Текст книги ""Отель "Перекресток" Том 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 7

– Это капец какой-то, а не дед! – услышал я измученный голос Владимира, когда утром вошел в столовую. – До такой степени, что хочется подойти к Лаврентьичу и попросить его отправить запрос наверх.

– Какой? – заинтересовалась Регина, уплетавшая помидоры с сыром.

– Хочу знать, где именно я на том свете так нагрешил, – охотно ответил ей парень.

– Мы! – подняла вверх вилку с насаженным на нее колечком поджаренной колбасы Зоя. – Не забывай, родной, что мы с тобой в каком-то смысле одно целое. Рыжий, если ты сейчас скажешь что-то вроде: «И я даже знаю в каком», то я тебе напомню старинное правило, гласящее: «не бойся ножа, бойся вилки, один удар – четыре дырки».

– Даже и не думал! – выпучил глаза Серега. – Ну, до того, пока ты сама мне не подсказала.

– Ну, в принципе возможно и такое, – вступила в беседу Инна, усаживаясь за столик. – Может, не ты, Володька, там накосорезил, а Зойка. Почему нет?

– Мне интереснее другое, – задумчиво произнесла Кира, не прекращая намазывать хлеб маслом. – Вот это «наверх», которое Вовка упомянул, оно в принципе существует? В виде головного офиса или просто каких-то представителей высшего руководства?

– Насчет офиса не скажу, а представителей мы даже видели, – удивилась ее словам Лиза. – В первый день. Помните, два мужчины тогда еще были? Один такой импозантный, а второй шутник вроде нашего Сереги. Как их? Анатолий Анатольевич и Сергей Анатольевич. Вот! Верное сравнение, даже имена совпали!

– Случайно ли? – прищурила левый глаз Алиса, ставя передо мной и Инной тарелки с едой. – И совпадение ли это? А ну, Рыжий, отвечай – ты к нам засланный? Не тайное ли ты око двуликого Саурона?

– Я тебя иногда боюсь, – опешил Сергей. – Нет, серьезно. Вроде ты нормальная, все путем, а потом – хлобысь, и такое можешь выдать, что ни сидеть, ни лежать, ни бежать, ни помереть.

– С помереть ты и без меня отлично справился, – успокоила его официантка. – А так да, я девочка-загадка.

– Сама себя не похвалишь – никто не похвалит, – фыркнула Алена, вошедшая в столовую с чайником в руках. – Скромнее будь! И двуликий не Саурон, а Янус.

– Янус, – хохотнул Серега. – Ну и имечко!

– А ты завидуй тише, – тем временем посоветовала Алене напарница Пашки.

– Ой-ой-ой! Так, кому чаю? По авторскому рецепту маэстро Антонио, он лично заваривал. Столько этого, столько этого и поменьше сахара.

– Чую, пронесет нас с этого чайку, – опасливо глянул на напарницу Вадим. – Ален, кофейку бы. Может, есть в запасах? Для своих?

– Есть в носу шерсть, – невозмутимо ответила официантка. – Стриги не стриги, всё не переводится. А у нас на завтрак или чай, или вода.

– Тогда воду, – решил не рисковать парень.

– Это сколько угодно.

– А если о тех двоих говорить, что Лизон вспомнила, то они не руководство, – не сошла с магистральной линии беседы Кира, за что я лично ей был крайне признателен. – Они собственники, тогда это нам четко обозначили.

– Ну и? – фыркнула Женька.

– Вот сразу видно, что учиться ты училась, и, может, даже неплохо, но реальной жизни не нюхала. Руководство делает то, что должно, просто у него полномочий и возможностей больше, чем у других, но при этом поле деятельности любого руководителя все равно чем-то да ограничено. Он, Женечка, такой же наемный работник, как и все остальные, и потому живет в заданных координатах. По сути своей, скажем, уборщица и генеральный директор есть одно и то же, разница только в том, что в случае позднего прихода на работу одна опаздывает, а другой задерживается.

– Видимо, самое время спросить: «А собственник тогда кто?» – подала голос Инна, препарирующая помидор. – Тём, чего не ешь? Вкусно и полезно. Томаты после термообработки очень хороши для перистальтики.

