Текст книги ""Отель "Перекресток" Том 2 (СИ)"

Автор книги: Андрей Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 3

– И ведь не лень ему было всех обзванивать? – заметила Инна, когда мы по лестнице спускались в холл.

– Не всех, – возразил я. – Подчиненных Горыныча дергать не надо, они и так внизу с утра до вечера обитают. Да и «столовских» тоже.

– Да я так, ворчу на автомате, – пояснила моя напарница. – Просто не люблю коллективные порки. У меня на прежней работе… Ну, той, которая на том свете осталась…

– Я понял.

– Так вот, у меня там начальник был большой любитель подобных мероприятий. Соберет нас всех в кабинете, встанет из-за стола, своей гривой седой тряхнет и давай мозги делать на тему «вы все бездари», «вас надо в один мешок засунуть и в сортире утопить», «где были мои глаза, когда я вас на работу брал». В принципе никто его, конечно, не боялся, потому что работа у нас была сродни каторге, то есть вкалывали мы много, а платили за это ровно столько, чтобы ноги никто не протянул. Вот по этой причине увольнение расценивалось не как беда-беда, а как большой праздник, тот, что с фейерверками и карнавальными шествиями.

– А чего сами не сваливали? – удивился я. – Если все так плохо? Или он на каждого из вас компромат в сейфе держал?

– Может, и держал, – после небольшой паузы согласилась девушка. – Я бы такой вариант отметать не стала. Но на деле все решало то, что нам всем было очень хорошо вместе. Интересно нам друг с другом было, понимаешь? Настолько, что деньги и карьерные амбиции отходили на второй план. По крайней мере у меня – точно.

– Хорошая компания – веский аргумент, – кивнул я. – Хотя тут тоже все относительно. Когда ты один и у тебя нет нужды заботиться о ком-то еще, то такие варианты проходят. А вот если семеро по лавкам сидят…

– Не стану спорить. Но факт есть факт – сама я бы заявление точно не написала. Да и пожить так, чтобы о хлебе насущном вообще не думать, тоже успела. Сначала было прикольно, потом приятно, а потом стало очень скучно. Каждый день последующий похож на предыдущий, и это выжигает мозг. Нет, возможно, для кого-то такой образ жизни заветная мечта, но я – пас. Не мое. Проверено опытным путем.

Тут я от комментария воздержался, поскольку именно к такому образу жизни и стремился последние года три своего бренного существования там, на том свете. Вот только понять, нравится он мне или нет, попросту не успел, поскольку оказался тут, в отеле, а раз я сравнить одно с другим не в состоянии, то и выводы делать возможности не имею. Может, тоже через год-другой от тоски бы взвыл, может, наоборот, кайфовал бы как раз от того, что не замечал, как в однообразии бытия недели сплетались бы в месяцы, а года в десятилетия.

– Если о чем и жалею, то лишь о двух вещах, – продолжала тем временем вещать Инна. – Первое – похороны. Я же их не видела, и это очень обидно. Интересно ведь, кто что сказал, кто искренне расстроился, что я крякнула, кто, наоборот, этому факту порадовался, сильно ли люди на поминках нажрались, какое надгробие поставили. Ну и вообще не знаю, как оно там все прошло.

– А второй повод для печали какой?

– Очень хотела бы знать, что стало с кое-какими моими наработками, – неожиданно серьезно ответила напарница. – Я пару интересных, практически сенсационных тем раскручивала последние годы, и будет очень жалко, если столько труда жестко в очко сольется. Но, надеюсь, до такого не дошло. Материалы хранились у меня на личном ноутбуке, дома на жестком диске и на рабочей машине. Ноут в аварии наверняка сгинул, до жесткого диска ребятам точно не добраться, они понятия не имеют, где у меня в квартире тайник, а вот редакционный комп – совсем другое дело. Пара коллег пароль от него знали, а парни они очень любознательные. Там, конечно, не все было, что я нарыла, но, глядишь, хоть отчасти, но доведут дело до ума. А уж чья фамилия под материалами будет стоять – по фигу. Главное – результат. Вроде как не зря жила.

