Текст книги "Письма живых (СИ)"

Автор книги: Андрей Максимушкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Господин поручик, ваше благородие! – к летчику подбежал матрос. – Вас срочно вызывают в авиационную рубку.

– Иду. Спасибо, браток, – давно потухший окурок летит в ящик с песком.

В рубке ждали командир корабля и командир авиаотряда. Оба сразу повернулись к вошедшему поручику. Завадовский коротко кивнул подполковнику Белову.

– Кирилл Алексеевич, без чинов, – новый начальствующий над авиационной частью первым протянул руку Никифорову.

– Жаль, что мы сегодня потеряли Бориса Феоктистовича. Хороший был офицер, настоящий лидер. Очень хорошо, что единственная наша потеря за этот день, – неожиданное продолжение от капитана первого ранга звучало непривычно.

– Я слышал, еще двоих сбили.

– Егоров выбросился с парашютом над островом. Попадет в плен, но выживет, я надеюсь, – Павел Алексеевич Белов размашисто перекрестился. – А фельдфебель Лаухин Александр почти дотянул до корабля. Его эсминец выловил.

– Счастливчик.

– Один погибший сегодня, но один из лучших, – продолжил каперанг Завадовский. – Вам будет сложно заменить его как командира эскадрильи. Я уверен, вы справитесь.

– Иван Сергеевич, – Кирилл вспомнил дурацкий разговор перед вылетом.

– Справитесь. Обойдемся без «исполняющих» и прочей тягомотины, – Завадовский воспринял эмоции Никифорова по-своему. – С завтра приказом по авианосцу и авиаотряду утверждаетесь командиром первой эскадрильи.

– Рапорт на очередное звание запущен по инстанции еще покойным Борисом Феоктистовичем, – добавил сладкого Белов. – Вечером за ужином помянем нашего соратника. Царствие ему небесное.

Глава 29
Америка

18 ноября 1943 Герхард Эйслер.

Человек не вызывал ощущения острого неприятия. Он сел за столик напротив Эйслера и вежливо коснулся шляпы.

– Мистер Герхард, мне говорили вы берете серьезные заказы.

– Все возможно, мистер Немо, – о встрече договаривались заранее. Один хороший человек попросил выслушать. Потому Герхард и не послал неизвестного сразу.

– Меня называют Чезаре, – из-под надвинутой на лоб шляпы смотрели умные черные глаза. – Работаю посредником.

– Теперь лучше, мистер Чезаре. Кого вы представляете и о какой работе идёт речь?

– На первый вопрос не могу ответить. Заказчик серьезный, предпочитает не афишировать себя. Работа тоже серьезная.

– Тогда и оплата должна быть серьезной.

– Разумеется, – Чезаре извлек из кармана смятую газету, развернул, сложил нужной страницей вверх. – Заказ на этого человека. Срок на усмотрение исполнителя, но в меру разумного.

Герхард бросил взгляд на фото мишени. Глаза немца на мгновение сузились. Легким щелчком отодвинул от себя газету и скрестил пальцы перед собой.

– Это уникальный заказ.

– Потому мне посоветовали найти редкого специалиста.

Сам Герхард не имел ничего против человека с газетного разворота. За него тоже не имел ничего. Да, он брал особую работу, но редко и только если не против совести и не от сомнительных людей. Совесть сегодня даже не шелохнулась.

– О какой сумме и ресурсах идет речь?

– Триста тысяч за четкое исполнение. Половина, если он выживет. Операционные расходы оплачиваются отдельно.

– Миллионер стоит не меньше полумиллиона.

Чезаре почесал баки.

– Согласен. Ваша цифра.

– К этому накладные расходы.

– Я уже говорил. Назовёте цифру. В пределах разумного. Меня не уполномочивали на найм бомбардировочной эскадрильи.

– Хорошо. Какие гарантии дает заказчик на исполнение им всех условий контракта? – прозвучал неожиданный вопрос.

Герхард следил за выражением лица Чезаре. Губы собеседника тронула легкая усмешка.

– Только поклясться могу. Заказчик ведет дела честно и не намерен вас устранять.

– Это уже немало. Мне была интересна ваша реакция, мистер Чезаре. Мне нужно две недели. Встречаемся в следующую субботу после двух у синагоги сразу за парком напротив автозаправки. Вы, хорошо знаете город?