– Какая же ты отвратительная иногда бываешь! – скривилась Женя. – Мы же за столом!

– Я же не сказала слово «срать», – невозмутимо ответила моя напарница. – Или что-то в этом роде. Я использовала красивый и звучный медицинский термин. Кир, так что там с вертикалью власти?

– Собственник тот, кто систему координат, в которой все вращаются, создает. Но даже не это главное, а то, что именно его слово всегда будет последним. При любых раскладах, в любых обстоятельствах.

– А если человек един в двух лицах? – вступила в беседу Ариадна. – Сам себе все сразу? Тогда как?

– Тогда речь идет о небольшом автосервисе или магазинчике «У Зураба», том, где после одиннадцать паленую водку купить можно. Тоже, конечно, бизнес, но у нас в «Перекрестке» явно корпорация побольше будет. В таких одно с другим крайне редко совпадает. Ну хотя бы в силу того, что крупный бизнес идеально чистым не бывает никогда, если вы понимаете, о чем я.

– Чего же не понять? – усмехнулся Вадим. – Никто сам сидеть не хочет. Но давай так – вряд ли у нас тут есть органы власти в их привычном понимании. Вот прямо сильно сомневаюсь, что в какой-то момент на пороге появятся люди в недорогих костюмах с предписанием от налоговой или, того хуже, с ордером на обыск. Так что где-то Ариадна права.

– Даешь эмпирический путь! – даже не подумала отступать Кира. – Володька, пиши запрос и отправляй его наверх. Поглядим, что из этого выйдет.

– Вам бы только поржать, – вздохнул юноша, – а у меня реально беда. Дело-то минусом пахнет! Этот старый хрен сам про себя ничего рассказывать не собирается, он вообще только бухает, поет, бородой трясет и пер… Кхм… Извини, Жень, и я в ту же степь! Короче, ведет наш гость конкретно антисоциальный образ жизни. А в интернете про него ничего нет! Вообще! Да и откуда там что возьмется, если этот перец старше его настолько… Даже не знаю насколько. Он, возможно, в сеть вообще не верит, потому что ее пощупать нельзя.

– А меня, наоборот, можно, – вздохнула Зоя. – За мягкое место. Два раза, зараза, вроде как случайно за задницу схватил. Жень, и меня извини.

– Ничего-ничего! – пискнула малышка, подставляя кружку под струю из чайника. – Я уже как-то и привыкла уже, что у нас сегодня завтрак проходит под знаменем проктологии во всех ее проявлениях. Так что не стесняйтесь, коллеги!

– Теперь неинтересно, – заявила Инна и сперла с моей тарелки одну помидорину с аппетитно выглядящей шапкой запеченного сыра. – Что? Не зевай, когда не надо.

– Куда в тебя лезет? – только и осталось сказать мне. – Ладно Рыжий, у него желудок восемьдесят процентов тела составляет. Но ты-то?

– Когда вкусненько, то нормально, – успокоила меня соседка, – всегда место найдется.

– Ты, Володь, к Церберу на самом деле сходил бы, – вдруг вступила в беседу Нателла. – Не с челобитной, ясное дело, в ней толку ноль.

– А с чем тогда? – вместо напарника поинтересовалась Зоя.

– Так он ведь в своей вводно-тронной речи говорил что-то вроде «если совсем затык, то есть другие методы». Раз они есть, то можно спросить, какие именно. У вас же совсем, я так понимаю, дело жопа?

Женя стоически вздохнула, но наша соседка по этажу извиняться и не подумала. Подобные мелочи не вписывались в ее видение жизни.

– Ну вот, – не дождавшись ответа на свой вопрос, который являлся риторическим, продолжила Нателла. – Вы тут в своем праве. Он обещал? Да. Значит, можно требовать.

Не скажу за всех, но мне лично было отлично понятно, что она в данном случае использует ребят как некий пробный шар. Выйдет толк? Хорошо. Нет? Тоже нормально, вариант отработан. Ну а если Зое с Вовкой по шее управляющий надает со словами «а еще вам чего нужно», так и ладно. Их не жалко.

