Текст книги "Письма живых (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Пока гуляли по парку, старшие дети катались на каруселях, Юля забралась брату на колени.

– Ты помнишь папу?

– Да.

– Я тоже помню. Придем домой, я покажу моего медведя.

Глава 5
Санкт-Петербург

27 апреля 1942. Князь Дмитрий.

– Дмитрий, добрый день! – прозвучало в трубке.

– Добрый день, Алексей.

– Тебе сейчас привезут пакет. Белановича не тереби, у него без того голова кругом идет, – спокойным тоном пояснил сюзерен. – Сам разберешься что к чему.

– Что я не знаю?

– Все очень плохо, – с этими словами Алексей Второй отключился.

День только начался. Увы, спокойно выпить утренний чай и пролистать газеты не дали. У императора свои представления о рабочем времени.

Через двадцать пять минут в кабинет вошел фельдъегерь. Получив расписку о вручении, бравый ефрейтор передал из рук в руки плотный конверт серой бумаги, отдал честь и молча повернулся к выходу. На письме грозные штампы флотской разведки и Третьего Отделения, красный оттиск: «Вручить лично в руки». Как только за фельдъегерем закрылась дверь, князь по селектору предупредил секретаря чтоб никого не пускал.

Печати срезаны канцелярским ножом. Конверт аккуратно вскрыт. Внутри лист бумаги с коротким машинописным текстом. «Операция в Боготе свернута. Выступление подавлено. Идет эвакуация».

– Конспираторы. Секретчики, – прошипел Дмитрий.

Князь не сразу понял, о чем идет речь. Затем негромко эмоционально выругался. Выждав минуту взялся за аппарат отдельной линии. На том конце трубку сняли после второго гудка.

– Прочитал? – осведомился император.

– Да. Кто отвечал за операцию?

– Это уже не важно и не интересно. Будь готов подключиться к работе в регионе.

– Политика или вторжение? – коротко и по делу. Оба давно сработались, понимали друг друга с полуслова.

– Одно от другого неотделимо. Пока изучай специфику и не надейся, само собой не рассосется.

– Понял.

Высказывать свое ценное мнение Дмитрий не спешил. Высказывать и предлагать нечего. Все что порученец и министр без портфеля знал, давно было известно императору. Делать какие-либо выводы после краткой записки смешно и глупо. Князь собрался было позвонить министру Иностранных Дел, но вспомнил о предупреждении сюзерена.

Очередное совещание в Александровском. На этот раз среди приглашенных Дмитрий узрел не только армейцев и моряков, у столика с бутербродами оживленно беседовали господин Игнатьев и Николай Вышеградский, возглавлявший министерство Торговли и Промышленности. Особь держались несколько господ в дорогих костюмах, кое-кого Дмитрий узнал, видел на заседаниях Кабинета Министров в расширенном составе. Прямо у дверей тактической комнаты встретился министр Финансов. За моряками затерялся Государственный Контролер.

Как всегда, на таких совещаниях князь не лез в первые роли. Прошел по кабинету поздоровался со всеми, перекинулся парой слов с хорошими друзьями и уселся в кресло у аппарата связи. Человека за пультом передатчика нет, но лампочки светятся, все работает. Увы насладиться одиночеством не удалось.

– Простите если потревожил, – рядом остановился военный министр.

– Не стоит, Александр Иванович. Вижу по глазам, вам есть что сказать.

– Разумеется, ваше высочество, – генерал-лейтенант Верховский пододвинул свободное кресло. – Императора ждем?

– Должен подойти. Пять минут до начала.

– Хорошо. Он редко опаздывает. Знаю, просить вас о поддержке пока сам все не расскажешь гиблое дело.

– Интересное начало, – Дмитрий подался вперед. – Выкладывайте. Знаю, зря говорить не будете.

– Дмитрий Александрович, – с глазу на глаз близким людям дозволялось такое обращение, – когда разговор дойдет до планов наступлений, не спешите поддерживать. Возьмите время на обдумывание, попросите своих людей перепроверить объемы поставок. Реальная картина не так хороша, как выглядит.

