Текст книги ""Отель "Перекресток" Том 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10

Еле слышно скрипнули петли, которыми крышка сундучка крепилась к его основанию, и кое-кто из девчонок еле слышно охнул. Впрочем, оно и понятно, я сам, признаться, ожидал увидеть что угодно, только не пару десятков пузатых матерчатых мешочков, перехваченных веревочкой у горлышка.

– А мне нравится! – толкнул меня в бок Рыжий. – Красиво смотрится. Эдакий клад капитана Флинта!

– Ну да, впечатляет, – согласилась с ним Анфиса. – Сразу видно – денежки. Такие и в руках подержать можно, и десять раз подумаешь, тратить их на какую фигню или нет. А то ведь с картой как? Ты видеть бабки не видишь, потому вроде как их и не жалко. Нет, тут другое дело.

– Слушай, тебе с такой философией у подъезда надо сидеть с бабками, – фыркнула Инна, – и таким, как я, вслед говорить: «Точно проститутка».

– Ну, я как-то в этом и не сомневалась, – невозмутимо отозвалась напарница Ромки. – Не в смысле подъезда, а в смысле твоей социальной позиции и отсутствия нравственных ориентиров.

– Ой, иди в баню! – поморщилась моя соседка и подалась чуть вперед, к Алисе, которая уже поставила подпись в ведомости, отошла от столика и теперь вертела мешочек в руках. – Давай, открывай. Интересно же!

Девушка развязала шнурочки и извлекла из импровизированного кошеля одну монету – темного металла, в диаметре довольно большую и даже на вид тяжеленькую.

– Один рубль, – прочитала Алиса. – Прикиньте – рубль!

– А что ты ожидала увидеть? – удивился Рома. – Доллар? Юань? Или франк? Откуда им тут взяться-то?

– В целом да, – согласилась с ним Кира. – Какая национальная валюта у нас была при жизни, в той и тут зарплату выдают. Алис, дай денежку пощупать!

– Ром, а почему франк? – спросила у парня Женя. – У них же во Франции евро?

– Так это на том свете, – пояснил тот. – Не думаю, что Евросоюз расширился до такой степени, что и здесь… Ну, вы поняли. Потому, думаю, во французском филиале «Перекрестка» зарплату франками выдают.

– Не факт, что он вообще существует, – произнесла Эмма. – Не забывайте, французы большей частью католики. Конечно, это тоже разновидность христианства, но кто знает, может, там подобная загробная предпринимательская деятельность не приветствуется? А остальные обитатели Франции, которых сейчас куда больше, чем коренного населения, вообще мусульмане.

– Но если французский филиал и есть, то там на завтрак круассаны дают, – вздохнула Женька. – А тут один раз только были, и то не ахти какие.

– Ты такое при Антонио или Джованни не брякни! – сразу завертела головой Алена, которая уже успела получить зарплату. – Неделю после голодной ходить будешь, уж поверь. Тём, ты чего встал? Иди деньги получай.

И верно. Аделия Карловна один раз мое имя уже назвала, а потом повторила во второй, добавив при этом, что третьего ждать не стоит.

Ох, как мне сразу стало нервно! Характер несгибаемой бабули мне известен не понаслышке, потому я понимал – одна капля чернил, упавшая с пера на ведомость, и все, коллеги по цеху меня после долго проклинать станут. А то, может, и побьют, такой вариант со счетов списывать никак нельзя.

– Артем, – пробуравила меня взглядом следователя госпожа Розенкранц. – Пятьдесят пять рублей.

Подпись, хвала всему сущему, легла на листок без помарок и клякс, после чего передо мной появился матерчатый мешочек.

– Чего это ему пятьдесят пять? – мигом среагировал Данила, до того вроде особо не то что в стяжательстве, но и просто в активной социальной позиции не замеченный – А нам по пятьдесят?

– Понятия не имею, – проскрипела обитательница подвала. – Вот ведомость, вот цифры, вот имя на кошеле. Если есть какие-то претензии в части распределения денежных средств по персоналиям, адресуйте их соответствующим лицам. Вадим!