Но это было в рамках правил. Больше скажу – додумайся я до того, что пришло в голову нашей соседки, тоже так поступил бы. Ну, может, не настолько откровенно, более завуалированно, с мягкой подачей, но так же. Это нужнее им, чем мне, потому некие риски, которые содержатся в данном деловом предложении, вполне оправданы.

Кстати, Зоя, судя по взгляду, который она бросила на Нателлу, похоже, тоже ситуацию прочла от и до. Но раз ее не отбрила сразу, значит, сочла, что овчинка стоит выделки.

– Было что-то такое, – подтвердила и Кира.

– Ну да, я тоже помню, – кивнула Эмма. – И правда, наведались бы вы к нему, спросили.

– А вдруг? – мигом поддержал компанию Арсений, которого толкнула в бок Лиза.

Вот все же приятно, когда коллектив состоит в основном из единомышленников, всегда готовых поддержать друг друга, особенно тогда, когда им самим это выгодно, да еще и ничего не будет стоить.

– Стремно, – начал было сомневаться Володька, но все тут же дружно принялись убеждать его в том, что нет здесь ничего предосудительного, причем приводя в пример меня. Мол, вон Тёма к Аристарху как на работу ходит – и ничего, жив-здоров, из всех неприятностей – исключительно воровато-прожорливая напарница.

– Ладно, схожу, – вздохнув, решился парень и тут же поправился: – Сходим! Зой, ты со мной.

– Хорошо, – не стала спорить девушка.

Да и какой в этом смысл? Все уже поняли, что судьбы напарников есть одно целое. Один ты пойдешь, не один – разницы нет, потому как если что, то все равно прилетит обоим. Мы тут повязаны даже крепче, чем венчанные супруги, поскольку реально едины и в беде, и в радости.

– Ну, чего делать станем? – осведомилась у меня Инна, когда мы вышли из столовой. – Гости-то тю-тю, а новых пока нет.

– Убирать номер пойдем, – даже как-то удивился я. – Ты давай, родная, не расслабляйся. За нас эту работу никто не сделает.

– Это-то ясно. А потом? Снова начнем в потолок плевать?

– С чего бы? Если никого к нам не подселят, то я тоже к Церберу после обеда пойду.

– Вот и правильно, – оживилась Инна. – У нас бабуля одна в редакции работала, так она постоянно говорила: «Под лежачий камень вода не течет». Только можно ты один сходишь, а? Аристарха я не боюсь, но Дарья эта на ресепшен… Могу не удержаться и гадостей ей снова наговорить. А нельзя, нам и прошлый раз вон каким боком вышел. Хорошо еще повезло, что Володькин дедуля триггером выступил, а то сейчас сидели бы и любовались на доску, где у нас два минуса, а у Нателлки два плюса.

– Ты давай над собой работай, – без тени шутки посоветовал я ей. – Не должны мы от твоих капризов и несдержанности зависеть. Просто с таким подходом к делу мы через пару месяцев вплотную к «черному ходу» приблизимся, понимаешь?

– Умом – да, – призналась Инна, – но характер у меня дурацкий. Знал бы ты, сколько я неприятностей на том свете из-за него натерпелась.

– Ты мне мозги не дрочи, – попросил я ее. – Не надо. Все эти твои «характер такой», «я так привыкла, переучиваться сложно» и прочие откровения меня не волнуют совершенно. И вообще странно, что я тебе это сейчас по новой объяснять должен. Просто мне казалось, что всю эту личностную чепуху мы еще на той неделе полностью обсудили.

– Обсудили, – подтвердила девушка. – Но проблема-то осталась.

– Иллюзия это, – заверил ее я. – Хочешь, прямо сейчас тебе это докажу?

– Ну-ка, – заинтересовалась напарница.

– Сегодня четверг, – начал я. – И, значит, что?

– Что?

– Нет, это ты мне ответь.

– Ну-у-у… Рыбный день? Не знаю почему, но наш главред, который еще сожжение Москвы Тохтамышем застал, его так называл.

– Нет. Это значит, что через три дня очередное общее собрание. И если ты не в состоянии выкладываться полностью, а хочешь жить только так, как твоя левая нога желает, то стоит сначала в данном факте народу признаться, а после сказать заветное «я устала, я ухожу».