– Тебе бы так же относиться к тому, чем мы здесь занимаемся, и минимум полуфинал у нас в кармане, – глянул на нее я. – А то иногда так отжигаешь, что хоть стой, хоть падай. Я в такие моменты просто не понимаю – то ли тебе все пофиг, то ли в голове у тебя кто-то вдруг начинает совокупляться и при поступательных движениях на мозжечок давить.

– Не нуди, – стукнула меня кулачком в плечо Инна. – И ангелом себя не считай, не надо. Я тоже кое-что и про высокомерие твое излишнее сказать могу, и про улыбочку эту вечную, за которую удавить хочется. Но молчу же? О, мы чуть ли не последние пришли, что ли?

И верно, в холле почти все наши коллеги собрались, причем, судя по напряженным, а то и встревоженным лицам, кое-кто из них ничего хорошего от этого общего сбора не ждал. Впрочем, Кира, прислонившаяся плечом к одной из колонн, была совершенно спокойна, как, собственно, и ее напарник Валера. Впрочем, тот уже полностью смирился с тем, что в их дуэте главный не он, потому без особых раздумий ориентировался на настроение коллеги. Раз она не психует, то и ему нервничать ни к чему.

– Интересно, дело закончится очередным «ай-яй-яй», приправленным угрозой введения санкций, или Цербер на этот раз перейдет к карательным мерам? – обратилась к нам Кира, как только мы пристроились рядом с ней. – Тём, что думаешь?

– Я бы поставил на наказание средней тяжести.

– А что в твоем понимании есть «средняя тяжесть»?

– Промежуток от крестика на доске до досрочного понижения в статусе, – ответил я. – Думаю, в арсенале наказаний что-то такое предусмотрено. Ну, не в первый же раз в отеле подобное приключается?

– В смысле из коридорных на кухню? – уточнил Валера. – Ну да, звучит реалистично.

– Алису таким не напугаешь, – фыркнула Инна. – Она уже там.

– Но не в прачечной же? – заметил я. – Аристарх Лаврентьевич мужчина обстоятельный и въедливый, потому найдет способ выдать каждому на орехи то, что ему положено. По справедливости, имеется в виду. Да-да, я правда думаю, что наш дедуля таков.

– Ну, с учетом того, что он это не слышит, а мы ему эти слова вряд ли передадим, то так, скорее всего, и есть, – согласилась со мной Кира.

– Так вот, он всем раздаст поровну, то есть на одну ступень провинившихся спустит. Ариадну на кухню, Алиску в прачечную. Ну и ребятам тоже всыплет как положено, потому что ответственность у нас тут солидарная.

– Любопытно, куда в этом случае Пашка загремит? – заинтересовалась моя напарница. – С Толиком-то все ясно, этот на дверях встанет. А вот он… Ну не в прачечную же его сошлют? На отжим белья?

– Поживем – увидим. Да и не факт, что до такого дойдет. Давайте честно – не настолько и велик у них косяк.

– В целом да, – поддержала меня Кира. – Да, драка, так что? Притираемся друг к другу, без нее никак.

– Так и есть, – подтвердила Анфиса, без особых церемоний пристраиваясь рядом с нами. – Я в деревне росла, так у нас говорили: «Пока друг другу морду не помяли как следует, дружбы не жди».

– Не думаю, что Алиса с Ариадной сильно задружатся, – усомнился в услышанном Валера, – максимум нейтралитет держать станут. Причем вооруженный.

Надо полагать, все остальные наши коллеги, которые разбились на группки и тихонько шушукались друг с другом, обсуждали те же темы, что и мы. И только четверо присутствующих стояли хоть и рядом, но молча. Судя по всему, нечего было Нателле и Ариадне обсуждать. Одной, как всегда, было на всех плевать, а вторая, похоже, уже пожалела о том, что устроила во время завтрака. Достаточно было просто глянуть на недавнюю отчаюгу, чтобы понять, какой ее трясет нервяк. И напарника, понятное дело, тоже.

Выражение лица Аристарха Лаврентьевича, который минут через пять вышел в холл и обвел недовольным взглядом мигом примолкший младший персонал отеля, подтвердило худшие предположения присутствующих. Управляющий явно был недоволен подчиненными, а потому ничего хорошего тем ждать не приходилось.