– Кажется, я понимаю, о чем идет речь. Дайте сам догадаюсь, – князь сложил пальцы перед собой. – Техническое отставание?

– Не совсем. Недостаточный темп запуска в серию новой техники.

– Хорошо, Александр Иванович, ваш вердикт?

– Рекомендую до конца года не спешить со стратегическими операциями, – Верховский пододвинулся к князю и наклонился еще ближе. – Дайте промышленникам развернуться, позвольте сначала получить перевес.

– Понял. Спасибо, Александр Иванович. Скажите, Владимир Иванович того же мнения придерживается? – вопрос касался морского министра.

– Близко к тому. Его моряки придерживают.

Дмитрий собирался уточнить один момент, но по комнате прокатился шум. Все задвигали стулья, зашелестели мундиры и костюмы.

– Добрый день, господа! – государь император встал за стулом во главе стола. – Прошу без церемоний.

На этот раз все места заранее расписаны, напротив каждого стула табличка с именем. Сделано это после того, как Алексею надоели бесконечные танцы вокруг стола и пересаживания. Справа от императора расположился граф Игнатьев. Слева сел князь Дмитрий. Гражданских одной группой разместили напротив императора.

– Григорий Афанасьевич, – короткий кивок Верховному главнокомандующему. – Докладывайте ваши планы на этот год.

– Ваше величество, начну с главного. Основной фронт у нас Латинская Америка. На сегодня разработаны два основных варианта: агрессивный и жесткий.

– В чем разница? – бровь императора приподнялась.

– Поясню. «Жесткий план» предусматривает расширение фронта давления на противника по всем возможным направлениям. При этом стратегические наступления не проводятся. Мы спокойно копим силы и усиливаем армии на главном направлении.

Последняя фраза в уточнении не нуждалась. Все знали – Главное направление, это юг США. Увы, география безжалостна. В двадцатом веке с современными транспортными путями и армиями непосредственная высадка без мощной базы в оперативном тылу обречена на провал. Единственной такой базой являются Эспаньола и Куба, как вариант Колумбия.

– Теперь «агрессивный план». Мы сохраняем давление по периметру, но акцент делается на зоне Панамского канала. Флот и армия с вовлечением всех сил союзников проводят две крупные операции. Это атака на Эспаньолу через Пуэрто-Рико и вторжение в Колумбию.

– Где оказываемся в положении Наполеона под Москвой, – скептическим тоном парировал вице-адмирал Мусатов.

– Георгий Александрович, я с вами не спорю. Поверьте, в разработке операций и планов мы опирались на данные всех разведслужб, в том числе флотской, – Вержбицкий сама любезность, тон доброжелательный. – От себя замечу, именно ваша военно-морская разведка давно дает нам самые свежие и близкие к реальности данные.

Многие обратили внимание на последний пассаж. Дмитрий поймал улыбки, усмешки на лицах, искорки в глазах. Увы, разведка не наша сильная сторона. Сам князь имел основания считать, что на общем фоне союзников и противников у нас еще не самый большой бардак и дурдом. Исключение японцы, они сами по себе закрытая коробочка. Никто не знает, что там реально происходит.

Второй момент, шифровка о провале переворота в Боготе. Князь не погружался глубоко в вопрос, однако ему было хорошо известно: один из лидеров Либеральной партии Эдуардо Сантос Монхето готовился разорвать договоренности с немцами. Увы, непонятно, кто именно попытался сместить его привычным в Латинской Америке методом «народной демократии», однако, это уже не важно. Провал переворота только ускорил переход Колумбии в лагерь противника.

– У нас есть силы для «агрессивного плана»? – самый главный вопрос. Озвучил его командующий Карибским фронтом генерал-полковник Калинин.

– Есть, – буркнул начальник Генштаба, зыркнув на генерала своим одним глазом.

При этих словах князь Дмитрий напрягся. Все как говорил Верховский. Быкадоров в Персии и Палестине показал себя мастером импровизаций, легко менял планы по ходу сражения, однако была у Исаака Федоровича нехорошая черта – любил зарываться. Так и сейчас на посту начальника Генштаба придерживался рискованного плана.