– Вот прямо при всех? Публично?

– Именно, – кивнул я, – Аристарху обоснование нужно. Простое «хочу на волю» он может и не принять.

– Не боишься, что тебя с собой потяну? – усмехнулась Инна. – Тут ведь правило – куда один, туда и другой.

– Ни капли. Как минимум пара ребят вовсю раскачиваются на эмоциональных качелях: им то вроде все нормально, то сил больше тут находиться нет. Толкни чуть посильнее, и кто-то из них непременно намылится с тобой. Мы, мужчины, народ коллективный и тщеславный, нам в одиночку сливаться западло, вроде как слабину показал. А тут все как надо – ты не очканул, а хорошего человека поддержал. Так что они еще и переругаются между собой за право открыть дверь в никуда. А я погрущу денек, тебя вспоминая, после неделю-другую на кухне отмотаю, а там, глядишь, с новой напарницей начну на вершину рейтинговой таблицы карабкаться.

– Скотина ты, Тёма, – печально сообщила мне девушка. – Даже не скотина, а форменная свинья! Я ведь в тебе начала видеть друга… Да что там? Ты мне почти родным человеком стал. И – на тебе! Ты, Инна, давай уматывай, а я тут с новой подружкой стану забавляться.

– Вовсе нет, – качнул я головой. – Наоборот, спасибо бы сказала за прямоту и честность. Ведь можно было и по-другому все решить, погрязнее и поподлее, но я же не стал так поступать?

– Да уж лучше бы так, чем как сейчас. Ощущение такое, будто в дерьмо нырнула.

– Если ты не поняла, то мы пока из него и не вылезали, – усмехнулся я. – Причем все. Даже кончик носа не высунули. А если ты не поумнеешь, то так и продолжим в нем барахтаться до той поры, пока вовсе не перестанем быть.

– Тьфу на тебя! – буркнула Инна и двинулась в сторону лестницы.

Она дулась на меня все то время, пока мы наводили порядок в номере, из которого накануне выписался Антон Игоревич, после – когда чистили ковровые дорожки зверски завывающим пылесосом, и даже в номере, когда, отдыхая от трудов праведных, коротали время до обеда.

Впрочем, меня это совершенно не трогало. Я уже в достаточной мере изучил свою напарницу и знал, что надолго ее не хватит. Она из тех людей, которые быстро и легко обижаются, замолкают, надувают щеки или даже убегают, хлопая дверью так, что из той вот-вот замок вылетит. Но если их молчание поддержать или, к примеру, не догонять беглянку с отчаянными криками: «Ну куда ты, прости, остановись, я согласен, что неправ», – то это все очень быстро закончится. Таким людям нужен наглядный отклик на их действия, поскольку без него последние просто теряют смысл. Это как топливо для костра: не подбросил – и тот погас.

Так оно и вышло. В столовой Инна доела суп, после посопела, отрезала от своего шницеля по-милански половину и положила ее мне на тарелку, сказав при этом:

– Вот, возвращаю долг за завтрак. Не хочу тебе быть чем-то должной.

– А проценты? – уточнил я, беря солонку. – С ними как?

Девушка подумала и отрезала еще маленький, размером с фалангу пальца, кусочек.

– Ну да, за полдня больше не накапало, – согласился я с ней.

– Живут же люди! – вздохнул Рыжий, созерцая эту картину, но не слыша нашу беседу. – От себя отрывает, а Тёму подкармливает. Что значит – верно женщина видит картину мира. А тут…

– Так, может, он ее шпекает? – предположила Регина. – Тогда это в интересах Инны, ему же теперь сил надо больше.

– Чего он меня? – опешила моя напарница. – Ты озверела? Нет!

– Вот теперь и я засомневалась, – протянула Кира. – Очень уж активно отмазывается. Показательно. Так, что уже и поверить хочется.

– Да и ладно, – произнесла Алиса, ставя перед ней стакан с компотом. – Мало ли кто чем занимается по ночам? Я вот вообще думаю, что они не одни такие, а в кое-ком так просто уверена.

– В том «кое-ком», о котором ты говоришь, вообще все уверены, – Кира глянула на Ромку, который мигом опустил голову к тарелке, – это не новость.