– Думаю, ни для кого не секрет, для чего я вас всех тут собрал, – сухо сообщил он нам. – Все же в курсе того, что произошло сегодня утром в столовой?

Народные массы нестройно подтвердили, что, мол, да, в курсе.

– Вот и замечательно. И если вы ждете того, что я сейчас начну вас распекать или, того хуже, совестить – зря, – продолжил управляющий. – Подобной ерундой заниматься не собираюсь, я вам не родитель, вы мне не дети. Есть договор, в нем присутствуют пункты, которые полностью регулируют ваше поведение тут, в отеле. Кто им соответствует – тот продолжает свою службу, те же, кому эти правила не писаны, покидают «Перекресток».

– Оп-па, – в унисон среагировали на услышанное Серега и Кира. Да я и сам, признаться, что-то подобное чуть не изрек, ибо дело, похоже, шло к тому, что вот-вот персонал гостиницы уменьшится еще на четыре штатных единицы.

И я, признаться, не имел ничего против того. Нет, Алису жаль, Пашку тоже, они ребята неплохие и в целом безвредные. А вот осознание того, что Нателла, начавшая набирать социальный вес, лишится поддержки, похоже, весьма недалекой, но при этом очень исполнительной Ариадны, меня порадовало.

Кстати, наша соседка тоже подобного не ожидала, поскольку маска невозмутимости на ее лица дала трещину.

– Поверьте, будь на то моя воля, сегодняшние возмутители спокойствия прямо сейчас парами отправились бы к вон той двери и вышли в нее, – Цербер ткнул пальцем в направлении «черного хода». – Награда всегда должна соответствовать поступку. Но увы, этого не случится.

Ариадна шумно выдохнула воздух, Алиса стерла пот, крупными градинами выступивший на ее лбу, Пашка же тихонько пробормотал: «Сейчас бы бухнуть», – и глянул на Толика, который моментально кивком подтвердил полное согласие с ним.

– Благодарите владельцев нашего отеля. – Аристарх Лаврентьевич обвел рукой холл. – Это они настоль мягкосердечны, что позволили провинившимся остаться здесь. Увы, с некоторого времени в случаях грубого нарушения дисциплины мне вменено в обязанность проговаривать с ними каждый инцидент, а также предполагаемое наказание для виновников. Я настаивал на увольнении, поскольку это стало бы хорошим уроком для всех остальных, просто они, по доброте своей, решили ограничиться полумерами. Но это не значит, что все провинившиеся отделаются простым испугом. Я не могу вас уволить, это так. Но я вправе сделать так, чтобы вы оказались совсем недалеко от того.

Аристарх Лаврентьевич неторопливо подошел к доске показателей, взял мелок и сначала поставил четыре минуса против имен «Алиса/Павел», а после пять рядом с записью «Ариадна/Анатолий».

– Неравное количество, – подала голос Нателла.

– Неравное, – кивнул управляющий. – Но зачинщик всегда виновен чуть больше, чем его противник. А еще больше – подстрекатель. Правда, чаще всего вина последнего крайне труднодоказуема, потому свой минус вы получаете исключительно за то, что лезете в разговор без спроса.

И на доске появился еще один росчерк, на этот раз напротив имен «Нателла/Георгий».

– Он, пожалуй, не такой уж и противный, – шепнула мне Инна.

– И вправду справедливый, – поддержала ее Кира.

– Нателлку как перекосило, – хихикнула Анфиса, – взгляд радуется!

А мне другое интересно – информатор настолько качественно поработал или же Аристарху таковой вовсе не нужен, потому что он без него знает все, что происходит в здании? На том свете я бы сразу предположил второй вариант, ибо с развитием индустрии, производящей приборы для подглядывания за ближним своим и подслушивания его же, ценность людей-стукачей резко понизилась. Скрытой камере не надо за работу платить, предоставлять некие преференции, терпеть ее заскоки, а также сомневаться в правдивости предоставленной информации.