В пику Исааку Федоровичу генерал-полковник Калинин наоборот со стороны казался излишне острожным, что производило обманчивое впечатление. За спиной Николая Петровича сражение за Британию. Сложная стратегическая операция, проведенная в самом плотном взаимодействии с союзниками, с опорой на флот и снабжение исключительно морем.

Если не сам Николай Петрович, то его штаб прекрасно знал все сложности амфибийных операций. По меткому выражению одного моряка «Очень похоже на полоскание горла через афедрон».

– Григорий Афанасьевич, доложите подробнее по вашим планам атаки на Панаму и Эспаньолу, – вмешался Алексей Второй.

Что ж, на бумаге все красиво, но при этом сам командующий Ставкой не скрывал, в части авиации у нас не так все хорошо. Флот понесет большие потери. Десантные силы тоже пока недостаточны. Что касается, Колумбии, по соглашению с союзниками операция возлагается на немцев, прорубить трассу на Панаму они смогут, но не факт, что получится ее надежно прикрыть от рейдов партизан и спецназа, строительство дорог потребует времени.

Похоже, «Агрессивный план» сразу считался как «оптимистичный».

– Хорошо. Что говорят союзники?

– Немцы за удар на Панаму и Эспаньолу. Французы и англичане придерживаются стратегии удушения и атак со всех направлений. Японцев устроят оба варианта.

Дмитрий не принимал участие в обсуждении, не его уровень. Зато порученец исподволь наблюдал за гражданскими. Интересное дело. Особенно отслеживать реакцию на бросаемые генералами и адмиралами цифры.

– Угадай, что реально поддерживает Вержбицкий? – тихо шепнул сюзерен.

– И не буду пытаться. Он за умеренный вариант, – Дмитрий сразу просчитал Главкома.

– Кажется, я не прогадал с заменой Михаилу Александровичу.

– Как он?

Ответа князь не дождался. Картина в целом рисовалась интересная, военный министр в приватном разговоре предупреждал, советовал не спешить с решением, однако сейчас Дмитрий видел, что за «агрессивный план» выступает только генерал Быкадоров, зато непосредственный командующий группировкой спокойно докладывает о неготовности своих войск к наступательным операциям. Прочие участники совещания тоже ратовали за паузу и стратегию удушения.

– Ваше величество, флот готов выполнить любой приказ, – адмирал Новопашенный обратился не столько к императору, а ко всем участникам совещания. – Мы готовы к бою. Ремонтные работы на флотах завершены, личный состав пополнен, но по всем данным намечается некоторое отставание от противника.

– Продолжайте, Петр Алексеевич, не вы первый это отметили.

– У нас будут большие потери в корабельном составе и людях пока промышленность не освоит новый истребитель на замену «Сапсану». К сожалению, авиация на сегодня это основное средство противовоздушной обороны флота.

– Позвольте, вроде совсем не давно, не вы ли говорили, что «Сапсан» лучший палубный истребитель в мире?

Начальник МГШ медленно повернулся к чиновнику в штатском.

– Говорил. Год назад. А вы не знали, что в военное время техника устаревает мгновенно? Уже сейчас «Аэрокобра» по ряду параметров превосходит «Третий Сапсан». То, что было хорошо в Европе, уже плохо работает в условиях Океанской Войны. У наших истребителей недостаточная дальность, а с подвесными баками ухудшается маневренность. Это означает, мы вынуждены подгонять авианосцы близко к берегу и подвергать их риску массированного ответного удара.

– Не только флот, – поднялся военный министр. – Армии нужны новые истребители. По данным разведки противник уже испытывает машины, с которыми сможет завоевать превосходство в воздухе. Если мы ввязнем в сражение за большие острова, армия и флот понесут тяжелые потери в авиации, тем самым перед американцами откроются хорошие перспективы мощного контрудара свежими воздушными полками. На месте наших оппонентов я бы так и поступил.

– А не дождемся ли мы того момента, когда янки задавят нас технически? – начальник генштаба не собирался отступать.

– Нет. Если все будем делать правильно.

– Поясните, что с испытанием «Кречета»?

– Завод дорабатывает, ваше величество. Машина пока сырая, но перспективная. Проектирование ведет сам Поликарпов.