– Я, наверное, скоро стану сюда приходить тогда, когда все уже поели, – жалобно произнесла Женька. – На завтраке вы про… Ну, вы помните, про что говорили. Сейчас начали выяснять, кто с кем спит. Что с вами на ужине-то будет? Страшно же представить.

– На воре и шапка горит, – как бы между прочим промурлыкала Ариадна. – А вроде такая скромняшка… Инна хоть в монашескую рясу не рядится.

– Да блин! – Моя соседка воткнула вилку в отданный мне кусок шницеля и забрала его обратно.

– Вот кто тебя за язык тянул, Серега? – спросил я у Рыжего. – Из-за тебя и Женька расстроилась, и я дополнительного куска мяса лишился. А это, между прочим, «короночка» нашего повара, ему в приготовлении шницеля по-милански равных нет. Я, по крайней мере, при жизни лучше не едал, даже непосредственно в городе Милане. И балует он нас им раз в неделю, не чаще.

– Опять я крайний, – состроил грустную рожицу парень. – Видать, судьбинушка у меня такая.

– Это все ладно, – прощебетала Лиза. – В смысле – еда, кто с кем спит… Не столь оно и принципиально. Мне другое интересно – а Зойку с Вовкой кто-то вообще видел после завтрака? Просто они на раздаче всегда первые были с той поры, как на этаж переехали. А сейчас их нет. Анфис, вы соседи. Когда они в последний раз вам на глаза попадались?

– Да где-то в полдень. – Девушка глянула на соседа по столу: – Ром?

– Где-то так, – подтвердил тот, терзая ножом мясо. – Или чуть раньше.

– Во-о-от. – Лиза отпила компота. – Интересно, да?

– Скорее непонятно, – произнес Вадим.

– Или пугающе, – добавила Женя. – А что, если их Аристарх Лаврентьевич того? Ну, совсем? За не вовремя проявленную инициативу?

– Это вряд ли, – возразил я. – Тогда бы он нас всех внизу собрал. Господин управляющий любит порки проводить публично, дабы вверенный ему персонал в полной мере осознал, как именно себя вести не надо. А тут такой отличный повод, да еще с далеко идущими последствиями!

– Я бы даже сказала, «выходящими», – вставила свои пять копеек Кира, и я, оценив каламбур, протянул ей повернутую вверх ладонь правой руки, по которой она тут же хлопнула своей ладошкой.

– А если нет, то, выходит, ребята все же получили доступ к какому-то эффективному инструменту, – подытожила Лиза.

– На ужине выясним, – предположила Инна. – Они же на него придут?

– Или нет! – широко раскрыла глаза Женя. – Вдруг Тёма неправ?

– Ну, тогда освободится одно крыло на втором этаже, – пожала плечами до того молчавшая Нателла. – Будет за что ребятам из обслуги побороться через три дня.

После этого мрачного прогноза разговоры как-то сами собой стихли, и остаток обеда, по крайней мере тот, который мы с напарницей застали, прошел в тишине.

– Как думаешь, где на самом деле Зоя с Володькой? – поинтересовалась у меня Инна как ни в чем не бывало. – Наверняка же какие-то предположения у тебя есть?

Наверное, я бы мог сказать что-то вроде «о, мы теперь общаемся» или выдать обличительную проповедь на тему «вот видишь, вести себя так, как ты, неправильно», но делать этого не стал. Я ей не родственник и не духовный наставник, потому зачем? Да и вообще морализаторство не по моей части.

– Есть, – честно ответил я. – Скорее смутные, чем те, о которых можно вслух говорить. А чтобы наверняка – так нет. И так, и эдак прикидываю, только не складывается картина.

– У меня тоже. Но почему-то мне кажется, что ничего плохого с ребятами не случилось.

– Блажен, кто верует. Ладно, пошли.

– На ресепшен? – утвердительно поинтересовалась Инна. – Все же не можешь удержаться от того, чтобы меня проучить?

– Я начинаю думать, что если Вовка все же напишет наверх тот запрос, о котором речь на завтраке шла, то надо будет попросить, чтобы он мне об этом сказал. Я туда тоже пару строчек припишу.