Кстати – да. На каждом из мешочков еще и имена наши обнаружились, они были написаны ближе к горловине, причем от руки и готическим шрифтом. Неожиданно, что скрывать.

– Все верно, – сообщил окружающим Аристарх Лаврентьевич. – Артем и Инна получают на пять монет больше остальных за услуги, оказанные администрации гостиницы.

– Любопытно узнать, это какие же именно? – Во взглядах, которые моментально уперлись в меня и мою соседку, отчетливо читался вопрос вроде «стучим помаленьку?» – А?

– Кусты мы подрезали! – взвизгнула Инна, натуре которой претила даже сама мысль о том, что ее в чем-то подобном могут заподозрить. – Полдня! Сегодня! За это денежку платят, вот мы и подписались.

– О как! – произнесла Нателла. – И никому ни слова не сказали.

– Так когда? – резонно возразил ей я. – Все Зойку с Володькой слушали. Мало того, еще и не дослушали, потому что сюда пошли. Опять же ребята нас видели. Ну, когда мы из здания выходили.

– Было, – подтвердил Рыжий. – Только я почему-то этому даже значения не придал.

– «Почему-то», – вздохнула Алена. – Может, потому что ты идиот?

– Интересно, а что бывает в отеле с теми, кто напарника убьет? – задумчиво произнес Серега. – Например, подушкой придушит?

– Ну, во-первых, не факт, что мы теперь смертны, – задумчиво произнесла Эмма. – Во-вторых, даже если это так, то убийцу вряд ли ждет что-то хорошее, вроде добавки на ужине.

– Восхищаешь ты меня иногда! – рассмеялась Кира. – Дать ответ на вопрос, но такой, который ничего не объясняет, – это великий талант. Мало кто таким похвастаться может.

– Убийства, таланты – это все здорово, – заявил Данила, – но я по поводу подработки хотел тему развить. Она только избранным доступна, или всем желающим тоже?

– При наличии таковой – всем, – охотно ответил ему Цербер – Вернее, тем, кто успеет на раздачу заданий первым. Плюс персонал не должен отвлекаться на побочную деятельность, нанося при этом урон основной работе. То есть что?

– Что? – одновременно задали один и тот же вопрос сразу несколько человек.

– До чего непонятливое поколение! – Аристарх Лаврентьевич с печалью глянул на новоявленного казначея. – Да, Аделия Карловна?

– С печалью на них гляжу, – поддакнула ему старушка, выдавая мешочек с деньгами Владимиру. – И ведь не поделаешь ничего: кого прислали, того и прислали.

– Увы, увы. Так вот, поясняю для непонятливых: если в вашем крыле хоть один номер занят, ни о каких подработках речь даже идти не может. Есть гости – работаем с ними. Нет – тогда ладно. Вопросы?

– А мы как? – уточнил Рыжий. – У нас гостей нет. У нас одни чемоданы.

– Как решит Георгий Георгиевич, – помедлив пару секунд, ответил управляющий. – Разрешит – пожалуйста.

– Мы в пролете, – вздохнул Серега. – От него дождешься…

– Будем считать, что я этого не слышал, – сурово произнес Цербер. – Но только на этот раз!

– Да я не про то, – мигом поправился Рыжий. – Я про другое! Про… э-э-э…

– Не топи себя, – посоветовала ему Анфиса. – Не надо.

Тем временем я развязал мешочек и достал из него одну монету. Ну да, тяжеленькая. Не золото и не серебро, скорее всего, медь, может, с примесями еще какого-то металла. Но работа неплохая, сразу видно, что не кустарная. На аверсе изображена цифра «1», и для непонятливых присутствует надпись «Один рубль». И все, никаких тебе больше завитушек или узоров. На реверсе же текста побольше. По верхней части полукругом вьется надпись «Платежное», по нижней «средство», а в центре изображены накладывающиеся друг на друга большие буквы «О» и «П», надо думать, расшифровывающиеся как «отель „Перекресток“».

И правда, интересно было бы глянуть на монеты из других отелей сети. Они такие же?

В этот момент раздался знакомый мне скрежет. Ну да, разумеется, Гедрик в очередной раз терзает клювом прутья клетки. Вот тоже любопытно, что не выдержит раньше? Лично мне кажется, металл таки уступит природной настойчивости птицы.