– Да, – одно короткое слово на все вопросы. – Но я не могу сегодня передать вам аванс.

– Вы меня не поняли. Через две недели я скажу, берусь ли за дело. Если да, то проговариваем все условия контракта.

– Мне нужен ответ сейчас.

– Тогда нет. Либо я сначала проверяю саму возможность выполнить работу, либо мы расстаемся.

Глаза итальянца вспыхнули огнем. Затем он опустил взгляд.

– Через две недели, мистер Герхард. Я могу сказать заказчику что вопрос решается?

– На ваше усмотрение. Но лучше людей не обманывать.

Газету итальянец забрал с собой. Хотя какой он к черту итальянец! Чезаре с головой выдавал неистребимый еврейский акцент. Не важно. Герхард не имел оснований не доверять человеку, организовавшему встречу, в разумных пределах конечно. Недаром один известный немецкий физик, а ныне истовый американец говорил: «Все относительно. И это тоже».

Вечером на арендной квартире собрались Герхард, Михаэль и Курт. Двое расположились в креслах, Михаэль устроился на подоконнике. На столе содовая и графин с соком. Здесь же пепельница, зажигалки и коробки с сигаретами.

– Ты решил втянуть нас в рискованное дело, – констатировал Курт Марбах. Между собой камрады разговаривали на немецком.

– Выгодное дело. Если все получится можем отойти от дел и начать новую жизнь.

– В очередной раз. Если выйдем из остальных дел, получится не так чтоб очень богато, но достойно. Герхард, как я понимаю, ты уже принял решение.

– Почти, Михаэль, почти. Давайте все обсудим и каждый выскажет свое мнение, – Герхард никогда не давил на своих ближних помощников.

– Мало ли запросил? – Курт щелкнул пальцами и потянулся к пачке «Лаки Страйк».

– Достаточно. Работа это и стоит, если все сделать с умом. Не забывай, это чистая прибыль.

– Хорошо. Я тебя не брошу.

– Я в деле, – Михаэль закинул ногу на ногу и повернулся лицом к камрадам.

– Хорошо. Работаем. У нас две недели чтоб разработать план. Михаэль, ты изучаешь распорядок дня, маршруты клиента. Собираешь весь материал. К заказу не приближаться, все через пятые руки.

– Лучше проштудирую светскую хронику и местную прессу. Про объект много пишут, всегда в прицеле объективов. Материал соберу.

– Ты Курт, разрабатываешь схемы отхода. Вы все понимаете, что в Штатах нам лучше несколько лет не появляться?

– Лучше вообще не появляться. Я займусь, Герхард. Думать надо, как вообще с этого чертового континента выбраться.

– Добро. Я еду искать нашего старого командира.

– Он поблизости? – живо отреагировал бывший боец Коминтерна. – Если увидишь, передавай привет. Но он откажется.

– И не сомневаюсь. Михаэль, он может дать очень хороший совет. Сам помнишь, голова светлая, в последнее время сталкивался с самыми современными системами.

Герхард не лукавил, он действительно ничего не решил. Если что-то пойдет не так, если вылезут интересные проблемы или проявится нехороший интерес конкурентов, всегда можно отказаться. Но тогда уезжать придется с более скромной финансовой подушкой.

В том, что придется уезжать или перебираться в глубинку, даже вопроса нет. Герхард доверял интуиции, пятое чувство неоднократно спасало. Впрочем, не нужно быть пророком, на конец 43-го года достаточно ума выше среднего чтоб понимать, Америка уже вступила в непростые времена. Заказ мистера Чезаре стал последней каплей. Герхард Эйслер в университетах не учился, этого и не нужно чтоб понимать, кто может быть заказчиком. А раз так, то и выводы очевидны.

В маленький городок близ побережья Герхард отправился на своем знаменитом желтом «Бьюике». Место квартирования дивизии «Лафайет» не секрет для того кому очень нужно. Тем более, с Бользеном Эйслер созванивался и передавал приветы через нужных людей. Вели они и совместные дела. Командир полка американской армии может многое в это непростое время.