– Да шутка это, шутка, – стукнула меня кулачком в плечо девушка. – О, гляди! Дед проснулся! Похмеляться пошел!

И верно, в нашем поле зрения появился изрядно помятый постоялец пропавшей парочки. Он с трудом спустился с лестницы, постоял, покачиваясь, посреди холла, смачно рыгнул, перекрестил рот и направился в сторону бара.

– Красавец! – оценила его моя напарница. – Вот одного у него не отнять – умеет человек жить так, чтобы ему хорошо было. Даже после того, как он в каком-то смысле вовсе жить перестал. И, знаешь, если бы я окочурилась в его возрасте, то, наверное, стала бы вот такой же старушкой-веселушкой.

– Сомнительная перспектива, – усомнился я, глядя на то, как беспокойный старикан колотит ногами в закрытую по причине относительно раннего времени дверь. Для работы бара, имеется в виду. – А еще мне очень интересно, от чего именно он умер.

– Ну да, хотелось бы знать, – согласилась со мной Инна. – Потом у Зойки обязательно спрошу. Так мы идем? Тут как со стоматологом: уже сходить, чтобы она там все рассверлила и вырвала, после – мысленно себя похвалить за выдержку на пару с героизмом и в результате премировать бутылочкой просекко.

– Интересный ассоциативный ряд, – проникся я услышанным. – Сразу видно, что ты в прошлом на самом деле творческой работой промышляла.

Впрочем, на этом моменты, которые можно занести в категорию «эва как», для меня не кончились. Сотрудники ресепшен нынче тоже меня изумили. Не то чтобы сильно, но все же.

Дело было в том, что и мрачная Дарина, и ее не менее невесело настроенный руководитель нынче стояли поодаль друг от друга и, судя по всему, не сильно рвались общаться. И причина на то имелась, причем в самом прямом смысле весьма явная. У рыжеволосой красотки на горле были хорошо заметны следы пальцев, щеку же мужчины украшали четыре параллельные царапины. Причем если девушка хотя бы попробовала скрыть синяки тоналкой, пусть и безуспешно, то ее начальнику можно было даже не начинать подобным заниматься – просто в силу того, что смысла в том не имелось.

Однако, если это «меньшее из зол», о котором давеча упоминал в беседе с Артуром Цербер, что же тогда большее?

Хотя чего тут гадать? Видимо, ротация.

А вообще интересные отношения между рецепционистами царят, без общепринятых ныне на том свете принципов и предубеждений. Но, надо признать, действенные, Дарина-то угомонилась, шуточки не отпускает, на мир смотрит невесело. Надолго ли – не знаю, только здесь и сейчас Артур своей цели достиг.

Только я бы на его месте теперь ни еду, ни кофе из рук рыжей проказницы не принимал. Она если яд туда и не положит, то уж плюнет наверняка.

– Чего надо? – недовольно буркнула Дарина, без особой радости глядя на нас.

– Аристарха Лаврентьевича не видали?

– Обедает он.

– Давно? – с интересом глядя на ее горло и особо это не скрывая, уточнила Инна.

– Минут двадцать как.

– Значит, скоро выйдет, – подытожила моя напарница и констатировала: – Здесь его подождем.

– Но не прямо тут, – совсем уж посмурнела рыжеволосая прелестница. – Есть холл, там и ожидайте.

– Ор-р-решки! – вдруг заорал Гедрик, заставив вздрогнуть всех присутствующих – Ор-р-решки где⁈

К данным словам были добавлены топанье ножками по перекладине, махание крыльями и требовательный взгляд, устремленный на меня.

– Ор-р-решки! – поддержала сожителя Фифочка. – Скор-р-рей!

– Нету, – повинился я перед попугаями.

– Ор-р-решки! – негодующе завопил Гедрик. – Джур-р-раменто!

– Чего? – не понял я последнее слово. – Джураменто? Он о чем вообще?

– Это на испанском, – любезно подсказал мне Артур, а после, чуть сморщившись, потрогал царапины на щеке. – Джураменто на русский переводится как «клятва».

Интересно, почему на испанском? Гедрик вроде бы ирландское имя. Или даже голландское?