Очень надеюсь, что в лавке, которая послезавтра откроется в холле, найдутся орешки. И мне без разницы, сколько они будут стоить, если надо, я отдам всю зарплату и даже у Инны займу, но их куплю. В конце концов, Цербер запретил у торговцев в долги залезать, а про финансовую взаимовыручку персонала речь не шла.

Раздача же жалованья тем временем стремительно приближалась к финалу. Не осчастливленных еще зарплатой заставил понервничать Тимофей, таки чуть не поставивший в ведомость кляксу. Как он успел подставить палец под капельку чернил за секунду до того, как та впилась в бумагу – загадка. Он, похоже, и сам от себя такой прыти не ожидал. А Аделия Карловна, как мне показалось, даже немного расстроилась, когда парень облегченно выдохнул. Вот не любит она нас, это невооруженным взглядом видно, причем совершенно непонятно за что. Плохого ей никто сделать не успел, денег не занимал, относимся со всем почтением.

Хотя, может, она вообще человечество не любит? В принципе? Всё? Такое нет-нет да и случается, была у меня в прошлой жизни пара таких знакомых. Один из них даже остров себе купил где-то в южных морях, маленький, но пригодный для жизни, где и обитал в гордом одиночестве, питаясь подножным кормом и консервами. Правда, когда у него заболел зуб, да так, что белый свет с копейку показался, он сразу вспомнил и про средства коммуникации, и про то, что сохранил контакты местных перевозчиков, и про все остальное. И был очень любезен с дантистом, правда, ровно до той поры, пока тот все, что надо, не сделал. Но после – все. После он снова перестал любить людей. Ничего же не болит больше, зачем они ему?

Лично мне такая избирательность претит. Есть в ней что-то такое… неправильное, из серии «на полшишечки». Впрочем, каждый живет так, как он хочет.

– Еще раз напомню всем о том, что в субботу во-о-он там будет находиться лавка, где вы сможете потратить полученное жалованье, – громко возвестил Аристарх Лаврентьевич после того, как госпожа Розенкранц закончила распределение денежных средств и удалилась, прихватив с собой ведомости и напоследок окинув нас недобрым взглядом. – Надеюсь, вас порадует ассортимент товаров. Нет, Алена, у меня не стоит спрашивать, будут ли там нормальные колготки. Я не знаю. А и знал бы, то не сказал. Почему? Потому что за одним ответом последуют десятки новых вопросов. Да, вот еще о чем я вас хотел предупредить. Если во время работы данного предприятия торговли рядом с ним возникнет какой-то конфликт, то оно мигом прекратит свою деятельность. Любой непорядок, от «ты здесь не стоял» до «это я хотела купить» – и все, на месяц вы можете забыть о возможности чуть улучить свой быт. Я понятно выразился?

– Предельно, – ответила за всех Нателла и обвела нас тяжелым взглядом.

Впрочем, никто и не подумал испугаться. Не хватало еще…

– Отлично. На этом – все. Расходитесь.

Мы нестройно его поблагодарили за все сразу – внимание, зарплату и то, что вместо очередной ожидаемой неприятности получили приятные известия, но расходиться не стали, а просто переместились от ресепшена к бару, где знай себе топтал пол неутомимый Евгеньич, на этот раз под бессмертный хит «You’re My Heart, You’re My Soul» группы «Modern Talking».

– Классика не стареет, – одобрительно заметила Регина и даже начала подпевать, одновременно пританцовывая.

– Нафталин какой-то, – не согласилась с ней Анфиса.

– Не суть, – отмахнулась Кира. – Танцует дедуля и танцует. Зой, так чего у вас там дальше было-то?

– Вот-вот, – поддержал ее Данила, – интересно же! Рассказывай, пока Цербер снова не нарисовался и нас не разогнал по этажам.

– Это вас по этажам, а нас вообще по закуткам, – вздохнула Алиса.

– Не торопись, подруга. Тебе вообще еще посуду мыть, – приободрила ее Алена.

– Так и тебе тоже.