Но то там, а тут… Не знаю, я как ни старался, ни одной камеры так и не увидел. Да и не вписываются они в местный интерьер, скажем прямо. Так что либо кто-то за неделю сумел успеть не только предложить свои услуги управляющему, но и занять штатное место наушника, либо за нами следит здание как таковое. Опять же, с учетом местной экзотики я готов в это поверить.

– Нам капец, – наконец отмерла Алиса. – Мы на этой кухне, по ходу, застряли навсегда.

– Нет, ну что ты! – успокоил ее Цербер. – Как только личный рейтинг вашей пары достигнет отрицательного значения, вы немедленно ее покинете.

– Как, впрочем, и здание, – добавила Дарина, которая вместе со своими коллегами с интересом наблюдала за происходящим.

– Верно, – кивнул управляющий, поворачиваясь к рецепционистке. – Да и кому, как не тебе, это знать, верно? Если не ошибаюсь, в свое время именно ты достигла уровня в восемь минусов, причем шесть из них были получены за резкость в общении с коллегами, разнообразные неблаговидные поступки и интимную связь с постояльцем.

– Но это был такой мужчина, за которого и пять минусов получить не жалко, – накрутила рыжую прядь волос на палец Дарина. – Так что оно того стоило. Ну и потом, я же здесь, а не где-то еще. Значит, в итоге все закончилось хорошо.

– Что есть – то есть, – снова повернулся к нам Аристарх Лаврентьевич. – Считайте сию особу наглядной иллюстрацией поговорки «терпение и труд все перетрут».

– Терпение! – расхохоталась Кристина, стукнув напарницу в плечо своим маленьким кулачком. – Труд! Это да! Это про тебя!

– Представь себе, я такая, – изобразила обиду рыжая красотка. – Не то что ты! Кто тогда ключ в замке сломал, чтобы Карина и Витек из своего номера не вышли и гостей не смогли…

– А ну цыц! – рявкнул на них Цербер. – Ступайте на рабочее место! Артур, приструни, наконец, эту парочку!

– Пошли, пошли! – как всегда меланхоличный, старший рецепционист хлопнул по заду сначала одну красотку, а после и другую. – Слышали – надо работать.

– Распространённое суеверие, – возразила Дарина, при этом все же подчиняясь приказу. – На самом деле таким, как я или Крис, не надо.

– Почему?

– Мы красивые. Мы с миром в других отношениях состоим.

– Неважно, в каких именно отношениях вы состоите с тем миром, – менторским тоном произнес управляющий. – Важно, с кем у вас заключен трудовой договор в этом и соблюдаете ли вы его условия. Я понятно выражаюсь?

– Предельно, – уже без шутовства в голосе ответила рыжеволосая красотка. – Крис, нам еще надо картотеку доразобрать.

– Да, безусловно, – кивнула ее коллега и направилась к стойке.

– Сказанное мной относится и к вам, причем напрямую, – снова обратился к младшему персоналу Аристарх Лаврентьевич. – Повторюсь: в этот раз высокое руководство проявило доброту, на мой взгляд, даже чрезмерную. Но в следующий я костьми лягу и настою на своем. Вы все еще очень молоды, потому в вас нет достаточного страха, а раз нет страха, то нет и верного понимания ситуации.

Кое в чем управляющий, как мне кажется, ошибся. Даже те несколько минусов, что он написал на доске, в достаточной мере смутили умы ребят. Надолго ли – не знаю, но было заметно, что случившееся здорово их впечатлило. Настолько, что даже правозащитно-активная Женька не сообщила окружающим, что репрессивные меры неэффективны и в сути своей порочны, а это, знаете ли, много о чем говорит.

Лично же мне спонтанное собрание дало больше, чем я мог предположить, и речь сейчас не о том, что позиции Нателлы крепко просели. Да оно и не могло случиться по-другому. Ариадна, ощутившая на затылке холод темноты, которая жила за заветной дверью, ведущей невесть куда, настолько разозлилась на свою, похоже, теперь уже бывшую подругу, что при свидетелях послала ее куда подальше. Негромко, так, чтобы не дать Церберу повод для очередного разбирательства, но все же с душой и от чистого сердца. Да и остальные в большинстве своем теперь поглядывали на нашу соседку по этажу весьма недобро и даже с откровенной брезгливостью. Кто примерял на себя роль жестко подставленной Ариадны, а кто и сочувствовал Алисе, попавшейся в незамысловатую, но при этом сработавшую ловушку.