Впрочем, это же попугай, а не человек. Они, особенно те, что говорящие, по причине долгожительства и востребованности у зажиточных слоев населения все как один граждане мира.

– Правда нету. – Я даже карманы вывернул, показывая птице, что не вру.

– Зр-р-рря! – гаркнул Гедрик и развернулся ко мне спиной.

Вот тебе и раз! Какая ворона сюда залетела и его клюнула?

– Вон ваш начальник идет, – произнесла в это время Дарина и закашлялась, после чего приложила руку к горлу.

И верно, из двери, ведущей в служебные помещения, показался Цербер,

– Спасибо маэстро Антонио, – отметила Инна. – Вроде он не сильно злой сейчас.

– Оно и не странно, – заверил ее я. – Всякая тварь, как разумная, так и нет, после совокупления бывает задумчива, а после насыщения – добра к окружающему ее миру.

– Тогда, выходит, у самки богомола вообще джекпот получается, – задумчиво отметила Дарина, слышавшая наш разговор. – Там и то, и другое.

– Опять вы двое на первом этаже отираетесь? – Стоило управляющему подойти к стойке и заметить нас, так благодушие мигом слетело с его лица. – У вас дел никаких нет?

– Нет! – бодро гаркнул я. – Номер после гостя убран, остальные проверены, ковер в коридоре пропылесошен. Если что – готовы к инспектированию прямо сейчас.

– Похвально, конечно, но…

– Желаем воспользоваться вашим предложением по дополнительному трудовому наряду, – продолжил я.

– А, ну да, ну да, – покивал Цербер. – Помню. Артур, новые постояльцы сегодня так и не прибыли?

– Нет, – отозвался руководитель ресепшен. – Ни одного.

– Если кто-то будет, то не забудьте про эту парочку. У них слишком много свободного времени.

– Разумеется. – Мужчина сделал какую-то пометку в журнале.

– Но раз уж обещал, то ладно, – продолжил Аристарх Лаврентьевич. – Ждите тут.

Отлучился он минут на пять, а когда вернулся обратно, то в руках держал пару садовых ножниц.

– Так, следуйте за мной.

– Одну минуту, – остановил я его.

– Что еще?

– Нам хотелось бы знать, какова будет награда за то задание, что вы нам поручите.

– Во дает! – восхитилась Дарина, снова закашлялась, но все же хрипло добавила: – То ли дурак, то ли хитрец.

– Пр-р-ройдоха! – подсказала ей Фифочка. – Пр-р-роказник!

– Труд сам по себе награда, – сообщил мне Цербер, – особенно созидательный. Разве не так?

– Все верно, – покивал я. – Но даже он должен быть вознагражден. Это не моя причуда или повышенная алчность. Таков договор между отелем и сотрудником. А вы сами говорили, что он основа основ. Мне не хочется оказаться в числе тех, кто его нарушит. Как, думаю, и вам.

– Резонно, – высказал свою точку зрения начальник рецепционистов. – Он прав, Аристарх Лаврентьевич. Был же случай в…

– Был, был, – прервал его управляющий. – Я помню. Артур, задам тебе тот же вопрос, что и этим двоим: заняться нечем?

– Понял, молчу.

– Что до вас… – Старик задумался, а после произнес: – Пять.

– «Пять» – что? – уточнил я.

– Пять монет каждому.

– Так мало? – удивилась Инна. – Что на пять монет купишь?

– А что на пятьсот купишь? – рассмеялась Дарина. – Ты тут где-то магазин видишь? Ну и какая тебе разница сколько? Важен факт оплаты.

И с ней можно было бы поспорить, и даже с Аристархом поторговаться, но я не стал этого делать. Изначально поставленная цель достигнута, а все остальное лишь вопрос времени.

– Получите их в день жалованья, – продолжил Цербер. – И все! Прекращаем вопросы. Дальше все просто – да-да, нет-нет. Идете работать?

– Да-да, – дернул я за рукав Инну, которая, похоже, хотела спросить у старикана, когда именно наступит этот день жалованья. – С радостью!

– Тогда за мной, – скомандовал управляющий и двинулся к выходу из отеля.