– И мне. Надоело – сил нет. Хоть вешайся.

– Вот! – влез в их диалог Рыжий. – И заметь – я не злорадствую, не ору «давай-давай», не предлагаю табуреточку поискать. Нет! Наоборот, я говорю тебе – эй, напарница, ты чего? Мы еще своих гостей дождемся!

– Кстати да, – внезапно поддержала его Женя. – И вообще зря вы тогда все на Сережку набросились, я считаю!

– Спасибо, малая! – проникновенно произнес напарник Алены. – Ты одна меня понимаешь!

– Короче, подошла я к бабкам, которые у подъезда, где жил Евгеньич, на лавке сидели, – перехватила инициативу Зоя, понявшая, что иначе мы тут, у бара, еще часа два простоим. – В Москве таких почти не осталось, они то ли вымерли, то ли, наоборот, так оздоровились благодаря программам долголетия, что теперь на одном месте часами и вместе находиться не могут, а в Волгограде еще есть. Сидят, семечки лузгают, обсуждают все на свете.

– Ну да, теперь ясно, при чем тут длина сарафана, – припомнила, на чем окончилась наша беседа в столовой, Инна. – Согласна, вроде и мелочь, но решающая.

– Вот-вот, – кивнула Зоя. – Чуть выше подол – и все, послала бы меня эта полиция нравов в долгое пешее путешествие, а у нас на него времени нет.

– Лютые бабки, – подтвердил и Володька. – Хрестоматийные. В платках, в вязаных носках, в тапках. Мне к ним можно было даже не соваться, потому что без шансов.

– А у меня получилось! – радостно заявила ее напарница. – Само собой, соврала, сказала, что я дальняя родственница Евгеньича по материнской линии и по просьбе бабушки, его сестры, приехала узнать, что с ним и как. Ну а дальше они мне сами все выложили.

– Причем даже ту самую сестру вспомнили, которой ты дочерью приходишься, и наверняка нашли у вас фамильное сходство, – хмыкнула Инна. – Знакомо.

– Ага, – хихикнула Зоя и, изменив голос на скрипуче-старческий, произнесла: – «Ну вылитая Наташка! Такая же костлявая и волосы, что пакля». Но мне-то пофиг, пусть говорят, лишь бы про деда нашего рассказали поподробнее.

– И что выяснилось? – поторопил ее Ромка.

– У Евгеньича были сын и дочь, – перехватил инициативу Володька. – Дочь еще невесть когда вышла замуж за какого-то австралийца и уехала, может, в Мельбурн, а может, и в Канберру. Наш дед был мужиком принципиальным, потому сразу сказал, что теперь знать ее не знает, а дочку, похоже, не сильно-то это и волновало, поскольку с тех пор она ни разу в Волгограде не появлялась и даже на похороны не приехала, хотя, если верить тете Гале, о том, что батя ласты склеил, знала. Ее следователь известил, когда среди бумаг номер телефона нашел.

– Наверное, прозвучит резковато, но по-человечески понимаю, – задумчиво произнесла Регина. – Если кто-то столько лет упорно тебе показывает жопу, то ты в какой-то момент можешь поступить так же. Проще говоря – если она отцу не нужна, то на кой ей такой отец нужен?

– По-человечески – да, – глянула на нее Анфиса. – А по-людски – нет!

– Сама поняла, что сказала?

– Да. Какой-никакой, но он был отец. Он ей жизнь дал.

– А давайте вы потом поспорите? – попросила их Инна. – Мы же слушаем. Хотя там и так уже кое-что ясно, потому что прозвучало слово «следователь». Сынок Евгеньича грохнул? Поди, по «синьке»?

– По «синьке», но не сын – возразила Зоя – Сын как раз у него нормальный был, но за три года до того в аварии разбился. Тут внучок отметился, Алешенька, который не в отца и не в деда пошел. Да он и убивать не хотел, насколько я поняла, просто силу не рассчитал. У Евгеньича накануне пенсия была, тот картам пластиковым не доверял, потому всегда ходил и обналичивал ее в банкомате. Внук про это был в курсе, потому пришел к деду денег на опохмел просить, а тот возьми и упрись. Росту в Алешеньке под два метра, сила в руках есть, а Евгеньича ноги последнее время почти не держали. Один толкнул, другой не устоял и очень неудачно упал. Все, конец рассказа.