– Николай Николаевич? Московский «Дукс»? Наслышан. Что с машинами конкурентов?

– Казанская авиафабрика предоставила свою машину, но по ряду показателей флот пока за «Кречет», – Новопашенный сказал больше чем хотел.

Все понимали, заказчик плотно работает с промышленниками. Моряки и армейцы иногда чуть ли не открыто поддерживают «любимчиков», но только в случае если видят хорошие перспективы. Завод «Дукс» благодаря своей мощной индустриальной базе и таланту главного конструктора фактически монополизировал поставку истребителей для флота. Армия тоже любила машины «Дукса». Так сейчас в серию ставился весьма неплохой бомбардировщик с мощным оборонительным вооружением.

– Хорошо. Предлагаю сместить акцент на «жесткий план», – после слов императора многие облегченно выдохнули. – Прошу министра Промышленности и председателя Совета Министров «подсветить» и пояснить стратегические вопросы. Господа генералы и адмиралы, прошу учесть: по многим вопросам я согласен с Алексеем Павловичем. Рекомендую прислушаться к его словам.

На самый конец совещания Алексей Второй приготовил сюрприз. Открылась дверь и в тактическую комнату вошел адмирал Кедров.

– Добрый день, Михаил Александрович! Очень рад! – император шагнул навстречу отставнику, обнял, проводил к столу.

– Добрый день, господа! Спасибо, ваше величество, – Кедров сел на заранее приготовленный стул рядом с князем Дмитрием.

Сам Дмитрий пребывал в недоумении, Алексей ни словом не обмолвился, не предупредил. Реакция моряков в основном доброжелательная и радостная. Армейцы тоже. Генерал-лейтенант Калинин так поднял большой палец, приветствуя заслуженного адмирала.

– Господа, позвольте представить начальника штаба командования Атлантического океана. Михаил Александрович, еще раз, очень рад, что вы вернулись к работе.

– Благодарю, ваше величество. Рад видеть всех в полном здравии. Что касается Атлантического командования, то оно только создается. Пока планирую разместиться во французском Бресте. Штаб объединенный. Мои первые помощники: вице-адмирал Вадим Макаров, вице-адмирал Вильгельм Маршалл, адмирал Марсель Жансуль и вице-адмирал Эндрю Каннингем.

Дмитрий еле сохранил непроницаемое выражение лица. Умному достаточно. Четыре выдающихся адмирала четырех европейских держав. Единое командование над всей Атлантикой под эгидой России. Конечно, штаб пока чисто совещательный, но лиха беда начало. Опыт совместных операций у нас есть, именно Кедров и распространит его на весь океан.

Что характерно, об итальянцах ни слова. Вроде бы союзник и участник войны, но с ними одно сплошное «Но». У России на Средиземном море один старый линкор и один авианосец, но многие горько шутят, что один «Николай первый» стоит всего итальянского флота. Во всяком случае, русский линкор стрелял по противнику и попадал. Союзники предпочитали оборонять базы.

– Господа, все вопросы по стратегии отныне решают генерал Вержбицкий и адмирал Кедров, я только задаю вопросы, – Алексей провел ладонью над столом. – Прошу учесть рекомендации Кабинета Министров и сделать хоть что-то с мореходством у берегов Чили. Григорий Афанасьевич, Михаил Александрович, прошу со своей стороны придержать немцев чтоб не лезли в Колумбию. Попробуйте решить проблему Панамы другим путем. На этом все.

Уже закуривая в кабинете императора Дмитрий вдруг вспомнил, Тихому океану и Аляске сегодня хорошо если уделили пару слов. Такое ощущение, что это третьестепенный театр военный действий, что-то вроде умиротворения папуасов силами роты пехоты и двух канонерок. Однако, на другой стороне глобуса назревали серьезные события. Дмитрий поделился своими соображениями с императором.

– Все верно. Это действительно для нас второстепенное направление. Все внимание Атлантике и Южной Америке. А что касается Аляски, – Алексей усмехнулся. – Это большой тупиковый плацдарм. Она только на карте большая, а на самом деле атаковать с Аляски невозможно, упираемся в одну извилистую дорогу через горы и вдоль верховий Юкона. Вокруг сплошная тайга на тысячи верст. Но американцев тихоокеанцы здорово отвлекут. Пусть будет.