Нателле при этом до всего происходящего дела не было. Взгляды нематериальны, их можно не бояться, равно как и разнообразных «вот же она стерва», звучавших за спиной. И поверьте, далеко не каждый готов идти один против всех, не обращая при этом внимания ни на что. Особенно когда на кону стоит… Нет, не жизнь, ее мы уже лишились. Скорее – неизвестность, а именно она всегда всех пугает более всего.

Но самым большим выигрышем от всей этой ситуации стала беседа Цербера и Дарины, которая подтвердила мою теорию о том, что весь средний персонал когда-то был как мы, то есть бегал по этажам с пылесосом или в столовой с подносом.

Нет, вопросов, конечно, у меня по-прежнему имелось куда больше, чем ответов, но и осознания того, что в этом отеле реально возможен должностной рост, который может обеспечить тебе принципиально другой уровень загробного существования, мне для счастья хватало вполне. Плюс ресепшен ведь может оказаться всего лишь еще одной ступенькой на карьерной лестнице. И кто знает, как высоко по ней можно забраться?

Причем мысли эти явно посетили не только меня, я успел поймать и задумчивый взгляд Киры, устремленный на Дарину, и то, как Лиза что-то шептала на ушко Женьке, с которой в последнее время постоянно оказывалась рядом, и как переглянулись Тимофей с Эммой.

Народ тут у нас, конечно, собрался разный, но совсем уж дураков нет. Да и слабые духом на последнем собрании кончились, все, какие были, – уже ушли, оставшиеся же будут за место под солнцем бодаться до упора.

Отдельной радостью же стало то, что, похоже, пара ближайших подведений недельных итогов никаких неожиданностей уже не принесет. Вылезти из ямы, что выкопала Нателла Ариадне и Алисе, последним будет очень тяжело. Я, признаться, даже и не знаю, что именно в такой ситуации им надо сделать для восстановления личного рейтинга. Разве что спасти жизнь Аристарху Лаврентьевичу? Причем если у Ариадны еще есть кое-какая условная возможность хоть как-то пару баллов отыграть за остаток недели, то у Алиски с Пашкой таковой вообще не осталось.

Зато представляю себе, как сейчас ликуют Зоя с Володей, на прошлой неделе сменившие их на этаже.

– Жесть! – сообщила мне Инна, когда мы вернулись в номер. – Знаешь, мне теперь одной в коридор выходить, наверное, страшно будет.

– Чего так?

– Я Нателлу боюсь. Если она подругу так подставила, представляешь, что она со мной может сделать? Освещение у нас тут не ахти, как возьмет, как подкрадется, ка-а-ак по башке меня чем-нибудь тяжелым ахнет! И все, привет.

– Не факт, – глянув на настенные часы, ответил напарнице я и улегся на кровать. – Во-первых, она не из тех, кто лично любит ручки пачкать. Наша соседушка для этого слишком умна. Во-вторых, не уверен, что мы с тобой теперь смертны.

– Ты о том, что по факту мы уже мертвы?

– Ну да. Нет, некая конечная смерть, разумеется, и для нас предусмотрена, но вряд ли она лежит в колюще-режуще-огнестрельной плоскости.

– Резонно, – рухнула на кровать и моя соседка, да так, что та жалобно скрипнула. – Но мы же не станем это проверять?

– Я – нет, а ты как знаешь.

– Не-не, такие забавы без меня, – усмехнулась Инна. – Хотя… Зойка позавчера запнулась на лестнице и носом в стенку воткнулась, так кровью всю блузку заляпала. Помнишь, на ужине еще причитала, что застирывать ее задолбалась?

– Так это и я вчера порезался, когда брился. Станки тут жуткие, кожу дерут как наждак.

– Мне Серега сказал, что слышал разговор Цербера и Горыныча, так эти двое обсуждали вопрос открытия какой-то лавки. Мол, скоро у сотрудников зарплата, пора уже ее ставить.