– Классика жанра, – печально заметила Евгения. – Дед здесь, а внук – в тюрьму.

– И только дочь живет-поживает в Австралии, – в тон ей добавила Нателла. – Все-все, молчу.

– В принципе все так, – согласилась с ней Зоя. – Алешенька в СИЗО, ему срок корячится, деда похоронили.

– Все гадал, чего он пляшет и пляшет? – глянул я на Евгеньича, который выкидывал коленца под трек «Let’s Get It Started», не менее легендарный, чем предыдущий, просто из другой эпохи. – Теперь понял. Он ногами снова землю ощутил. Слабости нет, ощущения немощности тоже нет, внук-засранец больше не притащится за деньгами. Дед так радуется. Хорошо ему. Счастлив он.

– А давеча даму хотел в уголок уволочь по причине того, что, выходит, еще кое-где крепость ощутил? – глянул на меня Валера, причем какой-либо сальности в его голосе я не услышал. Он просто высказал версию.

– Не исключено, – согласился с ним я. – И вообще – молодец. По полной использует подвернувшийся шанс.

– Он, конечно, молодец, а нам что делать теперь? – вздохнула Зоя. – Мы как это все узнали, сразу рванули к подвалу, а уже здесь бабку вспомнили. Ну, ту, что Арсения на той неделе за задницу хватала. Ну и наш разговор на завтраке.

– Плохой та бабка человек. – Лиза мигом погладила напарника по плечу, чем окончательно убедила меня в том, что их служебные отношения точно сошли в личную плоскость. – И вела себя как говно, и минус мы за нее схлопотали.

– Это ладно. Что если наш дедок на самом деле решит пойти тем же путем? – вздохнула Зоя. – Ясно, что сколько веревочка ни вейся, кончику быть, но это же он еще пять отелей сменит, прежде чем все закончится. А мы у него первые, потому минус гарантирован. Вернее – два.

– Два? – переспросили одновременно Нателла и Кира, после чего переглянулись.

– Два! – повторила девушка. – В дополнительном соглашении так и написано, что если для сбора информации используются дополнительные ресурсы, то… Я не помню дословно, но смысл простой – если не получилось, то платишь вдвойне.

– В целом справедливо, – пожал плечами я. – Да и логика присутствует. Нам волю дай, так мы из любопытства как минимум по разу на тот свет сбегаем. А тут серьезный противовес – два минуса на доску. Десять раз подумаешь, прежде чем к Церберу пойдешь.

– А если от обратного? – возразила мне Нателла, азартно блеснув глазами. – Ты уже точно знаешь, что и как, то есть гостя гарантированно расколешь, а прогулка на свободу идет просто как бонус. Час походить, побродить просто по кайфу.

– Не отважусь, – абсолютно честно признался я. – Слишком велик риск. Если правда всплывет, то, может, и два минуса невеликой платой покажутся.

– Или за такое всем выход на тот свет на месяц перекроют, – поддержала меня Кира. – Все верно Тёма говорит.

– Нет в вас духа здорового авантюризма, – усмехнулась наша соседка по этажу.

– Так покажи пример, – предложила ей Регина. – В чем же дело?

– Мы рады тому, что у вас всех появилась тема для разговоров, но нам-то как быть? – снова вступила в беседу Зоя. – Может, какие советы дадите коллегам?

– Я пас, – мигом заявила Нателла. – И дело даже не в том, что каждый сам за себя. Не хочу давать такие советы, за которые мне же потом претензию предъявят. Мол, ты сказала, мы сделали, и вот результат – на доске два минуса. Потому за рассказ спасибо, а что делать дальше, думай сама. Гера, пошли.

И они двинулись в сторону лестницы.

– Сучка, конечно, но в целом она права, – констатировала Алена. – Не в смысле что «разгребайте сами», а в другом. Тут только вам самим решать, что и как.