Техас – этим словом все сказано. Красочные пейзажи, хорошие дороги и мало людей. Зато нефтяной бизнес процветает. Вон, новый нефтеперегонный завод строится, а на побережье разворачиваются дополнительные стапеля на верфях. Герхард подозревал, если что случится штат Одинокой Звезды прекрасно проживет и без остальных штатов. Недаром у местных популярна легенда, дескать Техас до сих пор не подписал мир после Гражданской Войны. Страна в стране.

– Ты совсем не изменился! – Рихард Бользен тепло приветствовал друга.

Встретились они в одном весьма приличном баре близ центра. К людям в форме в заведении привыкли, гражданские тоже не проходили мимо. Все выглядело естественно.

– Поздравляю с полковником, командир. Мне сказали, тебя окончательно утвердили в должности без оскорбительных временных приставок.

– Есть такое. Вытаскиваю добровольцев с гауптвахты и пытаюсь учить чему-то полезному.

– Получается?

– С переменным успехом.

Друзья взяли пиво, виски, содовую и легкую закусь. Бользена в заведении помнили, официант сразу проводил полковника к уютному столику за перегородкой.

– О твоей эпопее на Аляске тоже такое порассказали. Есть хоть капелька правды?

– Ты уже расспрашивал в прошлый раз.

– Так ты ничего не рассказал.

– Нечего. Самому вспоминать страшно, – Рихард открутил крышку бутылки и поставил виски на середину стола. – Сам поверить не могу, как у меня хватило дури рвануть с людьми вверх по Танане в начале зимы с минимумом продовольствия.

– Зато выжил, – Герхард налил полный стакан, пригубил затем выплеснул виски на пол.

– О тех, кто остался ничего не известно, зато царские войска заняли Доусон в Канаде и встали, – Рихард проделал ту же самую манипуляцию со своим стаканом. – Думаю, всем уже известно, наше контрнаступление провалилось.

Пусть все думают, что двое друзей нажираются знаменитым дешевым бронебойным коктейлем. Если Герхард приехал в эту глушь, то точно не затем, чтоб выпить. Так оно и оказалось. После того как камрад изложил просьбу, без имен и намеков разумеется, Рихард задумчиво потер подбородок.

– О противотанковом ружье забудь. Мы не во Франции, на дворе не весна 1940. Твоя цель не бронированный «Кадиллак», а его содержимое.

– Мина?

– Если сможешь проникнуть в гараж и примагнитить под брюхо, – полковник Бользен скривился. – Знаешь, тебе нужна базука. Лучше новая М6А1, с ней проще работать, меньше содомии при заряжании.

– Хорошо, – Герхард подался вперед, стараясь не пропустить ни единого слова.

– Бронепробиваемость до шести сантиметров, любую машину прошьет насквозь. Но смотри, ракета не снаряд. Кумулятивная струя тонкая, осколочное заброневое воздействие минимальное. Тебе нужны две базуки и надо успеть сделать по два выстрела, чтоб гарантированно достать струей цель.

– Спасибо, командир. Где и у кого можно купить? Мои старые контакты с этим не работают, – на самом деле Герхард не хотел использовать старые каналы. В любом случае останутся следы. За ниточку полиция вытянет след. В том, что после операции все ищейки в этой стране рванут рыть землю можно не сомневаться.

– У меня есть хороший мастер-сержант в учебной роте.

– Спасибо. Сведешь?

– Скажу, как на него выйти, посоветую ему откликнуться на просьбу неизвестного джентльмена с акцентом. Скажешь, что покупаешь для тура по Мексике. Это никого не удивит. Впрочем, Мигеля Перейру помнишь? Он там осел и работает на картель.

– За успех и чтоб мимо пролетело, – Герхард поднял пиво.

– Как обоснуешься на новом месте, дай о себе знать.

– Само собой. Командир, ты сам куда?

– Не знаю. Пока остаюсь в дивизии. Мы стоим ждем приказа. Дальше или на Кубу, возможно в Никарагуа или Гондурас. Это уже не только от нашего командования зависит.

– Лучше в Гондурас, там Мексика рядом, – серьезно молвил Герхард. – Основной удар будет на Гаити и Кубу. Сам понимаешь.