Глава 6
Аляска

28 апреля 1942. Алексей.

– Отставить драку!

Рев ротного солдаты даже не услышали. Так же мутузили друг друга на утоптанной площадке за палатками. Вокруг собралась толпа. Несколько человек завидев офицера поспешили улизнуть тихой сапой. Остальные ждали чем закончится потеха. Рихард спокойно достал «кольт» и трижды выстрелил в воздух. Подействовало. Стоявшие опустили руки, те кто лежал поднялись на ноги.

– Отставить! – капитан держал драчунов на прицеле.

Зрители притихли.

– Смирна! – рев подействовал, солдаты вытянулись.

На звук выстрела прибежал наряд военной полиции.

– Этих под арест, – Рихард бросил короткий взгляд на сержанта полиции.

При этом капитан оружие не опускал. Все видели, рука не дрожит, палец на спуске. Офицер абсолютно спокоен, взгляд сосредоточенный.

– Так точно, сэр!

– Свидетелей опросить. После выполнения доложите мне и мистеру Стингу.

Рихард обвел толпу зрителей тяжелым взглядом из-под насупленных бровей. Только затем театральным жестом поднял оружие, поставил на предохранитель и убрал в кобуру.

Что ж, этого следовало ожидать. Это все зрело подспудно. Даже удивительно, что взорвалось только сейчас. Впрочем, так даже лучше. Бользена охватила хорошая деятельная злость. По пути он перехватил знакомого солдата из штабной секции батальона.

– Рядовой, майор Стинг у себя?

– Не могу знать, сэр мистер капитан сэр! Час назад был в штабе, сэр.

Звучало дико. Обращение резало слух. Человека извиняло только то что он поляк, да еще попавший в Штаты транзитом через Бразилию.

Майора Рихард встретил в курилке за штабной палаткой. Брезентовый навес, ведро с водой, деревянная скамейка – просто и дешево. Самое главное, оно есть. Даже соответствующая табличка с надписью и самодельной картиной мужественного солдата в форменной шляпе и с сигарой в зубах. Да, армия славна талантами.

Бользен давно подметил нездоровую страсть сержантов и унтеров, стремление поизмываться над любителями покурить в неположенном месте. Причем в действующей армии уровень давления снижался пропорционально возмужанию молодняка. Зато в учебных частях дело доходило до торжественных похорон найденного в неположенном месте окурка. В боевых частях не зверствовали, но привычка к порядку к этому времени вырабатывалась почти у всех.

– Хорошо, Рихард. Оставь их мне. Разберусь.

– Пятеро из моей роты. Я сам должен видеть разбор и выдать заслуженное.

– Хорошо, – улыбнулся комбат. – Если хочешь, сам вставишь зазубренный кол и провернешь.

– Что слышно о нашем положении? – именно этот вопрос больше всего волновал Рихарда сразу после проблемы дисциплины.

– Мы в заднице. Здоровенная глубокая вонючая задница негра. Русские плотно засели на Кадьяке. Наш флот черт знает где, отстаиваются на Гаваях, завязли на Самоа. В общем, против русских у моряков пара крейсеров и дюжина обломков Ковчега. На совещании в штабе обороны информировали, что видели корабли противника с поста Шелдон-Пойнт в дельте Юкона. У форта Сент-Майкл нехорошие движения.

– Угроза высадки?

– Черт его знает. У нас слишком мало людей, чтоб укрепиться везде. Впрочем, у русских тоже мало. Не думаю, что они притащили за тысячи миль пару дивизий. У них тоже все плохо, флот завяз в Карибском море. Надеюсь, ограничатся демонстрацией и обстрелами наблюдательных постов.

Разговор прервал первый лейтенант Сигаль. Офицер роты военной полиции доложил, что девять солдат арестованы по приказу капитана Бользена. Все помещены на гауптвахту.

– Тащи их сюда! – Майор потер руки. – Лейтенант, у нас карцер есть?

– Нет. Есть тюрьма в Анкоридже.