– Я не думала, что мы все прямо тут друзья-друзья, но и что настолько не они, даже не предполагала, – медленно произнесла Зоя. – Видно, зря.

– Ну, ты всех-то под одну гребенку не равняй, – посоветовала ей Эмма. – Просто действительно не очень ясно, что вам делать сейчас.

– Конкретно сейчас уже ничего, – ухмыльнулся Серега. – Дед еще не в хлам, но скоро до этого состояния доберется. Вон, глядите.

И верно, Евгеньич с танцами маленько притормозил и в данный момент шел к столику с очередной бутылкой вина, нянча ее на ходу, точно младенца.

– А бабки те про него еще чего рассказывали? – поинтересовался я у Зои. – Что он за человек, чем жил, где работал?

– Говорили, хороший мужик был, – озадачилась девушка, – не злой. Но больше о том, что случилось между ним и внуком.

– Ну, в этой ситуации так про любого из нас сказали бы – «хороший мужик», – произнес Данила. – Пока мы живые, то все как один сволочи, бабники и только о себе думаем, а как померли, так хорошими становимся.

– Не просто так Евгеньич винище в таких количествах жрет, – глянула на старика, который пренебрег бокалом и употреблял спиртное прямо из горлышка, Регина. – Он словно себя им глушит. И вот тут есть два варианта – либо он хочет забыть все, что там, при жизни, случилось, либо, наоборот, таким образом празднует переход в новое состояние.

– Второй наиболее верный, – мигом среагировал Серега. – А что? Как сказал Тёма, ноги ходят, хрен стоит, поясница не болит. Чем не повод для радости?

– Вполне возможно, – не стал с ним спорить я. – А если с другой стороны зайти? Сына пережил, дочь невесть где и, скорее всего, даже на похороны не приедет, причем исключительно из-за его собственной вредности, а внук вырос таким, что лучше бы его вообще никогда не видать. Остается только напиться и забыться. Может так быть?

– Может, – согласился Рыжий. – Но тогда бы он просто бухал, и все. Танцы тут к чему?

– Тебе же сказали – ноги он ощутил, – повертела пальцем у виска Инна. – Радуется!

– Плюс создание иллюзии того, что все хорошо, – выступила на моей стороне Алена. – В логику версии Тёмы они вполне себе укладываются.

– Это все здорово, но нам-то что делать? – в очередной раз вздохнула Зоя.

– Решать, – сказал Валера. – Два основных расклада мы вычислили, один из них точно верный, но какой именно – этого вам, ребята, никто не скажет. Не потому, что не хотим, а потому что правда непонятно. Я лично склонен согласиться с Тёмой.

– А мне ближе версия Сереги, – тут же вставил свои пять копеек Тимофей. – Видно же, что дед просто весельчак, да и все!

– Самое поганое в том, что если вы ошибетесь, то на остальном можно ставить крест, – добавил я. – Не факт, конечно, что дед поплывет в том случае, если вы и угадаете, но там шанс попробовать его раскрутить есть. Но если ошибетесь, то все. Он сразу заорет: «Что вы ко мне в душу лезете?» – и дальше просто не станет с вами общаться. Да и времени переубедить его у вас не останется.

– Спасибо за оптимистичный прогноз, – буркнул Владимир.

– Просто сказал, что думаю, – нейтральным тоном произнес я, – не более того.

На том, собственно, мы и разошлись.

– Мне кажется, Зоя с Володькой на нас обиделись, – сообщила мне Инна после того, как мы вернулись к себе в номер. – Не конкретно на тебя или меня, а на всех.

– Их можно понять. Они ждали от нас единственно верного ответа и его не получили. Плюс эмоции, непонятки, нервяк. Опять же душу остальным они в каком-то смысле открыли…

– Нателла, – добавила моя соседка.

– Это тоже. Вот их и размотало.

– И что думаешь? Они теперь на весь мир обиженными так и будут ходить?

– Вряд ли. – Я улегся на кровать и привычно закинул руки за голову. – Зойка, конечно, девушка эмоциональная, это да, но Вовка вроде парень неглупый. Ночь пройдет, все встанет на свои места.

– А если нет?