Неделя пролетела как один день. Герхард вернулся в Теннесси довольным как слон. В багажнике машины две новенькие базуки в заводской смазке и ракеты в ящике. Камрады тоже почти закончили работу. Бурное обсуждение закончилось общим вердиктом – возможно, все может получиться, но нужны еще два человека.

– Наших берем?

– Нет, Герхард, предлагаю взять мясо.

– Думаешь?

– Так проще. Дело не в деньгах, не нужно тащить с собой после работы.

– Хорошо. Курт, что у тебя?

– Почему бы не включить эвакуацию в условия контракта? Думаю, заказчик не местный, он сможет нас вытащить.

– Я думал б этом, парни, – Эйслер скривился в саркастической усмешке. – Самый простой вариант. Но я не хочу в дальнейшем быть обязанным этим людям.

– Думаешь, есть шанс проехать дальше чем хотелось бы?

– И это тоже, – самое простое первым подвернувшееся объяснение.

– Принято. Тогда есть контакт с контрабандистами, могут найти место на шхуне до Перу или Чили.

– Как они проходят мимо Панамы?

– Все налажено. Наши соотечественники пропускают мелочь, задерживают только большие суда. Как понимаю, есть договоренности и твердый тариф. Второй вариант – едем на север, Миннесота или Вашингтон, пережидаем в глуши, затем уходим в Канаду. Но придется несколько лет пожить в тайге среди лесорубов пока этот дурдом не закончится.

– Плохой вариант, в глуши каждый новый человек как под прожекторами, чужих там не любят, – покачал головой Михаэль.

– Есть еще Куба, но с ней полная неизвестность. В одно прекрасное утро можно проснуться посреди поля боя.

– Прокачивай все варианты. Чили – основной, остальные резервные. Если придется рвать когти в темпе, Миннесота лучше могилы.

Посредник пришел вовремя. Он прошёл мимо Герхарда и как бы случайно тряхнул портфелем. Немец выждал минуту и двинулся следом. Чезере остановился на углу улицы, огляделся по сторонам затем сел в припаркованную у тротуара машину. Герхард следом запрыгнул на заднее сиденье, пригнулся и надвинул на лоб шляпу.

– Спасибо, мистер Герхард. Вы выяснили что хотели?

– Все верно. Заказ можно выполнить. Давайте обрисуем детали.

– Рад, – Чезаре повернул ключ в зажигании. – Давайте обсудим в спокойном месте, через два поворота выезд на полевую дорогу.

– Командуйте.

Герхард про себя улыбнулся. За Чезаре следили. Как раз за перекрестком стоял «Форд» Михаэля. Неприметная дешевая машина массового выпуска. Когда посредник вырулил за город и свернул на грунтовку, Михаэль проехал мимо и завернул за посадку чуть дальше.

– Я беру заказ. Отработаю за полтора месяца. Точнее не скажу.

– Устраивает, мистер Герхард.

– Оплата наличными. Сто долларами, остальное поровну рублями и марками. Аванс ровно половина. Деньги на текущие расходы мне нужны уже завтра.

Эйслер не собирался говорить, что он уже вложил свои деньги, купил оружие. Посреднику это лишнее. Чем меньше говоришь, тем дольше живешь.

– Хороший старт. Предоплату могу внести через пять дней, – Чезаре даже не удивился требованию оплаты в валюте. Рубли, марки, фунты ходили по стране несмотря на войну. Герхарду попадались даже новенькие хрустящие купюры последних серий. Больше ценилось золото, но его оборот шел только подпольно еще с первого года президентства Рузвельта.

– Устраивает. Теперь накладные расходы.

– Давайте без сметы. Здесь сто тысяч, – Чезаре перекинул портфель на заднее сиденье. – Я вам верю на слово. Если уйдет меньше, остаток ваша премия.

– Верите, или заказчик распорядился?

– Заказчик. Сам я немцу цент без расписки не дам.

– Я еврею тоже, – радостно оскалился Герхард.

На самом деле он четко понимал, влез в очень серьезные разборки. О гарантиях исполнения контракта со стороны Герхарда и речи нет. Нет, можно конечно взять аванс и спокойно свалить. Никто искать не будет. Чезаре просто пойдет искать другого исполнителя, а заказчик выпустит новый контракт уже на самого Герхарда. Мигрант из Германии не миллиардер, найдется немало желающих добыть его голову за куда более скромное вознаграждение.