– Как думаешь, из-за чего подрались? – вопрос Рихарду. – Неужели местную индианку не поделили?

– Боюсь все хуже, – нахмурился ротный.

Не ошибся, все действительно оказалось хуже. Пятеро солдат пехотной роты Бользена выходцы из России и Канады. Сцепились с четырьмя поляками из второй роты. Началось с того, что кто-то вспомнил, как его дедушка пахал на дедушке сослуживца и любил его бабушку. Слово за слово, в ход пошли кулаки и солдатские ремни.

Драчуны предстали перед командованием в виде героическом: заплывшие рожи, синяки, разорванная форма, ссадины. Держались парни хорошо, оправдываться, юлить не пытались, молча бросали друг на друга злобные взгляды. Разбор полетов прошел быстро. Картина ясна. Девять красавцев перед глазами.

– Так, Сидорчук, Непейвода, Бунчук, Семенов, Шустерман, – Рихард Бользен упер кулаки в бока. – Повторять и грозить не буду. Мне такие солдаты не нужны. Если еще раз такое увижу, молча передам всех дивизионной контрразведке как царских диверсантов. Безопасникам расскажете, как и за сколько серебряников подрываете моральное состояние личного состава и разжигаете рознь. Все понятно?

Молчание. Люди потупили очи. Дэн Семенов тяжело вздохнул и повел плечами.

– Трое суток ареста. Неделя без фронтовых доплат, – последнее больнее всего. С момента высадки в Анкоридже часть считалась в действующей армии.

– От меня лично еще трое суток, – изрек майор, сложив руки на груди. – Всем по шесть суток ареста. Всем десять дней без доплат. Лейтенант Сигаль, вы можете найти им одну большую камеру?

– Найду. Совместные приключения сглаживают разногласия.

– Рядовой Гатауллин, – майор остановил высокого статного парня из второй роты с наливающимся синяком под глазом. – Ты то какого черта влез в драку? Ты же не поляк!

– Сэр, я украинец, а они хохлы. Мои предки со времен Витовта за Польшу воевали. Род от сарматов ведем. Не как эти гречкосеи, рагули.

– В последний раз. Ты воюешь за Америку, Польшу защищаешь от русских, а не от хохлов. Понял?

– Так точно. Только, сэр, разрешите? Хохлы это и есть русские, только дикие.

– Я не различаю, рядовой. Восемь суток ареста.

После того как арестантов, вывели, майор Стинг задумчиво смотрел им в след.

– Рихард, у вас в интербригадах такое же творилось?

– Нет. Люди были другие.

– Все люди одинаковы. Дерьмо. Особенно те, кто не смог найти себя в жизни.

– У нас изначально накачивали на тему интернационализма и за все прогрессивное человечество против фашистов. Отбор соответствующий, случайные не попадали, – Рихард опустился на стул и забросил ногу на ногу.

– Фашистов мы перед собой не увидим, итальянцы только у нас в дивизии, а вот насчет межнациональных предрассудков стоит эту восточно-европейскую шваль вздрючить.

– Только Блейду не поручай. Он дурак, – пассаж о «восточно-европейской швали» Рихард пропустил мимо ушей.

– Другого у меня нет. Кто в интербригадах занимался идеологией, накачкой и правил мозги солдатам?

– Комиссар. Второй человек после командира. Их специально отбирали и готовили, – основное Рихард опустил.

Ему вообще не хотелось слишком подробно рассказывать об опыте интербригад. Эд хороший человек. Правильный комбат, но он не наш. Ему не нужно лишнего. Достаточно того, что воюет на нашей стороне.

– Как у нас в Гражданскую. Капелланы комиссару помогали?

– У нас не было капелланов. Все атеисты.

Комбат тихо присвистнул.

Приключение, история с озабоченными национальными атавизмами земляками быстро ушла в прошлое. Уже этим вечером Рихарда Бользена заботили совсем другие вещи. На сегодня в Анкоридже из всей дивизии наличествуют полтора полка. Вся техника, артиллерия, тылы, саперы, связисты застряли в Ванкувере.

