирилл, не спеши. Пять минут у нас есть, – необычно серьезный сегодня Сафонов придержал поручика.

– Что-то случилось?

– Все нормально. Кирилл, тебя скоро продвинут комэском. Учись думать за себя и всю группу. Учись, пока тебя не убили.

– Подожди, Боря, – удивление на лице Никифорова сменилось печатью озарения. – Тебя переводят? Поздравляю с повышением.

– Не спеши. Не надо пока говорить ребятам. Это не раньше, чем через месяц.

– Куда переводят? Новый авианосец?

Капитан Сафонов кивнул.

– «Андрей Первозванный». Достраивается на Путиловской верфи. Группу уже формируют.

– Поздравляю! Комэском или выше?

Боря Сафонов показал жестом: «Выше». Затем Сафонов хлопнул помощника по плечу и зашагал по коридору. Опаздывать на построение дурная манера. Тем более на корабле новый командир авиаотряда. Подполковник Белов прибыл на авианосец незадолго до похода и еще не успел освоиться, наладить контакт с людьми.

Соединение из трех легких авианосцев подходило к Багамским островам с чистого оста. Для контр-адмирала Кожина, это первый боевой поход в должности полноправного командира. Был соблазн выбрать в качестве флагмана родной, привычный от киля до клотика «Выборг», однако на Тринидаде вице-адмирал Державин посоветовал не стеснять нового командира авианосца.

Свой флаг Евгений Павлович поднял на «Скобелеве», но сердце больше лежало к «Выборгу». Хуже того, георгиевский авианосец ослаблен, на нем перед походом сменились не только командир, но и командующий авиаотрядом.

В этот солнечный день девица Фортуна явно с интересном наблюдала за смелым рейдом русских. Лагуны Багамских островов до войны славились как чудное туристическое местечко. Коралловые рифы, лагуны с голубой почти прозрачной водой, белый песок, фантастическая рыбалка, прогулки под парусом – тропики с рекламных плакатов, одним словом.

Сейчас через архипелаги проходили коммуникации, линии снабжения Пуэрто-Рико и Эспаньолы. У островов оборудовались стоянки флота. В лагунах отстаивались между переходами транспорты. Другое время, вместо рыбаков в рубахах-гавайках и широкополых шляпах на яхтах и лодках на охоту выходили совсем другие люди на других кораблях. Вместо спиннингов они брали с собой глубинные бомбы, охотились не за голубым марлином, а за стальными акулами.

Русский флот давно не наведывался в гости на Багамы. Это упущение следовало исправить.

– Как думаете, Константин Александрович, стоит сначала запустить разведку? – контр-адмирал взирал на свои корабли с площадки авиационной рубки флагмана.

– Нас пока не обнаружили. Давайте, Евгений Павлович, по первоначальному плану, – начальник штаба тоже нервничал. Как и для контр-адмирала для него это первая лично разработанная операция. Полковник по адмиралтейству Черепов совсем недавно начальствовал над авиаотрядом «Выборга». С собой на повышение его забрал Евгений Кожин, привыкший к Константину Александровичу, что уж там.

– Пойдемте в штурманскую рубку, если не ошибаюсь, через четыре минуты пройдем первую точку.

Вскоре на палубах авианосцев засуетились люди. Готовые к старту истребители перекатывали ближе к носу, за ними на палубу поднимали штурмовики или бомбардировщики. Прекрасно понимая слабости легких авианосцев, их маленькие авиаотряды и сложности с полетными операциями, полковник Черепов решил в первой волне задействовать «Бакланы» со «Скобелева» и «Поморники» в варианте горизонтальных бомбардировщиков с «Архангельска». Конфигурация второй волны по результатам первых докладов.

Смелым везет, патрульный «Маринер» обнаружил русское соединение, когда авианосцы уже выстреливали рои рассерженных стальных шершней. Первыми развернулись веером поисковые «Кречеты» с подвесными баками. План атаки не предусматривал предварительной разведки. Ударные эскадрильи шли в неизвестность. Сейчас все зависело от удачи разведчиков и способности авиационных офицеров скоординировать атаку в случае если будет что бомбить. В качестве резервной цели выбраны американские базы на островах. Это уже если совсем ничего более стоящего не найдется.

Пилоты первой эскадрильи «Выборга» коротали время на палубе под крыльями своих машин. Как и раньше георгиевский авианосец работал джокером. Чисто оборонительный авиаотряд, бесценный, когда нужно срочно переломить воздушное сражение в свою пользу.

Вторую эскадрилью «Выборга» отправили сопровождать бомбардировщики. Третья дожидается своей очереди в ангаре.