– Если вам интересно, объект работает в «Большом яблоке». Ночует в городских апартаментах или на загородной вилле.

– Спасибо. Я не намерен валить небоскреб ради одной цели.

С предоплатой Чезаре не обманул. К этому времени трое камрадов спокойно закрывали дела в Теннеси. Для своих Герхард обмолвился, что собирается на разведку прокачать один интересный штат на предмет хорошего бизнеса.

Распускать организацию Эйслер не собирался, это всегда выглядит подозрительно. Причем первыми реагируют конкуренты и партнеры, а не полиция. Контакты и долговременные проекты бывший коминтерновец переключил на Удо Шиллера, еще одного помощника, которого лучше оставить в Штатах. Нет, человек правильный, но доверие всегда имеет разные степени. Шиллер очень хочет быть главным, вот пусть и получит шанс.

Махаэль уехал в Нью-Йорк. Разведка и обустройство базы. И еще пара щекотливых вопросов. Герхард не спешил, он спокойно подбил итоги, договорился с нужными людьми, только затем собрался в дорогу.

– Где твое желтое безумие? – радостно оскалился Курт, когда Герхард забрался в его машину.

– Подарил Удо. Нам теперь такая приметная машина без надобности.

– Понял. Думаешь, его примут за тебя?

– Звучит хорошо. Ты, успел переговорить с Папашей Френки?

– Да, встретился. Двух дуболомов он дает.

Речь шла о главе местной мексиканской организации, неплохие тихие ребята, занятые своими делами, иногда оказывающие услуги серьезным парням. Немцы с мексиканцами дружили, благо их деловые интересы не пересекались.

– Пора вспомнить молодость, засиделся я что-то, – Курт уверенно держал руль одной рукой, вторая возлежала на рычаге переключения скоростей. «Плимут» машина резвая, по многим параметрам выдающаяся из ряда массовых авто. Что самое ценное – не привлекает с себе излишнего внимания.

– Если оторвал задницу, значит ты еще молод. Снаряжение в багажнике?

– Разумеется.

Базуки немцы успели испытать и даже попрактиковаться на подходящем пустыре. Естественно, черными учебными ракетами. Игрушки хорошие, но, как и предупреждал Рихард, более чем на двести ярдов стрелять бесполезно, а лучше на сто. На большей дистанции не то что в машину, в дом не попадёшь.

Нью-Йорк как всегда великолепен. Правда в сам город камрады не заезжали, Курт сразу свернул по указателям на Гуттенберг. Именно в этом прилегающем к мегаполису городке Михаэль снял квартиры. А ещё целый дом в деревеньке Ардсли.

– К делу! – Герхард сыто рыгнул.

Обед сытный и обильный, изголодавшиеся мужчины мигом очистили тарелки. Михаэль разлил по стаканчикам коньяк.

– С дороги. Чтоб лучше переварилось.

– Кому жить за городом?

– Это пусть старший решает, – отреагировал Михаэль. – Я специально подбирал дом с участком как оперативную базу. Недалеко от Покантико-Хилс, можно быстро выйти на перехват.

– Добро. Правильно сделал. Майкл, нам надо переодеваться?

– Пойдет и так, костюмы добротные, – камрад пробежал взглядом по фигурам соратников. – Но лучше с утра пройтись по магазинам, взять что-то по последней моде. Я правильно понимаю, в расходах мы не ограничены?

– Неправильно. Лимит есть всегда. Вопрос в его размере, – Герхард поднял стаканчик. – Давайте, камрады.

– Третья машина?

– Подожди. Майкл, ты уже почти как местный, а нам с Куртом надо оглядеться, вспомнить город. Давай завтра потратим день на рекогносцировку, – командир намеренно назвал камрада американской формой имени.

Глава 30
Тринидад

29 ноября 1943. Кирилл

Этот остров стал для Кирилла чем-то вроде Земли Обетованной. Эскадры возвращались сюда после походов, боев, дерзких набегов. Здесь корабли ремонтировались, а люди отдыхали между рейдами. Глупости конечно, Тринидад не единственная база европейцев в Новом Свете, не самый обустроенный порт, далеко не самое лучше место отдыха. Но именно для Кирилла он стал Островом Счастья. Здесь жила и работала Она.