Как потихоньку сообщил своим ротным майор Стинг, о выбивании русских с Кадьяка речь уже не шла. Это все отдаленная перспектива, сил на то нет, и флот пока не готов. Проскочить мимо крейсерских патрулей, наверное, можно, но нужно чертово везение. В штабах, конечно ребята гениальные, но и они на такой приказ не способны.

Так что тылы потащат через Канаду тропой славных золотоискателей, да через пару портов на побережье. Последние мало того, что вообще не оборудованы, так еще связаны с цивилизацией узкими грунтовками. Животрепещущий вопрос снабжения и подкреплений. Интересный вопрос. Анкоридж расположился в глубине залива, вокруг скалы и тайга. Очень удобная позиция для обороны, но снабжение раньше шло только морем.

– Нам остается только ждать и надеяться, что ближайшие два месяца в бой нас не бросят. Кстати, есть хорошие новости, -изрек комбат. – Парни из бомбардировочного авиакрыла уверены, что утопили русский линкор.

– Эд, кого именно?

– Черт его знает, на палубе не написано. Летчики клянутся, что он горел и тонул.

Новость хорошая, но Рихард особо ей не верил. Нигде так не врут как на охоте, на войне и о своих подвигах с женщинами.

– А теперь плохая новость, – Эд Стинг постучал пальцами по столу. – Полк снимают с места. Занимаем укрепления на десантоопасном направлении.

– Укрепления хоть есть? – полюбопытствовал Удо Штайер.

– Это мы и выясним. Большая часть нашей техники потерялась. Готовим людей к пешему маршу.

Ответом послужил дружный стон. Почему-то среди добровольцев оказался переизбыток мужчин среднего и старшего возраста. Среди офицеров особенно. Нет. Это даже хорошо. Люди серьезные, но большие нагрузки уже не для них. Марш-броски с полной выкладкой тоже.

Два дня после известного разговора ничего не происходило. Жизнь вошла в колею. Не на долго. В одно прекрасное утро Рихарда разбудил гул моторов. Выскочив из палатки в одном исподнем, капитан чуть было не столкнулся с сержантом Гансом Мюллером.

– Налет?

– Посмотрите, – сержант повернулся и вытянул руку.

– Дерьмо!

Над горами шли многомоторные самолеты. Много. Почему-то Рихард сразу понял, что это не наши. Пятое чувство редко обманывало, и еще ни разу фатально. Взвыла сирена. Лагерь сразу превратился в разворошенный муравейник. Люди выскакивали из палаток и бежали на плац.

Рихард побледнел. Он очень хорошо себе представил, что сейчас будет. Набрал полную грудь воздуха и заорал:

– В рассыпную!!! Воздушная тревога!

Сам заскочил в палатку, схватил штаны, куртку и кобуру с револьвером. Все на автомате, на впитавшихся в плоть и кровь рефлексах. Счет на минуты. Схватить и нестись галопом к ближайшему укрытию.

Самолеты приближаются. Погода великолепная, солнечная. Небо ясное. В воздухе весной пахнет. Земля холодная, лужи за ночь замерзли, снег больно царапает кожу. Рихарда бросает в жар. Сердце колотится как бешенное. Из ровика за палатками капитан не отрываясь смотрит на машины в небе.

– Сэр, это русские, – рядом падает сержант Мюллер.

– Приходилось встречаться?

– Да. В Англии.

– Добровольческие части, или ополчение?

– Ополчение, сэр. Выжил на Корнуолле.

Рихард только покачал головой. По его данным мало кому удалось вырваться из той кровавой каши. После прорыва русских танковых армий, весь фланг прикрывавший Южную Англию, попал в «котел».

– Наш полк отступил к Уэльсу. Повезло, наверное, – Мюллер никогда раньше не делился своим прошлым.

Нормальный сержант, молчаливый, не слишком компанейский, сторонившийся шумных компаний. Опыт службы у него был, Ганса сразу поставили взводным сержантом. Значит, кадровики сочли достойным. Сейчас из человека перло, текло как на исповеди.

– Смотри!