Летчики давно привыкли «ждать у моря погоды». Пока нет команды на взлет и не выдано задание, можно спокойно травить байки, дремать, а то и листать легкое развлекательное чтиво. Это жизнь. Нечего жечь зря неравные клетки, когда все равно ничего не известно и ничего не изменить. Слишком суетливые на авианосцах не выживают, в наземных авиаполках тоже.

Кирилл пользуясь случаем положил под голову парашют, забросил ногу на ногу и читал рассказы в журнале. Подшивки «Вокруг света» пользовались на авианосце спросом. За каждым свежим номером выстраивалась очередь. Сам Никифоров в первую очередь выискивал новые рассказы господина Ефремова. Автора подсказал дядя и угадал. Рассказы о буднях геологов, тайны нехоженых троп, загадки природы будоражили воображение молодого человека. А уж фантастические догадки об устройстве мира, нераскрытых еще страничках геологической летописи вызывали полный восторг.

– Эскадрилья, на инструктаж!

Кирилл со вздохом загнул страницу, убрал журнал в планшет и рысцой побежал к рубке. Через четверть часа он уже сидел самолете и проверял приборы, прислушивался к ровному рокоту мотора на холостом. Первая волна обнаружила и атаковала транспорты в лагуне Рок-Саунд. На обратном пути с воздуха обнаружили еще один конвой в сорока милях к зюйду. Ради него и поднимали вторую волну.

Эскадрилья георгиевцев изолирует район атаки, при необходимости перехватывает ударные группы уже американцев. В рубке «Скобелева» никто не питал иллюзий на тему скорости реакции противника. На той стороне тоже медлительные и задумчивые не выживают. Сейчас важно размягчить контратаку американцев, успеть выбить бомбардировщики и торпедоносцы пока они идут отдельно от истребителей.

Взлет без происшествий. Эскадрилья сразу набирает высоту и ложится на курс. Ниже и левее к цели идут наши торпедоносцы пузатые «Поморники». Держатся плотной группой. Голубая с разводами окраска искажает силуэты, на большой дистанции они вообще теряются на фоне волн.

– «Выборг-первые», сообщите координаты и курс.

Распоряжение из авиарубки вызвало некоторое замешательство, координаты никто не определял. Курс отмечали по углам и лагу.

– Считайте наше положение, – сообразил комэск и бодро передал в эфир данные прокладки. – Идем над морем. Навигационных ориентиров не наблюдаем.

– «Выборг-первые», обнаружена группа двухмоторных бомбардировщиков. Переориентирую вас на перехват, – офицер в рубке негромко ругнулся. – Курс 320 градусов. Дистанция сорок миль.

– Принято. Работаем.

Вся эскадрилья переговаривалась на одной волне. Иногда это доставляет неудобства. Когда поручик Никифоров напомнил штурману своего звена о смене курса, кое-кто изволил позубоскалить в эфире.

– Всем проверить прокладку. Радиомаяка может не быть, – жестко вмешался комэск.

Авиационные офицеры на «Выборге» сумели решить задачу с несколькими неизвестными, эскадрилью вывели почти точно на цель. Видимость хорошая. Редкие облака совершенно не мешают. К сожалению, противник на встречном курсе.

– Отворот два три румба влево, – звучит в наушниках.

Кирилл уже предчувствует следующий приказ, рука сама ложится на сектор газа и сдвигает рычажок вверх. Рули на себя. На тяжелом мощном истребителе лучше атаковать с высоты. Соколы всегда бьют добычу сверху.

Противник держит прежний курс. Русских заметили. «Митчеллы» идут крылом к крылу. Стволы тяжелых пулеметов в блистерах шевелятся, следят за дерзкими охотниками.

– Никифоров, левее. Заходи с хвоста. Ворожейкин, придержи коня.

«Кречеты» расходятся чтоб атаковать с разных направлений. Превышение в полкилометра. Тот самый рубеж, когда летчик сам интуитивно форсирует мотор и толкает рычаг от себя. Стремительная хищная дюралевая птица сваливается в пологое скольжение, мотор ревет, нервы оголены, напряжены до предела.

Кирилл выбирает себе мишень на правом фланге. Заходит с задней полусферы. Первая короткая очередь с дальней дистанции. Пропеллер рвет воздух. Скорость на лаге переползает отметку «650». Навстречу летят пули. Ерунда. Тяжелый мотор и бронестекло защитят.

Доворот рулями, истребитель буквально проскальзывает между свинцовых струй. В прицел лезет туша бомбардировщика. Кирилл качает головой, целится по мотору. От залпа четырех пушек «Кречет» вздрагивает, на секунду останавливается в воздухе. Теперь рычаг от себя.

Самолет проскакивает на нижний горизонт и уходит в сторону. Можно оглядеться. Ведомый держится рядом. Вторая пара идет выше.

– «Одиннадцать», не отставать.