– Серьезно? – даже привстал я. – А чего молчала?

– Так это Рыжий, – отмахнулась девушка. – Он соврет – недорого возьмет. Хотя было бы здорово. Маникюрный набор, что ты мне достал, хорош, спору нет, но еще много чего прикупить хочется. Живу тут как на необитаемом острове, ни умыться, ни подмыться… Слушай, Тёмчик, ты мне вот что скажи – если вдруг все правда и лавку откроют, а у меня на что-то денежек не хватит, ты же со мной поделишься? Да?

Отвечать на этот вопрос я не стал, искусно изобразив почти самый настоящий храп. Денежек мне, конечно, для нее не жалко, но тут надо сразу проявить стойкость, иначе очень быстро, не сказать моментально, все мое станет нашим общим. А общее у нас чье? Оно, считай, ничье. Ну а ничьим не грех воспользоваться, причем без ограничений.

Обед на этот раз прошел в непривычной тишине. Обсуждать случившееся несколькими часами ранее никто пока не стремился, а делиться новостями на фоне произошедшего, похоже, людям просто как-то не хотелось. Что же до нас с Инной, тут все было еще проще. Нет гостей – нет новостей. Не рассказывать же о том, как мы день за днем морды о подушки плющим, верно?

Но все может стремительно измениться к ужину, поскольку именно наш дуэт способен стать первопроходцем, покинувшим пределы отеля на законных основаниях. Постояльцы на нашу половину этажа так и не пожаловали, а значит, у нас есть все шансы отправиться в парк, тот самый, который мы только из окна видим. И да, никакого секрета о том, что мы в нем увидим, я делать не собираюсь. Если хочешь, чтобы с тобой чем-то делились, не забывай делать это сам. Данное правило я еще в интернате затвердил намертво, наблюдая, как вечером били тех, кто под одеялом подарки от родителей или опекунов трескал в одну рожу.

Ровно в два мы с Инной подошли к стойке ресепшен, где как раз оформляли новых постояльцев. Всего их было трое – две дамы, одна постарше, с порядком расплывшейся фигурой, другая помоложе, стройная, бледная и грустная, плюс статный и хорошо одетый мужчина с красивым, но отчего-то тревожным лицом.

Даму в возрасте уже оформили, и она, сопровождаемая Пашкой, который тащил ее немаленький чемодан, направлялась к лестнице, мужчина же тем временем с недовольным видом что-то объяснял Кристине, причем на повышенных тонах.

– Как думаешь, чего он так истерит? – заинтересовалась происходящим Инна. – Пошли послушаем!

– Ну, не знаю, – засомневался я. – Лаврентьич нынче не в духе, еще выпишет нам минус за чрезмерное любопытство.

– Ой, да ладно. Если что – стоим, его ждем.

Некоторая логика в словах моей напарницы была, к тому же мне тоже стало интересно, какое именно обстоятельство заставило настолько разойтись этого внешне интеллигентного мужчину?

– Вот это моя жена! – услышали мы его голос, подойдя поближе. – Следовательно, и номер нам нужен семейный, на двоих. Хотя, конечно, и с одной кроватью.

– В нашем отеле нет семейных номеров, – мягко, но непреклонно ответила Крис. – Каждый гость получает свои собственные апартаменты.

– Значит, сделайте для нас исключение, – потребовал мужчина. – И вообще – что это за гостиница такая, где женатые люди не могут поселиться вместе? Не любовники, не сослуживцы, не искатели приключений на одну ночь, а официальные супруги. Это ненормально!

– А меня все устраивает, – устало произнесла его спутница. – Даже более чем. Девушка, оформляйте одиночные номера. И, желательно, поселите нас подальше друг от друга.

– На этот счет у меня тоже есть определенные указания, – одарила ее улыбкой Крис. – Полагаю, вы останетесь довольны.

– А я – нет! – сдвинув брови, чуть повысил тон незадачливый супруг. – И я буду жаловаться! Где тут ваше руководство?

– Какое именно? – уточнила рецепционистка. – Непосредственно мое или самое главное?

– Самое главное!

– Оно обедает. Покушает – придет и вас выслушает.