Кириллу рассказывали, Инга всегда расспрашивает моряков о вставших на рейде кораблях под Андреевским флагом. Когда бросает якорь небольшой несуразный корабль с придавленным громоздкой коробкообразной нашлепкой ангара и навесной палубой корпусом крейсера лицо девушки светлеет, небесной синевы глазища светятся счастьем.

Кирилл сам рвался на берег вслед за своим сердцем. Благо летчикам в порту всегда давали увольнения чтоб не мешались под ногами у настоящих моряков.

Вот и сейчас штабс-капитан с пирса бросил взгляд на свой авианосец, одернул белый парадный китель тропической формы и поспешил к контрольно-пропускному пункту на границе базы. На часах два по полудни по-местному. У аборигенов должна быть сиеста, но на европейскую часть Порт-оф-Спейна эти обычаи не распространяются, жизнь кипит круглые сутки подряд только немного стихая, сбавляя обороты на время комендантского часа. Еще одна интересная особенность, комендантский час только для местных и только для тех, у кого нет разрешений. Последние же выдаются всем, кто связан с военными базами, интендантствами, госпиталями, ремонтными цехами, то есть половина города точно.

– Кирилл Алексеевич, компанию составишь? – Никифорова догнал Ворожейкин.

– Увы. Не могу.

– Даже не спрашиваешь, куда и на что?

– Извини, Арсений Васильевич, не могу.

– Понял. Свидание, господин штабс-капитан?

– Сам знаешь, – рот Кирилла расплылся в широкой улыбке.

За воротами порта к офицеру сразу бросились таксисты. В основном мулаты и самые фантастические помеси всех рас и народов на смеси английского, русского и немецкого предлагали подвезти куда угодно совсем не дорого. Никифоров с отстранённым видом и брезгливой миной на лице прошествовал мимо. Его холодный взгляд обжигал и заставлял убраться с дороги непонятливых. Не первый раз в Порт-оф-Спейне, давно изучил местные особенности, принял нужную манеру общения. У этих самых шустрых и крикливых самые высокие расценки и самые хамские манеры. Ловятся новички. Впрочем, как и на вокзалах в России, где городовые недосматривают.

Кирилл пересек площадь. За перекрестком в тени деревьев отстаивалось с полдюжины таксомоторов. Авто разных марок, разной степени сохранности и доработанности местными умельцами. Водители сидели на тротуаре под пальмой, степенно отхлебывая из глиняных кружек. Хотелось верить, что мате, а не местный продукт перегонки тростника.

Навстречу потенциальному клиенту поднялся пожилой негр в жилетке с множеством карманов на голое тело.

– Господин, куда едем? – водитель подошел к старому Фиату и открыл дверцу.

– Едем, – улыбнулся в ответ клиент.

Мотор довез Кирилла до ювелирной мастерской близ штаба Люфтваффе. Вся поездка 10 копеек. Бросавшиеся первыми на перехват моряков у ворот порта прохиндеи могли и полтинник запросить, уверяя что больше таких цен ни у кого нет. Все верно, таких цен точно нет.

Заказ мастеру Кирилл сделал в прошлых заход на Тринидад. Все готово. Седой англичанин с моноклем в левом глазу поставил на стол коробочку красного дерева.

– Очень хорошо. Спасибо, мастер, – улыбнулся Кирилл, придирчиво разглядывая искусные изделия.

– Я старался, господин офицер.

– Очень красиво.

– Ей понравится, – уверенно заявил ювелир.

Кирилл даже не сомневался. Он заплатил оговоренную сумму и набросил сверху двадцать рублей. Цены на ювелирку на Тринидаде весьма скромные, а сделано на удивление хорошо.

К госпиталю штабс-капитан направился пешком. Однако уже через квартал рядом с человеком остановился «Блиц», за рулем знакомый офицер с «Гинденбурга», разумеется, оказалось, что им по пути.

Слава Богу нагрузка на врачей в последние месяцы немного, но снизилась. Кирилл поднялся по крыльцу для медперсонала, сразу свернул к залу отдыха. В госпитале молодого летчика знали.