Два Б-25 вывалились из строя. Еще три дымили и немного отставали от своих. Неплохо. Кирилл видел и помнил, как его снаряды впивались в мотор американца, рвали в клочья дюраль.

Эскадрилья развалилась на отдельные пары и звенья. Со стороны казалось, что русские атакуют хаотично, без всякого плана. Это только казалось. Опытные пилоты заходили на строй бомбардировщиков с разных курсов, синхронизировали атаки по радио, старались выбивать крайние и концевые машины в построении.

– Не увлекаться. Добейте шлюху! – приказ касался бомбардировщика с намалеванной на кабине большегрудой красоткой в короткой юбке. В самолете уже зияли рваные раны от снарядов, половина огневых точек бездействовала, но он упрямо пер вперед, держал строй.

Кирилл как раз вышел из очередной атаки. Кажется, промахнулся, в последний момент чуть дрогнула рука и залп прошел выше цели.

Зато ведомый отработал на все сто. «Десятка» пристроилась сбоку от бомбардировщика, Марченко не упустил момент, от души отработал из всех точек по кабинам бомбовоза.

– Нет! – глаза расширились, рот разорвало криком.

Истребитель с цифрой «три» на фюзеляже заходил сверху и спереди на врага. Хорошо видно, как от капота вдруг полетели какие-то обломки, машина словно запнулась в воздухе.

– Боря, держись!

Нет, не слышит. «Тройка» неуправляема, самолет валится через крыло, дымит. А еще через считанные секунды истребитель врезается в бомбардировщик. Обе машины в дыму и пламени сыплются вниз к бездушным волнам. Никто и не выпрыгнул.

Перед глазами кровавый туман. Зубы стиснуты. Кирилл спокойно выводит истребитель в атаку, он не слышит треск пулеметов, только прищуривается и ухмыляется в ответ на бьющие по глазам вспышки на пламегасителях пулеметов. Спокойно выбрать дистанцию. Палец давит на спусковую скобу. Снаряды рвут борт бомбардировщика, взрываются фюзеляже. Видно, как растрескивается остекление, как дергается и обвисает человек за плексигласом кабины. «Кречет» буквально в считанных метрах расходится с уже мертвым «Митчеллом».

Они сделали это. Из четырнадцати бомбардировщиков восемь нашли последнюю стоянку на песчаном аэродроме среди кораллов и тропических рыб под толщей воды. Остальные сбросили бомбы над морем и повернули к островам.

На свой авианосец осиротевшая эскадрилья вышла сразу. Вон на горизонте темнеют корабли. Навстречу бросается патрульный «Кречет». Летчик качает крыльями, поднимает руку в приветствии.

Три авианосца режут волны в окружении легких крейсеров и эсминцев. Там еще не знают, что «первая» осиротела.

– Разрешите посадку.

– Палуба свободна. Разрешаю.

«Выборг» отворачивает в сторону, за кормой вздымаются пенные буруны. Тяжелая стальная машина войны разгоняется против ветра. На корме в специальной будке у среза палубы застыл оператор с флагами. Седовласый прапорщик с налетом в сотни часов до сих пор служит в авиации. Он следит за машинами на посадочной глиссаде, сигналит флагами, если что не так.

Никифоров садится одним из последних. Сигнальщик развел руки в стороны. «Все в норме». Крылатая машина точно заходит на корму, цепляется за второй трос. Дальше все по накатанной. Севшие истребители откатывают в среднюю часть палубы, их тут же осматривают, заправляют, меняют патронные ленты.

В этот день первую эскадрилью в небо не поднимали. Самолеты так и стояли на палубе, раскрепленные расчалками на шесть точек, полностью снаряженные и заправленные.

Настроение препаганое. Кирилл курит, облокотившись о фальшборт на баке. Глаза летчика смотрят на серый, с белыми и синими ломанными линиями «Леший». Башни крейсера довернуты на правый борт, поблескивает оптика вознесенных над палубой ПУАЗО, людей на палубах не видно, только над гнездами зенитных автоматов торчат головы в шлемах.

Стоит закрыть глаза, как опять видишь беспомощно валящийся через крыло «Кречет». Из глотки рвется беззвучный крик. Как на экране застывает кадр со сталкивающимися самолетами. Затем картинка обрывается. Небо рвут черные молнии. Перед внутренним взором горящий «Митчелл».

Механики насчитали на истребителе Кирилла Никифорова восемнадцать пулевых пробоин. Ничего страшного. Летчик даже не заметил, не понял, как по нему стреляли. Механизация крыла, приводы целы, рулевые троса не задеты, мотор работает как часы. Что до пробоин в баках. Ну, бывает. Покрытие из каучука набухает от бензина и само затягивает, заращивает раны. Механики вставят «грибки», а как выдастся возможность, на стоянке с ремонтной мастерской запаяют все разом.