– Значит, нет. Нам с того особого убытка ждать не приходится. А Нателла так вообще в прибыли останется.

– Это какой же?

– Минус одна пара из общего костяка. Чем общество разобщеннее, тем ей проще. Да и не только ей, нам, в теории, тоже.

– Одиночки не выживают.

– Так про одиночек речь и не идет. Зойка еще со времен большой вечеринки трется рядом с Эммой и Лизой. Вот тебе готовый пул из трех пар, не самый сильный, но достаточный для того, чтобы друг друга поддержать. Если Зойка из него выходит, то все, про мини-коалицию можно забыть. Лизу с ее идеализмом и правдорубством иногда заносит так, что хоть стой, хоть падай, и Эмма с Тимом в одиночку ее не вывезут. Получается, им проще слиться и выживать самим по себе.

– Ну да, – доставая из шкафа полотенце, согласилась со мной Инна. – Но если пул такой непрочный, что его можно разнести вдребезги одной фразой, то нужен ли он вообще?

– Я не знаю. Да мне и все равно. Нас же там нет?

– А вообще, интересно, конечно, – девушка глубоко вздохнула и прикрыла глаза. – Снова оказаться в городе, походить среди людей, подышать выхлопными газами… Мне этого не хватает.

– Если до такого и дойдет, то мы с тобой особо бродить среди людей не будем, – сообщил я ей. – Даже не надейся. Час – это очень мало. Прямо критично.

– Но в целом ребята молодцы, – начав раздеваться, заметила моя соседка. – Сумели же все разузнать?

– По верхам они прошлись, – буркнул я, – а самое главное упустили.

– Ты про то, каким Евгеньич был при жизни? – уточнила Инна. – Да?

– Именно. Вызнай Зойка про то, что он из себя представлял, в деталях, сейчас можно было бы от этого оттолкнуться, выбирая версию. Может, он внешне суров, а на деле животных любил, детям самокаты чинил, голубей кормил. Это одно. Или, наоборот, в жизни никому доброго слова не сказал, детей в черном теле держал, отчего дочь и сбежала при первой возможности, да еще и жену поколачивал. Кстати, про нее вообще отдельно надо было расспросить. Как жили, когда умерла, как он отреагировал, ходил ли на могилку. Это все болевые точки, на которые можно надавить и вызвать ту или иную эмоцию. Неважно, слезу старый пустит или в глаз тебе попробует дать, так или иначе это начало конструктивного разговора. А теперь все, поезд ушел.

– Не хочу я с тобой на тот свет идти, – оставшись в одном нижнем белье, сообщила мне Инна. – Радости от того, чую, не будет никакой, один сухой расчет. Все, я в душ. И очень тебя прошу – сегодня не засни, ладно? Просто от тебя потом конкретно уже так шибает. Мне перед людьми неловко.

Зоя и Володька оказались ребятами умными. Наутро, на завтраке, они сказали, что вчера, конечно, здорово погорячились, от усталости не оценив ситуацию верно и наговорив нам разных гадостей.

– Да все нормально, – мигом заверила их склонная к всеобщей гармонии Анфиса. – Мы понимаем.

– Сегодня попробуем нашего деда продавить на ту тему, что Артем обозначил, – сообщил всем Вовка. – Так и эдак прикинули, она нам более верной кажется.

– Осталось только дождаться, когда он проспится, – невесело добавила Зоя. – Он вчера вечером в кашу был. Храпит так, что дверь трясется.

– Пивка бы вам, – сочувственно произнес Рыжий. – Не в смысле пить, а для деда. Он бы сразу помягчел, потому что тут и забота вроде как с вашей стороны, и «колотун» отступит. Тут вы бы его в оборот и взяли.

– Если бы да кабы.

– Тогда ждите, пока не похмелится, – со знанием дела посоветовал Серега. – До того только разозлите его.

– Так он как похмелится, сразу снова начнет набираться, – просопел Володька. – А нам в бар ходу нет.

– Патовая ситуация, – констатировала Кира и отпила чаю.

– Всем приятного! – В столовую вошел Данила, уставился на меня и произнес: – Ну чего, Тёма, вчера поактивничал? Теперь разгребай!