– Просто бардак! – вытер капельки пота со лба мужчина. – Много где бывал, разные отели видал, но тут что-то с чем-то!

– Чистая правда, – невозмутимо подтвердила его слова Кристина, заполнявшая карточку – Такое место, как «Перекресток», на земле поискать – и не найти. Эксклюзивный сервис – это про нас. Эй, кто там сейчас свободен? Отнесите чемоданы гостьи в шестьдесят третий номер.

– Оп-па! – мигом среагировала Инна. – Это же наш этаж. Нателлке второго гостя, выходит, сейчас подогнали.

– Настя, подожди меня, – обратился к супруге мужчина, причем в его голосе появились новые интонации, не имеющие ничего общего с предыдущими, командно-недовольными. – Пойдем вместе.

– Я устала, – качнула головой женщина, – и хочу лечь отдохнуть. А ты… Думаю, найдешь чем себя тут развлечь. По крайней мере, последние десять лет с подобным проблем у тебя не возникало.

Рыжий, который тоже слышал диалог разлученных Кристиной супругов, верно понял желание гостьи, потому шустро двинулся в сторону лестницы.

– Девушка, я слышал, о чем просила вас моя жена, но все же будьте любезны, поселите нас рядом, – мигом обратился к рецепционистке мужчина. – Поверьте, она сама не знает, чего хочет. У нас выдался трудный год, много всего навалилось, плюс у Насти не очень крепкое здоровье… Я нужен ей!

– В мои служебные обязанности не входит оценка эмоционального состояния постояльцев, – равнодушно ответила ему Крис, – равно как и выполнение тех просьб, которые не предусмотрены должностной инструкцией.

Точно он к нам не попадет. А жаль. На глазок дело совсем несложное. Нет, мужичок, похоже, изрядно говнистый и склонный к истерикам, но в целом ключик к нему подобрать будет не слишком сложно.

Вот только закинет его сейчас Крис куда-нибудь на пятый этаж, к Кире с Валеркой. Или, наоборот, на первый, поближе к бару, чтобы он «синячил» все три дня без остановки и никому мозг не кипятил.

– Я понимаю, что был не слишком учтив с вами, милая девушка. – Голос мужчины в очередной раз переменился, в нем появилась эдакая бархатная вкрадчивость. – Признаю свою неправоту, но несколько последних дней у нас с супругой выдались не слишком легкими. Да, мы слегка повздорили, но это случается. Вы, как женщина…

– Ничем не могу вам помочь, – холодно ответила рецепционистка. – У меня есть четкие инструкции, и я намерена их неукоснительно выполнять.

– А почему бы и нет? – раздался голос Аристарха Лаврентьевича, чье появление я, увлеченный разворачивающимся перед нами действом, как-то проморгал. – Кристина, а посели-ка… Как вас звать, уважаемый?

– Антон Игоревич, – мигом ответил постоялец.

– Посели Антона Игоревича… – управляющий перевел взгляд на нас с Инной, – хоть бы вот, в семьдесят седьмой. Хватит уже этим двоим без дела по отелю шататься.

– Пор-р-рох! – мигом отреагировал на его слова Гедрик.

– Пер-р-рец! – поддержала его Фифочка, и следом за этим парочка попугаев исполнила на жердочке что-то вроде танца, синхронно поднимая то одну, то другую лапку.

– Вам виднее, Аристарх Лаврентьевич, только вот стоит ли? В правилах прямого запрета, конечно, на это нет, но…

– Ты еще со мной поспорь! – как-то даже удивился услышанному Цербер. – Антон Игоревич, ваш номер семьдесят семь, и он находится на том же этаже, где поселена ваша супруга.

– Благодарю вас. – На этот раз в голосе гостя присутствовали некая вальяжность и уверенность в том, что он получил нечто, причитающееся ему по праву. – А я уж думал написать не самый лучший отзыв на ваш отель.

– «Перекресток» всегда идет навстречу просьбам своих постояльцев, – улыбнулся управляющий. – Главное, чтобы те после о них не пожалели.

– Фантасмагор-р-р-р-рия! – поддержал его Гедрик и вцепился клювом в прут клетки.