– Инга на операции ассистирует.

– Хорошо. Я подожду в саду. Только, пожалуйста, передайте ей, – Кирилл молитвенно сложил руки перед юной сестричкой со строгим взглядом. – Буду ждать сколько угодно.

Ожидание самое сложное и тяжелое дело. Вот так и отсеиваются юноши от мужчин. Одни уже умеют ждать.

В саду Кирилл нашел пустую скамейку. Место тихое, высокие живые изгороди защищают от уличного шума. По дорожкам гуляют выздоравливающие пациенты. Никто никуда не спешит. Стайка медсестер щебечет у памятника какому-то местному деятелю или первопроходцу. Кирилл заметил бросаемые на него любопытные взгляды, улыбнулся в ответ. Известная Игра, это сама жизнь. Все как во времена Адама и Евы.

Вскоре к Никифорову подсел бритоголовый офицер в наброшенном на больничную пижаму кителе с эмблемами дальней авиации. Разговорились. Поручик Конецкий скоро выписывается и возвращается в полк. Интересно ему что за госпитальной оградой творится, вот за нашел повод потрепаться с новым человеком. Как понял Кирилл, полк Конецкого стоит на Мартинике потому весточки от однополчан приходят редко, газеты тоже старые попадают.

– Ждете кого-то? – наконец сообразил бомбардировщик. – У нас трое палубников на этаже, только один на комиссование. Без ноги в небо не выпустят.

– Жалко человека. Хорошо, что до авианосца дотянул.

– Не дотянул. Из воды вытащили. Полдня с раной на плотике болтался между небом и дном. Один из экипажа торпедоносца выжил.

– С какого корабля?

– «Ретвизан», если не ошибаюсь.

– Понятно, – сухо кивнул Никифоров.

Продолжать совершенно не хотелось. Кирилл вспомнил, что «Ретвизан» совсем недавно пришел на Карибы. Получается, ребят сбили в одном из первых боевых.

Дальнейший разговор не клеился. Бомбардировщик заскучал, засобирался и ушел в госпиталь. А вскоре послышался стук каблучков. По дорожке бежала она.

– Инга! – молодой человек шагнул навстречу.

– Кирилл! – их руки встретились.

– Как и обещал, сразу с корабля, – осторожно сжал кончики пальцев любимой.

Кирилл глядел в глаза девушки, ловил в них отражение неба, читал чувства как раскрытую книгу.

– Я ждала тебя, – на щеках вспыхнул румянец.

– Я знаю, – молодой человек нежно обнял стройный девичий стан, осторожно коснулся губами щеки.

– Инга, тебя надолго отпустили? Сильно устала?

– До вечера. У меня ночная смена.

– Проголодалась?

– Есть такое. Не откажусь, – девушка опустила глаза.

– Помнишь то кафе у дома с колоннадой? Немецкая кухня?

– Она очень жирная. Много свинины, – глаза Инги вспыхнули. – Но, если ты хочешь. У них было рыбное меню.

– Диеты не для тебя, – настойчивым голосом убеждал Кирилл. – Тебе нужны силы. Постарайся больше отдыхать, любимая.

Приличия есть приличия. Инга забежала на четверть часа в госпиталь, переодеться и привести себя в порядок. На улицу она вернулась в сопровождении Маши Трубецкой. Втроем они дошли до того самого ресторанчика. Выбор не случаен – это заведение не отличалось особой популярностью, Кириллу с дамами сразу предложили столик за перегородкой.

Девушки действительно проголодались. Инга старалась есть деликатно, с деланной неохотой, но естественные реакции взяли свое. Тем более жаренные колбаски великолепны, в меру сочные, в меру с салом.

Кирилл коротким жестом подозвал официанта и заказал бутылку аргентинского красного. Наступил нужный момент. Молодой человек чувствовал себя напряженно, одобрительные взгляды подруги Инги оказывали противоположный ожидаемому эффект.

– Инга, – Никифоров собрался духом. – Инга, понимаю, так не положено. Все нужно делать не так.

– Кирилл, – глаза девушки широко раскрылись.

Мария аккуратно опустила ладонь на предплечье подруги и кивнула Кириллу.