Навстречу бомбардировщикам поднимались истребители. Две тройки лезли на высоту. Не успеют – пришло понимание. В отдалении бухнуло. Резкий громкий звук. Затем еще и еще. Прямо по курсу самолетов вспухло грязное облачко. Правее и ниже расплылись три серые кляксы. Строй бомбардировщиков развалился. Фланговые звенья отвалили, кто-то снизился, а другие наоборот решили забраться еще выше.

С небес доносился гул моторов. Тяжелый монотонный, давящий на психику звук. Словно многоглавое чудовище ворчит.

В канаву улеглись еще трое солдат. Двое успели одеться, даже не забыли каски, в руках «Спрингфилды». Третий с оружием, в каске, но голый по пояс. Мюллер кинул парню шинель.

– Спасибо, сэр.

– Если выживем, три наряда на кухне, – бросил сержант.

Зенитчики вели частый огонь. Бомбардировщики, явно не собирались переть на пролом. Наткнувшись на огненную, стену, летчики меняли высоту и курс.

– На тебе! Горит!

За бомбардировщиком тянется дымный хвост. Минута и от машины отделяются черные капли. Целая дюжина. Вот уже второй русский отворачивает с боевого курса и сбрасывает груз. Подранки сбивают пламя скольжением и ложатся на обратный курс.

Остальные спокойно прут к цели. Сначала один, затем второй, потом третий и так далее открывают бомболюки.

– Ложись! – Рихард падает на дно канавы. Под брюки забивается снег, обжигает холодом. К черту.

Капитан слишком хорошо знает, что сейчас будет. Не поймешь ведь, над кем они сбросили бомбы. Сыпанули с большой высоты, разброс должен быть серьезный. Все это молнией пронеслось в голове, пока Рихард вжимался в мерзлый грунт.

Бухнуло неожиданно. Земля подпрыгнула. Удар. Грохот. Протяжный свист. Опять удар и взрыв. На спину падает что-то теплое. В нос бьет запах дерьма. Земля под человеком ходит ходуном, шорох осыпающегося снега, далекие вопли, крики.

Опять приближается гул. Мощные моторы в небесах, пропеллеры рвут воздух. Звук накатывает, усиливается и медленно удаляется.

– Живой? Слазь.

– Извините, сэр, – сдавленно бормочет солдат.

– Не за что извиняться. Ты меня телом от осколков закрыл.

Рихард не стал уточнять, что осколок тяжелой фугаски пробивает стену дома и броню танка. Человеческое тело рваный кусок железа пройдет и не заметит.

Дышать стало легче. Капитал перевернулся на бок и подтолкнул ногой в задницу солдата. Тот не обиделся, наоборот протянул руку.

В небе шел бой. Истребители со всех сторон атаковали бомбардировщиков. Русские после сброса бомб и выхода из зоны зенитного огня опять сбили строй. Перехватчики вились рядом как собаки вокруг кабана. Со всех ракурсов их встречали короткие очереди из нескольких точек разом.

Два «Острога» вывалились на нижний горизонт и упрямо тянули на трех моторах. В ближайший бомбардировщик вцепились два «Уорхока».

Только что пережившие бомбежку солдаты во все глаза смотрели на бой. Рядом с Рихардом, смуглый маленький мексиканец подпрыгивал и грозил в небо кулаком. С губ солдата срывались божба и проклятья на испанском. Бользен за свою жизнь успел побывать в солнечной Испании, язык хоть и подзабыл, он отдельные эмоциональные яркие конструкции приводили его в восторг.

Вот истребитель удачно зашел бомбардировщику в хвост, довернул машину прицеливаясь. От мотора и кабины перехватчика брызнули осколки. Самолет как будто наткнулся на невидимую стену, мотор вспыхнул, машина перевернулась через крыло и закувыркалась к земле. Над лагерем пронесся многоголосый вздох.

Тем временем второй «Уорхок» на полной скорости с пикирования проскочил сквозь огонь русский «летающей крепости» на встречных курсах. Считанные секунды. Истребитель опять пошел на вертикаль, бомбардировщик за его хвостом задымил сильнее. Еще одна атака. Видно, у русского не действует половина огневых точек. Вот теперь на нем поставили последнюю жирную точку. Самолет клюнул носом, на крыле пляшет пламя. Из люков вываливаются маленькие человечки.