– Инга, я тебя люблю. Люблю с того самого дня, как Бог свел нас на улице в Петербурге. Прошу тебя, стать моей женой.

– Да, – прошептали девичьи губы.

– Я люблю тебя.

– Все правильно, Кирилл Алексеевич, – Мария Трубецкая подняла бокал с вином. – Рада за вас обоих.

Дальше стало легче. Комок в горле пропал. Стеснение в груди уже не мешало. Кирилл открыл перед Ингой коробочку.

– Красота! – девушка прижала ладони к груди, чуть не захлебнувшись от восхищения и удивления.

Перед ней на подушечке лежали два золотых обручальных кольца алмазной огранки с крупными чистыми изумрудами.

– Но это же очень дорого. Спасибо, Кирилл!

– Не дороже денег. Специально подбирал камни для тебя.

Счастливые минуты проносятся со скоростью тяжелого истребителя. Молодым людям хотелось посвятить этот день и вечер друг-другу без остатка. Увы, Инге в ночную смену. От обязанностей медсестры никто ее не освобождал. Кирилл настоял на том, что девушкам пора возвращаться в свои комнаты. Даже пара часов сна бесценны для человека, особенно когда речь идет о любимой.

Согласие согласием, договоренность договоренностью, но нельзя быть свободным от людей, особенно в России. На следующее утро штабс-капитан Никифоров подал соответствующий рапорт по инстанции. Затеем в увольнении отнес на почту письмо, адресованное Герхарду фон Шталь, отцу избранницы.

А затем на молодого человека обрушились вульгарные бытовые проблемы. Женитьба, это не только приятные моменты, вдруг приходится брать на себя ответственность за другого человека, решать вопросы, думать, как обеспечить семью. К счастью, есть друзья.

– Кирилл, мне посоветовали хорошую квартиру недалеко от госпиталя, – обрадовал Сергей Оболенский. – Скромная, две комнаты, но зато недорого.

– Когда едем смотреть?

– Хоть сейчас!

Жилищный вопрос один из главных. Жене русского офицера не пристало жить в казенной комнате, как в казарме.

– Дом покупать не надумал?

– Где? – развел руками Никифоров.

– Где жить после войны будете?

– Сложный вопрос.

Об этом Кирилл не думал. Сам еще не знал, как все повернется. К тихому патриархальному Чернигову у самого душа не лежала. Пусть там мама и одна из сестер, все равно. В русскую глубинку совершенно не тянуло. Петербург? Возможно. Вот только сам Господь Бог не скажет, на каком флоте и у какой базы пойдет дальнейшая служба. Военным до отставки рекомендуется жить на съемных квартирах, увы. О своем доме остается только мечтать до пенсии.

Почтовые службы живут в своем собственном времени и собственных мирах. У почты своя реальность. Скорость течения времени для них случайная переменная.

Случайная флуктуация пространства и времени, уже через три недели после официального предложения Инге произошло чудо. Экипаж и летный состав ночевали на борту, увольнения запрещены. По всем признакам, на следующий день авианосец выйдет в море. Как всегда, о маршруте и цели осведомлен только командир корабля. Да и то, совсем не обязательно. На русском флоте часто практикуется правило – пакет с задачей и боевыми приказами вскрывается в море. Разумная предосторожность.

Так вот, «Выборг» принял топливо, снарядные и бомбовые погреба заполнены, провиант на борту свежий, все системы работают, люди на месте. С одним из последних катеров на авианосец забросили мешок с почтой. Кирилл накануне получил письмо от мамы, потому даже не надеялся на очередной подарок. Тем больше штабс-капитана удивил конверт из столицы с заполненным незнакомым почерком адресом. Писал папа Инги.

'Дорогой Кирилл Алексеевич, мы всей семьей радуемся за вас с Ингой и одобряем решение дочери. Ваше письмо только подчеркивает, что вы благородный человек, не пренебрегающий правилами и приличиями потомственного дворянина. Вижу, для вас честь и достоинство не пустой звук.

Кирилл Алексеевич, даю свое разрешение на брак с Ингой Герхардовной по лютеранскому или православному обряду на ваш выбор. С нетерпением ждем вашего возвращения домой. Двери нашего дома всегда открыты для вас. Полагаю, при случае вы представите нас супругой и детьми вашим близким.